Быть слабым – не стыдно!

Драко сидел на широкой кровати, держа в руках книгу по маггловской химии. Он провел еще немного времени с матерью, продолжив разговор за рождественским ужином. Это была эмоциональная беседа, в ходе которой они обсудили множество вещей, оставшихся невысказанными за последние годы. Драко был готов сказать, что никогда раньше не вел с матерью подобных разговоров. Возможно, была пролита пара слез, но он в этом никогда не признается. Когда же он начал то и дело беспокойно поглядывать на часы, мать все поняла и без слов его отпустила. Так как Гарри все еще не пришел, Драко удобно устроился в спальне, заварив себе чай с фенхелем и углубившись в книгу. Когда наконец послышались шаги в коридоре и дверь открылась, Драко поднял взгляд и тут же отложил книгу в сторону. Гарри улыбнулся ему: – Значит, ты выжил. – Да… иди сюда! – Драко протянул руку к гриффиндорцу и притянул его к себе в крепкие объятия, а затем уткнулся носом в его шею. Ему было приятно чувствовать и вдыхать знакомый запах. Казалось, что близость Гарри – это источник тепла и уюта. – Не припомню, чтобы когда-либо так долго разговаривал с матерью… Мы многое прояснили и она не против. Гарри удивленно приподнял бровь: – Серьезно? – Серьезно. У нее все еще есть трудности с тем, что я гей, но это никак не связано с тобой. Брюнет облегченно вздохнул и устроился рядом с Драко, сев по-турецки. – А как ты чувствуешь себя из-за своего отца? Улыбка тут же исчезла с лица Драко. Помимо того, что его чувства к отцу были крайне противоречивыми, он вообще не хотел обсуждать его с Гарри. Он и так мог представить, что гриффиндорец думает о Люциусе и его заключении. – Обязательно об этом говорить? – уклончиво спросил он. – Да… в общем, да. Ты плохо выглядишь. – Гарри взял его за руку. Драко прищурился и обиженно ответил: – Я всегда хорошо выгляжу! – Но сейчас ты выглядишь особенно усталым. Изможденным. Как там в Азкабане? Я там никогда не был. – Это ужасно. – выдавил Драко, вздрогнув. Драко не был уверен, понимает ли Гарри, что он был заключенным. Тогда, после ареста, слизеринец провел в тюрьме некоторое время. И до сих пор не мог точно сказать, сколько дней, ведь измерить там время невозможно. Даже если это был всего один день, он оставил неизгладимый след в душе Драко. Впрочем, как и многое другое. Однако он не хотел говорить об этом с Гарри. Не нужно, чтобы гриффиндорец знал такие подробности. Драко отбросил мысли о пребывании в магической тюрьме в качестве заключенного и попытался сосредоточиться на впечатлениях этого дня. – Там есть гондолы, которые перевозят с материка в тюрьму. Это единственный безопасный способ предотвратить побег. Телепортация невозможна. Уже на материке у тебя забирают волшебную палочку. Там полно дементоров. У посетителей нет ничего, чтобы защититься. По крайней мере, если ты приходишь навестить заключенного как член семьи… Там холодно и ветрено. Всего за несколько минут у тебя высасывают всякую надежду. А в самой тюрьме… темно. Заключенные… они кричат и стонут, некоторые словно в отключке. Голос Драко был равнодушным, а взгляд затуманенным. Эта поездка выжала из него все силы и он даже не смог связаться с Гарри. Ему понадобились вечер и ночь, чтобы прийти в себя. И все же теперь казалось, будто он все еще в Азкабане. – Отец… он истощенный, выглядит больным. У него, кажется, сильный кашель. Я хотел бы, чтобы его там не было, хотя знаю, что он виноват. – Слизеринец сглотнул и заставил себя взглянуть на Гарри, который, к его удивлению, смотрел сочувственно. — Я знаю, что он заслуживает наказания. Знаю, что его поступки отвратительны. Но… он мой отец. Драко пожал плечами и печально посмотрел на Гарри. Теперь, когда он начал говорить, стало легче продолжать, не прерываясь. – Я ненавижу его за все, что он сделал, ведь именно из-за этого нам с мамой пришлось многое пережить. Ненавижу его за то, что он воспитывал у меня интерес к темных