Быть слабым – не стыдно!

Удивительно, но ничего не произошло. Ни в пятницу, ни в субботу, ни в понедельник, ни во вторник. Гарри не получил ответа на свое письмо и в "Пророке" не было никаких статей о Джинни и Тео. О нем тоже не было ни слова, хотя он каждое утро проверял газету Гермионы. Даже Драко, когда в среду они оказались наедине в раздевалке, выглядел удивленным. Он был твердо уверен, что в "Пророке" появится скандальная статья про Гарри. Неужели у него действительно так много влияния, что журналисты его послушали? Это казалось Драко странным, но все же он был вынужден принять факт, что Гарри оказался прав. Возможно, это был тот самый случай, когда слизеринец был рад, что ошибся *** В четверг в газете тоже не было ничего интересного и самым захватывающим событием дня, по всей видимости, был небольшой пожар на уроке Алхимии – Тео бросил слишком много серы в свое зелье. Профессор отнеслась к этому спокойно и быстро потушила огонь, но Тео немного обжегся и получил дополнительное письменное задание. Именно Нотт вызывал у Драко беспокойство. Друг был замкнут, угрюм и совершенно рассеян. Поэтому неудивительно, что после Алхимии он сразу направился в спальню. Малфой и Забини последовали за ним. – Что с тобой происходит? – спросил Драко, пока Тео снимал немного обгоревший свитер. – Ничего! – рыкнул Тео, что было совсем необычно и заставило Драко на мгновение остановиться. – Не похоже, – сказал блондин, приподняв бровь, когда Тео с раздражением сел на кровать и начал мять свитер в руках. – Это из-за Джинни? Что еще могло так испортить тебе настроение? Молчание, последовавшее за этим, было ответом, и Драко вздохнул, садясь рядом с другом на кровать. – Что случилось? – повторил он. Выглядело неловко, когда Тео одновременно пожал плечами и сглотнул, словно сдерживал слезы. Драко знал это чувство. Это было ужасно. – Она... похоже, все же меня не любит. – наконец пробормотал Нотт, а голос его стал хриплым и очень тихим. Он все еще боролся со слезами. Драко и Блейз обменялись взглядами. – Что ты имеешь в виду? – спросил Блейз, сидевший с другой стороны от Тео. – Она хочет дистанцироваться из-за статей. И на этом Тео прорвало. Он начал плакать,а Драко почувствовал злость и необъяснимую тревогу. Он знал, что Тео был гораздо больше вовлечен в эти отношения, чем хитрая девчонка. Неудивительно, что теперь она причинила ему боль. – Зачем ей это? – все равно спросил Драко, пытаясь казаться спокойным. Тео вздохнул. Было очевидно, что он очень любит Джинни и ему все равно, что ученики с других факультетов смотрят на него с подозрением. Джинни была очень популярна и многим не нравилось, что она встречается со слизеринцем. – Джинни постоянно подвергается нападкам и все ее дразнят. Она говорит, что для нее это слишком и она не знает, что с этим делать. Блейз обнял его и слегка приободрил, похлопав по спине. — Ну... это не значит, что Джинни тебя не любит. Это просто значит, что она не справляется с ситуацией. Это было очень рациональным и деловым замечанием. Типичным для Блейза. Тогда Тео снова глубоко вздохнул и выдавил: — Я сказал ей, что люблю ее. Она промолчала, а потом поблагодарила. Драко вздрогнул, услышав эти откровенные слова. Это было больно. И, возможно, было слишком рано для подобного признания? Ему казалось, что это именно так. Особенно если учесть, что Джинни и Тео были вместе всего около трех недель. Сам Драко чувствовал себя далеким от таких слов. Может быть, они были в его голове, но уж точно не предназначались для ушей Поттера. По крайней мере, пока. – Черт... мне очень жаль, — сказал Драко сочувственно. Это, наверное, был самый болезненный отказ, который можно получить. Блейз тоже что-то пробормотал, но казалось, думал примерно так же, как и Драко, потому что очень осторожно добавил: – Все влюбляются в разное время. Кто-то... очень рано... а кто-то намного позже. Тео фыркнул. – Я знаю, что было глупо говорить это вслух. Это ее испугало. Но... я просто безумно люблю Джинни. А она сказала, что после Поттера еще не готова... Черт, я ненавижу, что они так связаны! – Я тоже! – не удержался Драко. Блейз переводил взгляд с одного на другого и вздохнул. – Как же я рад, что не влюбляюсь... – пробормотал он. Драко слегка толкнул Тео плечом и признался: – Я говорил об этом с Поттером... Мне тоже кажется, что они слишком близки, но я верю, что он воспринимает ее только как сестру. – А вот в ней я не уверен! – признался Тео и в его голосе звучала горечь. – А, неважно...