Быть слабым – не стыдно!

Драко потащил спотыкающегося Поттера вниз в подземелье, а затем в кладовую, заставленную старыми котлами. Он плотно закрыл за собой дверь и только после этого угрюмо посмотрел на гриффиндорца. – В чем смысл всей этой драмы? – сердито набросился на него Малфой. – Ты меня игнорируешь! – Поттер что-то невнятно бормотал, слегка пошатываясь и прислонившись к стене рядом с дверью. Драко сжал губы, разглядывая пьяного мужчину перед собой. Поттер выглядел измученным. Он явно выпил слишком много. – Что ты пил? – Огневиски у Аберфорта. Драко скрестил руки на груди. Он не любил пьяниц. Некоторые Пожиратели Смерти частенько находились в состоянии алкогольного опьянения, отчего становились еще более опасными, чем раньше. Для них словно стирались последние ограничения, способные хоть немного сдерживать их ярость и жажду убийства. Особенно любил выпить Грэйбек. Не раз он забавлялся тем, что приводил Драко в смертельный ужас, прижимая к его горлу свои зубы. Драко никогда не забудет, как отвратительно пахло от Фенрира — спиртным, холодным потом и грязью. Одна только память об этом вызывала у него тошноту. – Чего ты хочешь, Поттер? — голос Драко звучал отстраненно, почти грубо. Поттер бросил на него неуверенный взгляд. Алкоголь затуманил его зрение. Казалось, он что-то обдумывал, но затем подошел к Драко и схватил его за свитер. – Тебя. — пробормотал он, а затем прижался губами к губам Малфоя. Драко на мгновение закрыл глаза. О, Мерлин! Ему нелегко было игнорировать гриффиндорца. Он все время думал о поцелуях, о губах Поттера, о взаимном возбуждении. Но Драко не хотел становиться объектом его маленького эксперимента. Ясно же, что Поттер никогда им серьезно не заинтересуется им. Он – Драко Малфой, падший Пожиратель Смерти. А это был чертов Гарри Поттер, герой волшебного мира, победитель Темного Лорда. Этот поцелуй был другим. Драко ощутил вкус виски на губах и почувствовал, как гриффиндорец слегка покачнулся. Он был совершенно пьян. Возможно, Поттер позволил бы ему все или почти все, потому что толком не мог соображать. Но Драко этого не хотел. Более того, вкус алкоголя вызывал у него отвращение. Поцелуй был неприятным. Он резко оттолкнул гриффиндорца. – Нет. Остановись. Ты пьян. Если ты действительно чего-то хочешь, Поттер, сделай это трезвым. Но не так. Малфой довольно грубо вытолкнул его из кладовой. Поттер слегка споткнулся о собственные ноги, но не упал. Драко застонал от досады и обнял его за талию, чтобы поддержать. – Ты приятно пахнешь, Малфой.– гриффиндорец невнятно что-то говорил, пока Драко вел его к выходу из подземелья. – А от тебя воняет, как от целого бара. Тео, Грейнджер и Уизли все еще неловко стояли в вестибюле, наблюдая, как раздраженный Малфой тянет к ним Избранного. – Он совсем в хлам! – недовольно пожаловался Драко, передавая Поттера Рону. Затем он повернулся и скрылся в подземелье. Он не мог поверить, что Поттер действительно поцеловал его, будучи пьяным. *** Вскоре в спальню зашел Тео. Он с отвращением морщил нос. – Поттер блеванул на ноги Уизли. Драко фыркнул. Алкоголь действительно был отталкивающей вещью. Он надеялся, что на следующий день Поттеру будет очень плохо. – Он сам виноват, что так напился! Но, по крайней мере, блеванул на нужного человека. – Бедняге предстоит многое переосмыслить. Кстати, вообще не похоже, что его друзья знают о вашем поцелуе.. Драко удивленно поднял глаза. Это было странно. В остальном эти трое были неразлучны и, казалось, делили между собой все. Разве это не был пример глубоких и преданных дружеских отношений? Уизли, несомненно, мужественно перенес рвоту. А Грейнджер будет заботиться о бедном Поттере во время его борьбы с похмельем, с любовью держа его за руку. – Драко, почему ты игнорируешь Поттера? Он вздохнул. – Разве это не очевидно? Я не хочу быть его маленьким экспериментом для определения ориентации. Пусть найдет для этого кого-нибудь другого. Тео некоторое время молча смотрел на него. Он знал, насколько сложными порой бывают мысли его друга. На самом деле у него было ощущение, что