Океан - часть тебя // But the ocean belongs to you

Место: Джервис-Бэй, Новый Южный Уэльс, Австралия Температура: 26°C Влажность: 78% Ветер: 4.9 м/с, ЮВ Пятнадцатая неделя Когда они поднялись на борт, солнце уже стояло высоко. Под лодкой блестела вода, она была похожа на треснувшее стекло, что двигалось. Кейтлин стояла у носа лодки, скрестив руки на груди, и наблюдала за последними приготовлениями — с выражением лица, которое, как она надеялась, напоминало её обычное. Но, разумеется, её взгляд всё снова и снова возвращался к Вай. К Вай, что стояла у кормы, поправляя BCD. Гидрокостюм облегал её крепкое, натренированное тело. К Вай, что немного ранее улыбнулась ей — не с прежним озорством, а тихо, мягко… словно ничего не произошло прежде. А может, и правда ничего не было. Может, Кейтлин всё это просто придумала. Потому что Вай так ничего и не сказала. И Кейтлин — тоже. За все эти семь дней. Неделя пролетела в атмосфере неловкой вежливости. Той, когда двое стараются не наступить на осколки между ними. Разговоры становились всё короче, смех — вежливым, а не искренним. Их близость сохранялась ровно настолько, чтобы казаться привычной… но недостаточной, чтобы чувствоваться как раньше. Они по-прежнему вели себя по-дружески, но внутри всё будто стало тише. Потому, что, если она действительно забыла. Если на самом деле не помнила, как её рука скользнула вниз, и как она шептала ей в шею, словно это было самое безопасное место на свете… Тогда, может быть, всё это и не значило того, что Кейтлин в это вложила. А если она всё же помнила и всё равно ничего не сказала… Что ж. Это уже было больнее. Кейтлин отвела взгляд, её пальцы крепче сжали планшет, и лист бумаги под ним дрогнул в лёгком ветерке. Она уже и сама не знала, когда всё вокруг начало казаться спектаклем. Будто на сцену вышла не она, а кто-то, кто старательно изображал ту самую Кейтлин — уверенную, собранную, той, какой она была до того… пока её тело не вспомнило, каково это — быть желанной. Пусть даже всего лишь на один, прерывистый миг в темноте. Вот уже три месяца, как благодаря Вай океан перестал быть чем-то далёким и страшным. Будто он больше не был тем местом, которого нужно бояться. Через каждую историю, что рассказывала Вай, её старый страх — страх быть поглощённой водой — становился мягче… пока вообще не стал напоминать что-то вроде покоя. Она говорила ей о скатах, скользящих в толще воды под ней, и осьминогах, что обвивали её пальцы. Для Вай глубина была не вызовом, а тайной, перед которой стоило замирать в уважении. Она описывала морских обитателей с такой живой, бережной точностью, что Кейтлин всё чаще ловила себя на том, что склонялась ближе — к ней, к этим историям, к ощущению покоя. Может, через Вай она и правда могла перестать бояться пустоты, что находилась внизу. Но теперь ей казалось, будто прилив, к которому она наконец решилась подойти ближе, начал отступать. И Кейтлин снова осталась одна на берегу — мокрый песок ускользал из-под ног, а вода медленно отходила прочь, как будто говоря: «ты здесь больше не нужна». Она откашлялась, держа планшет уверенно, хотя рука сжимала ручку слишком крепко, выдавая дрожь. — Знаю, мы уже это обсуждали. Просто хочу напомнить… Сегодня тебе нужно будет опуститься на шестьдесят метров. Мне нужен образец осадка из места с минимальными нарушениями. Это не должно занять много времени, но… Голос Кейтлин на мгновение дрогнул. Вай оторвала взгляд от маски, которую только что проверяла, и взглянула на неё. Кейтлин чуть помедлила, а затем почти неуверенно добавила: — Будь осторожна. Она уже говорила это раньше. Это было просто. Сухо. Почти по-профессиональному. Вай снова моргнула, её улыбка медленно и непринуждённо растянулась по губам, а глаза сверкнули сквозь маску — как солнечные блики на мелководье. — Шестьдесят? — переспросила она, закидывая шланг регулятора через плечо. — Прошу. Я погружалась куда глубже. Я, между прочим, технический дайвер, а не любитель. Она улыбнулась с лёгкой ухмылкой, но в голосе прозвучала та самая знакомая, надёжная интонация, с которой она всегда говорила, когда Кейтлин начинала волноваться. — Я профессионал, Кексик, — добавила она, подтягивая рукава гидрокостюма. — Ты это знаешь. Кейтлин выдохнула и осознала, что всё то время сдерживала дыхание. Она кивнула, попытавшись улыбнуться, но напряжение в плечах не исчезло. — Я знаю, — сказала она. — Я просто… Она так и не договорила. Вай, как всегда тонко чувствующая — особенно в те минуты, когда Кейтлин была особенно беззащитна, — не стала просить её договорить. Вместо этого она просто протянула руку, не раздумывая, и аккуратно похлопала Кейтлин по голове в своём привычно мягком, изящном жесте. Жест был лёгким, мимолётным, почти игривым, но в нём таилась неожиданная нежность — простая, но ободряющая. Словно безмолвный способ сказать: «я знаю, что ты переживаешь, но не волнуйся». Кейтлин невольно напряглась. На мгновение, всего лишь на полвздоха, удивлённая этим внезапным прикосновением, и уже в следующую секунду ощутила, как жар разливался по лицу, прежде чем она успела скрыть это под привычной маской. Вай уже стояла на коленях рядом с экипировкой, будто ни в чём не бывало — то ли ни капли не осознавая, то ли слишком хорошо зная, какой маленький шторм оставила за собой. Кейтлин моргнула, чувствуя щекочущее послевкусие там, где Вай коснулась её волос. Ещё немного она смотрела на изгиб её спины и на то, как ветер играл с выбившейся прядью у её щеки. А потом всё же отвела взгляд — с сердцем, бьющимся так, будто пыталось вырваться из клетки рёбер, в которую она его заперла. Какой же это был простой жест. Почти незначительный. И тем не менее — до странного интимный. И Кейтлин могла только думать — с тем самым горьким, обескураженным восхищением, что почти пахло смехом: если Вай делала это с каждой девушкой, что встречала… тогда неудивительно, что все до одной теряли голову. Потому что… как можно было не влюбиться в неё? Как Кейтлин могла не влюбиться? Она вновь поправила планшет в руках, хотя в этом не было необходимости. Ей просто нужно было за что-то уцепиться, вернуться к логике — и сделать вид, что она не рассыпалась изнутри. Тем временем Вай подтянула ремни BCD, уверенно просовывая под них пальцы — с той лёгкостью, от которой у Кейтлин необъяснимо сжалось в животе. А затем… Боже, помоги ей. Вай подняла регулятор и закрепила его на баллоне. Кейтлин уставилась. Самым что ни на есть откровенным образом. И затем, без малейшего сочувствия со стороны вселенной, в голову ей бесконтрольно пришла мысль: «как же повезло этому регулятору». Оказаться у неё во рту надолго. Чувствовать её губы, тепло под прохладой дыхания и ощущать каждый вдох. Она слышно ахнула. Что со мной не так? Это был источник кислорода. Просто часть снаряжения. Научный инструмент. Это было… чёрт. Вай вообще её даже не любила. Ей не полагалось думать ни о чём подобном. И именно в этот момент Вай, будто почувствовав стремительное помешательство за спиной, обернулась через плечо. На её лице была тихая растерянность, губы приоткрылись, взгляд задержался — как будто она почувствовала, что происходило. Кейтлин так резко отвернулась, что едва не выронила планшет. Слишком громко прочистила горло. — Всё в порядке, температура отличная, э-м… — пробормотала она, делая вид, что проверяет какое-то несуществующий параметр. Вай тихо усмехнулась. Звук почти растворился в плеске воды под лодкой, и она спокойно вернулась к настройке газового баллона. Боже. Ей нужна была помощь. Надо было заземлиться в траве, а не находится среди воды. Забыть про это безнадёжное увлечение. — Твой DiveTrack работает? — спросила Кейтлин, с болезненной гордостью, отмечая, как ровно прозвучал её голос. Вай кивнула, постучав пальцем по устройству, закреплённому на наручном компьютере. — Да. Ты увидишь мои данные в режиме реального времени. Кейтлин тихо выдохнула, почти неслышно, и коротко кивнула, давая разрешение: — Всё в порядке. Можешь начать погружение. Вай ответила таким же кивком и без колебаний шагнула с борта. Она исчезла на мгновение — и снова всплыла, разорвав гладь воды. Её тело мягко покачивалось, удерживаясь на поверхности жилетом BCD. Кейтлин подошла к перилам, не отводя взгляда от воды внизу. Вай обернулась к ней, подняв руку — пальцы чётко сложились в знак «ОК». И каждый раз при этом у Кейтлин в груди срывалось сердце. Но она никогда этого не показывала. Она тоже подняла руку в ответ, зеркально повторив жест. А затем голова Вай скрылась под поверхностью.

