Быть слабым – не стыдно!

Драко сидел, дрожа, на теплой кафельной плитке пола в ванной, подтянув колени к груди. Теперь весь мир знал, что он гей и что он влюблен в Гарри Поттера. Это уже само по себе было трагедией, ведь его страх перед отвержением и ненавистью по-прежнему был огромен. Тогда, на поле для квиддича, Драко не подумал о таком исходе. Конечно, теперь все поняли, что это был он. Возможно, было бы лучше, если бы Драко себя не раскрывал. Но единственный человек, который значил для него больше, чем кто-либо в этом мире, едва не погиб. И даже он, Драко Малфой, не смог сохранить самообладание. Но самыми отвратительными были слухи. Как-будто он подчинил Гарри с помощью Империуса или любовного зелья! Но это был чертов Поттер, который всегда ему так нравился. А теперь все думали, что великий герой уж точно не связался бы с кем-то вроде Драко Малфоя. Значит, слизеринец должен был как-то его подчинить. Ведь Избранный не мог полюбить бывшего Пожирателя Смерти. Этот день эмоционально его вымотал и слезы вновь жгли глаза. Никто не верил, что Гарри действительно его любил. Если гриффиндорец не придет в себя, то ничего не сможет опровергнуть. Если Гарри умрет… то унесет правду с собой в могилу и оставит Драко здесь. В мире, где все считают его извращенцем и жаждущим власти мерзавцем. Гарри должен проснуться! Мысль о том, что они больше никогда не будут вместе, была невыносимой. Драко нужен был этот проклятый гриффиндорец, чтобы быть счастливым. Дверь открылась и он услышал голос Тео: – Эй. Тебя вызывает МакГонагалл. Драко мгновенно поднял голову и, спотыкаясь, встал на ноги. Это было плохо, правда? Он был у Гарри перед ужином и все было без изменений. Если его зовут сейчас, значит, что-то случилось. Лицо слизеринца моментально побледнело. Он не был готов к тому, что его ждет... – Мне пойти с тобой? – спросил Тео, с беспокойством глядя на друга. Драко пожал плечами и одновременно кивнул. Поддержка не была лишней. – Тео? – тихо прошептал блондин, снова почувствовав, как внутри поднимается паника. – Да? Нотт застыл в дверях ванной и внимательно посмотрел на блондина. Драко глубоко вздохнул. – Если он... умрет. Тогда... я... что я тогда буду делать? – слова становились все тише и неувереннее. Тео подошел к нему и обнял. Такая редкость, ведь Драко обычно не выносил, когда кто-то его обнимает. – Гарри не умрет. – Ты этого не знаешь. – Это Поттер. Он упрямый. Он просто так не умрет. Драко кивнул, словно по инерции, прежде чем отстранился. Черт, ему нужно перестать позволять себя обнимать. Он же Малфой, Ледяной Принц. Он не настолько размяк, чтобы подпускать людей так близко… хотя это было приятно. *** Как окаменевшие, они стояли с Тео у двери директора. Драко не хотел туда заходить. Если войдет – значит, услышит плохие новости. – Я не могу. – прошептал Драко, широко открыв глаза. – Ты можешь. Ради Гарри. – спокойно сказал Тео Ради него. Драко кивнул. Ему нужно было войти, хотел он этого или нет. Это касалось Гарри, значит, он справится. Драко постучал и дождался голоса МакГонагалл, разрешающего войти. – Ах, мистер Малфой, прекрасно. Мистер Нотт, что вы здесь делаете? – ведьма нахмурилась и посмотрела на Тео с вопросом. Тео выглядел немного неуверенно, но объяснил: – Пришел в качестве поддержки, профессор... мы не были уверены, хорошие у вас новости или плохие. Драко немного кивнул и тут увидел мужчину, сидящего у стола МакГонагалл. Тот показался слизеринцу знакомым. Не был ли это один из целителей Гарри? – Речь не о Поттере, – сказала МакГонагалл, после чего Драко с удивлением посмотрел на нее. – Доктор Терпин здесь из-за вас, мистер Малфой. Она указала на мужчину у своего стола. Тот повернулся и доброжелательно посмотрел на двух слизеринцев. – Драко, рад вас видеть. Малфой открыл рот, но тут же закрыл. Доктор Терпин. Конечно. Поэтому он и показался ему знакомым. Прошло несколько месяцев с тех пор, как этот ментальный целитель занимался его лечением. Большую часть времени Драко либо не обращал на него внимания, либо просто вытеснил тот период времени из своей памяти. – Сегодня не четверг. – протянул он, прищурив глаза. – Я подумал, что при сложившихся обстоятельствах было бы разумно побеседовать. – ответил доктор. – Ты можешь идти, Тео... спасибо, – пробормотал Драко, обращаясь к своему другу. Он ничего не рассказывал ему и Блейзу о своей терапии и пока не знал, хочет ли вообще об этом говорить. Блондин дождался, пока Тео вышел из комнаты, затем обратился к МакГонагалл. – Можете, пожалуйста, больше так не делать? Я уже приготовился к худшему. – выдохнул он. Но слизеринец выглядел очень уставшим, с темными кругами под глазами. – О, конечно!.