Где корни тоньше

Алёна Секс всегда был проблемной зоной в жизни. Сначала потеря девственности. Сестра правда потом мне поясняла, что девственность не носок, и потерять (как и найти) ее нельзя, и вообще, все это патриархальное дерьмо. Лена вообще любила говорить про патриархальное дерьмо. Я долго выбирала достойного кандидата, и в итоге все прошло отстойно. Сначала он зачем-то включил песню «Сто шагов назад», потом пытался вылизать мне уши! Не мужик, а собака. От вида его волосатых яиц меня чуть не вывернуло. Под начало второго куплета, он засунул палец мне во влагалище. Холодный такой, угловатый мужской палец. Пришлось изображать удовольствие, чтобы все по скорее закончилось. С тех пор не могу слушать группу "Виа-Гра", ни в каком виде. Мы потом встречались какое-то время, Лена завидовала даже, такой парень красивый. Подружки тоже. К счастью, секс, нам, то есть ему, быстро приелся. Мы перешли к массажно-минетному периоду. Мне гораздо легче было делать все самой, пока партнер ко мне не прикасается. Парень не жаловался. Я не помню, почему мы расстались. Даже его имя в голове замылилось. Вадим? Витя? Валера? После, мужчин было много, и поз, и состояний опьянения. Только удовольствие так и не пришло, ну в той мере, в которой его в своих книгах описывают Барбара Картленд и Сидни Шелдон. Кто-то сказал, что секс - в голове. Наверное, это правда, только с двадцати лет, в моей голове вместо секса были продажи, рак, налоговые декларации и снова рак. Вроде бы секс в доверии? Мужчинам я не доверяла. Отец - главный мужчина умер очень рано. Тут Лена обычно начинала свой кухонный психоанализ. Отец мог следить за здоровьем, и не исчезать, когда был нужен жене и дочерям. Но предпочел уйти. Дело не только в отце. Просто всегда находится повод не доверять. Сегодня ночью налогам и вопросам доверия места не было. Вот она я - лежу на шелковом покрывале — в чужой квартире, с чужой кошкой в ногах, в чьей-то жизни. Запах постели сладковатый, слишком узнаваемый — какой-то недорогой парфюм с ванилью и сандалом. Пахнет красиво, но быстро тошнит. Девушка в душе. Я не помню, как её зовут. Она вроде сказала, что работает арт-директором. Помню ногти цвета баклажана и белые волосы, как у моих кукол в детстве. Накануне она красиво пила Moet прямо из бутылки и говорила мне: «ты дикая, я таких люблю». Я стянула с нее юбку еще в туалете клуба. Девушка в ответ искусала мне шею, теперь придется искать водолазку. Я подняла глаза на своё отражение в зеркале напротив кровати. Тело — знакомое, ухоженное, под контролем. Сиськи в порядке, пресс, как на видео в зале. Татуировки — две, стратегически — видно только тем, кто действительно близко. Я себе нравлюсь. Почти. Если не вспоминать, сколько денег я потратила на попытки построить личный бренд. Если не думать, сколько раз садилась за руль в стельку пьяной. Забыть о махинациях с налогами и том, как часто парни угощали меня порошком. На сердце тяжело екнуло. Парни. В мире сделок, нет места девичьим уловкам. Впервые я поцеловалась с девушкой, чтобы впечатлить потенциального клиента. Потом уже — ради комфортного секса. Потом — ради статуса. Потому что быть «свободной», «бисексуальной» и «яркой» — это удобно. Это тебя делает неприкасаемой. Ты как будто и не женщина вовсе, и не мужик. Такая серая зона, где можно курить, пить, трахаться, врать и материться, и тебе всё равно хлопают. Ты - оживший порнофильм, в «четыре д», которому все хотят понравится. Потому что если ты красивая — вообще можешь делать что угодно. Словно ставила галочки в списке смертных грехов: — Прелюбодеяние — чек. — Алкоголь — в литрах. — Враньё — мастерский уровень. — Предательство — тоже. Но что-то не сходится. Потому что всё это — маска, плотная, красивая, с накладными ресницами и идеальными стрелками. И сейчас, глядя на себя голую в чужом доме, я понимаю: всё что угодно — лучше, чем быть тем, кто я есть. Я сделала многое. Кое-что потому что это хорошо для бизнеса, что-то просто по