пойдем ужинать. Тео встал и достал из шкафа новый свитер. Было ясно, что он больше не хочет об этом говорить. Он и Джинни – это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тео не был одним из тех классных парней, с которыми она обычно общалась. Он был слишком спокойным, любящим книги и квиддич. Но сам не играл и в школе старался быть как можно незаметнее. А Джинни, напротив, знала всех, играла за свой факультет, была популярна и красива. К тому же, она дружила с Золотым Трио и встречалась с Избранным! И, хотя Тео осознавал их различия, он надеялся, что у них могло что-то получиться. Но как он мог тягаться с несравненным Поттером, даже если тот гей? *** – Эй, Уизли, порадуешь меня хоть раз? Это прозвучало насмешливо и у Гарри лопнуло терпение. Не раздумывая, он метнул заклинание, от которого у шестиклассника из Когтеврана выросли уши летучей мыши. Провокационная ухмылка исчезла, а вместо этого на лице парня появился ужас. Гарри сердито фыркнул, спрятал палочку и мягко подтолкнул Джинни вперед, пока Рон корчился от смеха, а Гермиона стояла в растерянности. – Гарри, ты не должен никого проклинать! – пробормотала она и поспешила за ними. – Мне все равно! – сердито рыкнул Гарри. – Он напал на Джинни. – Ты все равно не имеешь права. Если повторишь, мне придется снять с тебя баллы... – даже Гермиона, казалось, чувствовала себя неловко от поведения некоторых учеников. – Делай, что должна! Быстрыми шагами Гарри прошел через Большой зал, все так же мягко подталкивая Джинни вперед, чтобы никто не подумал к ней подойти. С тех пор, как вышла вторая статья, все стало только хуже. Толпа девчонок – среди них была Ромильда Вейн – сделала своей целью усложнить жизнь Джинни. Другие ученики это подхватили. Нервная система Джинни в эти дни была на пределе, из-за чего она уже несколько раз наложила заклинания на других учеников и накануне была оставлена после уроков. Пока Гарри мрачно накладывал себе фасоль с беконом, его взгляд пробежался по столу слизеринцев, где он сразу встретился глазами с Драко. Несмотря на плохое настроение, Гарри невольно улыбнулся, увидев выразительные черты его лица. На короткий миг он забыл обо всем вокруг и просто мечтательно смотрел на Драко. В Хогвартсе было тяжело так редко его видеть. Первые две учебные недели почти закончились и они, как и раньше, виделись только по средам после квиддича и по пятницам в Выручай-комнате. Правда, к этому они добавили еще воскресный день, но этого было мало. На Чарах Гарри не мог украдкой не поглядывать на слизеринца. На Трансфигурации Гарри и сам постоянно чувствовал на себе взгляд Драко. Зельеварение, где им теперь приходилось работать в одиночестве, казалось невыносимым без Драко. Но если бы они продолжали сидеть вместе, это было бы слишком заметно. Поэтому Гарри снова сел со своими друзьями, а Драко – с Тео и Блейзом. Сейчас же мысли Гарри снова были о вечере. Сегодня пятница и они наконец смогут провести несколько часов вдвоем. Осталось пережить этот день и тогда он сможет обнять Драко. – О нет! – воскликнула Гермиона и ее лицо застыло над развернутым "Ежедневным пророком". Гарри понадобилась минута, чтобы понять, что происходит. Отводя взгляд от Драко, он понял, что речь, должно быть, о нем. В Большом зале снова слышался взволнованный шепот. Гермиона при помощи Рона убрала со стола посуду с остатками еды и разложила газету. На первой странице было фото Гарри, сделанное, по всей видимости, на платформе в Хогсмиде. Он смотрел в камеру с угрюмым выражением лица. Большими буквами было написано: ГАРРИ ПОТТЕР ПОДТВЕРЖДАЕТ НОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ Под ней шел второй заголовок, поменьше: Нет интереса к женщинам – слухи приписывают Поттеру гомосексуальность Гарри был более чем уверен, что не хочет читать то, что написано дальше. Заголовки казались ему бессмысленными, ведь в его письме не было ничего подобного. Он нахмурился. Гарри Поттер, известный как Мальчик-который-выжил и Избранный, — имя, знакомое по всей Англии. Даже за рубежом история нашего героя хорошо известна. Он является