Быть слабым – не стыдно!

Драко вцепился в перила. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза – широко раскрыты от ужаса. Он не чувствовал рук Блейза, обнявшего его за плечи, не слышал, как Тео тихо с ним говорил, не почувствовал, даже когда тот взял его лицо в ладони. Все, что видел Драко – это Гарри. Или то, что он мог видеть: две неподвижные ноги. Все остальное заслоняли профессора, Джиневра и Рональд. Он ведь встанет, правда? Гарри просто поднимется, может быть, немного пошатываясь. Но он встанет, снова сядет на метлу и поймает снитч. Чтобы закончить матч героем, которого невозможно сломить. Эта надежда глубоко укоренилась в сердце слизеринца. Все остальное было бы невыносимо. Хотя тихий голос где-то в глубине души говорил ему, что после такого падения просто так не встают. Драко едва заметил, как Томас и Корнер на краю поля пытались усмирить взбесившийся бладжер, пока, наконец, не обездвижили его оглушающим заклинанием и не затолкали обратно в сундук. Дыхание Драко стало поверхностным. Он чувствовал, как время застыло. Прошли секунды, минуты или даже часы? Как долго Гарри лежал там, окруженный своей командой и профессорами? МакГонагалл была там; она, конечно, знала, что делать. Но почему никто не позвал мадам Помфри? Целителю, вероятно, понадобилось бы всего два-три небольших заклинания, и Гарри бы встал. Мерлин, почему ничего не происходит? И тут где-то на трибуне за его спиной истерически закричала одна из учениц: – Он что, умер?! Один вопрос, всего три слова – и сердце Драко будто рухнуло куда-то вниз. До этого мысль о смерти даже не приходила ему в голову, но теперь она накрыла его, как цунами. Он что, умер? Именно поэтому Гарри не шевелился? Поэтому никто ничего не делал? Почему там на коленях стояли четверо преподавателей и ничего не предпринимали? Это могло означать только одно… – и у Драко скрутило живот. Если никто ничего не делает, значит, Гарри мертв. Иначе они бы хоть что-то попытались сделать! Тишина на трибунах была до предела натянутой, вся школа наблюдала за происходящим внизу. В Драко проснулось жгучее желание броситься вниз, чтобы убедиться, что его парень еще дышит. Он, дрожа, поднял взгляд и посмотрел Тео в глаза. Тот все еще тихо говорил с ним, все еще обнимал его за плечи. – Дыши спокойно. Вдох и выдох. – Он…? – Нет, – твердо сказал Блейз рядом. – Смотри. Глаза Драко метнулись обратно к полю. Там как раз поднялся Флитвик, взмахнул палочкой и из ниоткуда вызвал носилки, на которые профессор Макгонагалл плавно опустила безжизненное тело Гарри. По трибунам пронесся шепот. Директриса и профессор Зельеварения быстро зашагали по полю в сторону замка, неся парящие носилки рядом с собой. Левая рука Гарри безвольно свисала, голова была запрокинута набок. На земле, где он лежал, теперь отчетливо виднелась алая лужа крови, у которой по-прежнему на коленях стояла Джиневра. Только не снова. Драко едва не задохнулся, когда в его голове всплыла другая картина: брюнет с кудрявой головой, лежащий в собственной крови. Это не должно повториться… разум Драко отключился, ощущение бессилия захлестнуло его с головой. – Гарри! – закричал он в панике. И плевать, что некоторые ученики стали на него поглядывать. Драко вырвался от Тео, начав проталкиваться сквозь толпу учеников, перегородивших ему путь к лестнице. – Уйдите с дороги! – рявкнул он на тех, кто стоял на пути, устрашающе смотря на каждого, кто не достаточно быстро отскакивал в сторону. – Драко! – крикнул ему вслед Тео, устремившись за ним вместе с Блейзом, но тот даже не думал останавливаться. Каждая секунда имела значение. – Мне нужно к нему! – истерично закричал Драко и без всякого сожаления отпихнул трех младших учениц, прежде чем добрался до лестницы и сломя голову бросился вниз. Это не должно было повториться. Не с Гарри. Его шаги гремели по деревянным ступеням, пока он