приколу. Трахаться с девушками было ближе ко второму. Кажется ночью, я все сделала как надо. Потому что в памяти остались стоны и вздохи. Не только мои. Мужикам никогда не стать такими же нежными, невинными, какими бывали девушки в момент близости. Изогнувшись, я протянула руку и почесала кошку между ушами. Там перевернулась на спину, показывала мне пушистый живот. Прикрыв глаза я вспомнила, что кошку зовут - Ириска. Имя владелицы в уме не задержалось. Приоритеты расставлены. Звук воды в ванной прекратился. Девушка чьего имени я не запомнила появилась из душа окруженная ароматом миндаля, будто модель из рекламы. Ее румяный цвет лица не портило отсутствие макияжа. Коротенькая, темноволосая и худая. Непонятно, почему мне запомнилась блондинка? Может то была предыдущая? Длинные острые черные ногти, короткая челка. Я почти увидела ярко накрашенные красным губы и бархатный чокер на шее. Как же ее зовут? Маша? Даша? - Ева, - девушка улыбнулась, ее голос с придыханием защекотал мне шею. От неожиданности я дернула плечом и оторвала глаза от ее сисек. - Я помню, - попыталась засмеяться, но встретилась с издевкой в глазах собеседницы. - Отлично, потому что я - Оля. - Мы в такие игры можем играть весь день, - я раздраженно скатилась с постели, и натянула трусики. От одежды пахло кальяном. Так вот, где мы познакомились. - Кальян был до, - нежно добавила Оля, раскрывая шкаф. - Ты что мысли читаешь? - я с содроганием надела футболку. Вещь была мятая, вся в каких-то пятнах. - Нет, но у тебя взгляд такой потерянный, плюс, вчера ты неслабо набралась, подруга. - Подруга, - незаметно для себя, я ощутила возбуждение. - Мы с тобой здесь чем-то не дружеским занимались, насколько я помню. Оля обернулась. Она еще не надела верх, и ее маленькая грудь с проколом в левом соске только усилили желание. Поймав мой взгляд, Оля ласково погладила себя пальцем. Я невольно сделала шаг вперед. - Это не мешает нам быть друзьями, - девичий голос казался мне сладким и тягучим, как мягкая карамель. Я сделала еще шаг, и протянула руку к ее лицу. Оля не сопротивлялась. - Возможно у нас разные концепции дружбы. Я провела пальцами по её щеке, мягко, будто на пробу. Девушка не отстранилась. Её кожа была тёплая, влажная, от неё всё ещё пахло миндалём и чем-то пряным. Мы смотрели друг на друга с почти равным вызовом. Почти. Оля ласково провела руками по моей груди, касаясь кончиками пальцев затвердевших сосков. Играючи, приподнялась на цыпочки и провела языком по шее, продолжая ласкать грудь. Все что еще было сонным внутри - мгновенно проснулось. Возбужденная, я наклонилась и крепко поцеловала Олю, запуская пальцы ей в волосы. Несмотря на жестокое похмелье, захотелось повторить все недружеские действия. Оля тихонько застонала, и прижалась ко мне всем своим влажным маленьким телом. - Боюсь, что у нас нет на это времени, - тихо произнесла она мне в губы. Вместо ответа, я слегка подтолкнула девушку к краю кровати, и встала на колени. Уложив, слегка протестующую, горизонтально, я развела ей ноги, и потерлась носом о внутреннюю поверхность бедра. Тело было мягким, влажным и податливым. - Я правда не уверена, - выдохнула Оля, но от явного возбуждения в ее голосе мне совсем снесло башку. - Раздвинь ножки, - я с трудом удержалась, чтобы не облизнуться. В какой-то момент мне показалось, что стоны, мое дыхание, и звуки доносящиеся с улицы слились в одну песню. Мелодия становилась все громче, Оля приподнимала таз, стараясь прижаться ближе. Тонкими пальчиками, она перебирала мне волосы, стягивая их время от времени. Может секс и не был такой уж проблемой, если контролировать процесс самой, и найти нужного человека. Когда Оля застонала и вытянулась в экстазе, я отпрянула и взглянула на часы. — Есть время позавтракать — я ласково погладила девушку по животу. Оля потянулась как кошка. - Оргазм будит голод, - лениво произнесла она. — Я знаю одно место. Вафли, латте с сиропом, всё как ты любишь. Или как могла бы полюбить. Оля