Быть слабым – не стыдно!

– Он не хочет уходить. – заявила профессор МакГонагалл. Она пришла рано утром, потому что Драко Малфой отказался покидать палату Гарри. Он провел бессонную ночь рядом с Гарри и собирался остаться. Медсестры пытались вернуть его в Хогвартс. Даже миссис Уизли попыталась до него достучаться. Один из целителей выбрал строгий подход, но и это не подействовало на слизеринца. В конце концов, пришлось звать руководство школы, и теперь Макгонагалл с туго затянутым пучком и уставшими глазами стояла в коридоре больницы Святого Мунго. Она не хотела выдворять его силой. Драко был глубоко потрясен и, по всей видимости, эмоционально нестабилен. Молли Уизли, которая поздно вечером отправилась домой, чтобы хоть немного поспать, тоже снова была здесь. Она выглядела уставшей, но, похоже, была спокойнее, чем накануне. – Да, – подтвердила она слова целителей. – Драко ни на что не реагирует. – Как мне вывести его из палаты? – с тревогой спросила Минерва. – Он переживает и боится, что его не будет рядом, если случится худшее. – А случится ли..? – Целители настроены оптимистично. Они говорят, что Гарри уже пережил самый критический этап. – Тогда скажи ему это, Минерва. Профессор тяжело вздохнула. – Странно, правда? Кто бы мог подумать, что именно эти двое вдруг окажутся вместе? Я никогда не думала, что увижу настоящие эмоции молодого Малфоя. Молли слегка наклонила голову и с трудом выдавила улыбку. – У Ледяного принца есть чувства и, похоже, именно Гарри их пробудил. Будем надеяться, что Гарри очнется. Потому что если нет – Драко окончательно себя потеряет. Минерва кивнула, затем выпрямилась. – Прежде всего ему нужен отдых. Иначе он сам скоро окажется здесь пациентом. Драко вздрогнул, когда раздался стук в дверь. Он стоял у окна, глядя в темноту и мысленно был где-то очень далеко. Всю ночь он провел здесь, расхаживая туда-сюда между кроватью и окном. Да, могло пройти много дней, прежде чем Гарри очнется – если вообще очнется – но он не мог уйти. Слишком велика была боязнь что-то пропустить. Не быть рядом, если Гарри вдруг проснется. Или, что еще хуже, – не быть рядом, если он умрет. Было 31 января 1999 года. Прошло четыре недели после Нового года. Когда все стало так ужасно? Всего четыре недели назад он был в эйфории, встречая Новый год вместе с Гарри. И они оба надеялись, что со всем смогут справится. Теперь все изменилось. Гарри мог уйти из этого мира, даже не взглянув на него в последний раз. И тогда Драко останется один. Сломленный. Драко медленно обернулся, ожидая снова увидеть целителей и медсестру, которые всю ночь наблюдали за гриффиндорцем. Казалось, они могли прочесть с этих странных приборов гораздо больше, чем он. Они снова и снова проверяли показатели и даже, похоже, были вполне довольны их значением. Но на этот раз в палату вошли профессор Макгонагалл и Молли Уизли. Он выпрямился, уже догадываясь, что это значит. Они пришли, чтобы его прогнать – так же, как всю долгую ночь это пытались сделать медсестры и целители. – Я не уйду. – сказал слизеринец и вцепился в подоконник у себя за спиной. Он и сам знал, что выглядит ужасно и производит куда менее серьезное впечатление, чем хотел бы. – Драко, – мягко начала профессор Макгонагалл. – Вы упадете в обморок, если не отдохнете и не поедите. – Я не могу уйти отсюда. – прохрипел он и, покачиваясь, вернулся к кровати. – Вы, конечно, можете и дальше сидеть здесь, – продолжила она, – но я гарантирую, что через несколько часов вы просто рухнете. Вы обезвожены, очень устали и довольно долгое время обходитесь без еды. Если вы потеряете сознание, то отключитесь минимум на два дня. Вы этого хотите? Это звучало логично. Она была права и Драко это понимал. Но разве они не понимали, что он не может уйти? Слизеринец облизал потрескавшиеся губы и костяшками пальцев потер сухие, покрасневшие глаза. Молли