Часть 18
5 февраля 2026 г., 00:42
Хотелось пить, как и всегда после течки. Тай открыл глаза. Комната была не его, и это было очень плохо. Поворачивать голову вбок было страшно, хотя он и так подспудно знал, кого найдёт на кровати рядом с собой.
Януш спал на животе, подгребши комок одеяла под согнутую ногу. Увидев перед собой абсолютно голое тело, Тай зажмурился. Однако возобладавшее любопытство заставило приоткрыть один глаз. То, что он видел перед собой, было красиво. Чёткие линии мышц расчерчивали спину, руки и ноги даже в спокойном состоянии, обрамлённые белоснежной, неестественно гладкой кожей. Ни на руках, ни на ногах Тай не заметил ни единого волоска. Над правой ягодицей виднелась россыпь золотых родинок, будто крупинки куркумы в молоке.
Стыд ворочался где-то очень глубоко, но на поверхность не поднимался. Видимо, оттого, что Януш всё ещё спал, и свидетелей срамного интереса не было. И Тай невольно залюбовался. Он впервые видел кого-то так близко. Даже в бассейне они находились дальше друг от друга, да и частично были скрыты водой. Теперь же ничего не мешало разглядеть Януша получше, и увиденное ему определённо нравилось. Не только эстетически. Внутри поднимался жар, будто отголосок вчерашней течки. Не такой невыносимо жгучий, требующий немедленных действий, скорее приятный, как тепло от открытого огня в холодную ночь. Януш зашевелился, и Тай вдруг вспомнил, что без одежды и сам. Вот теперь стыд затопил кипятком. Он не должен был здесь оказаться.
Вчера он всё-таки решил не прислушиваться к Аби и провести течку в одиночестве. Так было правильно. Как только почувствовал, что начинается, уединился в комнате. Свою единственную, первую течку, проведённую без альфы, он помнил смутно. Кажется, она была слабой, а рядом находился отец-омега, обтирающий его лицо влажным холодным полотенцем. Все последующие разы рядом был Вес. И это всегда было больше похоже на пытку. По крайней мере, так он думал до вчерашнего дня, пока не остался без альфы.
Воспоминания, как обычно, были смутными, будто маленькие разноцветные кусочки ткани из разных отрезов. Но тот кошмар вначале прочно укоренился в памяти. Он горел, и от этого жара слезились глаза, скручивало судорогой мышцы, и кости выламывало от боли. Но хуже этого был только зуд внутри, от которого хотелось лезть на стену. Он не помнил, как ноги понесли его прочь из комнаты. Очнулся уже у двери Януша. Он хотел уйти, но внутренний огонь обжёг снова, и Тай постучал.
Что происходило дальше, он старался от себя гнать, но как раз эти воспоминания упорно всплывали на поверхность. Щёки запылали. То, как он себя вчера вёл, что делал, от одних мыслей тошнота поднималась в желудке. И самое, пожалуй, отвратительное — что ему нравилось. Впервые ему нравилось всё от начала и до конца. Всё, что вытворял с ним Януш. Святой Мархал. Как же он низко пал! Он старался вспомнить слова Аби о том, что всё это нормально, что не обязательно быть в браке. Хотя он как раз был. За другим альфой. И предал его, лёг с Янушем.
Чувство вины накрыло его с головой чёрной пеленой. Но нужно было быстрее убираться отсюда, пока Януш не проснулся. Это было важнее. Он помнил, как злился Вес, когда находил его поутру в своей постели. Каким жестоким мог быть Януш, он знал, и обернуть его гнев против себя не хотелось. О том, как смыть с себя позор или же как жить с ним дальше, он подумает позже.
Тай уже спустил ноги с кровати, когда за спиной грубо прозвучало:
— И куда, фенг тебя дери, ты собрался?
Вздрогнув, он замер, будто заледенел изнутри.
— Я… — слова прокатывались по горлу острыми колючками. — Я сейчас уйду к себе.
Когда к нему потянулась рука Януша, Тай съёжился, ожидая боли. Но тот только обхватил его за талию, уронил на кровать и легко притянул к себе, будто Тай не весил совсем ничего, прижал спиной к груди.
— Отставить «к себе»! Спи!
И сам, повинуясь своему приказу, уснул. Тай же лежал с широко открытыми глазами, сердце стучало в груди кузнечным молотом. Он ощущал своей спиной тепло его кожи, как грудь приподнималась и опускалась от каждого вдоха, как его естество касалось обнажённых ягодиц Тая.
«Помилуй, Мархал, спаси».
Он хотел отодвинуться, но боялся пошевелиться, чтобы не разбудить Януша и не спровоцировать на… Он не знал, на что. Вроде бы всё самое страшное и так уже произошло. Разве что он захочет снова, без течки? Значило ли теперь, что Тай принадлежит ему, и он имеет на него право? Он зажмурился от ужаса. Вот только отголоски вчерашнего удовольствия манили чем-то желанным и запретным, обещали что-то совершенно другое, чем то, что он познал с Весом. Он не должен был об этом даже думать, и всё же мысли ядом проникали в голову, отравляя пороком.