примером для всего волшебного сообщества и мерилом того, чего может достичь волшебник. В последнее время его славу омрачают сложности в личной жизни с его бывшей подругой Джинервой "Джинни" Уизли (мы сообщали об этом ранее). После долгого молчания Гарри Поттер наконец-то решил высказаться. Однако его слова скорее запутали, чем прояснили ситуацию. Победитель Темного Лорда сообщил нашей редакции, что расстался с мисс Уизли, и что вина за это лежит не на ней. Также мистер Поттер сообщил нам, что одобряет отношения своей бывшей девушки с Темным магом Теодором Ноттом. Мы уверены, что все задаются вопросом, почему это так. Ответ может многих удивить. Гарри Поттер снова состоит в отношениях, однако он не уточнил, кто является этой счастливицей. Более того, он отметил, что наконец нашел то, что искал, и он счастлив с этим человеком. Такая формулировка, конечно, вызвала у нас немало вопросов, и мы попытались узнать подробности. Мисс Вейн, однокурсница Золотого Трио, призналась, что не может представить, чтобы у Гарри Поттера была девушка. Ведь он совершенно не проявляет интереса к своим однокурсницам! "Создается впечатление, что он вообще не замечает всех этих молодых девушек вокруг себя", – сообщила шестнадцатилетняя ученица Хогвартса нашей журналистке Рите Скитер. – "Гарри не реагирует на попытки флирта, не отвечает на сближение… это подозрительно и наводит на определенные выводы." О каких именно выводах идет речь, мисс Вейн предпочла не уточнять. Однако она заметила: "Ходят слухи о расставании Джинни и Гарри. Говорят, что он не испытывает к женщинам физического интереса." Это действительно был бы скандал. Гарри Поттер – Избранный, лидер Золотого Трио – гей? Неужели герой наших сердец не прочь иметь неестественные отношения с другими мужчинами? Подтверждение этих слухов определенно разрушит имидж Гарри Поттера. Мы обязательно выясним, кому Гарри Поттер в этот раз отдал свое сердце, и будем держать вас в курсе. Если окажется, что это парень, да еще и однокурсник, Минерва Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса, должна будет задуматься о репутации своего учебного заведения. Гарри застыл, а его зеленые глаза сосредоточенно уставились на статью в газете. В ушах зазвенело, сердце забилось быстрее. Ему вдруг стало холодно. И все же на лбу выступил пот, когда Гарри медленно поднял взгляд и увидел ошеломленное лицо Гермионы. – Гарри… – прошептала она еле слышно, протягивая руку, но он уклонился. У него кружилась голова. Конечно, он всегда говорил, что ему все равно, но это… это его задело! Статья вышла только потому, что эта сумасшедшая Ромильда наговорила Скитер ерунды! А теперь это разнесется по всему Хогвартсу, как лесной пожар. Гарри не решался посмотреть по сторонам, потому что он знал, – все на него пялятся. И обсуждают. Шум голосов становился все громче. Все возбужденно разговаривали, причем одновременно. Его взгляд мельком скользнул мимо Гермионы. Многие из Когтеврана поворачивали шеи, чтобы посмотреть на него, и даже пуффендуйцы встали, чтобы получше его разглядеть. Из-за этого Гарри почти не видел слизеринцев. С сердцем, стучащим в груди, он сел на место, стараясь сохранять спокойствие. Желание убежать он подавил – это породило бы еще больше слухов. Вместо этого Гарри взял вилку и начал есть, хотя фасоль с беконом почти застряли у него в горле. Все вышло наружу. Даже если это было всего лишь слухом, теперь все знают. Он – гей. Глупо было опровергать это теперь. Но… что это теперь значило для него и Драко? Гарри слишком хорошо знал, что слизеринец больше никогда не заговорит с ним на людях. Теперь каждый ученик, который подойдет к Гарри Поттеру, будет рассматриваться как его тайный любовник. Наверняка кто-то уже мечтает об эксклюзивном интервью! Первым, кто вновь сел и пришел в себя, была Джинни. Она молча сжала его руку – и не отпускала. После нескольких ложек аппетит у Гарри окончательно пропал, поэтому он медленно отложил вилку и просто уставился в стол. Так было проще, чем встречать осуждающие взгляды. Разговоры не смолкли, "Ежедневный пророк" все еще переходил из рук в руки. Каждый мог сам прочесть, что написали о Гарри Поттере. – Эй, Гарри! – это были Невилл и Симус, которые втиснулись рядом с Роном и Гермионой. Невилл смотрел на него сочувственно, а