искусствах. И я ненавижу себя за то, что не могу по-настоящему его ненавидеть, ведь он – мой отец. Комок в горле стал еще плотнее, не давая ему дышать. Когда Драко почувствовал, как Гарри сел рядом, обнял его за плечи и прижал к себе, то больше не смог сдерживаться. Слезы, которые он с трудом держал в себе, потекли по щекам. Драко боялся, что отец умрет в этой тюрьме. Но он также боялся, что тот выйдет на свободу и снова начнет навязывать ему свои идеи. – Все, что я чувствую по отношению к своему отцу, довольно противоречиво. – пробормотал он, прижимая голову к груди Гарри и обвивая его руками. – Нормально, что ты чувствуешь себя так. – прошептал Гарри. У него самого не было отца и он не знал, как чувствовать преданность к нему. Единственным примером для него были эмоции, охватившие его, когда он увидел отца в воспоминаниях Снейпа. Это было достаточно болезненно, несмотря на то, что у него не было с отцом глубокой связи. Наверное, для Драко это было гораздо тяжелее, ведь он много лет видел Люциуса своим примером для подражания. Мальчик, который считал отца хорошим человеком. Чье мировоззрение он полностью копировал и только со временем начал понимать, насколько ошибался. – Ты ни в чем не виноват, – тихо добавил Гарри, задумчиво гладя светлые волосы, которые, по его мнению, все еще были слишком тщательно зачесаны и зафиксированы гелем. – Неудивительно, что ты выглядишь таким уставшим. Ты вообще не спал прошлой ночью? – Едва ли… и ночь до этого – тоже нет, – тихо признался Драко. – Поместье… я не могу там нормально спать. Это мой дом, но у меня отторжение к нему. Кошмары вернулись… они были и в Хогвартсе. Но здесь все еще хуже. Гарри сжал губы. Он знал, что такое кошмары. Сейчас было более-менее стабильно, но были периоды, когда он боялся заснуть. – Тут у тебя тоже бывают кошмары? – спросил он. – Нет, не совсем, – неуверенно пробормотал Драко. – Здесь мне спокойно. Гарри мог только догадываться, как тяжело слизеринцу признавать такое. Драко ненавидел слабость и не умел показывать свои эмоции. Поэтому Гарри был благодарен, что блондин все чаще позволял себе быть уязвимым и честным перед ним. – Прости, что в среду я тебя прогнал. – виновато прошептал гриффиндорец. Он не подумал, как это могло ранить Драко. Его злость во время ссоры взяла верх и это явно было ошибкой. – Нет, не стоит извиняться. Я вел себя плохо. Уизли… это тоже сложная тема. Гарри удивился, положил руку Драко под подбородок и слегка приподнял ему голову, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. – Что ты имеешь в виду? Драко поморщился, освободился из объятий и сел чуть более прямо. Затем помассировал переносицу и вздохнул. – О, Поттер. Для того, кто так импульсивен и эмоционален, ты иногда реально плохо понимаешь, что чувствуют другие люди. Драко посмотрел на своего растерянного парня. – Все во мне восстает против того, чтобы лучше познакомиться с Уизли, потому что я годами относился к ним как к грязи. Я не могу просто так сесть за стол в их доме, о котором всегда отвратительно отзывался. С людьми, которых я постоянно оскорблял, даже не зная их по-настоящему. Я знал, что Уизли – предатели крови, еще до того, как мог написать это слово или понять, что оно значит. Ты можешь представить, как сильно я стыжусь этого? Гарри удивленно посмотрел на Драко. Вот в чем дело? Драко ненавидел не Уизли, а то, как он обращался с ними раньше? – Ладно, ты не был особенно дружелюбен… – признался Гарри, почесывая затылок. – Не дружелюбен? Мерлин, Гарри! Я оскорблял Рона с первого дня его учебы в Хогвартсе, презирал и унижал. Его братьев-близнецов провоцировал при каждом удобном случае. Джинни я тоже оскорблял. Смеялся в присутствии детей Уизли над тем, что их отец беден и глуп, а мать – толстая и плохо пахнет.. Драко вздохнул и продолжил: – Я насмехался над их домом. А потом вспомни, что сделал мой отец. Джиневра оказалась в Тайной комнате, потому что он