***

Прошло около пяти с половиной минут с тех пор, как тело Вай исчезло под водой. Единственным доказательством её присутствия были цифровые данные — ряд точек, медленно ползущих по экрану планшета Кейтлин. Её пальцы зависли рядом с экраном, взгляд был прикован к дисплею DiveTrack. Время погружения: 5:48 Глубина: 45.3 м PO2: 1.3 ATA Воздействие на ЦНС: 22% Давление в баллоне: 165 бар Бездекомпрессионный предел (NDL): 13:14 Всё находилось в допустимых пределах параметров. Вай настаивала, что ребризер, рассчитанный на длительное пребывание на глубине, — это чрезмерная мера для простого забора осадка со дна. Разумеется, она знала, что Вай — профессионал. Становилась методичной, когда это действительно было нужно. И всё же Кейтлин не могла избавиться от сдавленности в горле. От тяжести, которая не имела отношения к науке. Она чуть изменила угол наклона планшета, хотя на экране ничего особенного не происходило. Минуты тянулись с той обманчивой медлительностью, какую тревога только могла придать времени. Каждый показатель служил хрупким утешением, и она просматривала их снова и снова, словно одним лишь взглядом могла провести Вай через глубину. Взгляд Кейтлин вновь скользнул по интерфейсу DiveTrack — отсвет экрана мягко озарял её лицо. Море оставалось спокойным, в отличие от её пульса. Время погружения: 08:57 Глубина: 59.4 м PO2: 1.5 ATA Воздействие на ЦНС: 23% Давление баллона: 163 бар NDL: 12:31 Кейтлин сглотнула, одним движением пальцев поправила угол экрана — просто чтобы почувствовать, что делает хоть что-то для безопасности Вай, помимо молчаливой надежды. Цифры продолжали меняться. Глубина: 60.1 м Вот оно. Та глубина, тот предел, который Кейтлин прежде знала лишь по данным гидролокаторов, журналам погружений и пробам осадков, запаянным в лабораторные тубусы. Теперь там была Вай — парящая в этом мире под давлением, собирающая своими руками данные, которых Кейтлин только мечтала коснуться. И Кейтлин не могла с ней даже связаться. У неё оставались только эти графики, эти цифры — и крошечное электронное окно, одновременно кажущееся интимным и катастрофически недостаточным. Воздействие на ЦНС: 26% NDL: 11:03 Вай нужно было начать подъём до истечения допустимого времени без декомпрессии (NDL), иначе она могла столкнуться с токсичностью кислорода в организме и испытать декомпрессионную болезнь. Кейтлин машинально теребила край экрана пальцем, вторая рука отбивала беззвучный ритм по бедру — она старалась не смотреть слишком пристально на обратный отсчёт времени NDL, запущенный в тот момент, когда Вай достигла дна. Время погружения: 14:53 Глубина: 59.8 м Давление в баллоне: 140 бар NDL: 3:17 Время до всплытия: 45:00 И снова. Глубина: 58.7 м Вай начала подъём. Кейтлин медленно выдохнула. Длинно и напряжённо. Её пальцы замерли на экране. Время погружения: 15:42 NDL: 9:43 Время до всплытия: 44:11 Кейтлин наблюдала за мельчайшем изменением глубины, как за сердечным ритмом на ЭКГ, вчитываясь в его ритм с безмолвным благоговением. Глубина: 56.5 м 53.2 м 50.4 м Первую запланированную декомпрессионную остановку Вай должна была сделать на глубине сорока восьми метров, примерно на одну минуту — чтобы ткани организма успели безопасно вывести накопившиеся газы. Время погружения: 15:51 Глубина: 49.1 м NDL: 8:53 Показания глубины замерли — ровно там, где и должны были. Статус: требуется декомпрессия. Глубина: 48 м Время до всплытия: 43:05 Вот и она. Вай благополучно дошла до первой запланированной остановки для декомпрессии. Кейтлин уставилась на цифры, следя, как молча бежали секунды. Её дыхание было медленным, но поверхностным. Словно под водой находилась не Вай, а она сама. Время погружения: 16:34 NDL: остановка Время до всплытия: 42:22 Давление в баллоне: 132 бар PO2: 1.30 ATA Воздействие на ЦНС: 25% Всё выглядело стабильно. Предсказуемо. Кейтлин отслеживала цифры с молчаливым рвением человека, который не доверяет собственному сердцу считать, как следует. Она сидела на скамейке, удерживая планшет у себя на коленях. Она почти не моргала. Не отводила взгляда от экрана. Потому что каждый вдох, который делала Вай там, внизу, был невидим — и держался на ниточке доверия, которую Кейтлин могла измерить лишь числами. Глубина: 46.8 м 43.4 м 41.5 м Резкий выдох вырвался из неё прежде, чем она успела осознать, что всё это время задерживала дыхание. Время погружения: 18:01 NDL: 10:43 Следующая запланированная остановка должна была быть на тридцати трёх метрах, плюс-минус. Примерно три минуты — чтобы произошёл газообмен. Секунды тихо ускользали одна за другой. Глубина: 34.5 м Время погружения: 18:58 NDL: 15:02 Показания стабилизировались. Глубина: 33.0м PO2: 1.28 ATA Воздействие на ЦНС: 27% NDL: остановка Давление в баллоне: 124 бар Кейтлин быстро взглянула вниз, чтобы подтвердить, что остановка на декомпрессию произошла. Вай достигла второй запланированной остановки. Следующее обновление данных пришло примерно через три минуты. Глубина: 32.2 м 30.8 м Подъём продолжился. 28.6 м Время погружения: 21:46 27.1 м Она приближалась к следующей декомпрессионной остановке. Кейтлин немного поёрзала на месте, плечи были напряжены, несмотря на стабильность показаний. Она не отрывала взгляда от планшета, следя за последующими изменениями глубины, ожидая, что подъём продолжится по плану. Следующая остановка должна была быть на двадцати четырёх метрах. Глубина: 25.9 м Время погружения: 22:03 PO2: 1.3 ATA NDL: 24:03 Давление в баллоне: 108 бар Время до всплытия: 35:30 А затем ничего не произошло. 25.7 м 25.6 м Вай больше не поднималась. Она, казалось, зависла чуть выше отметки в двадцать четыре метра, где-то между одной декомпрессионной остановкой и следующей. Кейтлин быстро пробежалась глазами по остальным данным. Её дыхание сбилось. PO2: 1.3 ATA Воздействие на ЦНС: 27% NDL: 20:11 Вай находилась на глубине 25,6 метра уже около четырёх минут. Показатель NDL снова начал медленно снижаться. Каждая секунда отнимала у неё часть запаса её собственной безопасности, пока она была на глубине, недостаточной для плановой остановки. Пальцы Кейтлин нервно подёргивались у края экрана. «Вай — профессионал», — она напомнила себе. Она делала это сотню раз. Возможно, даже больше. И всё же капля сомнения появилась на краю её самообладания. Неужели Вай просчиталась? Неправильно считала показатели? Может, она специально задерживается, или что-то изменилось. Незаметно. Так, что Кейтлин не могла понять этого с поверхности? Глубина: 25.6 м Время погружения: 28:58 NDL: 17:32 Она снова попыталась себя успокоить. Вай знала, что делать. Но секунды шли, а Вай так и не поднялась на двадцать четыре метра. И Кейтлин, несмотря на то что показатели оставались в пределах нормы, вдруг поняла, что прижимает большой палец к краю экрана — будто в этом движении скрывалась возможность удержать цифру на месте и не позволить всему вокруг развалиться. Время погружения: 22:43 Глубина: 25.6 м PO2: 1.3 ATA Воздействие на ЦНС: 30% NDL: 14:59 Время до всплытия: 34:24 Глаза Кейтлин сузились, когда на экране мелькнула новая линия. Число снова изменилось. Она посмотрела на него ещё раз, чтобы убедиться. Время до всплытия: 35:30 Показатель начал постепенно подниматься. Показатель должен был стабилизироваться на уровне около тридцати двух, максимум — тридцати трёх метров, согласно исходному плану. Расписание Вай было прописанным от и до, но, по крайней мере, оно было эффективным. Все её декомпрессионные остановки были просчитаны до секунды и должны были гарантировать безопасное возвращение без последствий. Но она не поднялась до уровня двадцати четырёх метров вовремя. А теперь время до всплытия увеличивалось — минута за минутой, пока азот накапливался в тканях, который Вай обычно контролировала с точностью, присущей ей. Тридцать шесть. Большой палец Кейтлин завис над углом экрана, другая рука прижалась к груди, где напряжение начало нарастать, словно произойдет разрыв лёгких. Её баллон пустел. Кейтлин видела, как значения менялись с каждым обновлением. Цифры ещё не были так катастрофичны, но расход не должен был быть таким высоким при простом