подошла к нему и, не спрашивая разрешения, обняла. Она почувствовала, как парень прижался к ней. У Драко больше не было сил сопротивляться утешительным объятиям – в отличие от вечера накануне. Сейчас он дрожал, пока Молли ласково похлопывала его по спине. – Ты можешь отдохнуть, Драко, – с сочувствием сказала она. – Поспи несколько часов, поешь что-нибудь. Целители говорят, что сейчас все хорошо. Ты можешь отдохнуть и не беспокоиться о том, что он умрет. И тогда плотина, которая уже много раз за последние часы грозила рухнуть, все же рухнула. Драко больше не мог притворяться сильным. Его тело было измотано, силы – на исходе. Он начал безудержно рыдать в объятиях миссис Уизли, так точно выразившей его страх. Минерва стояла рядом и с печалью наблюдала, как страдает ее ученик. Это была та сторона Драко, о существовании которой она даже не подозревала. И теперь перед ней оказалась его открытая и раненая душа. Минерва молилась лишь о том, чтобы Гарри очнулся. Не только ради самого Гарри, но и ради Драко. Она даже не хотела думать о том, что станет со слизеринцем, если он потеряет того, кто сумел найти в нем человечность. Какое-то время Драко просто стоял в объятиях Молли. Было облегчением – быть вот так обнятым, не проходить в одиночку через все то, что творилось у него в голове. Драко не привык к тому, чтобы кто-то из взрослых утешал его, пока весь мир вокруг рушится. Тепло объятий, ее забота – все это позволило ему хоть ненадолго, но признать свое право на слабость. По крайней мере, сегодня. Когда рыдания Драко, наконец, стали тише, Молли мягко его отстранила, положила ладонь ему на щеку и с тревогой посмотрела в глаза: – Отдохни. Сделаешь это ради меня? Я останусь с ним. И если хоть что-то изменится, мы сразу тебя позовем. Он сглотнул и кивнул. Ему и правда нужен был отдых. Она осторожно подвела его к двери и Минерва невольно почувствовала к Молли уважение. Она понятия не имела, почему именно Молли Уизли смогла достучаться до Малфоя, но если это помогало, то это было только к лучшему. – Я его провожу. – сказала директриса. Положив руку Драко на спину, она повела его по коридорам к камину, который служил экстренной связью с Хогвартсом. *** Профессор МакГонагалл лично отвела Драко в гостиную Слизерина, которая в это время суток была совершенно пуста. Затем она направилась в коридор и подошла к нужной двери. Там она несколько раз громко постучала, пока сонные голоса не разрешили ей войти. Только тогда Минерва открыла дверь. В комнате зажегся свет и два заспанных слизеринца с удивлением уставились на свою директрису. А потом их взгляды упали на Драко, который, пошатываясь, вошел в спальню, направился к своей кровати и сел на нее. Он выглядел ужасно: бледный, с глубокими темными кругами под воспаленными глазами. Его губы были потрескавшимися и сухими. Драко выглядел так, будто выбрался из своего самого ужасного кошмара. – Профессор, с Гарри…? – осторожно спросил Тео, обеспокоенно глядя на Драко. Тот выглядел настолько ошеломленным и измученным, что Тео подумал о худшем. – Нет. Мистер Поттер находится в надежных руках целителей. А мистеру Малфою крайне необходимо немного отдохнуть. Она достала из-под мантии флакон и подошла к блондину: — Вот, выпейте это. Сонный эликсир без сновидений от мадам Помфри. На мгновение Драко замер, равнодушно глядя на флакон. Затем протянул руку, откупорил его и залпом выпил содержимое. Он не хотел видеть сны. Не хотел снова видеть, как Гарри срывается с метлы, как падает на землю. Он не хотел думать о жизни без него. Так было лучше. Драко также осушил огромный стакан воды, который дала ему профессор. Только тогда он заметил, насколько пересохло у него в горле и насколько шершавым стал язык. Потом Драко скинул ботинки и ослабил галстук. Так и не переодевшись, он забрался под одеяло и закрыл глаза. Прошло всего несколько минут, прежде