Между звездами и песками

      Продрав глаза, Януш сначала решил, что лежит в луже своей запекшейся крови. Только сморгнув несколько раз, понял: земля под ним просто красного цвета. Голова раскалывалась, будто после синейской настойки. Он, кряхтя и постанывая, перевёл тело в сидячее положение. Мир закружился и поплыл, к горлу подкатила тошнота.       Стараясь дышать ртом, Януш привалился спиной к стене и прикрыл глаза.       «Характеристики внутренних параметров», — запросил он про себя.       В ухе щелкнуло, зашипело, потом наступила тишина.       «Невозможно определить параметры. Внешние датчики повреждены. Для устранения неполадок обратитесь во Внешнее Интернациональное Управление Чипирования и Корректировок».       — Твак тебе в дышло, — выругался он, на этот раз вслух.       — Капитан? Живой? — раздался рядом голос Кастора. — Я уж думал, ты отлетался.       — Не дождешься, — смешок вышел вымученный. — Где мы? Доложи обстановку.       — Где, где? В полной шленде мы. Вот что я скажу.       Субординация за пределами корабля у марлинейцев всегда хромала, так что Янушу пришлось самому разлепить веки.       Описание Кастора, как ни крути, оказалось точным. Они были в яме. Сверху решётка, через которую их, видимо, бросили вниз. У одной из стен начинался тоненький ручеек воды, который стекал в вонючую яму у другой стены.       Януш брезгливо поморщился. Что ж, по крайней мере, им не грозила смерть от жажды, и ходить под себя тоже не придётся. Это, конечно, если состав воды им подходит, и они смогут её пить, не окочурившись в страшных муках или не сдохнув от неизвестных вирусов.       — Снаружи смотрел?       — Смотрел.       — И что там?       — Сам глянь, — мрачно ответил Кастор.       Чертыхнувшись про себя, Януш поднялся на ноги. Опять затошнило — сотрясение, не иначе. Он сплюнул на пол ржавый сгусток. То ли кровь, то ли пыли наглотался. Ребра ныли, лодыжка отдавалась резкой болью. Хотелось надеяться, что это растяжение, а не перелом. Иначе в здешних условиях лучшее, что его ждёт — это гангрена.       Собрав остатки сил, Януш присел и, резко выпрямившись, подпрыгнул. Ногу прострелило, в глазах поплыло, желудок поднялся к самому горлу, но всё-таки удалось ухватиться руками за прутья. Это оказалось даже легче, чем он рассчитывал. Видимо, притяжение здесь было меньше привычного.       Подтянувшись, он выглянул наружу.       Деревня. Или небольшой городок. Недалеко — колодец, обложенный коричневым кирпичом. Вдоль него тек широкий ручей, в котором двое местных стирали какие-то тряпки. По берегу росли чахлые деревья с листвой лишь на верхушке и раскидистые кусты с массивными зелёными стволами, покрытыми колючками.       Дальше — бессистемная россыпь куцых домиков с крышами из сухих листьев. Между ними носилась босоногая детвора в длинных рубашках. Гуманоиды. Взрослых можно было разделить на два типа: одни ходили в штанах и свободных рубахах, другие были закутаны с ног до головы в чёрные балахоны. Даже лица были закрыты. Только для глаз оставалась узкая щель. Разделение по половому или кастовому признаку? Скорее первое. По крайней мере, те, которые ходили с открытыми лицами, казались существами одного пола.       Януш повернул голову в другую сторону. За последними домами, насколько хватало взгляда, раскинулась красная песчаная пустыня.       Решив не поддаваться панике раньше времени, он посмотрел налево. Там домики расступались, образуя что-то вроде площади. По краям — торговые ряды. А в центре, на высоком шесте, была насажена голова Трида.       В глазах снова стало мутно. Януш почувствовал, как внутри чёрной волной разливается ненависть.       — Шлендавы выродки! — зарычал он, разжимая пальцы. — Убью их всех до единого!       — Или они нас, — тихо возразил Кастор. — Я видел, как они его убили. Он был в сознании.       Это было плохо. Очень плохо. Марлинейца не так просто прикончить, не положив при этом кучу своих. Януш саданул кулаком по земляному полу. Он потерял уже слишком много. Корабль — ничто, всего лишь железо. Если удастся продать ширик, это окупит всё с лихвой. Но люди… Сработанная годами команда. Сначала Идики, теперь Трид. Януш сам грозился выпустить ему кишки чуть ли не каждый рейс. Но, по правде, никогда бы не променял своего штурмана ни на кого другого.       Теперь у него не было штурмана. С прокладыванием маршрута и чтением карт Януш мог справиться. Но свою «птичку» без стармеха после падения никак не поднять.       — Что с Дивиком?       Кастор молча пожал плечами.       Януш хотел сказать, что не время унывать, что и в худших передрягах они бывали. Но нет. Пожалуй, что не бывали.       — Надо выбираться отсюда, — Кастор будто читал его мысли.       Януш поднял глаза к потолку. Вырвать решётку, скорее всего, получится. Она сидела крепко, но была всего лишь вкопана в землю, а не приварена к металлическому листу. Возможно, прорваться с боем или уйти незамеченными ночью. А дальше что? Сколько километров пустыни до корабля? В какую сторону идти? Нужно взять «языка». Не наделать шума. Узнать, что с Дивиком, куда идти, надеяться, что скажут правду.       И всё же выбираться было нужно. В этом Кастор был прав. Особенно когда стало ясно: кормить их никто не собирается.       Несколько раз в проёме показывались любопытные лица. Чаще — только чёрные глаза в прорезях ткани. Один раз он встретился взглядом со светло-голубыми глазами — как у него самого, кусочки прозрачного льда. Но те быстро исчезли.       Всю ночь они с Кастором по очереди пытались процарапать землю рядом с решёткой найденным на полу камнем. Дело шло туго. Приходилось работать одной рукой, второй держаться за прутья. Они быстро уставали. Но земля понемногу поддавалась. С учётом травм и голода — двигались отлично.       Утром, когда Кастор вырубился, а Януш собирался уснуть, в проёме снова появились голубые глаза. На пол упал свёрток с лепёшками. Он хотел сказать спасибо или хотя бы поднять руку в знак благодарности, но внезапная спасительница (Януш всё же больше склонялся к тому, что это женская особь) уже исчезла.       На следующее утро Януш специально не засыпал. Ждал. И не прогадал. Снова взгляд голубых глаз и рука с лепёшками, просунутая сквозь решётку. Неважно, что это — жалость, гуманизм или сопротивление своим законам. По крайней мере, «языка» они, кажется, нашли.       Януш подпрыгнул, подтянулся, надеясь разглядеть, куда она направится. Бесполезно. Распознать одну среди десятка одинаково одетых существ было невозможно. Но показалось, что вот та, слишком спешащая и спотыкающаяся фигура — именно она. На всякий случай Януш запомнил дом, в котором она скрылась. Полной уверенности не было, но и выбора — тоже.       Так продолжалось ещё несколько дней. Решётка уже заметно шаталась под их весом. Сегодня они провозились почти до самого рассвета. Завтрашняя ночь должна стать решающей. Спрятав очередную лепёшку от богодетельницы, Януш уснул.       Разбудил его дикий вопль.       Кастор тоже вскинулся, сонно заморгал. Переглянувшись, они уставились на решётку. Снаружи явно что-то происходило. Януш высунул нос на улицу.       Какой-то житель тащил за собой женщину. Та верещала, будто её режут, упиралась, пыталась вырваться. В какой-то момент ей даже удалось. Она перекатилась, вскочила на ноги и бросилась вперёд, но споткнулась о подножку другого мужчины и растянулась на земле.       Вокруг собирался народ. Но вмешиваться никто не спешил. Стояли, перешептывались, глазели.       Второй мужчина схватил беглянку за руку, приподнял с земли и бросил несколько слов первому. Тот что-то ответил, а затем подошёл, пнул ногой жертву и сорвал с её головы ткань. Длинные кудрявые волосы рассыпались пологом, скрывая её лицо. Она вновь заголосила, но лишь получила несколько пинков и ударов кулаками, пока те уже вдвоём срывали с неё остальную одежду.       Януш едва успел отпрянуть к противоположной стене, когда понял: её волочат прямо к ним. Решётка открылась. Он видел, как она упирается, цепляется руками за чужие ноги. Им пришлось несколько раз ударить, чтобы оторвать от себя крепко сжатые пальцы — и кинуть её в яму.       Она вскрикнула в последний раз, приземляясь прямо на колени, стесывая ладони о землю. Заскулила, но тут же подхватилась и быстро отползла к противоположной от Януша и Кастора стене.       Только вот это был парень. Не женщина. Роскошные волосы, мужские черты, вполне себе мужские первичные половые признаки. Януш успел рассмотреть: тело ничем не отличается от его собственного — пока тот не забился в угол, прижав к себе окровавленные, разбитые колени, будто пытаясь закрыть ими свою наготу.       Решётка захлопнулась. Сверху выжидательно уставились несколько лиц.       — Интересно, чего только ждут? Может, надеются, что мы его сожрём?       Тем временем парень, наконец, поднял на них заплаканные глаза.       И Януш против воли хищно улыбнулся, вызывая у нового узника приступ паники. Но ничего поделать с собой не мог. Кажется, после такого грандиозного провала удача снова повернулась к ним нужной стороной. У того были льдистые голубые глаза. Сегодня ночью им не придётся искать «языка». Жители деревни принесли им его сами, на блюдечке.