не добрался до земли. Но Драко было плевать, что большинство учеников заметили его панику и теперь с вытянутыми шеями следили с трибун за тем, как он несется следом за МакГонагалл и профессором Слизнортом. Пусть думают, что хотят – блондина это больше не волновало. Все, что имело значение – это Гарри. Незадолго до входа в замок он нагнал Джиневру и Рональда, которые тоже мчались за профессорами. – Джинни! – закричал он, впервые называя ее по имени. Она остановилась и обернулась. Драко увидел ее распухшие от слез глаза, окровавленные руки и промокшую от крови мантию. Даже у Рона были следы слез на лице. Выглядел Уизли растерянным и бледным. – Он…? – спросил Драко, не в силах закончить предложение. – Нет, – прошептала Джинни, всхлипывая. – Но выглядит плохо… Блейз и Тео подошли вместе с Гермионой,/ и Джинни бросилась в объятия Тео, разрыдавшись еще сильнее. Он крепко обнял ее, успокаивая. Даже у Грейнджер в глазах стояли слезы, когда она подошла к Рону. Драко с трудом сглотнул, затем отвернулся от группы и поспешил за профессорами. Ему нужно было к Гарри. Он должен был знать, как обстоят дела. Они его спасут, правда? Наверняка мадам Помфри сможет все исправить. Конечно, гриффиндорцу придется немного отдохнуть, но ведь до сих пор целительница со всем справлялась! Дарко догнал их в больничном крыле. Тяжело дыша, с легкими, готовыми лопнуть, он вошел внутрь и, дрожа, подошел к кровати, на которой лежало промокшее и перепачканное тело Гарри. Мадам Помфри проводила какие-то диагностические заклинания. Ее волшебная палочка парила над неподвижным телом Гарри и время от времени подавала сигналы. Драко знал о них слишком мало, чтобы понять, что они означают. – Мистер Малфой, вам здесь не место! – воскликнул профессор Слизнорт, когда Драко подошел к кровати и, дрожа, вцепился в спинку кровати. Лицо Гарри было белым, волосы и лицо залиты кровью. Подушка тоже промокла. Нога выглядела странно, как и вся верхняя правая часть тела. Рука была вывихнута? Поэтому она так странно торчала? Профессор Макгонагалл бросила на него взгляд, а затем, обратившись к главе факультета Слизерин, сказала: – Пусть останется, Гораций. Он беспокоится. Вскоре вошли Тео, Джинни, Гермиона, Рон и Блейз. Все, кроме Джинни, держались в стороне. Она подошла к Драко и с таким же шоком уставилась на Гарри, как и он. По ее щекам все еще текли слезы. – Минерва, мы должны немедленно отправить его в Святого Мунго. Я оказала первую помощь для транспортировки, но здесь я бессильна. У Гарри переломы костей, несколько сломанных ребер. Думаю, они пробили легкое. У него внутреннее кровотечение и перелом основания черепа. Мы не можем вылечить это здесь. – объяснила целительница, одновременно делая взмах палочкой, вызывая к себе небольшую каталку. – Гораций, сообщите в Святого Мунго, что у нас экстренный случай. – велела она профессору, который тут же быстро отошел от кровати и исчез в соседнем кабинете. – Я не знаю, в каком состоянии его позвоночник, — продолжала мадам Помфри, накладывая заклинание на голову Гарри, выпрямляя ее и надевая на него магический воротник. Затем с помощью магической ленты она начала останавливать кровотечение. – Ему понадобится переливание. Ногу временно зафиксировали шиной, хотя она все еще выглядела неестественно. В этом месте ткань спортивных штанов уже пропиталась темно-красным. Еще одно движение палочки и носилки снова подплыли поближе. Драко молча смотрел, как Гарри аккуратно перемещают на них с помощью магии. Зрелище было пугающим. Правая рука Гарри все еще была неестественно вывернута. И тут до Драко дошло, словно что-то щелкнуло в голове, когда он снова посмотрел на ногу. Из нее торчала оголенная кость. У Драко скрутило желудок. Он уже видел нечто подобное раньше… – Я иду с ним! – воскликнул Драко в тот момент, когда целительница направила носилки с Гарри в свой кабинет. Он