Драко заинтересован в гриффиндорце и ему понравился поцелуй. Он ожидал, что Драко сделает что-то, чтобы обезопасить себя. Но он не ожидал, что тот выберет тактику полного игнорирования. – У меня нет ощущения, что он рассматривает тебя как эксперимент. Было что-то почти мечтательное в том, как он пьяно пялился на тебя со стороны. Блондин задумчиво посмотрел на Тео. В тот момент он был слишком удивлен и возмущен, чтобы правильно оценить ситуацию. Мерлин, почему все было так сложно? Наконец Драко пожал плечами. – Давай выйдем ненадолго. До ужина еще есть время. *** Рон весь вспотел, затаскивая своего лучшего друга в спальню. Там он позволил ему упасть на кровать, а сам повалился на пол, тяжело дыша. Хоть Гермиона и почистила его обувь простым заклинанием, он быстро снял ботинки и с отвращением отставил их в сторону. Гермиона сняла с Гарри пальто, шарф и обувь. Симус и Дин наблюдали за ситуацией, хихикая. – Что вы с ним сделали? – Это огневиски Аберфорта. — сказал Рон, у которого к этому времени в голове почти прояснилось. Затащив Гарри в спальню, он окончательно протрезвел. – Надеюсь, это послужит ему уроком. — сказала Гермиона, скрылась в ванной и наполнила стакан водой. Поскольку Гарри уже уснул, она поставила его рядом с ним на тумбочку, а затем осторожно укрыла друга. Дверь спальни открылась и появилась Джинни. Она быстро оценила ситуацию, затем подошла ближе и нахмурилась, увидев своего бывшего спящим в постели. – Невилл был прав. Он совершенно пьян. Симус и Дин, предчувствуя неприятности, быстро покинули спальню. – Почему, черт возьми, вы это допустили? – Расслабься, Джинни. Он просто выпил лишнего. — беспечно сказал Рон, все еще сидя на полу. – Гарри совсем сошел с ума. Он уже несколько недель сам на себя не похож! Гермиона нервно переступила с одной ноги на другую. Ей не нравился этот разговор. Джинни все еще чувствовала боль и пыталась выяснить причину расставания. – Ему предстоит о многом подумать. – О нашем расставании? – Да, и об этом тоже… Было бы гораздо проще сказать Джинни правду, но это невозможно без разрешения Гарри. Гермиона раздраженно вздохнула, когда Джинни села на кровать рядом с Гарри, чтобы погладить его по спине. Затем девушка обернулась к брату: – И все же, как ты позволил ему столько выпить? – Он большой мальчик, Джинни. Я думаю, это пошло ему на пользу. Гарри разлепил глаза, откинулся на подушку и посмотрел на Джинни. – Джин? Что ты здесь делаешь? – Я волнуюсь. – тихо сказала она, положив руку ему на лоб и слегка откинув волосы набок. Гарри потянулся к ее руке, дрожа. Ему стало ужасно плохо, перед глазами все закружилось. – Мне так жаль, Джинни. Она застенчиво улыбнулась. Рон и Гермиона обменялись неуверенными взглядами. – Все в порядке, Гарри.– Джинни сжала его руку, сбросила туфли и удобно устроилась рядом с ним. Гарри прижался к ней и снова закрыл глаза. Все закружилось. Джинни задумчиво погладила его по спине. У нее было ощущение, что их расставание очень сильно повлияло на Гарри. Тем временем Рон схватил Гермиону за руку и оттащил в угол в угол, тихо впадая в ярость. – Так не пойдет! Он указал на двоих, лежащих в постели. – Джинни все еще надеется, что он захочет все вернуть. Я бы с удовольствием ему врезал! – Я знаю.– тихо прошептала Гермиона, успокаивая. – Он не понимает, что посылает неверные сигналы. – Мы должны ей сказать! – настаивал Рон, чувствуя сильную потребность защитить свою сестру от еще больших разочарований. – Мы не можем этого сделать! Это не наш секрет, это его! – Клянусь тебе, Гермиона, если он снова причинит ей боль, я ему точно врежу! – Хорошо. Поняла. И я не буду тебя останавливать. Но, пожалуйста, сейчас ничего не говори! Рон пробормотал что-то неразборчивое. Его разозлило, что Гарри прижался к Джинни и невозмутимо спал. А она тешила себя надеждами и это было несправедливо. *** Проснулся он с сильной головной болью. Ощущение было такое, словно над его головой пронесся Странствующий Рыцарь. Несколько раз. Гарри застонал и повернулся на бок. В спальне уже был полумрак. – Воды… — пробормотал он. – Здесь. Гарри вздрогнул и приложил руку ко лбу. – Не так громко... — простонал он, а затем узнал Гермиону, сидевшую рядом с ним на кровати с книгой в руках и читавшую при свете своей палочки. Она протянула ему стакан, который он дрожащей рукой взял и поспешно осушил. Во рту у него пересохло, язык стал толстым и непослушным. – Мерлин..