подъёме. Неужели Вай дышала больше, чем обычно? Глубина: 25.6 м Время погружения: 26:21 NDL: 11:41 PO2: 1.35 ATA Воздействие на ЦНС: 34% Давление в баллоне: 96 бар Время до всплытия: 38:30 Её челюсти сжались. Она поймала себя на том, что встала и начала ходить. Её шаги беззвучно ложились на палубу — попытка сдержать нарастающую волну беспокойства, подступающую к горлу. Вай не поднималась. Сначала она убеждала себя, что небольшие колебания NDL на такой глубине — это нормально. Лёгкие отклонения, случайный вдох — всё это можно было объяснить. Но затем показатели стали меняться. Глубина: 25.6 NDL: 10:02 09:38 06:21 Это было ненормально. Вай не двигалась. Кейтлин начала буквально сверлить взглядом показания глубины, неизменные уже больше десяти минут, и каждая уходящая секунда только усиливала сжимающее чувство в груди. Она переминалась с ноги на ногу, крепко сжимая планшет в одной руке, пока другая невольно поднялась ко рту. Зубы нашли край ногтя на большом пальце — нервная привычка, давно похороненная, которая вернулась снова. NDL: 05:39 PO2: 1.37 ATA Воздействие на ЦНС: 38% Её PO2 и воздействие кислорода на ЦНС всё ещё оставались в безопасном диапазоне. Но если NDL продолжит падать, а запас газа — уменьшаться, Вай придётся увеличить время декомпрессии. Это значило, что ей нужно было подняться с отметки 25,6 метра, чтобы избежать декомпрессионной болезни. И это говорило о том, что что-то шло не так. Желудок Кейтлин скрутило. Что, если она за что-то зацепилась внизу? Вдруг её страховочная система зацепилась за выступ? Что, если у неё закончился газ? А если… Её взгляд снова упал на дисплей DiveTrack. Цифры оставались неизменными, холодными, бесстрастными. NDL: 05:02 Она почувствовала это всем позвоночником — что-то было не так. А затем подкрался более глубокий страх, безмолвный, но от этого не менее реальный. Что, если… что, если у неё был азотный наркоз? Даже с тримиксом на такой глубине это было вполне возможно. Время там, на семи атмосферах, словно замирало, а мысли тянулись медленно, как в вязком сне. Понять, что ты уже на грани, удавалось не сразу — сначала всё удивительно приятно, пока в один момент не становилось страшно. Что если Вай думает, что она уже на отметке в 24 метра? Сердце Кейтлин бешено колотилось. Она сильнее прикусила ноготь — на языке разлился слабый привкус крови. Её взгляд снова впился в экран, будто стремясь силой мысли заставить его изменить данные. Глубина: 25.6 м NDL: 04:19 Время до всплытия: 40:00 «Ну же, пошевелись», — подумала Кейтлин. — «Пожалуйста. Тебе нужно подниматься» Она почти молилась, чтобы цифра изменилась. Глубина: 25.6 м Но она не менялась. У Кейтлин сбилось дыхание. Рука задрожала на планшете. И что-то в груди, то, что, как она думала, давно уснуло, вдруг прорвалось наружу. Океан. Он уже поглощал её однажды — тогда, когда ей было девять. Она в страхе сорвалась с борта сверкающей яхты в мир, слишком холодный и бескрайний для её маленьких лёгких. Она помнила это слишком хорошо. Удушающая тишина, и как сверху раскалывался свет. И отчаяние. Отчётливое осознание, что под водой её крик никто не услышит. И вот теперь — она снова была там. Ей снова было девять. Вот только на этот раз тонула не она. Тонула Вай. Та, что всей душой слилась с морем, заставив Кейтлин поверить: погружение в бездну — это не страх, а красота. Та, кто всегда казалась непобедимой в глубинах, даже если Кейтлин никогда не видела этого своими глазами. Недосягаемая. Лёгкая. Свободная. Но данные говорили об обратном. Глубина: 25.6 м PO2: 1.38 ATA Воздействие на ЦНС: 40% NDL: 03:54 Время до всплытия: 42:30 Всё ещё никакого подъёма. Никакого движения. Сердце Кейтлин стучало так громко, что эхом отдавалось в ушах, заглушая ветер, скрип лодки и удары волн о борт. Давление в баллоне: 85 бар Кейтлин заморгала, пытаясь взять себя в руки. Ладно. Не идеально, но на этой глубине — ещё допустимо. Этого хватило бы на подъём с запасом, если бы Вай продолжала всплытие в пределах своего NDL. Она снова зашагала взад и вперёд, постукивая пальцами по задней крышке планшета. Давление в баллоне: 81 бар Ещё четыре бара исчезли. Быстрее, чем она ожидала. Кейтлин нахмурилась и замерла в ожидании. Давление в баллоне: 77 бар NDL: 03:13 Её сердце замерло. Нет. Так не должно было быть. Слишком быстро. Восемь бар ушли меньше чем за минуту. А если добавить задержку между передачами с датчика… это значило, что ушло ещё больше. Дыхание Кейтлин оборвалось, как будто под грудину вонзили лезвие. Она смотрела, расширив глаза. Пульс стучал в ушах с оглушающей силой. Её губы беззвучно шевелились, выпуская лишь цифры и интервалы. Такой расход газа мог означать только одно — Вай часто дышала. Что-то определённо было не так. Вай использовала не ребризер. Следовательно, никакой тихой рециркуляции, способной замаскировать её панику. Такой резкий расход газа на глубине двадцать пять метров означал скачок потребления. Быстрое, поверхностное дыхание. Реакция на стресс. Возможны неполадки. Возможна паника. Кейтлин почувствовала, как холодный пот медленно проступил вдоль позвоночника. Если она действительно паниковала, сжигала запас воздуха на глубине и при этом не начинала всплытие — задержка с декомпрессией больше не была главной проблемой. Всё было гораздо серьёзнее. Она была в опасности. И всё же Кейтлин даже не могла с ней связаться. Она не знала, запуталась ли она. Отказало ли снаряжение, или… У неё должен был быть напарник. Кейтлин не должна была отправлять её туда одну. Какой же учёный — какой идиот вообще одобрил одиночное погружение на шестьдесят метров без подстраховки и резервного плана? Только потому, что Вай раньше ныряла ещё глубже? Только потому, что она была единственной, кто мог это сделать? Ей следовало бороться упорнее. Следовало даже умолять о выделении еще одного дайвера в рамках гранта. Следовало заплатить из собственного кармана. Следовало сделать хоть что-нибудь. Теперь же ей оставалось лишь наблюдать. Она смотрела, как цифры неумолимо уменьшались. Смотрела, как уровень PO2 медленно поднимался. Смотрела, как с каждым вдохом исчезал газ в её баллоне. И все же Вай не двигалась. Она не поднялась на отметку в 24 метра. Даже если бы Вай сейчас всплыла, она уже преступила бы допустимый предел. Ей угрожала декомпрессионная болезнь. А если бы она осталась на глубине. Если что-то уже пошло не так… Если она превысила свой NDL и осталась без газа, не имея рядом напарника… Нет. Нет. На неё это не похоже. Только не Вай. Не та, что превращала океан в поэзию. Не та девушка, что смеялась над мантами и научила Кейтлин благоговению и восторгу от близости к морским гигантам, которые были в двадцать раз больше неё самой. Колени Кейтлин едва не подкосились. Она крепко вцепилась в поручень и на полсекунды зажмурила глаза, чтобы не дать морю принять облик пасти, готовой поглотить Вай. Времени больше не оставалось. Вай вот-вот превысила бы свой NDL, если бы не начала подъём. Глаза Кейтлин вновь обратились к планшету. Глубина: 25.6 м NDL: 01:57 PO2: 1.4 ATA Давление в баллоне: 66 бар Время до всплытия: 45:00 Показатели оставались неизменными. Вай вскоре превысила бы свой NDL. Запаса газа еще хватало, чтобы завершить подъем с учетом декомпрессионных остановок, если бы только она возобновила всплытие сейчас. Но Вай оставалась неподвижной, не сделав ни малейшего движения к поверхности. А цифры отсчитывали время с ужасающей неотвратимостью. Две минуты до превышения её NDL. Вдобавок газ в её баллоне исчезал с ужасающей скоростью. Кейтлин сглотнула, но ком в горле не исчез. На миг её зрение затуманилось, и она быстро заморгала, стараясь прогнать пелену и разглядеть цифры сквозь пелену страха, застилавшую глаза. Море её не заберёт. Однажды это произошло со мной. И этого было достаточно. Только не она. Пожалуйста. Она знала правила подводного плавания. Декомпрессионные паузы не являлись простым советом, а подчинялись точной науке. Погрешность в плюс-минус полметра была приемлемой. Уход на 1,6 метра ниже разрешенного — нет. Не имело значения, что у Вай был опыт или что она справлялась с погружениями куда опаснее этого. Это всё равно оставалось ошибкой, которой можно было легко избежать, будь у неё напарник или хотя бы ребризер, чтобы снизить расход газа. Пусть море и было тем, что она обожала всю свою жизнь. Пусть она отдала годы изучению его загадок и его невообразимой красоты. Она бы никогда не смогла простить его, если бы оно забрало Вай. Её взгляд на океан изменился бы навсегда, если бы он причинил ей боль. Она больше не смогла бы любоваться цветением кораллов или стаями медуз, не вспоминая о цифрах, что неотвратимо сокращались на этом экране. Не вспоминая о том, как отчаянно ждала Вай, не имея уверенности, вернется ли та в целости и сохранности. Сияние биолюминесценции и даже неисследованные обитатели глубинной зоны — ничто из этого не имело бы значения, если бы оно существовало без звонкого смеха Вай, эхом отдававшегося над водой, без её рассказов, что доносил морской бриз и лучи солнца. Какой был смысл разгадывать тайны океана, если это означало потерять единственного человека, благодаря которому его чудеса казались осязаемыми? Кейтлин вцепилась в край экрана. Её большой палец дрожал. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить жжение в глазах, но боль в груди всё равно разрасталась. Ну же, двигайся, прошу. Просто поднимись ещё на один метр. Это было всё, что ей было нужно. Всего одно движение вверх, и Вай достигла бы следующей декомпрессионной остановки, доказав, что она всё ещё принимает решения, а не тонет в азотном наркозе. Слеза сорвалась и скатилась по её щеке. Глубина: 25.6 м NDL: 01:14 Давление в баллоне: 60 бар Глубина всё ещё не менялась. Кейтлин вытерла щеку тыльной стороной ладони. Быстро, но с дрожью, заставляя движение быть беззвучным, словно притворяясь, что не плакала. Словно она могла отменить сам факт существования своих слёз. Она закрыла глаза, сделала долгий и неглубокий вдох и прошептала слова, которые ей так нужно было услышать. Я ей доверяю. У Кейтлин не было другого выбора. Вай не была просто безрассудным дайвером. Она действительно была техничной, опытной и дисциплинированной. Она занималась дайвингом с четырнадцати лет, справлялась с куда более сложными ситуациями, будь то азотный наркоз или декомпрессионная болезнь. Она не погружалась ради развлечения. И Кейтлин знала, что, если бы Вай стояла здесь, рядом с ней, и видела, как крепко Кейтлин сжимала планшет, как она почти прокусила ноготь на большом пальце и как пролила слезы из-за показаний, которые даже не достигли критической отметки, — она бы рассердилась. Возможно, даже обиделась. И, вероятно, сказала бы что-то вроде: «Ты не веришь в меня, Кексик?» Потому что, если Кейтлин не верила в неё в такой ситуации, то при каких обстоятельствах могла верить? Для Вай это даже не считалось серьезным испытанием. И Кейтлин медленно выдохнула, сжав губы. «Дело во мне», — подумала она. — «Это моя травма говорит за меня». Море однажды уже забрало её. И даже теперь оно всё ещё знало, как можно было дотянуться до неё старыми воспоминаниями. Даже если газа было достаточно, Кейтлин всё равно не могла вынести мысли о том, что Вай всплывет не так. Что с ней что-то будет не так. Ей не хотелось, чтобы Вай мучилась от чего-то, что можно было избежать, вроде декомпрессионной болезни. Она не могла допустить, чтобы её крепкое, ловкое тело спустя часы охватила боль из-за азота в крови, чтобы суставы затвердели, а кожа горела от боли. Она могла полагаться на способности Вай, но не на океан, который всю свою жизнь старалась разгадать. Глубина: 25.6 м NDL: 00:00 Давление в баллоне: 49 бар Показатель упал до нуля. И Кейтлин застыла. Застыла совсем. Окончательно. Будто время замерло вместе с ним. Ветер, волны, поскрипывание лодки под ногами. Дыхание перехватило в груди, сердце бросилось в безмолвную пустоту. На экране замигало предупреждение. Внимание: Обязательна декомпрессионная остановка Нет. Нет, нет, нет. Она не двигалась. Звук пронзил её позвоночник насквозь. Это был предел. Теперь Вай пришлось бы сделать обязательную декомпрессионную остановку, которая потребовала бы больше времени и, очевидно, больше газа, учитывая, что она дышала учащенно. Глубина: 25.3 м Кейтлин затаила дыхание. Она моргнула ещё раз, стремясь вернуть чёткость зрения. 25.1 м 24.7 м О боже. Она начала подниматься. Она больше не дрейфовала. Кейтлин приложила ладонь к груди, чувствуя, как этот один метр подъема ударил по ней, подобно приливу, резкому и всепоглощающему в своей нежности. Смех вырвался из её груди, но вскоре утонул в плаче. Вай двигалась. С ней всё было хорошо. Она возвращалась. И Кейтлин, которая всего несколько мгновений назад поклялась, что никогда не простит море за то, что оно не отдавало Вай, стояла неподвижно на палубе, наконец-то снова дыша, потому что Вай дышала тоже. Глубина: 24.0 м Время погружения: 38:02 Время до всплытия: 40:00 PO2: 1.38 ATA Давление в баллоне: 44 бар NDL: остановка Вай остановилась. Вовремя, на заданной глубине. Кейтлин вглядывалась в данные, глаза щипало, а сердце всё ещё старалось успокоиться после того ужасающего затишья на отметке 25,6 метра. Всё было в порядке. Это входило в план. Остановка на две минуты, возможно, чуть больше, чтобы тело Вай могло избавиться от накопившейся нагрузки. Все цифры говорили, что все было нормально, за исключением слегка ограниченного запаса газа. Её руки всё ещё дрожали. Теперь, когда Вай наконец остановилась на нужной отметке, сердце Кейтлин вновь дало сбой. Что, если она снова задержится? Что, если она зависнет чуть выше следующей остановки, как это было недавно, пока совсем не израсходует газ? Что, если что-то пошло не так, но она этого просто не замечает? Чувства Кейтлин, выкованные страхом и отголосками воды, что однажды утянула её, заглушали голос разума. Она снова взглянула на экран. Глубина: 24.0 м NDL: 01:14 Её пульс стучал в горле. Она трижды шагнула до перил и обратно. Она прошептала имя Вай так тихо, словно оно могло проникнуть в эвфотическую зону воды. Просто начни двигаться. Поднимайся. Секунды тянулись, словно морские волны. Глубина: 23.7 м 23.3 м 22.6 м Она опять начала движение, как и положено. Кейтлин прижала планшет к груди, дыхание перехватило, смех и облегчение переплелись в её груди в один миг. С того момента её взгляд не покидал экран. Теперь, когда Вай уверенно поднималась, ей стоило бы успокоиться. Но вместо этого она обнаружила, что задерживает дыхание на каждой декомпрессионной остановке, словно ей не дозволялось дышать, пока не вдохнет Вай. По иронии судьбы, Вай не имела права прерывать дыхание под водой, так что все сдержанные вздохи выпадали на долю Кейтлин. Глубина: 21.0 м Первая остановка на небольшой глубине на одну-две минуты. Но для Кейтлин это ощущалось как маленькая вечность. 18.0 м Две-три минуты на эту остановку. Так ей автоматически подсказал разум. Она сама производила расчеты с помощью дайв-компьютера Вай. Но теперь каждый момент чувствовался как измерение её собственного сердцебиения. 15.0 м Кейтлин сжимала планшет так сильно, что костяшки пальцев заныли, а алюминиевый край впился в ладонь. Её взгляд метался между цифрами и медленным отсчетом в голове. 12.0 м Три минуты на эту остановку. Она ощущала, как её сердцебиение соответствовало ходу секунд. 9.0 м Ещё три минуты. 6.0 м Последняя долгая остановка на пять минут. Иногда время остановки могло быть длиннее указанного времени. Особенно в те моменты, когда Вай однажды превышала свой NDL. Это была самая важная точка. Кейтлин отсчитывала секунды, следя за тем, как сокращалось общее время подъема, а нагрузка на центральную нервную систему выравнивалось. И вдруг её желудок сжался. Давление в баллоне: 29 бар Её дыхание сбилось. Это было слишком мало. Она снова уставилась на экран, мысленно умоляя цифру оставаться стабильной. 22 бар Нет, нет, нет… Её пальцы забегали по экрану быстрее, переходя к показателям скорости подъема, наблюдая, как изменяется траектория движения Вай. Слишком резко. Она поднималась слишком быстро. Глубина: 5.7 м 5.2 м 4.8 м Горло Кейтлин сдавило, удерживая тихий выдох. Давление в баллоне: 20 бар Глубина: 3.9 м 3.5 м 3.1 м Дыхание Кейтлин почти остановилось. Вай не останавливалась. Остановка для декомпрессии на трёх метрах, короткая, но жизненно важная, осталась позади. И Кейтлин точно знала, что это означало. Её телу была необходима эта последняя остановка. Но Вай её не сделала. И Кейтлин понимала почему. 