Симус был как всегда спокоен. – А вы сделали домашку для МакГонагалл? – спросил Симус, будто ничего не случилось, и за это Гарри был ему безмерно благодарен. Едва слышно выдохнув, он кивнул. – Отлично. Ты дашь мне списать? Или ты, Рон? – Симус...! — возмутилась Гермиона, хотя ее обеспокоенный взгляд все еще был прикован к Гарри. – Ты опоздаешь на Арифмантику! – отмахнулся Симус, сделав жест, словно прогонял надоедливого комара. Гермиона бросила взгляд на часы. – Черт! Она совершенно забыла о времени. И действительно, Большой зал начал постепенно пустеть, что заставило Гарри закрыть глаза. Каждая пара глаз, перестававшая пялиться на него, была облегчением. Но это также означало, что Джинни уже убрала свою утешающую руку. Ей тоже нужно было на занятия. Когда большинство младших учеников отправились на первый урок, Гарри вновь поднял взгляд и наконец увидел лицо, которое значило для него больше всего на свете. Драко поднялся из-за стола своего факультета и шел между Блейзом и Тео. Оба взглянули в его сторону. Лишь Драко избегал смотреть на него, что пронзило Гарри, словно ножом. У него перехватило дыхание, когда он увидел, как Блейз схватил блондина за руку и указал в сторону гриффиндорского стола, но Драко только покачал головой и упрямо направился к выходу из Большого зала. – Скажи, Гарри… нам нужно волноваться, когда мы переодеваемся в спальне? – поддел его Симус с дерзкой ухмылкой на лице. Гарри нехотя оторвал взгляд от двери и безэмоционально посмотрел на него, не в силах скрыть слезы в глазах. Это заметил даже самопровозглашенный король приколов, который тут же смягчился: – Эй .. Это была шутка. Мне все равно, правда это или нет. – А это правда? – тихо спросил Невилл. Гарри тяжело сглотнул, снял очки и положил их на стол, чтобы потереть переносицу. – Да все равно, правда это или нет! – вмешался Рон. – Гарри… – очень тихо сказал Невилл. – У тебя есть мы. И мы – твои друзья. Гарри кивнул, затем посмотрел на Рона и очень тихо попросил: – Может, пойдем? Пожалуйста.. – Конечно, дружище! Гарри быстро порылся в своей сумке, вытащил домашку и протянул ее Симусу. Затем он прошел через Большой зал, прекрасно осознавая, что оставшиеся ученики все еще пялились на него и шептались. *** Драко шел между Тео и Блейзом напряженной, почти деревянной походкой. Даже после Арифмантики, Трансфигурации и, наконец, Алхимии, он все равно был взволнован. Статья оказалась еще хуже, чем Драко ожидал. И кто, черт возьми, такая Ромильда Вейн? Он даже не знал эту девчонку, а она с такой наглостью распускала слухи. Драко сильно задело, как отреагировали остальные ученики. Сомневались немногие и почти никто даже не попытался выяснить, правда это или нет. Они просто перешептывались с пренебрежением и, как показалось слизеринцу, с легким отвращением. Грейнджер пыталась заговорить с ним перед уроком, но он ее проигнорировал. Не хватало еще, чтобы его заметили за болтовней с лучшей подругой Поттера. И это в то время, как все только и пытались выяснить, с кем тот встречается! Да, Драко знал, что сильно обидел Гарри своим равнодушным поведением утром. Блейз даже отчитал его за это, но что он, по сути, мог сделать? Драко не мог позволить себе даже взглянуть в сторону Гарри – вдруг кто-то заметит. Конечно, ему самому вся эта ситуация была неприятна: он больше всего хотел бы обнять Гарри и защитить его. Но это можно будет сделать только вечером, когда они останутся наедине. Пока что Гарри придется справляться самому. В конце концов, он сам в это влез, несмотря на предупреждения Драко. Да и совсем один гриффиндорец не был. По крайней мере, его друзья все еще сидели рядом с ним. *** – Эй, Гарри! – донесся голос с большой лестницы, когда слизеринцы свернули за угол. – Это правда, Гарри? Ты что, педик? Трое слизеринцев тут же остановились и уставились на группу учеников, стоящих посередине лестницы. Гарри стоял вместе с Роном внизу, а большая группа пуффендуйцев и когтевранцев стояла посреди лестницы. Похоже, за главного у них был Захария Смит, которого Драко знал только из-за его статуса чистокровного. Чистокровные, как правило, знали друг друга, и по мнению Драко, этот тип совершенно не подходил для Пуффендуя. – Заткнись, Смит! – рявкнул Уизли и с вызывающим видом направился к лестнице. – Значит, это