чем он погрузился в глубокий сон. – Присмотрите за ним, мистер Забини и мистер Нотт. Убедитесь, что он что-нибудь съест, когда проснется. Оба молча кивнули. Когда их директриса покинула комнату, Блейз откинулся обратно на подушку. – Мерлин… он выглядит так, будто Поттер умер. – пробормотал он. – Да… если это действительно случится, Малфой точно погибнет. – отозвался Тео, тоже ложась обратно. – Я знал, что ему нравится Поттер. Возможно, он влюблен в него, – тихо сказал Блейз. – Но я не знал, что он настолько его любит. Так… сильно. Драко всегда это скрывал. – Но в этом вся суть, не так ли? История всей его жизни. – тяжело вздохнул Тео. – Скрываться. Оба замолчали. Они ведь знали его только таким. Драко всегда прятался. За шутками, за издевками. За отцом. За холодной маской Пожирателя смерти. И все это рухнуло в тот день. Мир увидел настоящего Драко Малфоя. Молодого человека, который страдал, любил и был на грани отчаяния. Как и любой другой человек. Он наконец-то стал… человеком. Со вздохом Блейз погасил волшебной палочкой свет и аккуратно положил ее обратно на тумбочку. Может, удастся еще немного поспать. В конце концов, было воскресенье. День, созданный для того, чтобы выспаться. *** – Сейчас? – нервно спросила Джинни, теребя руки в коленях. Вместе с Роном, Гермионой и остальными она очень рано пришла в Большой зал на завтрак, чтобы перехватить МакГонагалл. И та только что появилась за преподавательским столом. –Да. – ответила Гермиона и поднялась. МакГонагалл увидела своих учеников, со вздохом встала и пошла к ним навстречу. – Мы можем навестить Гарри? – сразу спросила Джинни. – Приходите к мадам Помфри в девять. – ответила МакГонагалл. Было очевидно, что гриффиндорцы не успокоятся. – Но не больше трех человек! – добавила она. Гарри нужен покой. Кроме того, он находился в особом отделении, куда посетителей пускали не очень охотно. – Как он? – В порядке, насколько это возможно при таких обстоятельствах. За ночь ему не стало хуже. Две молодые ведьмы с облегчением выдохнули. Они выглядели усталыми, хотя и более собранными, чем накануне. – Как Драко? – нерешительно спросила Гермиона, бросив взгляд на стол Слизерина. Там было довольно пусто. Блондина она не заметила, как и его ближайших друзей. – В плохом состоянии. Надеюсь, что он поспит хотя бы до полудня. – губы профессора сжались в тонкую линию, взгляд был обеспокоен. Минерва действительно переживала за молодого Малфоя. Он показался ей эмоционально нестабильным и нервным. Очень хорошо, что Драко согласился начать терапию. Профессор связалась с доктором Терпином, чтобы тот посетил Хогвартс уже сегодня. – Я не хочу читать газету… – пробормотала Гермиона, глядя на свернутый экземпляр "Ежедневного пророка". Она лишь надеялась, что из несчастья Гарри опять не сделали какую-нибудь отвратительную сенсацию. Именно Джинни решительно потянулась за газетой, развернула ее и сразу же заметила заголовок статьи. Да, все уже стало известно. ПАВШИЙ ГЕРОЙ – гласил короткий заголовок над фотографией Гарри, сделанной несколько недель назад на станции в Хогсмиде. Ужасающие сцены развернулись вчера в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Во время большого матча по квиддичу между факультетами Когтевран и Гриффиндор Гарри Поттер, ловец и капитан команды в красно-золотых цветах, потерял равновесие на своей метле. Попав под удар бладжера, он был тут же сбит с метлы. Уже во время падения произошло еще одно столкновение с бладжером. Гарри Поттер с силой ударился о землю, вызвав шок у учеников и учениц. Из надежного источника нам стало известно, что Гарри Поттер оставил за собой лужу крови на поле, прежде чем его безжизненное тело было доставлено профессорами в больничное крыло. Пока неизвестно, насколько серьезно состояние любимого героя волшебного мира. Несмотря на его предполагаемую гомосексуальность, сейчас он