– Он откинулся на подушку, закрыл глаза и голова снова закружилась. Ему было плохо. – Полегчало? — спросила Гермиона, закрывая книгу и глядя на него с некоторым упреком. – Я не знаю… — неуверенно признался Гарри, но предпочел не открывать глаза. Так было лучше. Он никогда в жизни не был так сильно болен. – Расскажешь, что вызвало такой стресс? Дело ведь не в том, что ты гей. Гарри застонал. Несправедливо, что она начала это сейчас, когда он чувствовал себя ужасно и у него не было сил на серьезные разговоры. – Это важно? — спросил он без всякого выражения, теперь уже закрывая лицо рукой. – Да. Так и есть! Рон сердится, Гарри. Теперь Гарри убрал руки и открыл глаза. – Почему? Он сказал, что все в порядке. – Что ты гей? О, да, это он принял. Но ты посылаешь Джинни совершенно неверные сигналы. Она думает, что ты так сильно страдаешь из-за вашего разрыва. У нее возникло ощущение, что ты извиняешься и не хочешь расставаться. Гарри открыл рот, потом снова закрыл его. Он напряженно думал, отчего пульсация в виске усилилась еще сильнее. Да, Джинни была здесь. Но он, хоть убей, уже не помнил, что сказал или сделал. – Дерьмо. – Да. Так что, пожалуйста, Гарри, расскажи мне, что именно произошло. Ты ведь был сильно расстроен, оттого и напился. – Да.– признался он тихо. Затем Гарри потянулся за стаканом. Гермиона заколдовала его, заставив наполняться автоматически. Поэтому Гарри жадно пил, не останавливаясь. Никогда в жизни он не испытывал такой жажды. Наконец он перевернулся на бок, натянул одеяло до подбородка и с сомнением посмотрел на нее. – Я не могу тебе сказать. – наконец промямлил он уклончиво. – Ты можешь рассказать мне все, что угодно. – настаивала Гермиона, пристально глядя на него. – Не думаю, что ты это одобришь. – Гарри, не думаю, что ты мог совершить что-то настолько ужасное, что я бы тебя осудила. Он с сомнением посмотрел на Гермиону, держась за гудящую голову. Разве у магглов не было таблеток от подобных вещей? Иногда он видел, как дядя Дурсль глотал их, когда у него болела голова. Но теперь ему придется пройти через это. Тем, кто мог пить виски, приходилось также терпеть похмелье. – Я поцеловал Малфоя. После того, как мы подрались. – Гарри тут же спрятался, натягивая одеяло на глаза и с тревогой глядя на нее через маленькую щель. Гермиона нахмурилась, изучающе посмотрела на него, а затем вздохнула. – О, Гарри. Из всех парней – Малфой? Она легонько толкнула его, но потом тихо рассмеялась. Это было абсурдно. Совершенно нереально. – Ну же, расскажи мне. И Гарри рассказал ей все. О драке, о поцелуе, о том, что он чувствовал с тех пор. И что он смутно помнил, как снова пьяно поцеловал Малфоя, но то от оттолкнул его. Как ни странно, ему было приятно выговориться и найти человека, с которым он мог разобраться в своих чувствах. *** В воскресенье Гарри чувствовал себя ужасно и был несчастен. Его тошнило, голова все еще гудела. К тому же, ему было стыдно. Тем не менее, около десяти часов он спустился к завтраку, где все еще сидели и болтали Симус и Дин. Они приветствовали его понимающими улыбками. – А, вот и наш пьяница! – Симус подбодрился, налил ему тыквенного сока и подвинул чашку Гарри. – К сожалению, у меня нет огневиски, но я надеюсь, это подойдет. От мысли о виски Гарри стало дурно. – Виски? Больше никогда!. – заверил он, потянувшись за соком и сделав большой глоток. Он больше никогда не будет пить, особенно в таких количествах. Как Мундунгус Флетчер выдерживал постоянное пьянство? Гарри осторожно попробовал тост с маслом. Вероятно, это пошло бы ему на пользу. Действительно, после двух тостов Гарри определенно почувствовал улучшение. Кто на самом деле изобрел алкоголь? Пока он размышлял об этом, он заметил идущую к ним Джинни. – Привет.