подсунул ей ту книгу. Рональда чуть не отравили – по моей вине. Они потеряли ребенка на войне, в которой я сыграл не последнюю роль. И ты правда думаешь, что они захотят просто так со мной познакомиться и что все пройдет гладко? Драко был раздражен. Он не мог поверить, что Гарри действительно настолько наивен или глуп. Бывают вещи, которые нельзя простить. Настолько ужасные, что никакое время не излечит эти раны. Он в отчаянии взъерошил себе волосы, отчего его идеально гладкая прическа немного растрепалась, и тут же стал нравиться Гарри еще больше. Гарри вздохнул, затем беспомощно пожал плечами. Он не думал об этом так. Он любил Уизли и просто хотел, чтобы две его жизни слились в одну – без секретов. – Они дадут тебе шанс, если я попрошу их об этом. – Ага, стоит Избранному попросить и все сразу бегут выполнять. – язвительно пробормотал Драко, за что тут же получил осуждающий взгляд. – Нет, они дадут тебе шанс, потому что любят меня и хотят, чтобы я был счастлив! Я скучал по тебе сегодня. Все были там со своими близкими. А я не мог рассказать о тебе. Даже Тео был на ужине, потому что миссис Уизли его пригласила. Драко удивленно замолчал. Этого он не знал. Хотя это и не имело особого значения. – Это разные вещи! – пробормотал он. – Тео не носит Метку. Он никогда не был Пожирателем смерти. Он никого не убивал! – Ты тоже! — решительно напомнил ему Гарри. Возможно, Гарри не знал и половины того, что пережил Драко как Пожиратель смерти или что он сделал, но Гарри был уверен, что он не убийца. – Не собственными руками, но своими поступками. На моих руках кровь. Так или иначе. Драко символически поднял руки и уставился на них. Гарри почувствовал, что в этот момент слизеринец сам себя ненавидел. Успокаивающим жестом Гарри опустил его поднятые руки. Да, Драко действительно был причастен к ужасным поступкам и в свое время поступал жестоко, часто травил других. Но он изменился! Это было видно даже слепому. – Драко, хватит. Перестань себя изводить. Раньше ты, без сомнения, делал много плохого, но ты раскаиваешься. Ты сдался аврорам без сопротивления и не пытался выгородить себя. Принял наказание и использовал шанс все исправить. Никто, увидев тебя сейчас, не подумает, что ты все еще тот шестнадцатилетний мальчишка, который мечтал стать Пожирателем смерти. Посмотри на нас! У нас такое тяжелое прошлое, а мы сидим здесь вместе. Потому что ты изменился. Гарри говорил с убежденностью, на какую был способен. Он хотел снять с Драко этот груз. Слизеринец выбрал неправильную сторону, но в обстоятельствах, которые не оставляли ему выбора. Драко тяжело вздохнул, снова придвинулся к Гарри и утонул в его объятиях. Ему было трудно смотреть на все так, как описывал Гарри. И он все еще не верил, что Уизли смогут его простить. – Расскажи им о нас… и тогда увидишь, как они отреагируют. – Ты правда не против? – неуверенно переспросил Гарри, мягко прижимая его к себе. – И да, и нет. Но наступит день, когда это все равно перестанет быть секретом. Я, может, и не понимаю до конца, как устроены ваши семейные отношения… но понял, что они для тебя как семья. Расскажи им. Но я почти уверен, что окажусь прав. Они оба немного помолчали. Драко устало зевнул и закрыл глаза. Последние дни вымотали его до предела. Посещение Азкабана было тяжелым. Беседа с матерью – тоже. И этот разговор с Гарри тоже дался ему нелегко. Ему снова и снова приходилось сталкиваться с прошлым и видеть, каким отвратительным он был. – Можно мы сегодня просто вместе уснем? Я так устал… Гарри улыбнулся, услышав это. Это звучало прекрасно. Он просто хотел быть рядом с Драко, а остальное не имело значения. – Это звучит замечательно. Кстати… у меня есть рождественский подарок для тебя. Хочешь сейчас или завтра? – Завтра! Гарри еще раз крепко его обнял. Когда немного позже они, переодевшись и приведя себя в порядок, легли под большое одеяло, это казалось даже более интимным, чем все, что у