правда, да? Поттер по парням? – спросил теперь и второй юноша, с отвращением морщась. Он тоже был из Пуффендуя, но Драко не знал его имени. – Ему нравится, когда его трахают? – Я тебе покажу, что нравится моей волшебной палочке! – зло проворчал Рон, уже оказавшись всего в нескольких ступенях от Смита и того второго, который, судя по всему, был немного младше Рона. Уизли вытащил свою палочку. – Идиоты. – тихо сказал Блейз. Драко наблюдал за происходящим с каменным выражением лица. Гарри выглядел ужасно, стоя за Роном и, казалось, не зная, что сказать в ответ. – С дороги! – в коридоре раздался злой голос Грейнджер. Она без труда протиснулась сквозь толпу учеников и теперь спускалась сверху. – Все марш на обед! Живо! Или я устрою вам отработку! – староста школы строго посмотрела на каждого. Все знали, что она умела добиваться своего и без колебаний раздавала наказания. Многие тут же бросились в сторону Большого зала, но Смит и его приятель двигались заметно медленнее, а затем и вовсе демонстративно прошли мимо Гарри. Смит грубо задел его плечом и громко бросил: – Повезло тебе, что твои дружки были рядом, Поттер, чертов педик! Его приятель ядовито добавил: – Все педики подыхают от болячек. Ты тоже сдохнешь. – Минус десять баллов Пуффендую! – заорала Гермиона с лестницы, глядя на обоих с мрачным выражением, пока те не скрылись в дверях Большого зала. – А вы что стоите? – теперь процедила она в сторону слизеринцев. Драко сглотнул, затем посмотрел вниз на Гарри. Тот смотрел на него снизу вверх и выглядел так, будто его вот-вот либо стошнит, либо он расплачется. Они встретились взглядами на долю секунды, после чего Драко отвернулся. – Прекрасно! Он услышал, как Гарри выругался, и краем глаза заметил, как тот быстро поднялся по лестнице и, ничего не сказав, стремительно прошел мимо него, Блейза и Тео. Очевидно, в сторону башни Гриффиндора. – Да, прекрасно, Малфой! – зарычал Уизел, который тоже поднимался по лестнице. Рыжий бросил на Драко гневный взгляд и ринулся вслед за Гарри, за ним поспешила и Грейнджер. Конечно, блондин чувствовал себя отвратительно и виновато, но ничего не мог с собой поделать. Инстинкт самосохранения взял верх и заставил его спрятаться в свою раковину, притворившись, будто все происходящее его не касается. Он ведь предупреждал Гарри, что не захочет иметь к этому никакого отношения и отстранится, когда начнутся слухи. И вот это случилось. Это было паршиво и крайне неприятно, но он должен был это сделать, если не хотел стать следующим. Кроме того, Драко и сам понимал, что совершал в жизни куда более серьезные поступки ради собственного спасения. Не встать публично на сторону своего парня – далеко не самый страшный его грех. И все же у слизеринца не было аппетита и за обедом он без настроения тыкал вилкой в еду, думая о Гарри. Драко нисколько не удивился, что Гарри отсутствовал на Зельях. Его место оставалось пустым, хотя Грейнджер все время бросала на него сердитые взгляды, а Рон казался готовым вот-вот зажарить его на огне. Однако Драко игнорировал обоих гриффиндорцев, поворачивался к ним спиной во время варки зелья и таким образом хотя бы внешне создавал вид, будто все в полном порядке. Но внутри него бушевала настоящая борьба. Он видел взгляд Гарри, его отчаяние и тревогу. Он мог лишь приблизительно представить, каково сейчас его парню. Неужели тот все еще в башне? Было ли разумно ему оставаться одному? Хотя был ли он один? Может, рядом с ним Джинни, Лонгботтом или Финниган. У него же большой круг друзей, так что, возможно, это не так уж и плохо? По крайней мере, Драко не мог представить, что верные друзья вдруг бросят гриффиндорца из-за подобного пустяка. То, насколько сильно мысли Драко были далеки от урока, стало заметно лишь в конце короткого индивидуального занятия, когда ему пришлось сдавать Слизнорту далеко не лучшее свое зелье. Оно оказалось сероватым, хотя должно было быть насыщенного черного цвета. Раздраженно сжав губы, Драко закинул сумку на плечо и отправился в общую гостиную. У него было свободное время и он хотел спрятаться прежде, чем кто-то из гриффиндорцев успеет с ним заговорить. *** Гарри мрачно смотрел в огонь камина в башне Гриффиндора. Рядом с ним были Симус и Дин, напряженно сражавшиеся в волшебные шахматы, но Гарри