– кивнула пожилая ведьма, встала и подошла к небольшой двери. Ее Драко раньше не видел. – Это личная библиотека действующего директора школы. – объяснила она, впуская Драко и доктора Терпина. Несмотря на плохое настроение, Драко был впечатлен этой комнатой. Она была круглой, с большими окнами и высокими книжными шкафами, простирающиеся на несколько метров вглубь помещения. Здесь были тысячи книг. Несомненно, таких ценных и редких экземпляров не было в школьной библиотеке. На золотом с красным ковре стоял уютный уголок с креслами. Благодаря высоким окнам днем в комнату, конечно, попадал яркий свет. Сейчас в камине горел огонь. Кроме того, в комнате на высоте нескольких метров неподвижно парили круглые светящиеся шары. Драко на мгновение задумался, изменились бы цвета, если бы директором стал представитель другого факультета. Неужели при Финеасе Блэке все здесь было зеленым и серебряным? — Вы будете пользоваться этой комнатой каждый четверг. Не волнуйтесь, доктор Терпин наложит на нее заклинание тишины. МакГонагалл сдержанно улыбнулась, а затем вышла, оставив двух мужчин наедине. Драко неуверенно огляделся, рассматривая бесчисленные книги. Ладно… вероятно, хорошо, что МакГонагалл выбрала для него это место. Лучше плакаться доктору Терпину здесь, чем однажды сорваться и выставить себя на посмешище перед всей школой. К тому же он сам просил об этой встрече. И терапия все равно должна была начаться на этой неделе. *** Когда Драко вернулся в спальню, Блейз и Тео с любопытством посмотрели на него, но ничего не сказали. Зато на его прикроватной тумбочке лежал сэндвич, что вызвало у Драко легкую улыбку. Он вдруг захотел его съесть. Разговор с целителем неожиданно пошел на пользу. Часть напряжения была снята и теперь он мог немного расслабиться. Он молча откусил кусок сэндвича с индейкой. – Доктор Терпин – ментальный целитель. Он помогал мне после войны, когда шел мой процесс... После каникул я сказал МакГонагалл, что снова хочу начать..разговоры. Драко сознательно избегал слова "терапия", хотя друзья и так понимали, что это значит. – В связи с нынешними обстоятельствами МакГонагалл перенесла встречу на более ранний срок. – добавил он. Блейз выглядел удивленным, но потом улыбнулся. – Это хорошо, Драко! Ты пережил немало ужасов. Хорошо, что теперь ты можешь об этом поговорить. Блондин неопределенно кивнул и снова откусил сэндвич. – Он смог помочь тебе разобраться с хаосом в голове? – спросил Тео. Еще одно кивок, еще один кусок.. Простые действия – и уже можно жить. – Да... и он действительно помог мне с одной проблемой. Мой расписание настолько плотное, что я не знал, когда смогу навещать Гарри... Доктор Терпин поговорил с МакГонагалл и она освободила меня от уроков по Зельеварению на следующие две недели. Так что я смогу видеться с ним по понедельникам, средам и пятницам. Ради этого стоило поговорить с целителем! Это была одна из тех проблем, которая не давала Драко покоя. Конечно, пережить вторники и четверги будет сложно, но это лучше, чем ничего. – Звучит отлично, дружище! – искренне обрадовался Тео. Драко доел сэндвич и положил голову на свою зеленую подушку. Ему хотелось чего-то от Гарри – чего-то, что пахло бы им, что давало бы ощущение, что он все еще рядом. Но Драко не мог унизиться настолько, чтобы попросить у гриффиндорцев подушку Гарри. Заполучить ее было бы замечательно... но стыд был слишком велик.. Драко скорее отрубит себе руку, чем попросит о подобном Гермиону или Уизела. Мерлин, когда он стал таким мягкотелым, что начал тосковать по подушке с запахом Гарри? Это должно было его насторожить, но Драко больше волновало здоровье гриффиндорца. — А что у тебя с Джинни? — спросил он, чтобы сменить тему и снова не впасть в уныние. Молчание затянулось. Затем Тео едва слышно вздохнул и неуверенно произнес: — Я точно не знаю... Мы вместе и все просто так, как есть. Я ей нужен. Но не знаю, связано ли это с Поттером. И, если честно... неприятно осознавать, что она так переживает из-за другого парня. Драко сердито фыркнул на слове "парень", ведь на самом деле речь шла о Гарри. Но он понимал, что имел в виду Тео. Если бы Гарри так сильно страдал из-за кого-то другого и плакал ночами, он бы