16 бар 12 бар 8 бар Вай экономила остатки газа в баллоне. Это вынуждало её принимать сложные решения. Ибо погружение сейчас для повторения остановок также не было вариантом. Слишком быстрое всплытие могло привести к движению пузырьков, усиливая декомпрессионную болезнь. Если бы Вай решила исправить положение, опустившись обратно, она могла столкнуться с артериальной газовой эмболией, повреждением спинного мозга или даже параличом. И Кейтлин знала… Она знала, что Вай была в курсе этого не меньше её. Она решила рискнуть. Потому что слишком долгое ожидание могло означать, что дыхательный газ рано или поздно закончится. Кейтлин оставалось лишь наблюдать, как показатель глубины уменьшается. 2.8 м 2.3 м 1.6 м Ей хотелось кричать. Вай грозит тяжёлая форма декомпрессионной болезни. Такой вид декомпрессионной болезни, что он не был бы просто неприятным. Он был бы мучительным. Боль в суставах. Тошнота. Онемение. Нагрузка на сердце. 0.9 м 0.4 м 0.0 м А затем ничего. Погружение окончено. Кейтлин затаила дыхание. Она застыла на краю палубы, сердце билось где-то между грудной клеткой и горлом, в ожидании. Пожалуйста… Брызги. Вдох. Вихрь движения там, где вода разошлась серебристо-голубым. Рука. Перчатка. Пузыри воздуха, выпущенные из регулятора. И Вай вынырнула на поверхность. Кейтлин бросилась вперед. Мир накренился вместе с её шагами, пока она мчалась к перилам, колени стукнулись о металл, руки протянулись, вцепившись в предплечье Вай. — Держу, — выдохнула она, голос был надорван. — Держу тебя… Она потянула Вай вверх обеими руками, напрягаясь под тяжестью снаряжения, мокрого гидрокостюма и адреналина, из-за которого пальцы стали неуклюжими. Вай слабо простонала, но двигалась вместе с ней, позволяя Кейтлин поднять её. — Давай, поднимайся. Я тебя держу… Вай почти обвалилась через край, приземлившись в руки Кейтлин с хриплым выдохом, вода струилась с её кожи потоками. Маска соскользнула в сторону, загубник болтался на одном ремешке. Её грудь тяжело вздымалась. Кейтлин тряслась, торопливо снимая оборудование. BCD снят. Баллон отцеплен. — Дыши… Ты дышишь? Вай, посмотри на меня… Вай посмотрела на неё. Её ресницы дрогнули. Она выглядела изможденной. Но, по крайней мере, была в сознании. — Нет паралича? Азотного наркоза? — выдавила Кейтлин, уже осматривая её конечности. — Видишь хорошо? Онемения? Боли в груди? Господи, Вай, ты… Вай моргнула, глядя на неё. Затем её губы медленно изогнулись в улыбке. — Я в порядке, — прохрипела она. — Ты… ты всегда так плачешь, когда я всплываю? И Кейтлин, которая до того держала себя в руках на тонких нитях, выдохнула так резко, что этот выдох надломился в её горле. Она поспешно отвернулась, схватила полотенце с лавки и накинула его на плечи Вай, всё ещё дрожащими руками. Она прижала его крепко, больше для того, чтобы обрести опору, нежели для тепла. Вай сидела на палубе, сгорбившись. Соль всё ещё капала с её ресниц, а влажные пряди волос прилипли к щеке. Её дыхание выровнялось, хотя кожа под кончиками пальцев Кейтлин всё ещё была слишком холодной от морской воды. Кейтлин опустилась на колени перед ней и, с голосом, уже пропитанным слезами, спросила: — Что было на глубине двадцать пять и шесть метров? Я думала… — её горло сжалось. — Я решила, что тебя поразил азотный наркоз. На такой глубине это не редкость. Ты оставалась неподвижной целых двадцать минут! А потом вообще пропустила остановку на трех метрах — это было ради экономии газа? Вай, ты же знаешь, как это опасно… Вай медленно моргнула. Её веки налились тяжестью, голос был сиплым. — Все нормально. Просто зацепилась за водоросли. Баллон… он на спине. Без напарника не могла до него добраться. Потребовалось время, чтобы выпутаться, — она мягко, измученно засмеялась. — Одиночные погружения не так романтичны, когда приходится бороться с водорослями. Но Кейтлин не рассмеялась. Её руки сжались в кулаки вдоль тела. Голос сорвался. — Нет. Это не нормально. Вай моргнула еще раз, глядя на неё, улыбка на её губах осталась лишь наполовину сформированной. Кейтлин продолжала, слезы вновь хлынули из глаз, слова спотыкались о её собственное чувство вины: — Мне следовало найти тебе напарника. Кого-то, кто мог бы помочь. Кого-то, кто мог бы поделиться газом, когда у тебя его осталось мало. Это была моя обязанность… Я знала о рисках… Вай откинулась на перила. — Кексик, — пробормотала она, губы слегка изогнулись. — Я профессиональный дайвер. Это буквально моя работа. Я погружалась на вдвое большую глубину. Я в порядке. — Нет, ты не в порядке, — сказала Кейтлин, её глаза снова заблестели от непролитых слез. — Ты пропустила декомпрессионную остановку. Ты застряла… это были самые страшные двадцать минут в моей жизни. Мне следовало убедить тебя хотя бы использовать ребризер. Ты… ты могла остаться без газа и… умереть. Вай устало улыбнулась, слегка откинув голову назад, её голос был чуть громче шепота: — Не самое плохое место, чтобы умереть. Вероятно, она намеревалась пошутить, сказать это небрежно и беззаботно, чтобы слова исчезли, подобно морской пене. Когда она взглянула на Кейтлин, на её лице всё ещё была улыбка. Но Кейтлин не улыбнулась в ответ. Её губы разомкнулись, взгляд смягчился, но не от веселья, а от чего-то куда более хрупкого, что казалось опустошенным и дрожащим. Она смотрела на Вай так, словно слова не прозвучали шуткой, а пронзили насквозь. — …Пожалуйста, не говори этого. Она наконец заговорила, голос был чуть громче шепота, словно громкие слова могли её расколоть. Её горло сжалось от боли. — Пожалуйста. Её голос надломился на втором «пожалуйста», и непролитые слезы, что до того угрожающе цеплялись за края её ресниц, наконец снова покатились. Одна за другой, они прокладывали теплые дорожки по уже влажным щекам. Она не могла смириться с мыслью, что Вай может забрать то место, которое она любила всем сердцем. Глаза Вай расширились, насмешка мгновенно исчезла с её лица. — Чёрт… Нет, Кейт… Она потянулась к ней, не раздумывая, повинуясь своему инстинкту, но её пальцы всё ещё были мокрыми, скользкими от соленой воды после погружения. Она обхватила лицо Кейтлин, слегка неловко, пытаясь стереть слезы. Но её прикосновения лишь усугубили ситуацию, смешивая соль со слезами, отчего щеки Кейтлин заблестели еще сильнее. Вай дернулась, злясь на себя. — Чёрт возьми… погоди, я сейчас… Она неуклюже потянулась к полотенцу на своих плечах, отчаянно дернув его. Поднесла к лицу Кейтлин обеими руками, словно в робком жесте примирения. Она нежно убрала слезы, проводя полотенцем по горящим щекам Кейтлин, по её подбородку, а затем по дрожащим уголкам её губ. — Эй, — пробормотала она. — Кейт, прости. Я не имела в виду этого. Это не твоя вина. Кейтлин молчала. Её плечи дрожали. Её руки сжали переднюю часть гидрокостюма Вай, словно она не знала, за что еще ухватиться. Вай говорила тихо, ровно, несмотря на хрип в голосе, словно пытаясь унять бурю и вернуть покой. — Не вини себя, хорошо? Ты здесь вообще ни при чем. Она подалась вперед, так что их лбы соприкоснулись. Полотенце всё ещё оставалось в её пальцах. — Разве я не говорила? — прошептала она. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Молчание. Затем Вай сделала глубокий вдох соленого морского воздуха вместо смеси тримикса из баллона, что поддерживала её в течение последнего часа под водой. — Ты ведь не забыла об этом? Кейтлин подавилась вдохом, наполовину всхлипом, наполовину смехом, разломленным посередине, и затем яростно кивнула. И она позволила слезам литься, на этот раз открыто. Не от страха, а от потока облегчения, столь всепоглощающего. Вай молчала, пока Кейтлин плакала. Она не пыталась её успокоить или слишком быстро притянуть к себе. Она просто была там, с полотенцем в руке, молча, бережно промокая её щеки. И когда слезы наконец утихли, неровные вспышки дыхания Кейтлин начали приходить в норму, она не отстранилась. Кейтлин сделала неуверенный вдох, но на этот раз он полностью наполнил её лёгкие. Её глаза, всё ещё сияющие влагой, встретились с глазами Вай. — Я думала, что потеряю тебя, — сказала она. — Такое однажды почти случилось со мной. Я не могу… Я не могу позволить этому случиться с тобой. Выражение лица Вай смягчилось. Она наклонилась ближе, её лоб едва коснулся лба Кейтлин, и её голос, хриплый от усталости, был тверд от искренности. — Если я сказала, что всегда буду возвращаться к тебе, значит, так и будет. Эти слова проникли в грудь Кейтлин, словно бальзам и клятва одновременно. Затем Вай мягко улыбнулась. Её большой палец скользнул по уголку глаза Кейтлин. — Эти твои прекрасные глаза не должны знать слез. Окей? Кейтлин испустила вздох, который оказался чем-то средним между рыданием и смешком. Это звучало так абсурдно, но в то же время ободряюще. Она сильнее прижалась лбом ко лбу Вай и закрыла глаза, выдавливая последние капли слез. — Тогда не заставляй меня больше их так использовать. Она еще мгновение держала свой лоб прижатым ко лбу Вай, но её разум отказывался успокаиваться. Вай всплыла слишком быстро и пропустила последнюю декомпрессионную остановку. И хотя сейчас она казалась в порядке, Кейтлин понимала, что декомпрессионная болезнь не всегда давала о себе знать мгновенно. Она имела обыкновение подкрадываться после всплытия, когда бдительность уже ослабла. Поэтому Кейтлин неохотно поднялась, вытерла глаза тыльной стороной ладони и достала телефон пальцами, которые всё ещё слегка дрожали. — Я вызову такси, — тихо сказала она. — Недалеко отсюда есть медицинский центр. Это единственное место поблизости с гипербарической камерой. Вай моргнула, глядя на неё, брови слегка дернулись. — Ты… ты уже заранее нашла этот центр? Кейтлин кивнула один раз. — Конечно. Мне нужно было знать, что есть место, куда тебя можно доставить, если бы у тебя случилась декомпрессионная болезнь. Вай моргнула, услышав это. Её губы дрогнули, словно она собиралась снова улыбнуться, но улыбка так и не появилась. — Ты думаешь, мне понадобится гипербарическая оксигенация? Кейтлин посмотрела на неё сверху вниз, её взгляд смягчился, но голос оставался твердым. — Ты пропустила самую близкую от поверхности воды декомпрессионную остановку и застряла на глубине двадцати пяти и шести метров на двадцать минут. Ты знаешь, что скрытые симптомы могут проявиться спустя часы. Я не собираюсь рисковать. Вай пробормотала тихое «ладно» себе под нос, её тело наполовину обмякло, словно у неё не осталось энергии продолжать делать вид, что все в порядке.

***

Кейтлин вела Вай к причалу в молчании, рука крепко держала её за локоть, челюсти были плотно сжаты, пока она ловила машину. Они сели на заднее сиденье, и Кейтлин всё ещё держалась за Вай — твёрдо, почти машинально. Её хватка на руке Вай была уверенной, но дыхание выдавало другое. На полпути Вай заметно поёжилась, поправляя ноги и слегка поморщившись. — М-м… — пробормотала она. — В коленях странные ощущения. Кейтлин обернулась так резко, что ремень безопасности больно дёрнул её за ключицу. — Что? Как именно? Опиши. Вай снова поморщилась, прижимая ладонь к бедру. — Такое ощущение, будто… э-м, болит. И как бы… покалывает? У Кейтлин в жилах застыла кровь. Это была кессонная болезнь. Она вытащила телефон, лихорадочно проскальзывая к заранее сохранённому контакту, который добавила ещё до начала экспедиции. С внезапной резкостью подалась вперёд к водителю: — Пожалуйста, езжайте быстрее. Нужна срочная медицинская помощь. К тому моменту, как машина подъехала к центру, Кейтлин уже выскочила из салона, не дожидаясь полной остановки. Она обогнула авто, и сама открыла дверь с другой стороны, протягивая руку, чтобы поддержать Вай. — У неё боли в суставах, — сообщила Кейтлин первой медсестре, которую увидела. — Возможно первая степень декомпрессионной болезни. Она всплыла слишком быстро. Провела более двадцати минут на глубине двадцати пяти и шести десятых метра. Пропустила декомпрессионную остановку и в баллоне оставалось меньше десяти бар. Нужна гипербарическая камера. Срочно. Медсестра моргнула, ошеломлённая потоком информации, но затем кивнула и жестом указала на стойку регистрации. — Проверьте жизненно важные показатели, — отрезала Кейтлин. — Проведите неврологический осмотр. Позовите ведущего специалиста. Ей нужно рекомпрессия . Сейчас. Затем Кейтлин снова повернулась к Вай, которая по-прежнему опиралась на дверной косяк, делая вид, будто всё в порядке, но напряжённая челюсть ясно говорила за неё. — Расслабься, Кексик. Ничего страшного. У меня уже бывало такое. Кейтлин уже держала её за талию, поддерживая. — Мне всё равно. Я хочу, чтобы с тобой всё было действительно в порядке.

***

Специалист осторожно помог Вай устроиться в гипербарической камере. Она всё ещё была в своём влажном гидрокостюме, который уже начал подсыхать под солнцем, а к её лицу плотно прилегала кислородная маска. Кейтлин стояла у смотрового окна, не отводя взгляда ни от одного движения, ни от одного монитора, ни от каждого её размеренного вдоха внутри этого стерильного кокона под давлением. — Два часа, — мягко сказал техник. — Можете пойти отдохнуть, если нужно. Сейчас всё стабильно. Голос Вай, глухо преломлённый кислородной маской, раздался через систему связи: — Кейт… правда. Иди, отдохни. Её тон был слишком лёгким — будто она не вернулась недавно из опасного погружения. Как будто ещё час назад не бросала в шутку слова о собственной смерти в море. Кейтлин даже не вздрогнула. Её взгляд оставался прикованным к камере, руки были плотно скрещены на груди. — Я останусь. — Кейт… — Я сказала, что останусь. Она даже не повысила голос — но в этих словах была точка. Без жёсткости — только усталая, непоколебимая уверенность. И Вай больше не стала возражать. Лишь посмотрела на Кейтлин сквозь стекло… и закрыла глаза. Кейтлин посидела с минуту. Потом встала. Начала ходить взад-вперёд перед комнатой, снова грызя ноготь большого пальца. Постучала пальцами по сгибу локтя. Проверила время. Подошла к окну — и сразу же отошла. Посмотрела на дверь. На пол. И, в конце концов, на камеру.

***

В какой-то момент Кейтлин, всё-таки, заснула. Свернувшись боком на жёсткой виниловой скамье в коридоре возле камеры, с руками, прижатыми к себе, и неестественно согнутой шеей. Напряжение так и не покинуло её тело — даже во сне она выглядела так, словно готовилась к удару. Свет в коридоре изменился. Шум медицинского оборудования постепенно растаял, превратившись в фон. Пока она не почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. — Доброе, Кексик. Её глаза распахнулись. Вай. Стояла перед ней — с ещё влажными волосами, немного бледная в свете люминесцентных ламп, но живая и дышащая. Кейтлин вскочила, словно её ударило током, руки уже инстинктивно тянулись вперёд — к рукам Вай, к её запястью, к телу, к глазам — проверяя всё. — Вай. Господи. Ты в порядке? Голова не кружится? Конечности чувствуешь нормально? Ты… — С ней всё в порядке, — спокойно сказала медсестра неподалёку, подходя с бумагами и мягко улыбаясь. — Рекомпрессия прошла успешно. Мы провели все стандартные проверки после процедуры: никаких неврологических симптомов, сыпь отсутствует, дыхание в норме. Кейтлин перехватило дыхание. Облегчение не накрыло её — оно медленно опустилось внутрь, как тяжёлое одеяло на грудь — Но, — тихо добавила медсестра, — Потребуется наблюдение. Некоторые симптомы могут проявиться позже: боли в суставах, тошнота, головокружение, онемение… Всё это возможно после процедуры. И никакого дайвинга. С лёгкой улыбкой она бросила взгляд на Вай: — Минимум — пять-семь дней. Желательно — побольше. Кейтлин тут же обернулась к Вай, наморщив лоб: — Ты слышала? Отдых. Никаких погружений. И если хоть что-то пойдёт не так — мы сразу возвращаемся. Вай медленно выдохнула, посмотрела на неё и тихо усмехнулась, устало, но с теплом: — Ты теперь собираешься обернуть меня в плёнку с пузырьками? Кейтлин не улыбнулась. Она сделала шаг ближе и мягко взяла её за руку: — Если бы могла — уже бы сделала это.