должен был отправиться с ним! Он не мог оставаться здесь и просто ждать! – Нет, мистер Малфой. Это невозможно, – строго сказала Макгонагалл. – Гарри нужно оказать помощь, а вы будете только мешать. – Но… – начал он и сделал шаг, собираясь последовать за целительницей. – Никаких "но"! – Директриса повернулась к своим ученикам, чуть раздувая ноздри. – Мадам Хуч отменила матч и распустила всех учеников. Вы все немедленно вернетесь на свои факультеты и будете ждать новостей! – Профессор… – снова начал Драко, голос у него был хриплый и сдавленный. – Мистер Малфой, я понимаю, что вы переживаете. Но вы не поможете Гарри, просто слоняясь по Святому Мунго. – Я должен быть рядом с ним! – срывающимся голосом воскликнул блондин, чувствуя, как в горле застрял тяжелый ком. – Если он… если… я просто должен быть там! Драко почувствовал на себе долгий, изучающий взгляд своей директрисы – тот самый взгляд, которым она не раз уже одаривала его. Он знал, что МакГонагалл взвешивала последствия. Возможно, она также пыталась понять, насколько глубока была связь между двумя ее учениками. Наконец, тяжело вздохнув, она покачала головой. – Это невозможно. Его только что доставили в приемное отделение. Пройдут часы, прежде чем мы что-то узнаем. Нотт, Забини, отведите мистера Малфоя в свою гостиную. Мисс Грейнджер, мисс Уизли, мистер Уизли – вы тоже должны ждать. Я свяжусь со всеми вами, как только будут новости. Драко тяжело и прерывисто дышал, провожая директрису злым взглядом, когда та вошла в кабинет целительницы. Вероятно, сейчас она отправиться в Святого Мунго через камин. – Пойдем… – тихо сказал Блейз, подойдя к нему и положив руку ему на плечо. Но взгляд Драко по-прежнему был прикован к кабинету. Он должен был быть рядом с Гарри. Почему этого никто не понимал? У гриффиндорца ведь больше никого не было. Тео рядом с ним обнимал рыдающую Джинни и осторожно вел ее к выходу из больничного крыла. Она скорее спотыкалась рядом с ним, чем шла. Гермиона и Рон тоже вышли, держась за руки, с бледными лицами и залитыми слезами глазами. Только Драко остался стоять как вкопанный у кровати, с закрытыми от отчаяния глазами. Эти вывернутые конечности, кровь, обнаженная кость, торчащая из израненной плоти – все это было как у Сэмюэля. Он умер от этого. У него шла кровь из уха, он лежал у ног Драко в собственной крови. А под Гарри было еще больше крови… и мадам Помфри ведь говорила о переломе основания черепа, разве нет? Гарри умрет. И никого не будет рядом с ним. – Драко, пошли! – повторил Блейз, на этот раз гораздо тверже. Он оттащил друга от кровати и повел его прочь из больничного крыла. Драко двигался как в трансе – ноги переставлялись сами собой, хотя он не отдавал им приказа. Его взгляд был пустым и устремленным куда-то вдаль, в бесконечность. Гарри умрет. И оставит его в бездне, из которой Драко уже не выберется. Он не заметил, как Блейз проталкивал его сквозь толпу учеников, которые после отмены матча направлялись на свои факультеты. Драко не чувствовал подавленной атмосферы, не слышал перешептываний, не видел взглядов, устремленных на него. Все вокруг уже судачили – все видели, как он в панике бросился за Поттером. А теперь его лицо говорило само за себя. Шок. Для большинства все стало предельно ясно: вот кто был тем самым тайным возлюбленным Поттера! *** В гостиной было полно народу, повсюду слышался возбужденный шепот и разговоры. Однако, как только Блейз привел Драко, поддерживая его и усаживая в одно из высоких кресел у камина, шум мгновенно стих. Ученики Слизерина внимательно наблюдали за происходящим. Они тоже поняли, что значил этот молчаливый приход их бывшего лидера. Слизеринцы могли быть безнравственными, расчетливыми, сосредоточенными лишь на собственной выгоде. У них было много черт, которые вряд ли можно было назвать положительными. Но у них была одна