тоже считал это очень паршивым. – Понятно. – ответил Малфой и перевернулся на бок, чтобы лучше видеть друзей. — Не знаю... — продолжал Тео. — Но я хочу быть рядом с ней. Это странно? – В каком-то смысле. – сухо ответил Блейз. – Но если для тебя это правильно.. Тео снова кивнул, но задумчиво надул губы: — Она вчера спала в постели Поттера... Драко резко сел и широко раскрытыми глазами посмотрел на Тео. Она ночевала в кровати Гарри? Насколько это жутко? Черт возьми, теперь она отняла у него всякую возможность получить поттеровскую подушку. Драко пробурчал что-то непонятное и выглядел при этом очень злым. Мелкая Уизли перешла все границы. Кто вообще спит в кровати бывшего, если между ними ничего нет? Для Драко это звучало абсурдно и говорило о том, что Уизли все еще влюблена в Гарри. – Извини, Тео... но это явный "ред флаг"! – сказал он. – Ну... – вмешался Блейз. — Может, она просто не хотела оставаться ночью одна... – Но она все равно не должна была спать в кровати Гарри! — раздраженно воскликнул Драко, скрестив руки на груди и прищурив глаза. – Гермиона тоже была в спальне. – добавил Тео, но Драко лишь фыркнул. – Она же была с Уизелом! – пробурчал он. – Тебя просто бесит, что это кровать Гарри. – сухо заметил Блейз, доставая из кармана пакет с конфетами Берти Боттс. – Да! – прошипел Драко. – Это его кровать и Джинни там не место! Да и кто, скажи на милость, спит в кровати бывшего только потому, что скучает по нему? Тео откинулся назад, положил подушку на лицо и раздраженно застонал. Драко озвучил то, о чем он думал уже давно. Он очень любил Джинни, но был уверен, что она все еще привязана к Поттеру. Конечно, другие друзья Гарри тоже были подавлены из-за случившегося, но никто так сильно, как Джинни. Она как-будто соревновалась с Драко. Блейз попытался взглянуть на ситуацию более прагматично: – Тео, я предлагаю тебе честно сказать ей, какие чувства у тебя все это вызывает. А ты, Драко, попробуй быть немного менее предвзятым. Да, это касается Поттера и да, ты чертовски ревнив. Но что, если Джинни не видит в этом ничего такого? Возможно, она и правда не хотела оставаться одна. Хуже было бы, если бы она оказалась в постели у Лонгботтома или Томаса! Тео убрал подушку с лица и задумчиво посмотрел на Блейза. В этом что-то было. Джинни – человек, который ко многим вещам относится проще, чем он. Может, он действительно слишком зацикливается? – Спасибо. – сказал он Блейзу. Забини кивнул, а Драко лишь покачал головой. Он был абсолютно уверен, что Джинни все еще привязана к Гарри и что это больше, чем просто дружба. *** Дни тянулись один за другим. На факультете к Драко по-прежнему относились с большой снисходительностью, а многие однокурсники искренне и с заботой интересовались о Гарри. Слизеринец старался сохранять самообладание и производить впечатление спокойного человека. Однако это было тяжело и вызывало у него головные боли. Но все же это было лучше, чем снова показывать себя уязвимым и эмоциональным. За пределами Слизерина мир выглядел иначе. Большинство однокурсников действительно переживали за Гарри, но теперь еще чаще избегали Драко, чем раньше. В принципе, это его устраивало, однако дело не ограничивалось молчаливым игнором. Те, кто раньше усложняли жизнь Гарри, теперь все чаще нападали на Драко. Он был уверен, что группа неприятелей стала больше. Там были не просто гомофобные уроды вроде Смита, который теперь вел себя с Драко еще хуже, чем с Гарри. Там были люди, которые считали себя защитниками Гарри. Многие из Гриффиндора открыто враждовали с ним просто потому, что не могли представить, как великий Гарри Поттер мог добровольно связаться с Драко Малфоем. Даже попытки Гермионы объяснять ситуацию не помогали. Вероятно, слухи прекратятся только тогда, когда Гарри лично подтвердит, что их отношения настоящие. Только вот случится ли это? Его нередко толкали в коридорах, бросали в лицо непристойные оскорбления или использовали заклинания. Нападения прекратились только тогда, когда небольшая группа из Когтеврана стала защищать Драко вместе со слизеринцами. Они очень ясно дали понять, что готовы атаковать, если кто-то сделает неправильный шаг в сторону Малфоя. И тот был безмерно благодарен когтевранцам, но еще больше – членам своего факультета. Хотя его гомосексуальность не вписывалась в традиционные взгляды чистокровных, ее молчаливо принимали. Кроме того, никто не думал, что Драко наслал на Гарри какое-то