получает лучшее лечение, которое может предложить госпиталь Св. Мунго. В настоящее время за жизнь молодого человека борется команда целителей и медсестер. Ходят слухи, что Гарри Поттер, должно быть, получил серьезные травмы спины и мозга. Пока неизвестно, покинет ли он когда-нибудь госпиталь Св. Мунго или ему придется остаться в отделении длительного ухода. Мы безутешны из-за того, что наш герой пострадал таким банальным образом. Остается открытым вопрос: почему Гарри Поттеру вообще было разрешено выходить на поле в своем нынешнем психическом состоянии? Разве ответственные лица не должны были предвидеть, что мистеру Поттеру может не хватить концентрации, чтобы справиться со смертоносными мячами? Сегодня вечером мы подготовим специальный выпуск, в котором расскажем о дальнейшем развитии событий и поделимся с вами новой инсайдерской информацией! Ну… это было еще гуманно по сравнению с тем, что писали о Гарри раньше. Конечно, проскакивали разные домыслы и Скитер не забыла упомянуть ориентацию Гарри, но, по меркам "Ежедневного пророка", статья была написана довольно нейтрально. – Нормально… – прокомментировала Джинни и передала газету Гермионе и своему брату. Она была гораздо более собранной, чем накануне. Да, у Уизли были заплаканные глаза и она выглядела бледной, но больше не рыдала. Ночь она провела в кровати Гарри. Мысль о том, чтобы остаться одной, была для нее невыносима. Хотя подруги конечно, тоже могли бы ее утешить. – О Драко ничего, – добавила Гермиона после беглого просмотра. – Это хорошо. Это ее удивило. Вчера вся школа заметила, как Драко потерял самообладание. К тому же, молниеносно распространился слух, что он оказался единственным учеником, кому позволили навестить Гарри – даже раньше, чем семье Уизли и самой Гермионе. Неужели никто не слил информацию Рите Скитер? Или у "Ежедневного пророка" действительно появилась хоть капля порядочности? *** Ай. Голова болела. Было мерзко. Такое ощущение, словно его раздавило. К тому же, Драко чувствовал себя жутко уставшим, хотя только что проснулся. Слизеринец несколько раз моргнул, чуть приподнял голову и тихо застонал. Его мутило. Отвратительная тошнота, когда чувствуешь, что желудок вот-вот взбунтуется. Драко застонал снова, когда сел и попытался сориентироваться. Он был в спальне. В своей кровати. – Проснулся? – прозвучал знакомый низкий голос Блейза, который сидел на своей кровати с книгой и теперь с тревогой за ним наблюдал. – Который час? – хрипло спросил Драко. – Половина двенадцатого. Драко замер, собираясь с мыслями. Он спал. Слишком долго спал. – Мне нужно в Святого Мунго. – пробормотал он, неуверенно вставая на ноги. Гарри лежал там. Без сознания. – Эй, полегче, приятель, – сказал Блейз, тоже поднявшись и подойдя к нему. – МакГонагалл только что заходила. Ничего не изменилось. Она сказала, что сначала ты должен принять душ, потом пообедать и обязательно чего-то попить. И только после этого тебя к нему пустят. – Я не голоден. – отмахнулся Драко, но позволил Блейзу отвести себя в ванную комнату. – Твоему организму все равно нужна еда, – спокойно объяснил ему друг. – Тебе нужно заботиться о себе. Ты не поможешь Гарри, если сам свалишься. Немного неуклюже Драко начал снимать с себя одежду. Мерлин, он спал, не раздевшись! Все было мятое и пропахло потом. Горячая вода была настоящим спасением – она словно вернула его к жизни. Постепенно в голове начал складываться вчерашний день. Гарри упал с метлы… теперь он тяжело ранен. На поле у Драко началась настоящая паника, и, похоже, он себя выдал. А Слизерин встал на его сторону. Если подумать здраво, это неудивительно, но все равно стало неожиданностью для него самого. Оставался вопрос – что теперь делать? Драко не мог и не хотел больше отрицать очевидное, но теперь он обязан взять себя в руки. После того, как его вчера видели, он больше не мог позволить