– Она посмотрела на него немного искоса и как-будто отстраненно. – Мы можем поговорить? У Гарри было плохое предчувствие. Вчера вечером он долго разговаривал с Гермионой. И о Джинни том числе. Он согласился, чтобы Гермиона сама все ей рассказала. Главным образом для того, чтобы избежать скандала с Роном. Разумеется, про поцелуй и все прочее Гермионе следовало умолчать. – Да, конечно. – он встал, взял еще один тост, а затем последовал за ней из зала. Джинни провела их в пустой класс, закрыла дверь и стояла, глядя на Гарри, скрестив руки и слегка прищурив глаза. – Правда ли то, что мне сказала Гермиона? Гарри заставил себя смотреть ей в глаза. Он сел за один из столов и кивнул. – Так ты действительно хочешь сказать мне, что ты гей? – Да. Но я был бы признателен, если бы ты сохранила это в тайне. Я этим не горжусь. Джинни молча посмотрела на него. Гарри не был уверен, как правильно истолковать ее пронзительный взгляд. Она была темпераментной и порой непредсказуемой. – Ты уверен? Гарри рассмеялся. Она спросила то же самое, что и Рон. – Да. Джинни, я проверил..с помощью маггловских журналов, ясно? В общем, лучше не спрашивай. Женщины меня не заинтересовали. А вот мужчины...— он оставил предложение незаконченным. Да, ему было неловко в этом признаться. Но, возможно, Гермиона была права, и Джинни заслуживала узнать правду. Насколько это было возможно. – Так это не моя вина, что у тебя не встал? – затем она осознала это, села рядом с ним на стол и подтянула колени к себе. Она выглядела расстроенной. – Знаешь, Гарри. Я все это время надеялась, что тебе просто нужно выпустить пар и вернуться ко мне. Но этого не случится? Гарри посмотрел на нее. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Гарри сглотнул. Ему было горько причинять ей боль, но он ничего не мог с собой поделать. Он вытер ее слезу большим пальцем и положил руку ей на щеку. – Нет, Джинни, этого не случится. Но я действительно этого хотел. Честно говоря, я всегда хотел быть тем мужчиной, который тебе нужен. Это бы все намного упростило. Я люблю тебя, Джинни. Ты мой лучший друг, моя родственная душа. Но теперь я знаю, что это глубокая, платоническая любовь. Джинни тихо всхлипнула, прислонившись лбом к его плечу. Гарри обнял ее и прижал к себе. Ему было приятно держать ее на руках. Он скучал по ней. Как друг. – Я не хотел причинить тебе боль, Джинни. И если бы я понял все раньше, я бы не спал с тобой. Я не такой уж и придурок. Она все еще тихо всхлипывала, но потом слегка улыбнулась сквозь слезы. – Нет, ты не такой, я знаю это. Должна признать, что я сильно на тебя давила. Определенно легче знать, что ты гей. Так я знаю, что на самом деле просто не могу дать тебе то, что могло бы тебя удовлетворить. – Спасибо, Джинни. Я знаю, что причинил тебе боль и тебе все еще должно быть больно. Я был бы счастлив, если бы мы могли остаться друзьями. Мне тебя не хватает. – Я попробую. Но не сердись на меня, если не сразу получится. Он кивнул. Гарри это понимал. – Ты все еще злишься на меня? – И да, и нет. Я не могу злиться на тебя за то, с чем ты не можешь справиться. Ты не можешь изменить свою сексуальную ориентацию. Но я злюсь, что ты сразу мне не признался. Хотя Гермиона сказала, что ты все еще в процессе осмысления всего этого. Гарри снова нежно обнял ее. – Так и есть. Джинни встала и взяла его за руку. – Хочешь прогуляться до поля для квиддича и полетать немного? – Да, с радостью! – Гарри с облегчением улыбнулся. Было намного лучше, когда он мог вот так просто говорить с Джинни. Она пошла к двери, но затем остановилась и посмотрела на него, нахмурившись. – Думаешь, ты на самом деле гей и когда-нибудь займешься сексом с парнем? От этого вопроса Гарри почувствовал, как его окатило горячей волной. Он тут же покраснел и начал заикаться. Никто никогда не спрашивал его об этом напрямую и он даже не думал о гомосексуальном сексе. Его фантазии всегда были связаны только с поцелуями и прикосновениями. Джинни заметила его встревоженный взгляд и хихикнула. – Успокаивает то, что даже став геем, от