заклинание или использовал зелье. Все видели, как плохо ему было, и было ясно, что речь идет о настоящих чувствах. После этого случая стало привычным, что даже Пэнси и Миллисент часто присоединялись к Тео и Блейзу, чтобы защищать Драко от дальнейших нападок. На занятиях ему, надо признать, очень трудно было сосредоточиться. Особенно тяжелыми были Трансфигурация и Чары, ведь свободное место Гарри постоянно напоминало о его отсутствии. Настроение Драко было очень изменчивым и с каждым днем, казалось, становилось только хуже. Было невыносимо ждать и не получать никаких новостей. Ничего не происходило. Каждый день Драко слышал одно и то же. "Все стабильно, показатели в норме". Но почему же тогда Гарри не просыпался? Целители постепенно отменили искусственный сон, чтобы дать Гарри шанс прийти в сознание, но ничего не происходило. Это все мучило Драко. Никто, казалось, не знал, почему Гарри не приходит в себя. Его проверяли снова и снова, но ничего не находили. Время в Святого Мунго для Драко тоже было мучительным. Он сидел у этой ненавистной кровати, держал Гарри за руку и молча молился каким-то богам, в которых даже не верил. Но ничего не происходило. Абсолютно ничего. И времени, которое он проводил с Гарри, было слишком мало. Каждый раз было все больнее оставлять гриффиндорца одного. С каждым новым днем надежда угасала. Гарри должен был давно проснуться! В какой-то момент даже целители стали выглядеть так, будто не знали, что делать дальше. Они давали ему все возможные зелья, которые только могли, но никакого прогресса не было. Все выходные Драко провел у больничной кровати Гарри. МакГонагалл лишь в воскресенье вечером удалось, наконец, выгнать его из палаты. И дело было не в том, что Драко не хотел никого пускать к Гарри. Он просто не хотел оставаться без него. Слизеринец с холодным взглядом смотрел на Джинни, Рона и Гермиону, приходящих проведать друга. Даже дружелюбную улыбку Грейнджер он безжалостно игнорировал. Драко понимал, что разрушает всю ту незначительную симпатию, которую три гриффиндорца к нему испытывали, но не мог иначе. Драко страдал и злился. И это хоть как-то помогало ему уменьшить тяжесть душевной боли. Его плохое настроение регулярно сказывалось и на Джинни, когда она была без Тео. Он с удовольствием отправил бы ее на другой конец света, лишь бы она перестала так сильно навязываться Гарри и вмешиваться в его жизнь. Дошло до того, что однажды Тео злобно наорал на него и потребовал, чтобы Драко, наконец, оставил Джинни в покое. Поэтому теперь он только смотрел на нее с нескрываемым презрением и злостью. Раздражало и сочувствие гриффиндорцев. К чему это все? Их объединяла только общая забота о человеке, который оказался на грани жизни и смерти. Зачем Драко пытаться наладить отношения с друзьями Гарри, если тот оставил его одного? Помимо всей этой скорби, ненависти к Джинни и словесных перепалок с Тео, настоящей проблемой для Драко оставались Смит и его банда. Этот мерзавец не упускал ни единого шанса его оскорбить. Когда однажды Драко напал на Смита за его пренебрежительные замечания о Гарри, произошла небольшая драка. В нее тут же вмешались несколько слизеринцев с двух старших курсов. На следующем ужине профессор МакГонагалл ясно дала понять ученикам, что будет, если кто-то снова нападет на однокурсника по причине гомофобии или по другим неприемлемым причинам. Это касалось и словесных оскорблений, и драк, и заклятий. Она пригрозила серьезными последствиями, которые выйдут за рамки обычных наказаний. Также директор напомнила ученикам, что расследование по делу Гарри еще не завершено, и если причастными окажутся учащиеся, их ждет немедленное исключение. МакГонагалл также пригрозила допросом с применением Веритасерума, если это поможет найти виновных. Но даже это не вытащило Драко из его пропасти. Со временем он так сильно погрузился в свое отчаяние, что не замечал даже самые грубые оскорбления. Пока Тео и Блэйз постоянно спрашивали у Макгонагалл и мадам Хуч о подозреваемых, но Драко этим не интересовался. Его мысли были только о Гарри и между визитами в Святого Мунго он был настолько подавлен, что у него не было сил ни на что другое. Можно сказать, что чем дольше Драко переживал о Гарри, тем больше превращался в ворчливого старика. Это было похоже на депрессивный период – он слишком мало ел, ужасно плохо спал и на занятиях теперь сидел безучастно. На вопросы он часто не отвечал и, казалось, даже их