себе появляться вне стен Слизерина в таком состоянии. Уже достаточно плохо то, что он потерял самообладание. Теперь все ученики знали, какие бури бушуют у него внутри. Он умылся, почистил зубы, уложил волосы и даже нанес увлажняющий крем, за что его кожа была невероятно благодарна. Затем он порылся в ящике и достал капли для глаз, чтобы успокоить покрасневшие глаза. Никому не нужно было знать, что он полночи рыдал... даже его потрескавшиеся губы получили порцию бальзама. Из ванной он вышел уже гораздо более презентабельным и сразу начал одеваться. Черные брюки, белая рубашка, зеленый галстук, черный жилет, серебряные запонки. Затем Драко закрыл глаза и сосредоточился на своем разуме. Он должен был собраться, вновь надеть свою маску. Настоящие принцы иногда спотыкаются, но затем встают и идут дальше. Он был Ледяным принцем, всегда им был. И ничто другое мир не должен был видеть. Затем он повернулся к Блейзу и кивнул ему. Он был готов. Они могли идти. Тот поднял бровь и пробормотал: – Ты ведь понимаешь, что это абсолютно жутко, да? Он оглядел блондина. Выражение лица Драко казалось спокойным, даже отстраненным, хотя он был бледнее, чем обычно. Конечно, глаза были немного тусклее и чуть покрасневшими, но в остальном по нему нельзя было сказать, что накануне Малфой был на грани безумия. Драко вздохнул: – Я не хочу, чтобы мир знал, что я чувствую, – Он ненадолго замолчал. – Что еще сказала МакГонагалл? – Ничего, – объяснил Блейз. – У Гарри все по-прежнему. Уизли и Грейнджер смогли навестить его сегодня утром. Хотя… Он потянулся за "Ежедневным пророком" и протянул его Драко. – Тебе стоит это прочесть. Но все нормально. Тебя не упоминают. Блондин взял газету и с напряжением пробежал глазами статью. Ладно… это было приемлемо. Конечно, они преувеличивали, но это было ожидаемо. Ему пришлось с трудом сглотнуть, когда упомянули, что Гарри, возможно, предстоит длительное лечение. Об этом Драко не хотел думать, поэтому быстро вернул газету обратно. *** В Большом зале многое изменилось. Тео сидел за столом Гриффиндора вместе с Грейнджер, Лонгботтомом и двумя Уизли. Когда Драко вошел, то почувствовал, как все ученики замолчали и уставились на него. Он расправил плечи и решил, что все уже знают о нем и Гарри. Поэтому впервые в жизни он пошел не налево, а направо – прямо к Тео и остальным. Его маска была безупречна, он не обращал внимания на осуждающие взгляды и игнорировал шепот. Драко уселся рядом с Тео, уставившегося на него с открытым ртом. Гриффиндорцы тоже выглядели удивленными – и речь шла обо всем факультете. Все пялились на слизеринца, который вот так легко присоединился к ним за обедом. Неужели он и был тем самым загадочным другом их Гарри Поттера? И все же никто не произнес ни слова. Что, вероятно, было разумно, учитывая, что даже преподаватели за учительским столом с удивлением наблюдали за происходящим. – Ну, как он? – тихо спросил он, не сводя холодного взгляда с Грейнджер, сидевшей напротив. – По словам целителей, в порядке.. насколько это возможно в его состоянии, – проинформировала она Драко. – Показатели хорошие. Говорят, его нервные окончания реагируют на прикосновения к пальцам ног, что при травме позвоночника – хороший знак. Он кивнул, стараясь не выказать радость. Нужно держать себя в руках. Чтобы собраться, Драко налил себе немного тыквенного сока, хотя так не смог полностью скрыть дрожь своих рук. Мерлин. Он не мог полностью отключиться от эмоций, как бы ему этого не хотелось. И, судя по тому, как Грейнджер посмотрела на его руки, она это заметила. Драко сжал губы и уставился на пустую тарелку. Он не мог есть. Один только запах еды вызывал тошноту. Но Блейз уже положил ему на тарелку тост с маслом и многозначительно на него посмотрел. Драко бросил на друга злобный взгляд и проигнорировал тост. От такого количества жирного масла его едва не