них было до этого. Гарри с довольной улыбкой почувствовал, как Драко прижался к нему сзади и просто обнял. Они говорили друг с другом на такие личные темы, что это неизбежно сблизило их. Гарри заснул с чувством удовлетворения, а Драко вскоре последовал за ним, погрузившись в спокойный сон. *** – Это обязательно? – проворчал Рон, когда Гермиона с большой сумкой булочек зашла на кухню Норы и направилась к камину. – Да, обязательно, – с улыбкой ответила она и взяла его за руку. – Я обещала Гарри, что мы придем на завтрак. – Но ОН же тоже там будет.. – пробормотал Рон. – Разумеется. – охотно подтвердила Гермиона. Джинни, которая уже стояла у камина вместе с Тео, захихикала. Его камин не был подключен к Норе, поэтому ему приходилось делать крюк – либо через Малфой-Мэнор, либо через площадь Гриммо. Тео раздраженно слушал ворчание Рона. Он не хотел вмешиваться, хотя Драко был его лучшим другом. Все-таки здесь территория Уизли. Рон вздохнул: – Ладно… иду уже. Мерлин, пожалуйста, пусть они будут одетыми. Теперь Джинни рассмеялась и даже Тео усмехнулся. – Неужели такое уже случалось? – Ты даже не представляешь, – Рон бросил на него неодобрительный взгляд и вздрогнул от воспоминаний. – Прошу, после вас. Он смотрел, как сначала Тео, а затем Джинни исчезли в зеленом пламени. Затем повернулся к своей девушке. – Я не знаю, как мне обращаться с Малфоем! – выпалил Рон. – Он мне не особенно нравится, но Гарри, похоже, с ума по нему сходит. И, хотя мне не хочется это признавать, Малфой, похоже, и правда что-то к нему чувствует… У меня столько причин его ненавидеть. А с тех пор как я узнал, что Гарри видел в Омуте, мне стало гораздо труднее ненавидеть Хорька. Гермиона осторожно отложила булочки в сторону, подошла к Рону и обняла его – для этого ей пришлось привстать на цыпочки. – Я думаю, мы даже не представляем, через что Малфою пришлось пройти. То, что он позволил Гарри увидеть – это, скорее всего, лишь малая часть всего, что с ним случилось. Несмотря на наш опыт общения с Драко, мы должны попробовать отнестись к нему доброжелательно и открыто. Думаю, именно его семья сделала его таким, каким он был. И что его юность была тяжелее нашей. – Ты очень мудрая, – прошептал Рон ей на ухо и нежно поцеловал ее в щеку. – Я постараюсь… но ничего не обещаю. ..Драко был крайне раздражен. Сначала из камина вывалились Джиневра и Тео и удобно устроились за их обеденным столом, а вскоре за ними последовали Уизел — в своих мыслях Драко, разумеется, все еще имел право так его называть – и Грейнджер, которая принесла с собой большую сумку с булочками и Пророк. Присутствию Тео он, в целом, обрадовался, хоть и не был в курсе последних событий в его личной жизни. Драко довольно скованно ответил на дружеские объятия своего лучшего друга, прежде чем тот сел рядом с рыжей, которая теперь, видимо, была его девушкой? Он вполне мог терпеть Грейнджер, по крайней мере потому, что она была умна и не смотрела на него с осуждением. Она даже не пожаловалась, когда Драко молча забрал у нее Пророк и теперь, наполовину спрятавшись за ним, с подозрением наблюдал за двумя Уизли. Именно они его и выбивали из колеи. Джиневра действительно была дружелюбна с ним, а Рональд, казалось, прилагал усилия, чтобы не смотреть на него с презрением. Конечно, это, вероятно, было что-то вроде мирного жеста и должно восприниматься как доброжелательность, но слизеринца это только настораживало. Он невольно задавался вопросом: что замышляют эти двое? Не могли же они просто так быть с ним вежливыми. Или, по крайней мере, не такими враждебными, как раньше. Взгляд Драко снова скользнул к Пророку. На второй странице была опубликована статья о Гойле и его отце, а также о предъявлении обвинения, состоявшимся в среду. Сейчас они находились в Азкабане в ожидании суда и Драко сомневался, что Гойл отделается условным сроком. Он с интересом прочитал всю статью, но замер, когда увидел список возможных