не слышал. Большую часть времени Драко рассеянно смотрел на свой стол или в окно. Его невозмутимая маска тут не помогала. Даже по бесстрастному лицу слизеринца было видно, что он страдает. Домашние задания Драко тоже выполнял нерегулярно и кое-как. Большинство профессоров относились к нему снисходительно. Тем не менее, с каждым днем тревога за слизеринца среди преподавателей только росла. Блэйз и Тео снова и снова пытались разговорить его, но Драко стал молчаливее, чем когда-либо. Это заставило МакГонагалл увеличить количество терапевтических сеансов с доктором Терпином до двух раз в неделю. В четверг большую часть школьного дня Драко провел, равнодушно сидя на занятиях и уставившись в окно. Четверг был одним из самых тяжелых дней, ведь в этот день у него не было возможности пойти к Гарри. День был забит занятиями: перед обедом двойные уроки Гербологии и Защиты, а после обеда – двойные Чары и Алхимия. На Чарах он молча смотрел на преподавателя, время от времени поглядывая на пустое место рядом с Роном. С Алхимией было лучше – Гарри не посещал эти уроки. Тем не менее, и здесь Драко сидел, погруженный в себя, безразлично наблюдая, как Блэйз вместе с Грейнджер проводят какой-то эксперимент. Недавно они изучали стихию воды и должны были выяснить, какая природная магия заложена в ней. А Драко лишь сидел и думал, что все это – ненужная ерунда. Вдруг раздался стук в дверь и в класс сразу вошла МакГонагалл, но Драко даже не отреагировал. Точнее, он ее не заметил. Вместо этого он устало положил голову на скрещенные на столе руки, служившие ему подушкой. Он невероятно устал… но не мог нормально спать по ночам. С одной стороны, его преследовали кошмары о прошлом, с другой – появились новые. Они были очень яркие, правдоподобные и всегда заканчивались одним и тем же: смертью Гарри. Драко просыпался, обливаясь потом, или его будили Тео и Блэйз, потому что во сне он дико махал руками и кричал. После таких пробуждений он не спал до самого утра. Вместо этого слизеринец лежал в своей кровати и ждал, когда придет время вставать. Прошлая ночь опять была ужасной. Может, ему стоит просто поспать. Всего несколько минут... – Пенина, мне нужны мистер Малфой и мисс Грейнджер. – сказала МакГонагалл. Эта фраза заставила блондина вздрогнуть. Преподаватель быстро кивнула, давая согласие. Драко сразу же вскочил, забыв о своих вещах. Он собирался было рявкнуть на Грейнджер, чтобы она поторопилась, но тут Тео заговорил с ней и предложил принести ее вещи в Большой зал. – Профессор! – воскликнул Драко, едва они вышли из класса. – Есть новости? – Да, – ответила старая ведьма. – Мистер Поттер, похоже, начинает приходить в сознание. Его легкие снова дышат самостоятельно, так что вентиляцию уже отключили. Драко почувствовал, как на него накатила волна облегчения. Он прислонился спиной к каменной стене коридора, закрыл глаза, еще не осознавая, что это значит. Двенадцать дней он переживал и надеялся услышать эти слова. Тело Гарри снова оживает и он может дышать самостоятельно! Из груди Драко вырвался хриплый смех. Почему, черт возьми, его глаза начали гореть, словно сейчас польются слезы? Рядом радостно вскрикнула Гермиона. В последние дни ей с трудом удавалось держаться самой и при этом поддерживать Рона, Джинни и Драко. Она не стала сдерживаться и просто обняла слизеринца. В замешательстве тот открыл глаза, но тут же обнял ее в ответ и крепко прижал к себе. Они не были друзьями, но испытывали одно и то же глубокое облегчение: Гарри дышит самостоятельно, он приходит в сознание! Драко не знал, что делать с этим потоком чувств, с этой безграничной радостью. Поэтому просто крепко прижал к себе Гермиону, разделяя с ней эти эмоции. – Целители сказали, что к нему может прийти посетитель. Но только один, потому что Гарри все еще нуждается в покое. В тот же момент Драко резко отпустил ведьму из своих объятий и сжал губы. Он не хотел ссориться, но этот место он уступать не собирался. Ни Гермионе, ни одному из Уизли. Никому. – Должен пойти Драко, – спокойно сказала Гермиона. – Рону и Джинни уже сообщили? – Нет, – ответила Макгонагалл. – обоих Уизли не было в башне Гриффиндора. Полагаю, у них сейчас свободное время. – Они пошли на квиддичное поле, – пояснила Гермиона. – Можно я пойду к ним? Алхимия скоро закончится... – Разумеется, идите! А вы, мистер Малфой, пойдете со мной. Все еще ошарашенный новостями, Драко последовал за МакГонагалл, не забыв все же благодарно улыбнуться Гермионе. Она уступила и для него это много значило. Это был знак того, что она признает: он – самый важный человек для Гарри. Он. Не эта чертова Джинни Уизли. Он! – Профессор... Гарри уже полностью в сознании? – Искусственную вентиляцию сняли всего два часа назад. Он очнулся, но ненадолго. Это было гораздо больше, чем он ожидал. Драко так волновался, что даже слегка дрожал, следуя за Макгонагалл в больничное крыло. Перед камином она доброжелательно посмотрела на него: – Мистер Малфой...