вопросов о сексе ты становишься таким же напряженным, как и раньше. *** Когда Гарри вернулся, то чувствовал себя почти довольным. Да, голова у него все еще гудела и он устал. Но, по крайней мере, непонимание между ним и Джинни исчезло. Гарри был настроен оптимистично и считал, что им удастся сохранить платоническую дружбу. Он скучал по ее чувству юмора. Джинни была частью его жизни и, если бы это зависело от него, так бы и оставалась ею. Рон, казалось, был удовлетворен тем, что они поговорили. Гермиона гордилась тем, что ее парень отстаивал чувства сестры, что делало Рона очень довольным собой. В спальне Гарри достал Карту Мародеров. Если он говорил об истине и оправданиях, вероятно, ему нужно было поговорить еще с одним человеком. Он поискал на карте и нашел нужное имя. Библиотека. Гарри схватил свою сумку. Это, вероятно, будет неприятный разговор, но после его навязчивости накануне вечером, наверное, было бы уместно извиниться. Он тихонько подошел к блондину, сидящему за одним из дальних столов и, казалось, глубоко поглощенного своей книгой. Когда Гарри приблизился к столу, Малфой поднял голову и удивленно приподнял бровь. – Могу ли я сесть? — спросил Гарри. Они быстро переглянулись, а затем Малфой молча указал на стул напротив себя. Гарри сел, заметив, что слизеринец внимательно за ним наблюдает. Гарри прочистил горло. – Мне жаль. – выпалил он, не раздумывая. – Вчера я вел себя отвратительно. Драко поджал губы, знакомыми движениями вертя перо в пальцах. – Да, ты был отвратителен. – Я был пьян, что, конечно, не является оправданием. Но я был расстроен тем, что ты целую неделю меня игнорировал! Гарри заметил, как Малфой пожал плечами. – Я бы сказал, что ты, в свою очередь, тоже избегал меня. Гарри задумчиво посмотрел на него. М-м, да. Он действительно его избегал. — Но только потому, что ты меня игнорировал. Малфой… я запутался, хорошо? — Гарри огляделся. Он хотел убедиться, что никто не подслушивает. Несмотря на то, что поблизости никого не было, он наклонился вперед через стол и понизил голос до тихого шепота. – Сначала ты тыкаешь меня носом в очевидное, потом мы целуемся, а потом ты ведешь себя так, будто я пустое место. Мне стало неловко и я больше не решался приблизиться к тебе. Малфой также осторожно огляделся, прежде чем положить руки на стол. – Послушай, Поттер. Тот поцелуй был неплохим. Но ты просто ищешь себя. Ты проверяешь, что значит быть геем. Я же, с другой стороны... — Драко невесело рассмеялся. – Я уже через это проходил. И мне не хочется быть объектом твоего эксперимента. Гарри откинулся назад, несколько озадаченный. Так ли он понял Малфоя? Это показалось ему странным. – Я тебя так не воспринимаю. – Гарри задумчиво нахмурился. Он не понимал, зачем ему нужны были еще проверки? Разве журнал не был экспериментом? Гарри снова наклонился вперед и серьезно посмотрел в серые глаза перед собой. – Уверен, у меня есть куча вопросов, на которые можешь ответить только ты. Но Малфой... Драко. Он сделал короткую паузу и назвал его по имени. Это звучало странно, но без ощущения чего-то неправильного. Человек, к которому он обращался, удивленно посмотрел на него, поджав тонкие губы. – Драко, я абсолютно уверен, что я гей. У меня как-будто пелена с глаз спала. И мне бы очень хотелось повторить этот поцелуй. – Ты с ума сошел? — в панике зашипел Малфой, откидываясь на спинку стула.— Не здесь! Теперь Гарри засмеялся. – Я не собирался, не волнуйся. Он видел, как Драко с облегчением выдохнул. Потом неуверенно посмотрел на Гарри и с нахмуренным лбом спросил: — То есть ты хочешь немного... поэкспериментировать с физической стороной? — Я точно не знаю, насколько далеко готов зайти, — признался Гарри, пожав плечами. — Я просто знаю, что ты мне интересен. Сегодня после ужина на трибунах, ладно? – Ты сумасшедший, — сказал слизеринец, качая головой. – Откуда в тебе столько смелости? – Я гриффиндорец. – лаконично ответил Гарри, затем достал книги и устроился поудобнее. Драко поднял бровь и вопросительно посмотрел на него. Гарри пожал плечами. – Раз я здесь, нам стоит