свидетелей. Он медленно опустил газету, затем посмотрел на Гарри, который выглядел расслабленным и был увлечен разговором с Рональдом. Драко поджал губы, вытянул руку и легким касанием стал постукивать по плечу своего парня, пока тот не повернулся к нему с вопросительным взглядом. – Ты будешь давать показания на процессе по делу Гойла? – Эм… Не знаю. Там так написано? – Гарри нахмурился, наклонился ближе и прочитал абзац, на который указал Драко. Затем он равнодушно пожал плечами: – Ну, если так написано, значит, да. Кингсли мне сообщит. Сказал он это так буднично, будто речь шла о повседневном деле. И тут же снова повернулся к Рону, который продолжал рассказывать что-то о каком-то Юджине. Драко закатил глаза, протянул руку и снова начал стучать по плечу Гарри, пока тот не обратил на него внимание. В его зеленых глазах появился вопрос. – Ты часто это делаешь? Даешь показания в суде? – Да. Обычно я заранее говорю с несколькими членами Визенгамота и потом они зачитывают мои слова. Мне не хотелось сидеть на всех этих процессах... Драко взглянул на него, а затем бросил газету на стол. – А на моем процессе ты тоже так делал? Гарри замолчал и Драко сразу понял ответ. Во взгляде гриффиндорца промелькнуло нечто виноватое. Блондин знал, что разговоры вокруг стихли и теперь все на них смотрели. Но его это мало волновало. Он приподнял бровь, не отводя взгляда от Гарри: – Ты давал показания? – Да, – услышал он тихий ответ своего парня. Затем Гарри потянулся к нему и мягко коснулся его руки. Драко на секунду закрыл глаза, прежде чем Гарри добавил: – Но это ведь не важно. Для него – возможно. Но для Драко это было крайне важно. Он сам не присутствовал на всех заседаниях своего процесса. После задержания сотрудниками аврората и ночи в их камере его отправили в Азкабан к другим Пожирателям смерти. Это были, пожалуй, одни из самых страшных дней в его жизни. Потом – он так и не понял, прошел один или четыре дня с момента заключения – его неожиданно перевели обратно в Министерство, в центральное управление авроров. Он слышал, как зачитывали обвинение, и знал: его жизнь закончена. Его вернули лишь на оглашение окончательного приговора. Драко так и не узнал, как именно все произошло, и, признаться, тогда его это не особенно интересовало. Облегчение от вынесенного решения пересилило все остальное. – А как там Чемпионат мира, Рон? – слишком громко вмешалась Джинни, специально отворачиваясь от них. – Как он прошел в этом году? – Что? – ошарашенно посмотрел рыжеволосый на свою сестру, пока Гермиона не толкнула его локтем в ребра. – А, да. Было очень интересно! Африканские команды в этом году оказались неожиданно сильными… – Рон стал нести первый попавшийся вздор и даже Гермиона стала задавать вопросы, несмотря на то, что речь шла о квиддиче. Гарри был благодарен своим друзьям. Он повернулся к Драко, взял его за руки и серьезно посмотрел ему в глаза. – Это неважно, – прошептал он тихо. – Я рассказал им все, что знал. Что ты опустил палочку и не нападал на Дамблдора. Что ты спас нам жизнь в поместье, вместо того, чтобы выдать Темному лорду. И что я уверен: ты не пошел на все это добровольно. Макгонагалл убедила Министерство вытащить тебя из Азкабана, потому что это не соответствовало бы воле Дамблдора. Драко сжал губы. Он чувствовал, будто оказался в бесконечном долгу перед Гарри, и это ощущение ему не понравилось. Он ощутил поттеровскую ладонь на своей щеке, посмотрел вверх и встретил наполненный теплом и любовью взгляд зеленых глаз. Гарри действительно ему улыбался и он не мог не улыбнуться в ответ. – Я бы сделал это снова, – пробормотал брюнет. – Я рад, что сделал это. Только посмотри, где мы теперь. Слизеринец кивнул немного скованно, затем вздохнул и схватил ладонь, лежащую на его щеке. – Я тебя не заслуживаю. – прошептал Драко в ответ, наклонился вперед и нежно поцеловал Гарри. Ему было совершенно наплевать на то, что это могли видеть