усмехнулась, и боком скатилась с кровати. — Я не уверена, что это хорошая идея. — Почему? — Ты слишком - ты. — Это, блядь, комплимент? - мое настроение перескочило с довольного, на раздраженное. — Нет, — она рассмеялась, не злобно, но устало. — Просто я не хочу связываться с такой, как ты. Я моргнула. Вот этого я не ожидала. — А что ты знаешь обо мне? — Достаточно, — её голос стал тише. — Ты всё делаешь правильно, Алена. Улыбаешься, соблазняешь, исчезаешь. Лижешь отлично. - Это плохо? - Вовсе нет, - Оля улыбнулась. - Но ты явно не из тех, кто остается завтракать. Я не сразу нашлась, что сказать. — И ты хочешь, чтобы я осталась? Оля посмотрела на меня как на смотрят ребёнка, который впервые задаёт взрослый вопрос. — Я хочу чего-то настоящего. А ты — нет. - То есть спать со мной можно, - я оборвалась на полуслове, понимая как абсурдно звучу. Секс без обязательств был моим выбором. Девушка насмешливо пожала плечами, отвернулась, медленно натянула футболку на голое тело. — Оля, — позвала я, не зная, зачем. — Без обид, — бросила она через плечо. — Правда. Ты клевая. Просто не для меня. Я осталась стоять посреди чужой спальни с запахом кальяна и секса, с сухостью во рту и странным, тяжёлым пустым местом под рёбрами. Оля добавила: - Я большая девочка, и предпочитаю не ввязываться в безнадежные случаи. Я удивлено заморгала. - Безнадежный? - У меня бизнес, черный финик под окнами. Моя сумка стоит дороже, чем средняя зарплата по городу, - Оля так точно спародировала мой голос, что стало страшно. Так вот о чем мы говорили перед сексом. Я покраснела и начала одеваться. Надо валить от этой стервы. Издевается она блядь. Голос Оли догнал меня в коридоре: - И не в деньгах тут дело. Я чертыхнулась, засунула ноги в кроссовки и выскочила наружу. Не попрощалась. Бывают же люди! Моргая на ярком солнце, я вынула из кармана телефон. Хорошо, что новый и не разрядился. От Лены висело пять пропущенных. Потом позвоню. Дело всегда в деньгах. Особенно, когда тебе говорят, что не в них. Чертыхаясь я села в лифт. Телефон заморгал. От Лены пришла картинка. Какая у меня настырная сестра. Когда изображение прогрузилось, я увидела на нем новогоднее фото - наши лица напротив елки, рядом мама. Лена упрямо выставляла его в истории каждый Новый год, как селфи с любимой звездой. Несмотря на то, что я тысячу раз просила не показывать. Когда мамы не стало я выкинула все нахуй. Собрала ее вещи, любимые тарелки, запаковала и спрятала в подвале дедушкиного гаража. Лена не помнит, она очень быстро укатила стажироваться за миллион сраных километров. Дрожащими руками я вызвала такси. Правда, перепила вчера. Когда холодный воздух ударил по лицу, я подумала, что Оля, возможно, не ошиблась. Я действительно не завтракаю с теми, кого трахаю. Это создало бы лишний информационный шум. Только почему-то её слова застряли в голове. «Безнадежный случай». Что это вообще значит? Уже из офиса я заказала Оле завтрак — без извинений, без комментариев. Заплатила кучу денег курьеру, который согласился тридцатого декабря выполнять срочную доставку. Ничего слишком шикарного, нет. Просто завтрак авокадо-тостом, свежевыжатым соком и свежий круассан. Лена научила меня, что французы берут только «безвсегошние». А круассаны с нутеллой или сыром - для плебеев и американцев. Я знала, что завтрак сработает. Не потому что особенная еда, хотя я попросила убрать из пакета чек, и не потому что подарок — потому что внимание. Аккуратно выверенное, не слишком приторное, не слишком навязчивое. Просто напоминание: я могу быть рядом. Я умею делать красиво. Оля поймет, что это не подкуп. Это демонстрация класса. Такого, от которого сложно отказаться. Мама говорила, что в людях бывает порода. Какое-то внутренняя красота, которую заработать почти нельзя. Такой можно родиться. В маме безусловно порода была. В Лене - сложно сказать. Свою породу я наперекор всему выгрызала сама. Буквально зубами из камня. Худела, отращивала волосы, развивала бизнес, подбирала одежду, знакомства. Образ наполнялся, а вместе с ним прибывал и так называемый «класс». Налет элитарности, как бы сказала Лена. Я тоже любила умные слова.  