вырвало. – Он проснется. – решительно сказала Грейнджер, глядя на него. Драко больше всего на свете хотел тяжело вздохнуть, но он ограничился коротким кивком. Нельзя говорить слишком много, нельзя выдать себя. По сути, он вообще сидел здесь только потому, что хотел узнать, как обстоят дела у Гарри. – Вот. – пробормотал Тео, подвигая тарелку с нарезанными фруктами и овощами. Почему все так настойчиво пытались заставить его поесть? Драко не хотел есть. Так было всегда. Когда ему было плохо, он не мог есть. Недаром он так стремительно похудел во время войны. – Я не могу. – выдавил он и на мгновение закрыл глаза. Слизеринец знал, что они на него смотрят. Он не хотел видеть жалость в глазах Грейнджер. Не хотел видеть, как Уизли смотрит на него с непониманием — этот, очевидно, заедал свое горе. И не хотел встречаться взглядом с Джиневрой, которая, помимо него самого, была, вероятно, ближе всех к Гарри. – Съешь банан. Иначе МакГонагалл тебя к нему не пустит. По сути, это была единственная фраза на свете, которая могла заставить его что-нибудь проглотить. Поэтому Драко взял банан и очистил его. С каждым куском его начинало тошнить, но, видимо, иначе было нельзя. Он понимал, зачем это нужно. Только вот его тело явно считало иначе. Понадобилось несколько минут, чтобы он доел фрукт, затем выпил стакан тыквенного сока. Этого должно было хватить. Больше слизеринец просто не мог. Когда Драко с бутылкой тыквенного сока в руке поднялся из-за стола, Джинни схватила его за руку и посмотрела покрасневшими глазами. – Сейчас обед. К нему никого не пускают. Он раздраженно стряхнул ее руку и проигнорировал замечание. Она не должна была его трогать! – Меня пустят. Я не "никто". – заявил он со своей привычной надменностью, расправил плечи и вышел из зала. Он намеренно избегал взглядов остальных, сосредоточившись только на дверях. Только в коридоре Драко позволил себе выдохнуть. Его все еще тошнило от банана, а в голове гудело. Вероятно, из-за обезвоживания. Он быстро открыл бутылку и сделал несколько жадных глотков. *** Мадам Помфри лишь устало вздохнула, когда Драко Малфой вошел в лазарет и уверенно направился к ее кабинету. – Вы что-нибудь поели? – поинтересовалась целительница. – Да! – резко ответил он. Солгать ей было бы легко, но, вероятно, лучше было сказать правду. – И вы уйдете, если целители вас попросят? – спросила она. Драко молча посмотрел на мадам Помфри и прищурился. Ему не нравилась мысль о том, что его прогонят. Это вызывало раздражение. – Боюсь, в противном случае вы можете лишиться права посещения. – строго заявила целительница. Драко вздохнул и покорно кивнул. Ладно, он уйдет, если его попросят. Хотя он не понимал, почему ему нельзя находиться рядом с Гарри все время. Он надеялся, что его присутствие как-то поможет, разве нет? ...Они снова записали его имя, прежде чем разрешили войти. Драко глубоко вдохнул, открыл дверь и шагнул внутрь. На этот раз миссис Уизли не было, за что он был искренне благодарен. Воспоминание об их встрече вызывало у Драко стыд. Мерлин, он рыдал в ее объятиях, как маленький ребенок! Это было абсолютно неуместно, и он стыдился того, что так потерял контроль. Конечно, ситуация была крайне эмоциональной, но все же воспоминание об этом было довольно неприятным. Драко медленно подошел к кровати и посмотрел на Гарри. Тот выглядел таким же бледным, как и накануне вечером. Драко был готов к этому, но все же почувствовал тревогу и растерянность. Он провел рукой по своим светлым волосам и нерешительно опустился на стул. Его взгляд упал на капельницу, парившую в воздухе за изголовьем кровати, трубка от нее вела к левой руке Гарри. Наверное, лекарства? Надо будет потом уточнить. Драко было невыносимо видеть его таким. Гарри казался… хрупким, лежа здесь. Драко снова взял его за руку – она все еще была слишком холодной. – Привет… – пробормотал