особенность, которую нельзя было отнять: лояльность к своим. В этом доме сплоченность значила все. Слизеринцы никогда не выставляли своих на посмешище и не отрекались от них. Проблемы решались внутри круга, а не выносились наружу. Большинство из них были чистокровными, воспитанными в духе старых, пусть и спорных, но твердых моральных устоев. Были определенные правила, которые нельзя было нарушать. Но если кто-то из их круга страдал, по-настоящему страдал, его не добивали. И выражение на лице Драко, полное ужаса и отчаяния, говорило само за себя. Даже без слов было ясно: с ним творилось нечто ужасное. И этого было достаточно, чтобы весь Слизерин без слов встал на сторону Драко Малфоя. Это Пенси подошла к нему, сжала его плечо и протянула стакан воды. Это Изабель, которая собралась с духом и, несмотря на сложные отношения с Драко, поняла: у нее никогда не было шанса. Увидеть Малфоя таким по-настоящему человечным и осознать, что он просто не мог ее полюбить, потому что любил другого человека… все это заставило ее обиду утихнуть. Она подошла к Драко, который отсутствующим взглядом смотрел в пламя, опустилась перед ним на колени, положила руку ему на колено и тихо сказала: – Я тебя прощаю. Это была ее лучшая подруга, та, что раньше игнорировала и обзывала Драко при каждом удобном случае, теперь просто протянула ему полотенце, чтобы он мог вытереть мокрые волосы. Это был пятикурсник, который подал ему одеяло, чтобы тот мог согреться. Это был Драко, который закрыл глаза, сраженный эмоциями, и из последних сил сдерживал слезы, что подступали к глазам. Когда приходилось по-настоящему тяжело – они спасали друг друга. Они были слизеринцами. *** Итак, Слизерин продолжал молча ждать. Драко не знал, сколько времени они просидели в тишине, замерев в ожидании. Они ждали новостей, хоть каких-нибудь известий. Ждали, чтобы кто-то наконец сказал им, что с капитаном Гриффиндора. Если бы не было так очевидно, что один из них страдал, этот несчастный случай вряд ли затронул бы их по-настоящему. Но теперь все было иначе. Это стало их делом. Это превратилось в личное дело слизеринцев. Обед единогласно был проигнорирован. Вместо этого кто-то, не говоря ни слова, велел эльфам принести еду прямо в гостиную. Драко к еде не притронулся. Он боялся. Так, как еще никогда в жизни. Гарри не может оставить его… этого не может быть. Они только нашли друг друга. Все только начиналось. Они стояли на пороге своей жизни, совместной жизни... Гарри столько дерьма пережил – неужели какой-то дурацкий бладжер сможет его убить? Час за часом он сидел, не произнося ни слова, даже не двигаясь. Разум его боролся с демонами прошлого и страхом настоящего. Почему все оставляют его именно так? Он снова и снова видел перед глазами того маггла, что мучительно умер от своих страшных травм. Гарри не может выжить, правда?.. Его раны выглядели куда страшнее. – Почему до сих пор ничего неизвестно? Это были первые слова Драко с тех пор, как его вынудили покинуть больничное крыло. Он обратился к Блейзу, который все это время молча его сторожил. Тео присоединился позже и теперь сидел, прислонившись к стене у камина, погруженный в собственные мрачные мысли. – Значит, они могут ему помочь, – спокойно ответил Блейз.– Если бы помощь была бесполезна, мы бы давно знали. Это звучало… логично. Если бы Гарри умер, об этом бы уже сообщили. Вероятно, целители борются за его жизнь. Значит, он еще жив. Драко тер зудящие глаза костяшками пальцев. Он больше не мог так сидеть. Ему нужно было знать, что происходит. – Может, ты переоденешься, Драко? – мягко предложил Блейз. – Ты все еще в мокрой одежде… Профессор МакГонагалл точно не пустит тебя к нему в таком виде. Он рассеянно кивнул и тяжело поднялся со стула. Когда Драко направился к двери, ведущей в коридор, многие из однокурсников ободряюще хлопали его по плечу. Он тут же снова почувствовал комок в горле. Драко глубоко ценил то, что факультет так единогласно поддерживал его. Ведь теперь, без сомнений, вся школа знала, кто был тем самым тайным возлюбленным Гарри Поттера. И все же Слизерин встал на его сторону, поддерживая молчаливым присутствием. Да, они были слизеринцами. *** В Гриффиндоре атмосфера была еще мрачнее, чем в подземельях. Именно здесь жили друзья Гарри.