Но теперь, поднявшись наверх, в самые приличные места надевала спортивный костюм и белые кроссовки. Дорогующую, мама бы упала, сумку, бросала на стул, будто бы это был пакет из супермаркета. Нарочито небрежно завязывала волосы, но следила, чтобы ни волосок не выбивался из укладки. Часы дорогие, неброские, с собой всегда MacBook pro. Ничего особенного. В обед встретилась с давними знакомыми. Из тех, что обычно смотрят на девушку с целью залезть ей в трусы. Понадобилось время, чтобы дать им понять, что со мной лучше не ругаться. И что мои трусы не их кормовая база. Время, и успехи в бизнесе. Мужской мир приходится брать кавалерийским наскоком. Мы заказали кальян. Свободные люди, которые могут позволить себе накануне главного праздника прохлаждаться с кальянной.  К такой жизни я стремилась. Ради этого зарабатывала. Ребята смеялись, что у меня главный козырь в отношениях — золотая карта банка. Один парень даже пошутил: «Ты же теперь типа sugar mama?» я фыркнула, но не возразила. Иногда легче подыграть, чем объяснять, что всё совсем не так. И совсем так одновременно. После кальяна голова стала болеть сильнее. Зря не осталась у себя. Два дня подряд — перебор. Но дома сидеть не хотелось. Не знаю почему, но предновогоднее настроение доводила меня до одури. Лаундж гудел, как пчелиный улей. Сначала хотела просто пройтись, поискать знакомых, но тут меня зацепил чей-то взгляд. Оля. Стояла у стойки, в бокале — что-то розовое. Смеялась. Рядом никого. Я пошла к ней. Уверенно, как в рекламе дезодоранта. Ни секунды колебаний. Все знакомые с интересом повернули головы, кто-то даже подтолкнул кого-то локтем. Почти кино. Девушка в чёрном идёт к девушке в белом, а в зале в этот момент затихает музыка. Кажется, весь мир — у меня под каблуками. Мир полон любви, мы в эпицентре внимания, притяжения, света. Всё идёт по плану. Оля обернулась, улыбнулась. Тихонько, но призывно. Она знала, где я встречаюсь с друзьями. Оле понравился завтрак, Оле стало интересно. Банковская карточка кроет все другие масти! В этот момент меня слегка качнуло. Остановившись на полдороги, я свернула. В туалете стало немного мутно. Кружилась голова — не сильно, но тревожно. Я нервно уставилась в зеркало. Правда перебрала? Отражение улыбалось чуть криво. Ещё бы, после трёх бокалов. Всё хорошо. Всё прекрасно. Мои глаза чуть слезились, я приблизила лицо к стеклу, чтобы аккуратно их вытереть. Собственные глаза казались чужими, слишком уж они напоминали мамины. Я села на край умывальника, зажмурилась. Мелькнули какие-то фразы — ерунда, как будто телевизор в фоновом режиме: какой-то сериал, какие-то заголовки, глупости. И вдруг — мамино: «глупышка». Тихо. Почти ласково. Слово детства, которое всегда значило «я тебя всё равно люблю». Я вздохнула. Прислушалась к своему дыханию. Чуть глубже, чем обычно. Тело было пьяным, но не расслабленным. Сейчас соберусь. Пять минут. И снова в зал. Я выпрямилась, подправила волосы и резко смыла с себя это состояние. Я же сильная. Сильные не сдают позиции. Только вот голос мамы всё ещё звенел где-то сбоку. Дверь скрипнула и в туалет вошла девушка. По сладковатому аромату парфюма, я признала Олю. Кто же еще это мог быть. Головокружение усилилось. - Hello stranger, - нежный голос вызвал в моем уставшем теле дрожь. Наверное, я выглядела бледной, потому что вся игривость слетела с Оли в один момент. - Алён, детка, ты чего? - В порядке, спасибо, - я произнесла это четко, но оказалось, что губы не шевелились. Пол казался ближе положенного. Черт! Свободные женщины не падают в обморок в туалете лаунжа. Они знают дозу, знают грань. Просто иногда тело подсказывает то, чего ты сама не хочешь знать. Жар охватил голову. Бросив на Олю последний взгляд, я перестала бороться с собой и упала на влажный кафельный пол. Девушка закричала. Глупышка.