позаниматься. Блондин застонал, признавая поражение. Он тихо ворчал и без конца жаловался, но в конце концов смирился. На самом деле Драко было приятно, что Поттер — или правильнее сказать, Гарри? – сидел здесь. Он был поражен его уверенностью в себе. Казалось, что гриффиндорец пребывает в полном мире с собой. Самому Драко потребовалось гораздо больше времени, чтобы принять свою гомосексуальность. Может, потому что он был младше? Он задумчиво посмотрел на Гарри – это звучало так неправильно! – тот работал над эссе для МакГонагалл. Это была странная ситуация — сидеть здесь и молчать. Они больше не разговаривали. Ни сказали друг другу ни слова. Но Гарри иногда поглядывал и слегка улыбался ему. Неужели Избранный действительно соизволил с ним просто общаться? Драко чувствовал, что ему трудно сосредоточиться на своих задачах. Гарри заставлял его нервничать не меньше, чем он, по-видимому, заставлял нервничать Гарри. И все же он хотел встретиться с ним и посмотреть, куда приведет их взаимное притяжение. После поцелуя он часто думал о Гарри и представлял его себе. Очень откровенно. По какой-то причине он находил гриффиндорца очень привлекательным. И, похоже, это было взаимно. Когда он спросил Гарри, чего тот хочет, в его ушах все еще звучало невнятное «тебя». Он снова почувствовал это напряжение между ними, эту особую энергию. Его руки буквально чесались от желания просто прикоснуться к Гарри. Драко хотел его почувствовать. Но он, разумеется, не сделал с Поттером ничего из того, что себе представлял. Наконец слизеринец посмотрел на часы. Время пролетело слишком быстро. Он прочистил горло, чтобы привлечь внимание Гарри. – Я закончил… — он нерешительно начал собирать вещи. И тут гриффиндорец потянулся через стол и взял его за руку. Драко уставился на Гарри, слегка напрягшись. Он запаниковал, что кто-нибудь может это увидеть, хотя в воскресенье библиотека пустовала. – Встретимся, ладно? Драко сдержанно кивнул. На мгновение они посмотрели друг другу в глаза. В зеленых глазах горел огонек, который заставил Драко нервничать. Он осторожно убрал руку, затем встал и повесил сумку на плечо. Обходя стол, Драко небрежно погладил Гарри по предплечью. Проклятье! Он собирался тайно встретится с Поттером, и, если он не ошибается, они снова будут целоваться. Слизеринец чувствовал комок в горле, когда стоял у подножия деревянной лестницы и смотрел на трибуны. Драко не знал, что и думать. Он жаждал физического контакта. Однако он был далеко не уверен, что идти на встречу с Гарри — хорошая идея. Слишком разной была их жизнь на протяжении многих лет. Много всего произошло. И кроме того, Драко все еще не верил, что это не легкомысленный поттеровский эксперимент. *** Взволнованный, он поднялся по деревянным ступенькам. Наверху его обдувал ледяной ветер, заставив поднять воротник пальто. Встречаться здесь было глупой идеей. Драко сморщил нос. Он был очень чувствителен к холоду. Гарри уже сидел на скамейке, тоже закутанный в пальто и в шапке на голове. Драко неуверенно сел рядом с ним, сгорбив плечи и засунув руки в теплые карманы пальто. – Более холодного места не было?– спросил он немного сварливо. – По крайней мере, здесь никого нет. – ответил Гарри. Он тоже нервничал. За ужином ему едва удалось съесть кусочек, что не осталось незамеченным. К счастью, Рон списал это на похмелье. Гарри действительно еще не пришел в норму. Он устал, измотан и страдает от похмелья. Но он действительно хотел встретиться с Драко. – И что теперь ? — спросил Драко, повернув голову и вопросительно глядя на него. Гарри смущенно улыбнулся. – Я не знаю... когда ты понял, что ты... гей? Драко нахмурился. Именно это и беспокоило Поттера. Он хотел обменяться идеями и, возможно, сравнить, что является нормой по гей-стандартам. Поскольку ему самому было не с кем поговорить об этом открыто, кроме Тео и Блейза, Драко решил, что все нормально. Он ответит на вопросы Поттера так хорошо, как сможет. Главное, чтобы это не затрагивало слишком интимные вещи. – В четырнадцать лет я был с Пэнси. Но довольно быстро понял, что