слизеринец, чувствуя себя при этом немного глупо. Слышит ли его Гарри? Чувствует ли, что он рядом? – Я снова здесь. Он осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони гриффиндорца. Он боялся причинить ему боль. Драко рассеяно смотрел на любимое лицо без очков, на его спокойные черты. Гарри ведь скоро очнется? Может быть, уже сегодня? Казалось, все были настроены положительно. Это ведь хорошо, да? – Проснись, пожалуйста, – прошептал блондин. – Пожалуйста.. Но и в этот день Гарри не проснулся. Драко оставался рядом, просто сидел неподвижно возле своего парня и выспрашивал у целителей любую возможную информацию, которую они могли ему предоставить. Капельница, как оказалось, служила и для поддержания водного баланса, и для питания. С ее помощью вводили целебные зелья, которые должны были помочь легким и мозгу. Драко узнал, что мозг нельзя вылечить магией. Он слишком чувствительный, слишком сложный – по сути, это центр всего, что делает тело, разум и душа. Магия могла только разрушить, но не исцелить. Раны, нанесенные осколками костей, нельзя было просто взять и заколдовать. Оставалось лишь ждать и надеяться, что не будет последствий, или что они окажутся не слишком серьезными. Одна из сестер очень терпеливо объяснила ему, что означают разные цифры на странном приборе – и что по ним можно понять. Пульс, кровяное давление, внутричерепное давление, объем крови, легочная емкость, насыщение кислородом. Все это казалось очень сложным, хотя Драко твердо решил в этом разобраться. Наверняка в библиотеке найдутся подходящие книги. Ближе к вечеру пришли Джинни и Тео, и Драко с тяжелым вздохом уступил место у кровати. Ему было неприятно, но он признавал, что Гарри и Джинни – это в каком-то смысле единое целое. И гриффиндорцу вряд ли бы понравилось, если бы Драко ее к нему не пустил. С затаенным недовольством он наблюдал, как Джинни осторожно взяла Гарри за руку. Драко был благодарен хотя бы за то, что она не начала снова плакать. Тео, судя по всему, тоже относился ко всей этой ситуации с противоречивыми чувствами – по крайней мере, об этом говорила его замкнутая поза. Драко до сих пор так и не понял, что между ними теперь. Они снова вместе? Во всяком случае, в своем горе Джиневра явно позволяла Тео утешать себя, и он, похоже, не упускал шанс быть с ней рядом. Главное, чтобы в итоге он не пожалел об этом… Расставаться вечером было тяжело, ведь Драко не имел ни малейшего представления, когда он сможет попасть в больницу. Его расписание было настолько плотным, что он сможет приходить разве что только после ужина. Но к этому времени посещения прекращались и, кроме того, это была его единственная возможность заняться домашними заданиями. Драко всерьез подумывал о том, чтобы отказаться от одного курса и освободить себе немного времени. Расстроенный, он пришел на ужин в Большой зал. На этот раз, к счастью, он снова сел за свой собственный стол, где увидел только ободряющие взгляды. В отличие от других столов, откуда на него в основном смотрели с презрением. Да-да, злой Пожиратель смерти Малфой. Ну конечно. Измотанный визитом в больницу, уже немного голодный и раздраженный, Драко успел забыть, что вечером должен выйти специальный выпуск "Пророка". Поэтому он вздрогнул, когда почтовая сова приземлилась рядом с ним и уронила газету на стол. Драко молча развернул газету и тут же выронил ее из рук. Там был он! Его большая фотография. И выглядел он ужасно. Откуда, черт возьми, это вообще взялось? Слизеринец поднял газету кончиками пальцев, словно она была заразной, и стал внимательно разглядывать фотографию. Похоже, это был один из больничных коридоров. А, вот и МакГонагалл позади него. Драко прищурился, вглядываясь в движущееся фото. Должно быть, его сняли тем утром, когда ему пришлось срочно покинуть больницу. Рядом было напечатано: ПОТТЕР ПОД КОНТРОЛЕМ ПОЖИРАТЕЛЯ СМЕРТИ Как