успокойтесь. Гарри проснулся. Он выжил. Самое худшее теперь позади. Она положила руку ему на плечо и удостоила одной из своих редких улыбок. Никогда прежде слизеринец не видел, как улыбается Минерва МакГонагалл. Блондин кивнул, нервно провел рукой по своим волосам, прежде чем схватить горсть порошка. *** В больнице Святого Мунго он записался в список посетителей и получил краткую обновленную информацию: первые обследования не выявили повреждений позвоночника. Полное тестирование активности мозга будет возможно только после того, как Гарри окончательно очнется. Драко кивнул, принял информацию и направился к двери, за которой лежал весь его мир. Глубоко вздохнув, он вошел. Гарри был один. Кое-что уже убрали, но странные часы и капельница все еще оставались на месте. Он осторожно приблизился к кровати и посмотрел на бледное лицо с явной щетиной. Глаза Гарри были закрыты. Драко сел в ставшее почти родным кресло, взял руку Гарри и мягко ее сжал. Он наблюдал, как грудная клетка гриффиндорца сама поднимается и опускается с каждым вдохом. Драко слышал его дыхание и не было на свете звука прекраснее этого. Он приложил губы к тыльной стороне руки гриффиндорца. ...Гарри издал стонущий звук, поморгал веками. Драко тут же положил ему руку на щеку. — Эй, Гарри… я здесь. – прошептал он, проводя большим пальцем по легкой щетине на его лице. Гриффиндорец с трудом открыл глаза, несколько раз поморгал и немного растерянно осмотрелся. Драко почувствовал головокружение, когда увидел его зеленые глаза. И сразу понял, что вот-вот расплачется. Он, дурак, почти перестал надеяться когда-нибудь снова их увидеть... Прошло некоторое время, прежде чем взгляд Гарри немного сфокусировался. Ай, у него ужасно болела голова. В общем, болело все. Он застонал, снова закрыл глаза – слишком светло. Ярко, даже ослепляюще. В глазах жгло. Но его держали за руку. Было тепло, было так много тепла. Гарри слегка сжал руку, почувствовал мягкое сопротивление и услышал удивленный возглас. Кто это? Гарри хотел заговорить, но вырвался только хриплый каркающий звук, за которым последовал сильный кашель. Мерлин, почему так больно? Он отдышался, потом снова открыл глаза. Все еще слишком светло. Тем не менее, Гарри попытался рассмотреть сидящего рядом человека. И сразу улыбнулся, хотя это далось ему непросто. Это был Драко. Он был здесь, рядом с ним. Где бы он, Гарри, ни был – он был не один. – Ты проснулся.. – прозвучал радостный голос Драко. А он спал? Гарри не знал, но все же выдавил хриплый ответ: – Да. Улыбка на лице Драко стала еще шире. Слизеринец не мог в это поверить. Гарри на него реагировал! Гриффиндорец даже слегка сжал его руку, посмотрел на него и даже улыбнулся. Собственная широкая улыбка на лице казалась Драко чужой – после произошедшего он вообще перестал улыбаться. Но теперь он только и мог, что сидеть и без конца это делать, глядя на Гарри. Слезы все еще стояли у него в глазах, но теперь, наконец, от счастья. – Я думал, что потерял тебя. – прошептал Драко и снова поцеловал руку Гарри. – Ты знаешь, где ты? Улыбка Гарри немного угасла и он стал выглядеть немного озадаченным. — В больнице Святого Мунго. Ты упал с метлы во время матча по квиддичу. Наверное, лучше пока ограничиться этим и не расстраивать его. Гарри не нужно было знать, что профессор Флитвик и мадам Хуч считали, что бладжер был специально нацелен на Гарри. Пока они только расследовали этот инцидент. Круг подозреваемых в основном включал гомофобно настроенных однокурсников. Лично для Драко на первом месте стоял Захария Смит… если бы все зависело от него, он бы давно уже "разобрался" с этим пуффендуйцем. Ромильду Вейн Драко тоже не исключал, ведь именно она спровоцировала все эти слухи о Гарри. Больше всего на свете Драко хотел бы наказать обоих заклятием Круциатус. Однако Макгонагалл строжайше запретила ему действовать самостоятельно и вершить самосуд. Драко пришлось согласиться. Он