не обращал на них внимания. Его мысли были где-то за тысячи километров отсюда. Или, может, всего лишь на несколько этажей ниже – в подземельях. Потому что там, скорее всего, находился тот самый человек, которого он не хотел избегать. Унижение со стороны Смита и компании сильно его задело и оставило ощущение беспомощности. Но то, что Драко снова отвернулся от него, расстроило Гарри гораздо больше. Да, слизеринец не хотел, чтобы он писал в газету, и предупреждал, что такое может случиться. Драко говорил, что отойдет в сторону, но то, что он действительно сделал это так хладнокровно, заставило Гарри похолодеть от нехорошего предчувствия. Только девчачье хихиканье вывело Гарри из оцепенения. Именно это хихиканье он все это время ждал. Он резко обернулся и увидел Ромильду Вейн в окружении ее подружек. В тот же момент Гарри вскочил на ноги и быстро пересек общую гостиную. – Ты совсем с ума сошла, что распространяешь такие слухи?! – взорвался он, сжав волшебную палочку в кулаке. Ромильда отступила на шаг, немного смущенно улыбаясь. – Это же просто слухи. – пробормотала она, что довело Гарри до предела. – Просто слухи? Ты еще глупее, чем кажешься! Ты прекрасно знаешь, что все в это поверят. Все! Как можно быть такой подлой и отвратительной, Ромильда? Только потому что я тобой не заинтересовался, ты решила слить сплетни в "Ежедневный пророк"?! Теперь она выглядела почти обиженной и Гарри тут же понял, что попал в самую точку. Все дело было в том, что он ее не хотел. – Ты ведь вообще женщинами не интересуешься! – парировала она с вызовом, скрестив руки на груди. Ее подруги все как одна уставились в пол, явно испытывая неловкость. – Ага, конечно. И только потому, что я не западаю на куриц, я сразу гей. Логично, правда? Ни фига подобного! Что, тебе не нравится слово гей? – зло добавил Гарри, заметив, как она вздрогнула при этом слове. – Я тебя предупреждаю, Ромильда. Если ты еще хоть раз вы думаешь какую-нибудь историю обо мне, на которую я тебе не дал разрешения – ты меня узнаешь, – Он сердито уставился на нее и она вздрогнула. – Ты меня поняла? – Д-да, конечно, – пробормотала она почти со слезами, резко развернулась и сбежала в сторону спальни. Ее подруги молча последовали за ней, бросая Гарри странные взгляды. Только одна хрупкая брюнетка с азиатскими чертами лица на мгновение задержалась, чтобы застенчиво ему улыбнуться. Затем тихо сказала: – Прости, что Ромильда так поступила. Она просто хочет потом пройти там стажировку, и... ну... Еще одна неуверенная улыбка, после чего девушка тоже повернулась и пошла за своими сокурсницами. Гарри зло фыркнул и вернулся к Дину и Симусу, которые наблюдали за сценой с открытыми ртами. Гарри весь день сдерживал в себе злость, и теперь Ромильда получила за всех – и вполне заслуженно, как считали оба молодых человека. *** Гарри совсем не хотелось снова подвергаться нападкам, поэтому он укрылся своим мантией-невидимкой и отправился в Выручай-комнату. Он понятия не имел, во сколько туда придет Драко. Если вообще придет. Было вполне возможно, что он просто не явится, верно? В Выручай-комнату Гарри пришел первым. Он мрачно рухнул на кровать, небрежно сбросил мантию-невидимку и рассеянно уставился в потолок. За ним шпионили, иначе статья появилась бы на пару дней раньше. Ромильда хотела пройти практику в "Ежедневном пророке". Возможно, у нее уже были какие-то связи и именно поэтому ее могли попросить предоставить личную информацию. Он чувствовал себя преданным. Она была гриффиндоркой и все равно так с ним поступила. Неважно, нравились они друг другу или нет – так не поступают с людьми со своего факультета. Похоже, теперь вся школа считает его геем. Смит был первым, кто открыто высказался об этом, но Гарри видел в чужих взглядах, что его уже давно заклеймили. Он пропустил последние три урока – Зельеварение, Защиту и Чары. Вряд ли ему за это влетит. Просто он не хотел сегодня пересекаться со Смитом на Защите. И присутствие Драко на Зельеварении и Чарах тоже казалось Гарри невыносимым. Он бы снова и снова смотрел на него и тем самым делал бы ровно то, чего Драко не хотел. Слизеринец не хотел быть втянутым в это и, наверняка бы еще сильнее отдалился, если бы Гарри начал пялиться на него посреди урока. Так он и лежал, погруженный в свои мысли, на кровати, когда дверь вдруг открылась и вошел Драко. Слизеринец выглядел неуверенным, когда закрыл за собой дверь и подошел ближе. Гарри приподнялся, сел по-турецки и, нервно теребя штанину, уставился на своего парня. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, пока Драко не преодолел оставшееся расстояние и не сел рядом, хоть и на небольшом расстоянии от Гарри. Гриффиндорец вопросительно приподнял бровь. Он не мог понять, в каком настроении находился блондин, потому что тот, похоже, снова ото всех закрылся. – Я не знал, придешь ли ты. – пробормотал Гарри. – Я тоже не знал, – признался Драко сквозь зубы, опустив взгляд. – Чего ты ждал после своего письма? Я же говорил тебе… Но он не успел договорить, потому что Гарри прорычал, перебивая его: – Да, ты мне говорил. Я был неправ, а ты – прав. Доволен? – Нет, – вздохнул слизеринец. – Хотя все это было абсолютно предсказуемо, я не доволен. Надеюсь, это хотя бы стоило того и Джиневра тебя поблагодарила. – Перестань, Драко, – хрипло прошептал Гарри. Он больше не мог. Он уже выдержал завтрак. Выдержал взгляды и насмешки. Выдержал оскорбления от Смита и ссору с Ромильдой. Он просто не мог выдержать еще и ссору с Драко, потому что его силы были исчерпаны. – Только не ты... Драко выдохнул, провел рукой по волосам и затем беспомощно посмотрел на Гарри, сидевшего рядом таким несчастным взглядом, что у слизеринца сжалось сердце. – Что ты хочешь услышать? – спросил он, потому что не имел ни малейшего представления, какая реакция сейчас была бы уместна. – Просто обними меня, – тихо попросил Гарри и его зеленые глаза снова подозрительно заблестели. – Скажи мне, что все будет хорошо и что ты не уйдешь. Ему нужно было это услышать. Возможно, для любого другого человека было бы естественно обнять своего партнера после такого дня. Для Драко же это было непривычно. К тому же, он считал, что Гарри сам в значительной мере виноват в происходящем. И все же… Драко не хотел видеть своего парня несчастным. Поэтому слизеринец подвинулся ближе, прижал его к себе и вместе с ним опустился в подушки. – Почему они так нас ненавидят? – безжизненно спросил Гарри, уткнувшись в шею Драко и обняв его. Блондин глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза. Гарри не должен был страдать. Он и так уже достаточно натерпелся за все эти годы. – Потому что это против природы. – ответил он с горечью, прижимая его крепче к себе и перекидывая ногу через его бедро. – Ты останешься со мной? – раздался самый главный вопрос. Драко и сам раздумывал об этом весь день, но до сих пор не нашел определенного ответа. Он не хотел бросать Гарри, но и появляться на публике, рискуя быть случайно разоблаченным, тоже не хотел. Драко с трудом сглотнул, ощущая напряжение в мышцах парня, которого так крепко прижимал к себе. – Я останусь с тобой, – прошептал слизеринец. – Если ты сможешь смириться с тем, что я буду держаться в тени… и только здесь мы сможем быть собой. Язык у него словно налился свинцом, когда он произносил эти слова. Он подозревал, что Гарри хочет большего. Что ему этого мало. Но Драко не мог дать ему этого большего. И оба они знали, почему. Гарри почувствовал, как его накрывает волна слез, которые он весь день сдерживал внутри. Снова и снова. Он не хотел плакать. Но здесь, в объятиях Драко, он больше не мог держаться. Судорожно всхлипывая, Гарри вцепился в белую рубашку и позволил себе расплакаться. Если ему где-то и не было стыдно, то это здесь. Рядом с Драко. Конечно, Гарри хотел бы, чтобы Драко поддержал его открыто. Но с тех пор, как он увидел воспоминания слизеринца в Омуте памяти, он знал, что этого не будет. Это он написал письмо, это он пошел на риск. Значит, теперь он, Гарри, должен был справляться с последствиями. Это будет тяжело, но он выстоит. Все равно лучше — пусть даже вот так — иметь Драко рядом, чем не иметь его вообще. Гарри никогда бы не потребовал от своего парня открыто признаться в их отношениях. Не после того, что тому довелось пережить. И уж точно не теперь, когда мир вокруг него самого стал таким паршивым. Даже его, Гарри Поттера, которого вроде все любили, даже его теперь многие презирали. Страшно было представить, как эта толпа обрушились бы на Драко, если бы он тоже оказался втянутым в происходящее. Драко же