мы уже сообщали в утреннем выпуске, Гарри Поттер, капитан команды по квиддичу и ловец факультета Гриффиндор, накануне получил серьезную травму в результате несчастного случая с бладжером. Теперь подтвердилось, что эта трагедия также пролила свет на его загадочную личную жизнь. Свидетели утверждают, что никто иной, как Драко Малфой, эмоционально сильно переживал из-за несчастного случая и стал единственным учеником, которому в субботу был разрешен доступ в больницу Святого Мунго. Драко Малфой, печально известный своей преданностью Темному Лорду как самый молодой Пожиратель Смерти в истории, был освобожден из Азкабана при соблюдении ряда условий. Эти условия включали успешное окончание школы магии, избегание любой деятельности, связанной с темной магией и строгий запрет на дуэли. Однако это вовсе не значит, что мистер Малфой действительно соблюдает эти условия. Скорее наоборот, есть основания полагать, что он использует свои выдающиеся способности в зельеварении для того, чтобы подчинить себе Гарри Поттера. Наш герой никогда бы добровольно не вступил бы в отношения с Пожирателем смерти. Гарри Поттер, посвятивший всю свою жизнь борьбе с темной магией и Тем-Кого-Нельзя-Называть, никогда бы не пошел на подобную связь с Пожирателем смерти. В этом мы согласны со всеми нашими источниками. Таким образом, остается только одно логичное объяснение: Гарри Поттер либо находится под действием Империуса, наложенного Драко Малфоем, либо стал жертвой запрещеных любовных зелий. Также нам удалось узнать, что между этими двумя молодыми людьми всегда существовала вражда. Не существует ни одной убедительной причины, по которой Гарри Поттер мог бы добровольно связаться с Пожирателем смерти, которого до недавнего времени открыто ненавидел. Малфои всегда являлись одними из самых преданных последователей упомянутого Лорда. Можно с большой долей уверенности предположить, что молодой Малфой стремится подчинить себе Избранного, чтобы открыть новую эру темных магов. Есть основания полагать, что он действует по приказу своего отца Люциуса Малфоя, который в настоящее время отбывает срок в Азкабане. Сегодня утром Малфоя-младшего заметили уходившим из Святого Мунго в сопровождении Минервы Макгонагалл. Можно с уверенностью сказать, что он воспользовался визитом, чтобы усилить действие своего Империуса. Остается неясным, почему ему вообще разрешили доступ к пациенту. Разве больница не должна ставить безопасность своих пациентов превыше всего? Во всяком случае, Драко Малфой выглядел крайне встревоженным. Дело, вероятно, в страхе. Он опасается, что кто-то раскроет его зловещие махинации в отношении Гарри Поттера. Единственное "хорошее" в этой истории, как отмечают наши источники, это то, что Гарри Поттер, по всей видимости, был вовлечен в извращенные отношения с другим мужчиной принудительно. Малфой-младший же, судя по всему, следует этой "ненормальности" по собственному желанию, ведь все свои моральные ориентиры он отбросил в тот момент, когда с радостью принял Темную метку. Читайте на странице 2 всю хронологию семьи Малфой. На странице 3 – сводка обвинений против Драко Малфоя и заключение Визенгамота. А на странице 4 – интервью с известным в прошлом ментальным целителем, который рассказывает о связи между детскими травмами и отклонениями в моральных и сексуальных взглядах. Он только что чувствовал голод? Ну, теперь – никакого следа. С отвращением отложив газету, Драко встал и молча покинул зал. Его побег сопровождался гулким шепотом и смехом. Кто-то крикнул: – Заприте этого больного ублюдка! Драко буквально бежал прочь, по пути разрывая узел галстука, потому что ему казалось, что он задыхается. Он мчался вниз в подземелья, в гостиную, потом в спальню. Там он ввалился в ванную, включил воду и начал плескать себе в лицо ледяную воду. Империус? Любовное зелье? Они все правда верят в эту чушь?