***

Дверь в палату Вай тихо щёлкнула за их спиной. Вай двигалась медленно, осторожно стягивая с себя обувь — как человек, которого глубина выжала и отпустила обратно на сушу. Полотенце всё ещё висело у неё на плечах, а края влажных волос начинали скручиваться от сырости. Кейтлин не замедлилась ни на секунду. Она сразу направилась к сумке: достала две бутылки воды, два типа электролитов, ибупрофен и маленький пакет — на случай, если тошнота всё же настигнет. Вай наблюдала с кровати — лицо всё ещё оставалось немного бледным, но взгляд был ясным и сосредоточенным. — Кексик. Ответа не последовало. Кейтлин уже проверяла дозу в пакетике. — Ке-ейтли-ин. Снова тишина. Теперь она аккуратно выстраивала вещи в ряд на тумбочке. Вай фыркнула, маленький смешок застрял у неё в груди. — Я в порядке. Серьёзно. Успокойся. Кейтлин резко повернула голову, глаза сверкнули, голос был тихим, но сдержанным и напряжённым: — Ты не в порядке. Вай моргнула. Кейтлин отвела взгляд и, не придавая этому особого значения, разгладила полотенце на плече Вай. — Ты провела под водой больше двадцати минут, запутавшись. Ты пропустила декомпрессионную остановку. Ты всплывала слишком быстро. Ты провела два часа в гипербарической камере. Ты говоришь, что всё в порядке, но если что-то повторится… Если я не сделала достаточно… Её голос дрогнул, стал едва слышен: — Это была отчасти моя вина. Я наняла тебя без напарника. Я сказала, что одного соло дайвера достаточно. Поэтому я должна быть хотя бы… ответственной. Вай слегка наклонила голову, на губах едва заметно промелькнула улыбка. — Тогда останься со мной сегодня ночью. Слова прозвучали мягко, без излишней драмы. Кейтлин застыла от неожиданности. Голос Вай стал тише, искренним и немного сонным: — Если ты собираешься проверять, дышу ли я, каждые десять секунд, то можешь делать это с той же кровати. Ты же хочешь быть ответственной, так? Кейтлин медленно взглотнула. Потом один раз кивнула. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я останусь. Она стояла у изножья кровати, пальцы всё ещё нервно ерзали, хотя всё было уже готово. Её взгляд скользнул вниз к полотенцу, наброшенному на плечи Вай. — Тебе стоит принять душ. Морская вода может раздражать кожу, если она слишком долго на ней остаётся. Вай моргнула, глядя на неё, губы чуть дернулись. — Ты хочешь составить мне компанию? Кейтлин мгновенно залилась румянцем, выпрямилась, резко вдохнув, словно вопрос сам по себе заставил её выпрямить спину. — Нет, — резко ответила она, сужая глаза, румянец разливался по щекам. Но, боже, ей так хотелось сказать «да». — Если ты достаточно здорова, чтобы шутить так, тогда я просто вернусь в свою комнату и оставлю тебя восстанавливаться в одиночестве. Вай мгновенно дотянулась и схватила край рубашки Кейтлин с улыбкой. — Эй, эй… не уходи. Мне же нужно наблюдение, да? — сказала она, с драмой опускаясь на изголовье. — У меня болят суставы. Моё сердце хрупкое. Мне нужна эмоциональная поддержка. Будь ответственной. Кейтлин фыркнула, стараясь не выдать тёплую улыбку. Она снова села на край кровати, скрестив руки на груди. — Я подожду, — повторила она. — Но будь осторожна. Если начнёт кружиться голова — зови меня. Вай моргнула: — Что, прорвёшься сквозь дверь? — Если придётся, — спокойно ответила Кейтлин. И тут же пожалела — Вай ухмыльнулась. — Чёрт. Ты прям мой герой. Кейтлин закрыла лицо руками. — Душ, Вайолет. Вай тихо рассмеялась, наконец поднялась с кровати и скрылась в ванной, оставив Кейтлин сидящей на месте — с румянцем на щеках, но с тихой, почти невольной улыбкой.

***

Спустя пятнадцать минут дверь ванной со скрипом приоткрылась, и Кейтлин мгновенно вскинула глаз. Её осанка уже выпрямилась, в предвкушении вставая с конца кровати. Вай медленно вышла, кожа слегка порозовела от душа. Но выражение её лица изменилось. Та игривая улыбка исчезла, сменившись лёгкой морщинкой между бровями и напряжением вокруг губ. Кейтлин мгновенно оказалась на ногах. — Что такое? Кружится голова? Тошнит? Суставы? Они болят? Вай подняла руку, успокаивая, хотя её движения были медленнее обычного. — Нет… нет. Не сильно. Просто… — она замялась, затем вдохнула. — Можешь мне помочь? Кейтлин моргнула. — Как? Вай указала на кровать лёгким кивком. — Сядь туда. Просто… на покрывало. Теперь в её голосе звучало недоумение, но Кейтлин подчинилась без вопросов. На этом этапе она была готова сделать что угодно, лишь бы Вай чувствовала себя комфортно. Поэтому она переместилась к изголовью кровати и осторожно села, аккуратно поджав ноги перед собой. Вай молча пересекла комнату, затем без лишних слов забралась на матрас и свернулась у бока Кейтлин, пока её голова не нашла место на коленях Кейтлин. Кейтлин застыла. Волосы Вай были еще влажными, пряди согрелись от тепла душа, а её щека прижалась чуть выше бедра Кейтлин, рука расслабленно легла на её талию. Она выдохнула медленно, с облегчением, и закрыла глаза. Кейтлин тихо выдохнула, оправившись от неожиданности, её плечи опустились, прижавшись к изголовью кровати. Она машинально подняла одну руку к волосам Вай, пропуская пальцы сквозь влажные пряди плавными движениями. — Ты чувствовала себя плохо, потому что устала, — пробормотала она спустя время, — Могла бы просто сказать об этом. Вай не открыла глаза. — Ты бы вот так сидела спокойно, если бы я это сделала? Пальцы Кейтлин на миг замерли, затем продолжили движение. — Да, — пробормотала она, в её мягком голосе проскользнула нотка упрямого достоинства. — Я бы сделала что угодно для тебя, если бы это означало, что тебе будет лучше. Вай промолчала. Она чуть двинулась, медленно меняя позу, щека плотнее прижалась к бедру, а руки обвили талию. И Кейтлин вздрогнула, несмотря на уютную температуру в комнате. Она всё ещё не могла в полной мере осмыслить, что Вай теперь уютно устроилась у неё на коленях, прильнув к ней, словно её тело было соткано, чтобы утешать её после столкновения с почти неизбежной бедой. Она с трудом сглотнула. Её сердце теперь колотилось, словно она только что пробежала от берега до моря. Её рука, всё ещё мягко покоившаяся на волосах Вай, слегка подрагивала при каждом прикосновении пальцев к теплой коже под прядями. Она ощущала каждый вздох Вай и тепло её тела, прижатого к её собственному. Близость, настолько сокровенная, что казалась почти нереальной. Боже. Это была Вай. Её дайверша. Та, в которую она безнадежно влюблялась последние два месяца, — теперь, судя по всему, совершенно успокоилась. Её дыхание стало тише. Уже несколько минут не было никакого движения. Кейтлин просто сидела в тишине, стараясь изо всех сил не замечать тепло на своих бедрах и слабый аромат остаточной морской соли, смешанный с кокосовым шампунем. Пока глаза Вай внезапно не распахнулись, а её взгляд устремился вверх, медленно моргая, глядя на Кейтлин. Затем она подняла одну руку и позволила кончикам пальцев нежно коснуться кожи под глазами биолога, мягко скользнув по всё ещё слегка припухшей от недавно высохших слез коже. — У тебя всё ещё немного припухшие глаза. Кейтлин затаила дыхание. Её щеки мгновенно вспыхнули, разогреваясь под прикосновением Вай. — Это… из-за того, что ты довела меня до слез. Вай снова моргнула, затем издала едва слышный смешок, который звучал ласково, но в то же время с ноткой сожаления. — Прости. Больше не буду. И затем комната снова погрузилась в полную тишину, нарушаемую лишь ритмичным плеском волн о берег, доносившимся из слегка приоткрытого окна, словно колыбельная, что убаюкивала их усталые умы. — Эй, Кейт, — внезапно пробормотала Вай, её голос был шершавым от усталости и теплой близости. Кейтлин чуть дернулась, удивленно взглянув на неё сверху. — Я думала, ты спишь. Вай не пошевелилась, но её голос раздался снова: — Поговори со мной. Кейтлин моргнула. — О чем? Губы Вай слегка изогнулись в едва заметной улыбке, касаясь её бедра. — О чем угодно. О медузах или китах. Мне