Грейнджер или Уизел. А Джиневра с Тео – ну, им тоже придется как-то смириться. Забыв обо всем вокруг, Гарри ответил на поцелуй, пересел со своего стула на колени к Драко и обвил его руками за шею. Он обожал его целовать, а его сердце начинало биться быстрее, когда их губы соприкасались. – Вы здесь не одни! – воскликнул Рон, морща нос, когда рука Драко скользнула под свитер Гарри. После этого они оба отстранились, но продолжили смотреть друг другу в глаза, как завороженные. Джинни хихикнула и с усмешкой заметила: – Вот так Гарри меня точно никогда не целовал. – Потому что меня он любит гораздо больше. – парировал Драко, не отводя взгляда от зеленых глаз. Гарри улыбнулся, уютно устроился в его объятиях и просто чувствовал себя… счастливым. Это могло показаться странным – то, в каком составе они тут завтракали, – но в конце концов не имело значения, как все было раньше. Сегодня все ощущалось правильным. Это было чудесное чувство. Драко просто позволял ему сидеть рядом, даже обнял за талию, прижимая к себе. Пока блондин тихо разговаривал с Тео о Гойле, Гарри просто слушал и совсем не чувствовал ни малейшего желания скрывать свое счастье или избегать физического контакта. Он только хотел, чтобы всегда было так же просто, как здесь, на площади Гриммо. *** Рон, Гермиона и Джинни вернулись в Нору только к обеду. Рон тут же с тяжелым вздохом плюхнулся на стул. Он оглядел кухню, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и с досадой сказал: – Похоже, мне действительно придется смириться с тем, что мой лучший друг любит Хорька. Я никогда еще не видел его таким влюбленным и счастливым. – Но я и Хорька раньше таким не видела, – добавила Джинни, нахмурившись. – Он кажется… таким мягким рядом с Гарри. – Я считаю это замечательным! – воскликнула Гермиона, сияя. – Оба так много пережили во время войны. Если теперь они могут найти счастье друг с другом – разве это не прекрасно? Кстати, что у тебя с Тео? Он смотрит на тебя, как безумно влюбленный. Джинни слегка покраснела. – Ну… то есть… он мне правда нравится. Но я немного боюсь, что тороплюсь лишь для того, чтобы наконец разлюбить Гарри. – Он вроде нормальный… – признал Рон, критически разглядывая сестру. – Даю тебе свое благословение. Сестра подняла бровь, на секунду задумавшись, не стоит ли возмутиться из-за того, что он вообще считает свое "благословение" чем-то значимым. Но поскольку это было большим шагом со стороны брата, Джинни просто ему улыбнулась. – Эм… не то чтобы у тебя было право решать, но спасибо, Рон. Гермиона осыпала своего парня поцелуями и уткнулась носом в его волосы. Ей казалось это замечательным – видеть, что Рон принимает происходящее и не смотрит на все слишком мрачно. В комнату вошла Молли и начала всех подгонять, чтобы накрывали на стол. Затем она огляделась: – Гарри, что, снова хочет есть один у себя дома? – Нет, мам, – ответил Рон. – Он сейчас придет. – Он должен кое-кого проводить. – добавила Джинни с улыбкой. Взгляды между двумя молодыми мужчинами были очень теплыми и интимными, а когда Гарри сказал, что присоединится к ним позже, в его улыбке мелькнуло нечто лукавое. Джинни стало легче на душе, когда она видела их вместе. Она особенно ясно ощутила контраст с тем, как Гарри вел себя, когда они были парой. Тогда все казалось натянутым и неестественным, а с Драко все выглядело легко и по-настоящему. Молли сжала губы, пробормотала что-то о том, что Гарри, к сожалению, до сих пор не хочет познакомить ее со своим другом. На самом деле Гарри прибыл в Нору ненамного позже остальных. Его волосы были, если это вообще возможно, еще более взъерошенными, чем с утра, а на лице красовалась смущенная улыбка. Однако больше ничего в его поведении не выдавало того, как он и Драко провели время наедине. ..