Он был всеобщем любимцем, уважаемым и важным членом их факультета. Многие девушки плакали, хотя никто – так горько, как Джинни. Гриффиндорцы молча приняли, что Теодор Нотт оказался в их общей гостиной. Он молча обнимал Джинни, пока ее слезы не впитались в его рубашку. Когда она немного пришла в себя, Тео извинился и сказал, что должен навестить Драко. Она кивнула и уткнулась в плечо Невилла, который пообещал за ней присмотреть. На обед гриффиндорцы все-таки спустились, хотя большинство лишь бесцельно ковырялись в еде. Даже у Когтеврана и Пуффендуя настроение было тяжелым и подавленным. Полное отсутствие Слизерина бросалось в глаза, но никто толком не понимал, почему их нет. Злые языки шептались, что они устроили вечеринку в честь падения Поттера, но все было как раз наоборот. – Где они вообще? – тихо спросил Рон, у которого впервые в жизни не было аппетита и он ничего не ел. – Понятия не имею… – пробормотала Гермиона, хотя это мало ее волновало. Она покосилась на преподавательский стол, где сидели Слизнорт, мадам Хуч и профессор Флитвик. Профессор МакГонагалл отсутствовала, как и мадам Помфри. – Можно мы пойдем обратно наверх? – прошептала Джинни, отодвигая тарелку. Она не съела ни кусочка, хотя Невилл ласково пытался убедить ее поесть. После обеда никто так и не пришел, чтобы сообщить им хоть какую-то информацию. В конце концов, Гермиона не выдержала. Ей нужно было что-то делать, иначе она сойдет с ума. – Я иду в библиотеку! – решила она и, вскакивая, привычными движениями собрала волосы в пучок. – Что? – растерянно спросил Рон, который до этого молча пялился в камин. – Мне надо что-то делать. Этот бладжер... это было ненормально. Я с ума сойду, если буду просто сидеть и ждать. Может, я что-то найду – что это было и как это случилось. Решительно вытянув подбородок, она вопросительно посмотрела на остальных. Рон и Джинни даже не попытались подняться. Они выглядели так, будто считали Гермиону сумасшедшей. – Я пойду с тобой, – предложил наконец Дин. – Если тебе вдруг понадобится кто-то, кто разбирается в бладжерах. Гермиона благодарно кивнула. Это, возможно, была не такая уж плохая идея. Это определенно лучше, чем сидеть здесь и гадать, что будет дальше. Она быстро поцеловала Рона, затем обеспокоенно посмотрела на Джинни, которая сидела, положив голову на плечо Невилла. *** Драко потерял счет времени. Он принял душ и переоделся. А после этого рухнул на кровать, позволяя мыслям назойливо кружиться в его голове. Слизеринец чувствовал себя совершенно беспомощным и одновременно подавленным своими эмоциями. Все это неправда! Гарри всегда так хорошо летал. И все же мяч сбил его с метлы. Да, бладжер был явно ненормальным. Профессора тоже это видели. Но кто мог сделать что-то подобное? И почему? Гарри был одним из самых популярных студентов в Хогвартсе. Особенно после случившегося в прошлом году. Неужели кто-то действительно за ним охотился? Дарко надеялся, что они все выяснят и привлекут виновного к ответственности. Он снова потер зудящие глаза. До сих пор слизеринец мужественно держался, не давая волю слезам. Он не хотел плакать, ведь это означало бы, что он теряет надежду. А он должен надеяться. Должен верить, что все будет хорошо. Что Гарри выживет, независимо от того, как паршиво он выглядел. Что все не закончится так, как с Сэмюэлем. Хотя, если подумать, это не совсем одно и то же. Да, Драко горевал по Сэмюэлю, но сейчас все было иначе. Ведь это Гарри. И если Гарри…если