всё равно, — выдохнула она. — Просто хочу слышать твой голос. Кейтлин сглотнула, на мгновение замешкалась, неуверенная и слегка смущённая. Затем, продолжая нежно гладить Вай по волосам, она заговорила: — Ты знала, что существует медуза, которая может жить вечно? Вай едва слышно пробурчала в ответ — не совсем утвердительно, но и не выражая несогласия. — Это Turritopsis dohrnii. Или, как её ещё называют, бессмертная медуза, — сказала она. — Когда её жизненный цикл подходит к концу, она опускается на дно океана и начинает разлагаться. А потом… её клетки заново перестраиваются благодаря трансдифференцировке. Она не превращается заново во взрослую медузу, а возвращается к форме полипа — генетически идентичному самой себе. Из этих полипов появляются новые медузы. И всё начинается снова. Пальцы её снова едва коснулись волос Вай. — Я часто об этом думаю. Что, если бы люди могли делать то же самое? Если бы мы могли сбросить груз прожитого и просто… начать сначала. С самого начала, оставаясь тем же самым человеком. Последовала ещё одна пауза. Вай молчала, но слегка пошевелилась, устраиваясь удобнее у Кейтлин на коленях и прижимаясь ближе. Кейтлин смотрела вперёд, ни на что-то конкретное. Одной рукой она осторожно приглаживала розовую прядь влажных волос, упавшую на веснушчатый нос Вай. — И что особенно странно — у неё даже нет мозга. Нет центральной нервной системы. Она не решает начать всё сначала. Это не осознанный выбор. Ирония в том, что люди всегда пытались перехитрить смерть. Мы ищем лекарства, замораживаем свои тела, строим монументы, которые переживут нас. Любая попытка избежать простой истины: однажды… мы всё равно все умрём. Её пальцы замерли в волосах Вай. — А она просто берёт и перерождается. Словно природа подарила ей то, к чему мы стремились веками… но забыла дать разум, чтобы она могла понять, каким чудом является. Кейтлин медленно вдохнула. Вай слегка пошевелилась, повернув голову. Прижавшись к телу Кейтлин, её голос прозвучал глухо и тепло. — Может в этом и есть смысл. Кейтлин моргнула, посмотрев вниз. Голос Вай был низким и сонным, но в нём звучала подлинная ясность — Жизнь, наверное, и правда дана, чтобы прожить её один раз. Не в том суть, чтобы бежать от конца… а чтобы заполнить середину. Делать всё, что хочется, быть там, куда тебя тянет, любить того, кого хочешь любить. Именно здесь. Именно сейчас. Она снова вдохнула. — Поэтому я стала дайвером. Я хотела побывать во всех местах, куда мечтала попасть. Почувствовать границы этого мира, пока у меня есть такая возможность. Встретить всех существ, о которых мечтала в детстве. Заставить каждый миг иметь значение, пока это в моих силах. И если мне это удалось… если мне это действительно удалось, то, думаю, одного раза вполне достаточно. Потом Вай просто замолчала. Её дыхание стало глубже, ресницы мягко опустились. А Кейтлин сидела в наступившей тишине, и сердце её сжималось от простой, почти невыносимой красоты происходящего. Потому что Вай была права. Возможно, ценность всего: времени, радости и самой любви — рождалась именно из их мимолётности. Драгоценным становилось не то, что оставалось навсегда, а то, что могло исчезнуть. В том, что это нужно было выбирать осознанно, беречь и проживать так, будто другой возможности не было. Любить тех, кого ты любишь — здесь и сейчас, с тем временем, что тебе отпущено… вот в чём был смысл, не так ли? Не бороться с неизбежным концом, а наполнить всё пространство до него тем, что по-настоящему важно — прямо сейчас, в этот самый момент. Кейтлин прошептала: — Вайлет? Ответа не последовало. Она уже глубоко спала. Только что сказала что-то тихое и поразительно мудрое — то, к чему другие идут десятилетиями, — и просто… уснула. Конечно, так она и сделала. И, может быть, именно поэтому Кейтлин была так безвозвратно и глубоко очарована ею. Потому что Вай могла подарить тебе целый океан — одним дыханием. А потом просто закрыть глаза, даже не ожидая, что ты утонешь в нём. Она умела говорить о своей картине мира с такой лёгкой ясностью, никогда не задумываясь о том, насколько это глубоко. Будто осознавать масштаб бытия для неё было так же естественно, как дышать. Кейтлин сидела, всё ещё опираясь на изголовье кровати, сердце громко билось в груди, когда внутри неё что-то мощное и необъятное поднялось, заполняя всё. Это было невероятно — насколько сильно она всё это чувствовала. Глубоко, тихо… и вместе с тем с поразительной силой. Она не должна была. Не могла себе позволить. Были границы. Профессионализм. Страх. Столько причин — не чувствовать этого. Но в тот момент ни одна из этих причин уже не имела значения. Потому что в её сердце не осталось места, чтобы сдерживать это. И если она ничего не сделает, не даст этому выхода — волна внутри накроет её, огромная и неудержимая, как цунами, — и всё внутри неё рухнет под этим напором. В конце концов, это ведь она сама сказала, правда? Что нужно жить так, как только мы можем. Идти туда, куда нам хочется. И любить тех, кого хотим любить. Пока у нас ещё есть на это время. И Кейтлин сделала свой выбор. Без разрешения. Понимая, что, возможно, потом пожалеет об этом, но сейчас была слишком безрассудна, чтобы думать об этом всерьёз. Она собиралась любить Вай всем своим существом — столько, сколько ей будет позволено. Время, отпущенное им, действительно было ограничено, но её чувства — нет. Они простирались далеко за пределы отмеренных недель и дней, вписанных в расписание, за пределы этого бесконечного лета. «Она не может сердиться на меня», — убеждала себя Кейтлин. — «Я ведь просто делаю то, о чём она сама говорила. Люблю того, кого хочу любить. В то время, что мне отпущено. А я хочу любить тебя — столько, сколько мне будет дано времени этим летом» Даже если сейчас это было всего лишь увлечение, наваждение, после слишком многих долгих дней, проведённых вместе на лодке, Кейтлин было всё равно. Она была глупо, безрассудно влюблена. Всё ведь с самого начала было нелогично, не так ли? Значит, пусть так и останется — до самого конца. Даже если Вай захлебнётся в этом потоке чувств, что отражались в её глазах. Какая разница? Пусть тонет. Пусть задыхается от того, как сильно я её люблю. Продолжая мягко перебирать волосы Вай, Кейтлин наклонилась вперёд, стараясь не разбудить её. Дыхание дрожало в груди, когда расстояние между ними сокращалось. В животе у неё вспыхнули бабочки — не лёгкие, не трепещущие, а бешеные, словно крылья били слишком сильно о слишком тесную грудную клетку. И она коснулась лба Вай самым мягким, едва ощутимым поцелуем. Что-то, чего никто никогда не увидит. Что-то, в чём она никогда не признается. Что-то, о чём она прекрасно знала: это неэтично, не говоря уже о профессионализме. Но правда, горячая и нестерпимая где-то под рёбрами, была в том, что ей хотелось гораздо большего, чем просто поцеловать её в лоб. Ей хотелось поцеловать её в губы. Запрокинуть голову и прижаться губами к губам Вай со всей, ноющей силой каждого невысказанного чувства, запертого в ней. Но это было бы слишком. Слишком эгоистично. Она откинулась назад, глаза её были полны тихой, но невыносимой боли переполненного сердца. И, взглянув снова на ту, что свернулась у неё на коленях, спящую и невольно разрывающую её сердце, Кейтлин что-то поняла. Если бы она только могла влюбиться в Вай вот так — без оглядки, без сожалений, не думая о последствиях, пусть даже на короткое время, которое ей будет позволено. Если бы она могла так безрассудно отдать своё сердце Вай, не ожидая ничего взамен, даже если Вай не испытывала бы к ней такой же глубокой и сильной любви. Тогда «один раз в жизни» означало бы не просто достаточно — это было бы всем. Потому что, если бы ей была дана только одна жизнь, она безрассудно отдала бы её всю Вай. Так же, как когда-то посвятила себя океанам, которые никогда нельзя было до конца понять. Ей была не нужна вечная жизнь.