Так как с предыдущего дня осталось много еды, на обед подавали остатки. Но все еще было восхитительно вкусно. Гарри украдкой наблюдал за миссис Уизли, внутренне борясь с собой, чтобы рассказать ей правду. Драко сказал, что ему стоит это сделать. Что ж, пусть слизеринец удивится тому, как тепло его примут Уизли. Наконец, когда Молли откинулась на спинку стула, сытая и довольная, Гарри взял слово: – Эм... Молли? – спросил он неуверенно, взглянув на нее через стол. Когда она посмотрела на него с доброжелательной улыбкой, он неловко откашлялся. – Ну… эм… ты ведь предлагала, чтобы я привел кого-нибудь с собой? – сформулировал он предельно осторожно, уставившись в тарелку. И вот теперь, когда слова почти слетели с его губ, Гарри засомневался, было ли это хорошей идеей. В его памяти все еще звучали ее слова сочувствия в адрес Тео. Мол, как жаль, что тот проводит так много времени в доме Малфоев. – Да, конечно. – сразу же сказала Молли, энергично закивав. Гарри почувствовал, как локоть Рона ткнулся ему в бок, и поднял взгляд. Друг, сидевший рядом, покачал головой с явным предупреждением. Гермиона наблюдала за ситуацией с прищуренными глазами и даже Джинни выглядела напряженной. Она жестами показывала, что Гарри лучше остановиться. Для того, чтобы все отменить, было уже слишком поздно – Молли прекрасно заметила реакцию своих детей. Она прищурила глаза, перевела взгляд с Рона на Джинни, потом на Гарри, прежде чем с легким упреком в голосе произнести: – За последние несколько дней было довольно много сюрпризов, которые на первый взгляд могли показаться… странными, – ее взгляд на мгновение остановился на Джинни, затем чуть дольше задержался на Чарли и Юджине. – Так что едва ли меня еще можно чем-то удивить. Приводи его, конечно. Правда, Артур? Она посмотрела на мужа, который тоже внимательно следил за своими детьми, затем осторожно положил вилку и сказал: — Ну, Гарри… может быть, ты хочешь рассказать нам, с кем встречаешься? Гарри вновь уставился на свою тарелку. В словах Артура он уловил сдержанную настороженность. В отличие от Молли, он пока еще не выразил одобрения. Гарри глубоко вдохнул. Он мог бы долго ходить вокруг да около, заранее объяснять и оправдываться, но это вряд ли облегчило бы ситуацию. Лучше сказать все прямо и наблюдать за реакцией. – Это Дракo Малфой. – поспешно выдохнул он, чувствуя, как лицо заливает жар, а желудок опускается куда-то к коленям. Теперь этот разговор казался паршивой идеей. Рон пробормотал что-то вроде: "Плохая идея", в то время как мистер и миссис Уизли замерли на месте и уставились на Гарри. – Драко Малфой? – наконец, спустя целую вечность, выдавила Молли, закрыв лицо руками. Гарри плотно сжал губы и не осмеливался ни на кого смотреть. Артур прокашлялся, затем оглядел их маленькую компанию: – Дети... оставьте нас, пожалуйста. Думаю, нам с Гарри лучше обсудить это наедине. Рон, похоже, был даже рад такому повороту и тут же поднялся. Он похлопал Гарри по плечу и прошептал: "Удачи". Чарли и Юджин тоже встали, причем румын выглядел особенно озадаченным, но Чарли быстро вывел его из кухни, положив широкую ладонь ему на спину. Гермиона с тревогой посмотрела то на Уизли, то на Гарри, затем с неохотой сжала его плечо и только после этого нехотя вышла из кухни. – Джинни! – обратился Артур к дочери, но та просто переместилась на пару стульев ближе и села рядом с Гарри. Затем упрямо скрестила руки на груди. – Нет. Я думаю, Гарри заслуживает поддержки! – Джинни упрямо посмотрела на отца и он позволил ей остаться. – Гарри… – начал Артур, но его перебила миссис Уизли, решительно поднявшая голову и посмотревшая на Гарри так, как обычно смотрела на своих детей, когда те переходили границы. – Нет! – сказала она твердо, уперлась руками в стол и встала. – Нет, ты не будешь встречаться с этим мальчиком, Гарри! Прежде чем он успел что-то ответить, Артур положил ей руку на спину, осторожно усадил обратно и спокойно произнес: – Молли, ты не можешь ему запретить. Он уже взрослый и мы не его родители. – Он нам почти как сын! – взволнованно воскликнула она. – А нашему сыну