это не то, что мне нравится. Поттер, сидевший рядом с ним, кивнул. Казалось, он был способен это понять. – Твои родители знают? Драко крепко сжал губы. Ему не нравилось говорить с Гарри о своих родителях. Особенно в связи с подобной темой. Его отец был категоричен, отвергая сексуальную ориентацию сына. Не то чтобы Драко признался в подобном по собственной воле. Тетя Белла довольно быстро поняла это на уроках окклюменции и сразу же передала отцу. Оказалось, что для чистокровного волшебника было позором быть гомосексуалистом. Его мать... ну, она, по крайней мере, попыталась с этим смириться. За что Драко был ей благодарен. Но он не хотел рассказывать обо всем этом Поттеру. – Они знают. – просто ответил он, понимая, насколько пренебрежительно это прозвучало. К счастью, Гарри не стал спрашивать подробности. – А твои друзья знают? Драко вздохнул. Он чувствовал себя на допросе. – Тео и Блейз знают. И Пэнси. Другие подозревают, я полагаю. А твои? – Я рассказал Гермионе. В тот день, когда сбежал. Рон знает со вчерашнего дня. А Джинни я рассказал сегодня. Но не думаю, что в ближайшее время расскажу остальным. Драко понял, что они не так уж и отличаются. Поттер, похоже, гораздо быстрее смирился с тем, что он гей. Но у него не было особых амбиций, чтобы придавать этому большое значение. – Много ли волшебников-геев? Я никогда об этом не задумывался. Мне кажется, у магглов к этому совсем другое отношение. – Хм, я думаю, их довольно много, – задумчиво сказал Драко. – Однако в кругах, где я вращался последние несколько лет, к этому относились совершенно неодобрительно. Но, безусловно, есть достаточно семей, которые считают подобное нормальным. Он увидел живой интерес в глазах Гарри, когда тот с интересом посмотрел на него. – Ты считаешь, что у классической чистокровной семьи с этим проблемы? – Да. – это было простое, но емкое слово. Драко постарался дать понять, что он не заинтересован в дальнейшем разговоре на эту тему. Затем помолчал и добавил: – Как отреагируют магглы, с которыми ты вырос? Драко никогда не задумывался об отношениях Гарри с магглами или о том, как он вообще оказался среди них. Гарри тихо рассмеялся, но это прозвучало невесело. – Эти магглы — мои тетя, дядя и кузен. Они, вероятно, никогда не узнают, поскольку мы больше не общаемся. – Ой, извини. — пробормотал Драко. – Не надо. Я им неинтересен, а они неинтересны мне. Они ненавидят всё магическое. Поэтому они ненавидят и меня. Голос Гарри звучал спокойно и безразлично. Он давно перестал чего-либо ожидать от своих последних живых родственников. Конечно, в детстве он жаждал любви и признания, особенно со стороны своей тети Петуньи. Но в какой-то момент он понял, что она никогда ему этого не даст. Ему пришлось научиться расти без родителей или приемной семьи, которая бы по-настоящему его любила. Только благодаря Уизли он узнал, что значит семья. Здесь он впервые ощутил материнскую любовь. Гарри не знал, в каком плачевном состоянии он бы сейчас находился, если бы миссис Уизли не взяла его под свое крыло. Драко задумчиво изучал профиль гриффиндорца. Какое должно быть детство, если ты рос в доме, где тебя ненавидели? Его собственный отец, конечно, не был лучшим примером. И идеальных отношений отца и сына у них не было. Но, по крайней мере, Драко всегда знал, что его любят. Он начал дрожать от холода и Гарри это заметил. Гриффиндорец смущенно забормотал: – Это место и правда было глупой идеей, извини. – Ладно... Я остался бы, будь здесь теплее. Но, Поттер...я имею в виду, Гарри.. Давай продолжил этот разговор где-нибудь, где у нас ничего не отмерзнет. С этими словами слизеринец встал и спустился по лестнице. Они наверняка найдут в замке комнату, где смогут спокойно поговорить. Гарри молча последовал за Драко и они вместе пошли обратно. Он задумался о том, что узнал о блондине. На самом деле Малфой не хотел говорить о своей семье или о том, каково это — жить, будучи волшебником-геем. Но именно это и интересовало Гарри. Сильно ли такая жизнь отличалась от жизни обычных людей? Не то чтобы Гарри и в этой области был большим экспертом, но все же.. К его удивлению, Драко привел их обратно в ту же комнату, где пьяный Гарри пытался поцеловать Драко. – Прости за тот поцелуй… — сказал он, немного раскаиваясь в произошедшем. – Мм..