просто крепко держал его в своих объятиях и чувствовал себя совершенно беспомощным. По сути, он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ситуацию. Его руки были связаны. И все же внутри его пылало огромное чувство вины. Он хотел поддержать Гарри, но боялся. Снова и снова. Это была история всей его жизни. Он слишком труслив, чтобы идти по пути, который может быть неудобным, но, тем не менее, правильным. Драко был слизеринцем до мозга костей. Они знали, как держать голову выше остальных, не проявляя при этом безумного героизма. –То, что сказал Смит и другой парень, было совершенно отвратительно. – сказал Драко с сочувствием, слегка поглаживая его по спине. Гарри снова всхлипнул, увлажняя его рубашку слезами. – Смит всегда был козлом, – тихо прошептал Гарри. – С тех пор, как я его знаю. И Мелвик тоже, как сказала Джинни. –Тео скучает по ней. Блондин вдруг сменил тему. Это заставило Гарри перестать плакать и, освободившись немного из объятий, с покрасневшими глазами и слезами на щеках посмотреть на Драко. Затем вытер глаза. – Джинни устала от нападок. Она хотела бы с ним встретиться... но боится, что тогда станет еще хуже. И... мне кажется, он ее немного напугал. – Да... Блэйз уже объяснил ему. Это было немного... слишком рано. Они взглянули друг другу в глаза и оба почувствовали, что думают об одном и том же. Когда вообще уместно говорить о таких вещах? Драко понятия не имел, но был уверен, что никогда не скажет этого первым. Он скорее съест целый котел с червями, чем станет настолько уязвимым. Гарри моргнул и прокашлялся, чтобы прервать неловкое молчание. – Тео стоит дать ей пару дней... тогда все снова наладится. Кроме того, кажется, эти двое сейчас уже никого не интересуют. Гарри вздохнул. Ради Джинни он был готов на многое. Она была частью его семьи и он всеми силами хотел ее защитить. Посторонним это могло казаться странным, но это была правда. – А теперь я хочу тебя почувствовать, – проворчал Гарри своему парню, прижимаясь к нему еще теснее. – Если у нас осталось только это... не будем терять время. Я скучаю по нашим ночам. И я лучше сплю, когда ты рядом. Уже через мгновение их губы встретились и Драко охотно откликнулся на приглашение. Блондин тихо вздохнул, без стеснения притягивая Гарри к себе. У него снова стали появляться кошмары, поэтому мадам Помфри дала ему что-то для спокойных снов. Но зелье помогало лишь отчасти, а целительница не хотела давать ничего сильнее из-за риска зависимости. Может, они просто проведут ночь здесь? Драко не знал, что будет дальше, но был вполне готов попробовать – здесь все равно никто их не найдет. – Переспи со мной! – вдруг потребовал Гарри. Драко удивленно отстранился и посмотрел на своего парня. Откуда эта решимость? Раньше Драко чувствовал, что Гарри еще не готов к этому. Увидев удивленный взгляд слизеринца, Гарри поцеловал еще раз и пояснил: – Тогда я смогу быть настоящим геем. Так что, давай, трахни меня. Так вот откуда дует ветер! Это было не комплиментом, как посчитал Драко. Поэтому он немного отстранил гриффиндорца от себя и серьезно на него посмотрел. – Нет. Это неправильная причина. Я не буду этого делать только потому, что ты чувствуешь себя бунтарем. – Драко выглядел очень решительно. – Только когда ты действительно этого захочешь. Гарри моргнул – он совсем не ожидал отказа. – Я… что… ты меня не хочешь? Драко закатил глаза и едва сдержался, чтобы не вспылить, прекрасно понимая, почему Гарри сейчас такой уязвимый. – Конечно хочу, глупенький. Я все время тебя хочу. Но я позволю этому случиться только тогда, когда ты действительно будешь готов. Когда ты будешь сгорать от желания быть со мной, а не потому, что хочешь что-то доказать миру. Гарри слишком много пережил сегодня. И поэтому не должен вступать в интимную связь лишь из-за упрямства, а Драко не собирался заниматься любовью с кем-то, кто не был к этому по-настоящему готов. Поэтому он вновь нежно провел рукой по щеке Гарри и мягко его поцеловал. – Когда-нибудь ты будешь готов… и тогда это будет прекрасно. Он действительно в это верил. Ничто не может сравниться с физическим единением. И поскольку сам Драко еще никогда не занимался любовью по-настоящему, из-за чувств, он был уверен – для него это тоже будет совершенно новый, головокружительный опыт.