он.. Когда раздался стук, Драко даже не смог ничего сказать. Он лишь медленно поднял голову, взглянул на дверь и увидел там Блейза, Тео и Слизнорта. Он тут же вскочил и нервно провел рукой по светлым прядям, беспорядочно упавших ему на лицо. – Профессор, – прохрипел Драко. – У вас есть новости? – Директриса хочет с вами поговорить, – объяснил глава факультета. – Она только что вернулась из Святого Мунго. Но Драко уже проскочил мимо трех человек, преграждавших ему путь, и выбежал в коридор. – Забини, Нотт, проводите его, пожалуйста. – распорядился Слизнорт. Когда Драко проходил через общую гостиную, то заметил, что почти все члены факультета все еще были здесь. Они проводили его взглядами и, вероятно, мысленно были с ним. Драко буквально летел по коридорам. Его не волновало, успевают ли за ним друзья. Почему кабинет директора так далеко от подземелий? Это ведь совсем нелогично – располагать его так далеко, в одной из башен. Для когтевранцев и гриффиндорцев он был намного ближе. Когда они, наконец, добежали, Драко назвал последний известный ему пароль, после чего появилась волшебная лестница. Перед дубовой дверью он глубоко вдохнул и постучал. Дверь открылась. Драко медленно вошел, бегло оглядев МакГонагалл, Грейнджер, двух Уизли и Лонгботтома, которые сидели на стульях перед большим письменным столом. – Садитесь. – сказала профессор МакГонагалл. Она махнула палочкой и вызвала три дополнительных стула. Дарко неуверенно направился к среднему из трех стульев и заметил, что Тео занял левый, а Блейз – правый стул. – Как там Гарри? – спросила Гермиона, когда все сели. Ее голос звучал нервно, даже напряженно. Директор сложила руки и серьезно посмотрела на обеспокоенных учеников, задержав взгляд на самом бледном лице – лице Драко. – Это было очень непросто. Несколько целителей одновременно лечили разные участки его тела. У Гарри множественные переломы костей, особенно опасным оказался перелом левого бедра, так как он задел аорту. Тем не менее, все переломы удалось вылечить. Но из-за переломов ребер у него произошел коллапс легкого, что сильно затянуло лечение. Чтобы защитить и восстановить легкое, в данный момент он подключен к аппарату искусственной вентиляции. Он получил перелом основания черепа, который удалось восстановить. Однако пока мы не знаем, получил ли его мозг повреждения. В мозговой ткани находились костные осколки. Поэтому только когда Гарри придет в сознание, мы поймем, какие будут последствия. Также пока неизвестно, пострадал ли позвоночник. Три позвонка получили ушибы, один – был треснут. При перечислении травм Драко с отчаянием закрыл глаза. Он больше не мог смотреть на МакГонагалл. Его сердце яростно колотилось в груди, готовое разорваться. Все это звучало ужасно… Он не был целителем, но даже по отдельности каждая травма казалась серьезной. А все вместе – это, казалось, было просто невыносимо для организма. – Но он ведь очнется? – прозвучал вопрос, судя по всему, от Рона. Он говорил хрипло, голос был ниже обычного. – Мы не знаем. Тишина. Затем Джиневра всхлипнула, прикрыла рот рукой и снова разрыдалась. Драко опустился вперед, облокотился локтями на бедра, уткнулся лбом в ладони. Он слегка дрожал, сдерживая слезы. Не здесь. Он не мог. Здесь он не мог плакать. Драко с усилием сжал губы и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы вызвать болевой импульс, отвлекающий от эмоций. Это было лучше, чем разрыдаться. Все звучало до безумия ужасно. И директор их не обнадежила. Значит, жизнь Гарри все еще висела на волоске. А значит, и его собственная тоже, потому что жить без Гарри было уже немыслимо. – Где он сейчас? — спросила Гермиона, в голосе которой тоже звенели едва сдерживаемые слезы. – Под наблюдением целителей в Святого Мунго. Его ввели в искусственный сон. Так лучше для тела, так как помогает заживлению ран. Боль даже с