— невнятно пробормотал Драко, затем смахнул со стола какие-то вещи и сел на край. Ему все еще казалось странным просто болтать с Поттером.– Ты и дальше собираешься заставлять меня одного делать домашку? — А тебе что, не нравится делать ее одному? — Гарри нашел стул, поставил его сбоку от стола и тяжело на него опустился. Пальто он снимать не стал — в подземельях было не особенно тепло. Только шапку он стянул с головы и запихнул в один из карманов. – Не совсем... Думаю, без тебя я все делаю быстрее. И я не против учебы. – пожал он плечами. Гарри задумчиво смотрел н слизеринца. Невероятно, каким зубрилой был Малфой. – Я бы с удовольствием воспользовался твоими способностями… но я решил получить нормальный аттестат. А так как я собираюсь поступать на подготовку авроров, мне понадобятся Зелья. А это значит, что придется учиться — нравится мне это или нет. Наступило короткое молчание, они просто смотрели друг на друга. Гарри не мог не ухмыльнуться и ему показалось, что он заметил намек на улыбку на сдержанном лице Драко. С ним было не так уж и сложно вести нормальный разговор. – К чему ты стремишься после сдачи экзаменов? Сколько у тебя предметов? – Восемь. Гарри одобрительно присвистнул сквозь зубы. – Почти столько же, сколько у Гермионы. У нее девять. – Я отказался от Астрономии. – объяснил Драко. Он не смог бы приходить на ту башню и постоянно осознавать, что он частично ответственен за смерть Дамблдора. Лучше не надо. Даже без этого постоянного напоминания его мучили кошмары. – Где ты хочешь работать? – спросил Гарри. Драко молча посмотрел ему в глаза. На самом деле ему не хотелось об этом говорить, поэтому он отвернулся. – Я не думаю, что кого-то будет волновать, сдал ли я экзамены. – Что ты имеешь в виду? Драко застонал от разочарования. – Насколько ты глуп, Поттер? Ты правда думаешь, что кто-то возьмет меня на работу? Он чувствовал на себе взгляд зеленых глаз, но не хотел смотреть на Гарри. Тот встал, облокотился на стол рядом с Драко и слегка коснулся его плеча. – Да. Я думаю, ты найдешь свое место в волшебном мире. Слизеринец в недоумении снова посмотрел на однокурсника. Это был еще один из тех моментов, когда Поттер оказывался слишком близко. Он был так близко, что Драко мог чувствовать его запах. Снова. На этот раз запах лосьона после бритья был более ощутим. Можно было подумать, что Поттер хотел хорошо пахнуть во время их встречи. Сделал ли он это специально? При этой мысли Драко сглотнул. Сам он бесцельно стоял перед своим шкафом и не мог решить, что надеть. Пока не понял, что в любом случае это не имеет значения, поскольку они встречаются на улице, а его пальто скроет все, что находится под ним. – Ты слишком наивен, если действительно так думаешь. — тихо прошептал Драко.– Люди так просто не забудут, кто я и что делал. – Но ты больше не тот мальчик, которого заставили стать Пожирателем Смерти. – Гарри тоже перешел на шепот. Затем он нежно положил ладонь на бледную щеку Драко. От прикосновения тот на мгновение закрыл глаза. И Гарри вдруг подумал, что, вероятно, Драко давно не позволял себе так с кем-то сближаться. На этот раз именно слизеринец наклонился вперед и начал целовать Гарри. Это был не тот страстный первый поцелуй. Сейчас он был гораздо более осторожным, но сердце Гарри все равно забилось где-то в горле, когда он почувствовал эти теплые губы. Руки Драко оказались на его шее и Гарри воспринял это как разрешение притянуть его ближе и обнять. Гарри тихонько вздохнул, а Драко нежно приоткрыл его губы языком. Хотя поцелуй по-прежнему оставался очень нежным, Гарри чувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Ему нравилось в Драко абсолютно все. Он был красивым, высоким, и в нем была легкая высокомерность, которая очень заводила Гарри. Тепер они могли спокойно общаться и, казалось, оба готовы были забыть прошлое.