мы бы не позволили связываться с Малфоем. Гарри почувствовал злость. Гнев на то, что миссис Уизли отреагировала с таким неприятием. Конечно, ему льстило, что она называла его своим сыном, но в этот момент он ощущал себя под полным контролем. – Я рассказал это не для того, чтобы просить разрешения. – наконец решительно сказал Гарри, стараясь звучать спокойно, хотя внутри все кипело. Он почувствовал, как Джинни сжимает его руку и это помогло ему удержать себя от потери самообладания. – Может, сначала стоит послушать, что сам Гарри скажет по этому поводу… – предложил Артур. Что он мог на это сказать? По сути, он уже сказал все, что нужно было. Гарри не хотелось оправдываться или приукрашивать ситуацию. Тем не менее, он заставил себя хоть как-то спокойно вымолвить несколько слов объяснения: – Мы подружились и он мне нравится. Драко уже не такой, как раньше. – Гарри, – начала Молли. Она глубоко вздохнула и всем присутствующим было видно, как трудно ей сохранять спокойствие. – Я ведь хочу тебе добра. Сейчас ты, может, и влюблен. Но он – Малфой. Малфои совершали ужасные поступки. И даже если этот парень получил условное наказание, это не значит, что он безопасен. Ты никогда не можешь быть уверен, что этот он не попытается заманить тебя в какую-то ловушку. Там, снаружи, все еще есть Пожиратели смерти, которые хотят тебя убить! – Он не такой! – сердито закричал Гарри, подняв глаза и уставившись на нее. – Ах да? Он едва не убил Дамблдора! Чуть не отравил Рона, потому что ему было все равно, сколько людей погибнет. У него есть Темная метка и я уверен, что этот парень творил ужасные вещи в том особняке. Весь дом наполнен предметами черной магии. А в подземельях с помощью определенных заклинаний авроры воспроизвели то, что там делали с пленниками. Это ужасно! Скажи ему, Артур! Артур беспокойно ерзал в кресле и с тревогой смотрел на разъяренное лицо Гарри. – Мне все равно, что ему пришлось делать! – воскликнул Гарри, вскочив с такой силой, что опрокинул стул. – Что бы он ни сделал, его заставили. Драко было шестнадцать. Как он мог сопротивляться? – Тебе тоже было шестнадцать, когда ты сознательно отказался от темной магии! – крикнула Молли и тоже встала. – И когда был еще младше – тоже! У него был выбор! Я запрещаю тебе встречаться с ним! Ты проведешь остаток каникул здесь, с нами. Тебе слишком опасно оставаться с ним один на один! Она покраснела до корней волос. Гарри замер, ошеломленно уставившись на женщину. Неужели она думала, что это так просто? Неужели Молли действительно думала, что сможет запретить ему видеться с Драко и он послушается? – Так не пойдет! – недовольно ответил он. – Если это ваше желание, тогда, пожалуй, я лучше проведу каникулы в своем доме! Он повернулся к камину, чувствуя себя побежденным. Гарри не собирался терпеть указания, где ему жить и с кем видеться. Если Молли так решила, то лучше на этом закончить. – Гарри, подожди, – это был Артур, который быстро обошел стол и подошел к нему. – Мы просто беспокоимся о тебе. – Но вам не нужно беспокоиться. Я его знаю. У Драко нет злых намерений. Джинни? Он беспомощно посмотрел на свою бывшую, которая все это время молча наблюдала за ними, словно за теннисным матчем. Теперь она встала, подошла к Гарри и решительно посмотрела на своих родителей. – Они влюблены. Оба. Почти противно, как они смотрят друг на друга. Малфой ему ничего не сделает. Может, будет лучше, если вы познакомитесь? Тогда тебе, мама, будет спокойнее, что они вместе. – Нет. – Нет. Гарри и миссис Уизли воскликнули одновременно. – Я не хочу, чтобы этот мальчишка Малфой находился в моем доме. Из-за их семьи погибло достаточно людей! Гарри с горечью покачал головой, затем потянулся за летучим порохом. – Я не собираюсь подвергать его такой ненависти. – сказал он, обращаясь к Джинни, бросил порох в огонь и шагнул в зеленое пламя, несмотря на протесты Молли. Ну и пусть. Он просто останется в своем доме.