— Феликс, если я договорюсь на приватную комнату с шестом, ты немного потанцуешь там, и мы поедем домой, да? — Приватная комната? — Феликс аж остановился. — Ты только эту часть расслышал? — усмехнулся Хван. — Получается, я буду танцевать для тебя? — Нуууу, — вскинул брови Хёнджин. — Я пока не заметил здесь толпу желающих, так что, видимо, да. Хотя, если ты мог бы потанцевать там сам для себя… — Хёнджин, — сказал он слишком серьёзным тоном, — стриптиз, как и алкоголь в одиночку не идёт.

Каз по-прежнему не видел смысла называть имена людей, когда молишься. Если уж на то пошло, он вообще не видел смысла в молитве. На свете существуют тысячи и тысячи абсолютно одинаковых имён. Ещё в десять раз больше существовало. Но он чётко и детально, словно наяву, вспоминая каждый её шрам, каждую родинку, что прежде ему удалось разглядеть, представлял именно её. Именно свою Инеж. Других он не хотел.

В конечном итоге Каз всегда будет её ждать, а Инеж всегда будет возвращаться. И Каз уничтожит любого, кто попытается ей навредить. Но Инеж будет спасать его душу своим светом, замаливая их общие грехи у святых, в которых он не верит.

В голове Хёнджина, по видимому, произошло короткое замыкание. — Поцелуй меня. Глядя на заторможенную реакцию Феликса он поспешил исправиться: — Я пошутил. Ты должен... Договорить Хван не успел. Феликс, с прирождëнной грацией тхэквондиста перекинул через Хëнджина ногу и молниеносно оседлал его бедра. Даже выпитая на двоих бутылка соджу ничуть не повлияла на его изящество. — Феликс? Что ты делаешь?

Пока Его Высочество наследный принц Саньлэ гостил в Призрачном Городе, Сань Лан постоянно спрашивал: “чего хотелось бы гэгэ?”. Один раз Се Лянь выказал вполне естественную, но безумно смущающую просьбу: — Эмм… Сань Лан, мне нужно помыться.