надеялся, что виновных найдут как можно быстрее. Драко видел во взгляде Гарри обеспокоенность. Вероятно, он мало что помнил. Это было нормально? Драко огляделся и нашел красную кнопку для вызова медперсонала. Как только он ее нажал, в палату вошла медсестра. – О, мистер Поттер. Как хорошо, что вы проснулись. – тепло улыбнулась она, искусно игнорируя слишком близкий физический контакт между двумя парнями. – Гарри не помнит произошедшее. – немного смущенно сказал Драко медсестре. – Это нормально, – ответила она. – Он только что пришел в сознание и все еще немного растерян. Воспоминания вернутся в ближайшие дни. Фух, все было нормально. Драко уже приготовился к тому, что отсутствие воспоминаний может стать настоящей проблемой. Ведь они еще не знали, пострадал ли мозг. – Не беспокойте его. – попросила медсестра, прежде чем бросить взгляд на цифры, кивнуть и снова выйти. Правда? Они думают, что он сумасшедший? Конечно, Драко не будет беспокоить Гарри! Мерлин, он же не идиот. Он просто будет тихо сидеть здесь, держать его за руку и радоваться, что эти зеленые глаза наконец снова на него смотрят. – Воды.. – пробормотал Гарри. Драко оглянулся и заметил стакан с соломинкой. Несложное заклинание и стакан наполнился свежей водой. Он осторожно протянул стакан Гарри и помог с соломинкой. Его рот, должно быть, был совершенно пересохшим. Гарри сделал несколько глотков, потом устало закрыл глаза. Он был таким измученным. И тело казалось таким странным, таким тяжелым. У него не было сил пошевелиться, а голова все еще невыносимо болела. Правой рукой он потянулся к Драко, пока не почувствовал его теплую кожу. – Иди.. – попросил он хрипло, поморгал и попытался сфокусироваться на Драко. Изображение было не совсем четким, наверное, из-за отсутствия очков и сильной головной боли. Гарри пытался потянуть слизеринца за руку, но на деле это было лишь жалкое щипание. Драко должен был лечь рядом с ним, крепко обнять и тогда Гарри еще немного поспит. Сон – это было лучшее… и он не до конца понимал, почему лежит здесь. Голова казалась ватной, думать было сложно. Но, похоже, Драко не совсем понимал, чего он хочет. Гриффиндорец недовольно фыркнул, потом с трудом выдавил: – Ложись, Драко. Мерлин, как можно быть таким медлительным? Конечно, сейчас у него не было сил разговаривать, но ведь понятно, о чем он просит! По крайней мере, так казалось Гарри. Гриффиндорец еще раз слегка потянул на себя теплую руку и посмотрел на бледное лицо перед собой. Оно все еще казалось немного расплывчатым. – Мне… лечь к тебе? Гарри слабо улыбнулся и что-то прошептал. Драко удивленно посмотрел на гриффиндорца. А тот уже нахмурился и закрыл глаза. Драко не был уверен, что это хорошая идея. Гарри был таким хрупким. И конечно, слизеринец мог его случайно задеть и навредить ему. Но искушение было слишком велико – лечь рядом, держать Гарри в объятиях и знать, что тот выздоравливает. Теперь ему можно обнять гриффиндорца? И… это вообще разрешено? Не выгонят ли Драко целители, если он ляжет на больничную кровать рядом с пациентом? Его опять осторожно потянули за руку. Как Драко мог отказать, если Гарри сам этого хочет? Он подвинулся к Гарри. К счастью, слизеринец был худощавым, поэтому ему удалось прилечь рядом, аккуратно подложив руку под голову Гарри. На лице гриффиндорца появилась расслабленная улыбка и раздался тихий вздох. Драко и сам довольно улыбался, держа, наконец, Гарри в своих объятиях. И плевать, что это было не особенно удобно. Блондин закрыл глаза... *** – Мистер Малфой! Он моргнул, почувствовав, что его вырвали из глубокого сна. Драко открыл глаза и увидел перед собой целителя. – Кровати предназначены для наших пациентов! – очень серьезно сказал пожилой мужчина, нахмурив густые брови. – И время посещения давно закончилось. Слизеринец осторожно поднялся, чтобы не разбудить спящего Гарри. Его взгляд мельком упал на наручные часы. Девятнадцать тридцать. Ох. Неужели он действительно пролежал рядом с Гарри три часа и при этом не видел кошмаров? Он потер уставшие глаза. Было очевидно, что целитель совсем не в восторге от его поступка. За бледно-серыми глазами и квадратными очками пряталось осуждение. – Есть какие-то новости? – хрипло спросил Драко, пытаясь привести в порядок мятую одежду. – Нет. А теперь идите и дайте нам делать нашу работу. Драко немного скованно кивнул, потом еще раз повернулся к спящему Гарри. Ему было все равно, что целителю пришлось