зельями была бы для него невыносимой. – А когда он должен очнуться, если все пойдет хорошо? – это было поразительно: несмотря на все, юная волшебница сохраняла рациональность. Она цеплялась за факты. По сути, так же, как обычно действовал и Драко. Только вот сейчас он был не в состоянии следовать своему обычному подходу – его эмоции были слишком сильны. – Бывает по-разному, – неопределенно ответила профессор МакГонагалл. – Это может произойти через несколько дней или через две недели. Мы точно не знаем. Она тяжело вздохнула. – А что с бладжером? – Гермиона задавала все вопросы, которые приходили ей в голову. – Мы все знаем, что что-то было не так! – Мадам Хуч и профессор Флитвик проводят расследование. Драко снова сглотнул, обхватив голову руками. Он не хотел продолжать. Он больше не мог этого выносить. Никогда так сильно Драко не боялся за жизнь другого человека. Даже тогда с Сэмюэлем. Ведь то, что связывало его с Гарри, было эмоционально куда глубже. Слизеринец хотел только одного – проснуться от этого кошмара. Реальность была слишком жестокой. А он – слишком слаб. В этот момент директор встала, что заставило всех удивленно поднять головы. Всех, кроме Драко, который по-прежнему сидел, сгорбившись, а светлые волосы скрывали его лицо. – А теперь, я думаю, мистер Малфой, вы должны составить мне компанию в Святого Мунго. – мягко сказала профессор МакГонагалл, что заставило блондина медленно поднять взгляд и растерянно посмотреть на нее. Ему можно увидеть Гарри? – Остальные смогут навестить Гарри завтра, небольшими группами. А вы, Драко, можете пойти к нему уже сегодня. – продолжила она, а на ее лице появилось сочувственное выражение. Драко поднялся, в который раз за день с трудом проглотив ком в горле. Только бы не расплакаться. Ему разрешили увидеть Гарри! Блейз на мгновение сжал ему руку, ободряюще кивнул. Затем Драко молча последовал за своей преподавательницей по Трансфигурации. Глаза снова жгло и щипало, но плотина держалась. Только в больничном крыле, когда они вошли в кабинет школьной целительницы, МакГонагалл снова обратилась к нему. Она внимательно посмотрела на юношу. – Я уже спрашивала вас об этом недавно. Вы готовы к газетным статьям, которые последуют, когда вы пойдете со мной? Ваши чувства написаны у вас на лице, что в других обстоятельствах было бы приятным исключением. Однако за стенами школы это приведет к тому, что весь мир узнает: вы – партнер Гарри. Драко удивленно заморгал. Об этом он еще не думал. И сейчас это казалось ему неважным, слишком незначительным, чтобы действительно задумываться. Слизеринец нервно облизал пересохшие губы, затем прокашлялся. – Нет. Я не готов. Но это не важно. Мне нужно к Гарри. – И вы должны быть с ним, – согласилась ведьма, утвердительно кивнув. – Не стесняйтесь своих чувств. Там, где есть любовь, невозможное становится возможным. Этот, надо признать, немного загадочный ответ смутил Драко. Но это уже было не главное. Он просто хотел увидеть Гарри и убедиться, что тот еще дышит. *** Гарри лежал в отдельной палате. Возможно, было к лучшему, что он – Гарри Поттер, ведь это автоматически обеспечивало ему больше внимания и личного пространства. Драко молча следовал за директрисой по больничным коридорам, пока они не достигли нужного отделения. Там медсестра записала его имя и указала дорогу. Гарри находился прямо напротив комнаты целителей – на случай экстренной ситуации это было преимуществом. Профессор МакГонагалл удалилась, предварительно объяснив, через какой камин он сможет вернуться в кабинет мадам Помфри. Теперь слизеринец на мгновение замер, прежде чем нажать на дверную ручку и войти в небольшую палату, большую часть которой занимала больничная койка. Чувства захлестнули его, когда он вошел, закрыл за собой дверь и увидел Гарри. В его горле находилась трубка, соединенная с мешком, который автоматически