наблюдать, как он наклонился и нежно поцеловал Гарри в лоб. – Увидимся завтра… — тихо прошептал Драко, а затем с ледяным выражением лица покинул палату. *** Едва выйдя из камина в кабинете мадам Помфри, он услышал свое имя. Драко вздрогнул, готовясь к нападению. В Хогвартсе он редко бывал один и сейчас мог стать легкой добычей. Драко выхватил волшебную палочку, но увидел всего лишь трех гриффиндорцев. – Как он? – сразу спросила Джиневра, прищурившись и подозрительно посмотрев на него. Драко закатил глаза, собираясь молча уйти. Но это было бы несправедливо, особенно по отношению к Гермионе. – Гарри очнулся, – ответил он. – Ну, сейчас он спит, но был в сознании, узнал меня и реагировал на разговор. Он не помнит произошедшее. Медсестра сказала, что это нормально. Он мог говорить, но был слишком уставший. Этого было достаточно, да? По крайней мере, Рон и Гермиона выглядели удовлетворенными и радостными. А вот Джиневра все еще была раздраженной. Она скрестила руки на груди и враждебно посмотрела на Драко. – Тебе не пришло в голову, что мы тоже хотели бы его навестить? – спросила она немного обиженно. Драко приподнял бровь, а Гермиона положила руку на плечо Джинни. – Навестишь его завтра, Джиневра! Даже если это не доходит до твоего ограниченного ума, он – мой парень. Ты – всего лишь надоедливая бывшая, которую он не хочет! Да, слова были жестокими. Но Драко был невероятно раздражен ее поведением. Все в ней кричало о том, что она считает себя самым важным человеком в жизни Гарри. Но ведь это не так! – Я его лучшая подруга! – прошипела Джинни. – И мы знаем его с детства. В отличие от тебя, мы всегда о нем заботились! – Джинни! – вмешалась Гермиона, даже рыжий посмотрел на младшую сестру с упреком. – Успокойся, Джинни, – тихо сказал Рон. – Уверен, Гарри именно этого и хотел. Мы навестим его завтра. Драко посмотрел на рыжеволосую уничтожающим взглядом. – Продолжай в том же духе, продолжай цепляться за него с этой своей болезненной навязчивостью. Ты раздражаешь не только Гарри. Тео тоже не будет вечно терпеть, что ты относишься к нему как к запасному варианту. Он слишком добрый для тебя! Он заслуживает лучшего! Слизеринец развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета. Джиневра что-то прокричала ему вслед, но Драко было плевать. *** Несмотря на перепалку с Джиневрой, он чувствовал облегчение и был в хорошем настроении. В спальне его уже ждали двое лучших друзей. Они с облегчением выдохнули, когда увидели спокойное лицо Драко и его улыбку. Он опустился на кровать рядом с Тео – и вдруг рассмеялся. Все вырвалось наружу – напряжение, облегчение от того, что Гарри жив… и даже пришел в сознание. Мерлин, гриффиндорец его узнал! – Рад за тебя! – воскликнул Тео и дружески хлопнул его по плечу. – Я даже смог лечь рядом с ним, Тео. Я действительно лег рядом с ним! – блондин засмеялся. Гарри жив. Он очнулся и, похоже, был в порядке. С хорошим лечением и покоем он точно снова станет прежним! Тео с улыбкой наблюдал за своим лучшим другом, а Блейз подошел поближе и тоже крепко сжал его плечо. Было приятно видеть Драко таким радостным. Последние две недели он, по понятным причинам, был полностью подавлен, представлял себе самое худшее и страдал, как побитый пес. Тео поднялся. – Я принесу тебе что-нибудь поесть! – и, не дожидаясь возражений, уже исчез за дверью. Драко растерянно посмотрел ему вслед, затем вопросительно взглянул на Блейза, который теперь занял место Тео на кровати. – Он поругался с Джинни… – неловко пояснил Блейз. – Она закатила сцену, злясь, что ты первым пошел к Гарри. Это, видимо, превысило предел терпения Тео. Даже Рон признал, что справедливо, что именно ты пошел первым. К тому же, Макгонагалл освободила их троих от первых двух уроков завтра, так что ей вовсе не придется долго ждать. Драко кивнул. – Они были в больничном крыле. Джиневра была настроена враждебно и высказала мне все это лично. Блейз тяжело вздохнул. – Надеюсь, все наладится, когда Поттер окончательно поправится. Тео она нравится… И вообще, Джинни вроде нормальная. Просто после несчастья она словно сорвалась с катушек. – Ты же знаешь, что я об этом думаю. – сухо отозвался Драко. Ну конечно, даже слепой бы заметил, что Джинни до сих пор неравнодушна к Гарри. К несчастью, все это происходит за счет Тео – парня с добрым сердцем. Драко лишь надеялся, что друг не позволит и дальше себя использовать и так отвратительно с собой обращаться…