наполнялся воздухом и сжимался, словно невидимые руки выталкивали из него содержимое. Каждый раз, когда мешок сжимался, грудная клетка гриффиндорца слегка приподнималась. Казалось, именно этот мешок дышал за него. Видимо, это и была та самая вентиляция, о которой говорила профессор МакГонагалл. Вокруг головы Гарри была наложена толстая повязка, так что его густых темных волос почти не было видно. Левая нога была немного приподнята, но из-за одеяла Драко не мог разглядеть, остался ли перелом. На приборе рядом с кроватью дрожали стрелки и числа – Драко не понимал, что они означают. Возможно, это были жизненные показатели? А рядом с кроватью сидела миссис Уизли, крепко держа Гарри за руку. – Драко… – выдохнула она хрипло и вытерла покрасневшие глаза. – Миссис Уизли… – пробормотал он, не зная, как относиться к тому, что в палате оказался посторонний. Ему отчаянно нужно было выплеснуть свои эмоции, но при ней он не мог. Но ведьма уже поднялась, подошла к нему, крепко обняла и мир Драко пошатнулся. Конечно, в этом было утешение. Утешение, которого он не хотел. Не здесь. Не от нее. Или, может, не перед ней? Еще немного и он окончательно потеряет контроль над собой, потому что глаза снова начинало жечь. Миссис Уизли не должна была видеть его таким. Таким слабым… Поэтому Драко вырвался из ее объятий и уставился на неподвижное тело на кровати. Дрожащими шагами он подошел к стулу, на котором только что сидела Молли Уизли, и занял ее место. – Мне нужно кое-что уточнить у целителей… – сказала она тихо и вышла из палаты, за что Драко был ей бесконечно благодарен. Наверняка ей нечего было уточнять – она просто дала ему возможность справиться с этим наедине. Как только дверь за ней закрылась, Драко разразился горькими слезами, которые сдерживал еще с квиддичного поля. Наконец эмоциональная стена, которую он так старательно воздвигал, рухнула. Совершенно разбитый, он опустил голову на белое одеяло, под которым лежал его парень, не подавая признаков жизни. Крупные слезы капали с щек слизеринца, оставляя мокрые пятна, пока его тело содрогалось от рыданий. Так не должно было все закончиться. Гарри не мог умереть. Он должен был очнуться и снова быть собой. Он ведь никому не сделал зла, не причинял боли. Черт возьми, Поттер спас этот дерьмовый мир, когда никто другой не смог! Он не имел права умереть из-за какого-то дурацкого бладжера! Дрожащей рукой он потянулся к руке Гарри и крепко сжал ее. Она была такая холодная. Может, ему было холодно? Драко выпрямился и осторожно коснулся его лба. Температура вроде нормальная. Тогда Драко вновь заключил прохладную руку гриффиндорца в свои, поднес ее к губам и поцеловал холодную кожу на тыльной стороне ладони. Это было все, что он мог сделать. На большее он не решался, ведь все эти травмы, наверняка, сделали Гарри очень хрупким. Это была настоящая мука – сидеть здесь и не знать, как все обернется. Не знать, когда проснется Гарри. И проснется ли вообще. И даже если проснется – это ведь еще не гарантия, что все будет хорошо. Оставался страх, что повреждения могли оказаться необратимыми. Драко все испортил. Конечно, он не был виноват в случившемся… но он так и не сказал Гарри, что любит его. Потому что был гордым, самодовольным идиотом. Если Гарри не выживет, то уйдет, так и не узнав, что Драко действительно любил его. А у самого Драко больше никогда не будет шанса произнести эти три слова. Слезы все еще неудержимо текли по его лицу, сотрясая тело, когда слизеринец прижал руку Гарри к своей щеке. Затем пробормотал: – Тебе нужно проснуться, Гарри. Мне, идиоту, ты нужен здесь! Я тебя люблю! Сказать это сейчас — было не то же самое, что сказать ему это по-настоящему. Гарри не мог слышать. Он, возможно, никогда не узнает. Драко всхлипывал, ощущая, как разрывается его сердце. Он не мог этого вынести!. Он был слишком слаб для такого...