Но секунды шли, и ничего не происходило. Тепло, исходившее от Януша, растапливало острые льдинки в желудке. Его запах, немного терпкий после бурной ночи, обволакивал. Мирное дыхание расслабляло. Он сам не заметил, как закрыл глаза и задремал.
Когда проснулся во второй раз, Януша рядом не было. Горло внутри стянуло засохшей коркой. Боковым зрением он заметил стакан воды на столике рядом с кроватью. Впился трясущимися пальцами в тонкое стекло и не отпускал, пока не осушил его до капли. И лишь потом заметил, что в комнате не один. Януш, оказывается, никуда не ушёл. Сидел в кресле напротив кровати, уже полностью одетый, и пристально смотрел на Тая.
— Проснулся? — спросил он очевидное.
Тай аккуратно вернул на место пустой стакан и натянул повыше одеяло. По внешнему виду Януша было неясно, злится он или нет, но глаз тот упорно не отводил, и от этого становилось неуютно.
— Я распорядился принести сюда еду и одежду. Твоя вчера порвалась.
Мелькнуло воспоминание, как именно, и дышать стало тяжело. Новая лежала на стуле недалеко от стола, на котором было накрыто. От Януша, впрочем, этот стул тоже был недалеко.
— И чего ждёшь?
Тай не двинулся с места. Внутри всё онемело.
— Что такое? — Голос звучал спокойно, но похоже было, что Януш всё-таки злился. — Стесняешься? Не думаешь, что для этого поздновато?
Наверное, так и было, вот только вчера он совсем себя не контролировал.
— Это всё из-за течки.
— Кстати о ней, я, знаешь ли, не люблю, когда меня используют вслепую. — Металл в голосе заставил вздрогнуть. — Так что давай, одевайся. Очевидно, что ты мне задолжал пару ответов.
Хорошего ничего это не сулило, Тай бросил затравленный взгляд на одежду.
— Да чтоб тебя! — Януш отвернулся и уставился в стену. — Я не смотрю.
О большем Тай и не просил. Опрометью кинулся к стулу, натягивая на себя подряд, что попало. И только лишь когда она оказалась на нём, скрыв всё, кроме лица и кистей рук, выдохнул и сразу почувствовал себя немного увереннее. Он не поступил плохо. Вернее, поступил, но это несло вреда никому, кроме него самого. И если Януш ему что-то попробует сделать, он сможет попросить защиты у Аби. Так что вряд ли стоило бояться. А с разъедающим чувством вины он разберётся после.
— Ну, долго ещё?
— Можешь поворачиваться. — Его голос почти не дрожал, а это, несомненно, было большим плюсом.
Януш повернулся. Кажется, в холодных прозрачных глазах мелькнуло разочарование.
— Я… — он не знал, надо ли ему извиняться или всё-таки не стоило. Его вина была не перед Янушем, а перед Мархалом и обществом. И всё же он продолжил: — Должен попросить прощения.
Прозвучало почему-то вопросительно.
— Не знаю, — Януш явно издевался. — Должен?
Тай неуверенно пожал плечами.
— К тваку твои извинения. Я хочу знать, что за кшар'г был вчера. Только не надо повторять, что у тебя была течка, иначе я тебе что-нибудь сломаю.
— Но… — Тай невольно отступил назад.
— Если ты десять раз повторишь одно и то же, понятнее мне не станет. Я в душе не зуртаю, что это.
— Это… — Тай прокашлялся. — Случается с омегами раз в месяц примерно. Когда можно зачать ребёнка. И… в этот день мы очень этого хотим.
— Трахаться? — уточнил Януш.
Тай кивнул, краснея до самых кончиков ушей. Но этот ответ Януша не удовлетворил.
— Это объясняет твоё поведение, но почему у меня клемы слетели?
— Что такое клемы?
— Съехал с катушек, сбрендил, свихнулся. Какого твака я на тебя накинулся и имел всю ночь, не вынимая? Или это так и работает?
Ледяные ладони немного охладили горящие щёки. Получается, то, что было с ним, повлияло и на Януша? Тай его заставил? Но в этом ведь не было никакого смысла.
— Нет, на альф течка никак не влияет.
— Но я и не альфа.
Это постоянно вылетало из головы. Он не такой, как они, он иной. Но почему Тай тогда пришёл к нему, когда жар желания отключил разум? Когда тело выбрало само, не взирая на то, что он считал правильным.
— Ты не альфа, — повторил он.
— Ладно, опустим то, что было вчера. Что дальше? Сделаешь вид, что ничего не было, а когда припечёт, прибежишь снова?
Наверное, так бы Тай и поступил. Постарался бы всё забыть, как страшный сон, а в следующую течку глупое тело снова привело бы его под двери Януша. Но судя по тону того, его такой вариант не устраивал.
— А я должен покорно ждать этого счастливого момента? А что мне делать, если приспичит мне? Кататься на ручной тяге?
Тай не особо понимал его эти словечки, но общий смысл всё равно угадывал. Он знал по Весу, что альфам нужно чаще, чем омегам, гораздо чаще. Самому Таю бы хватило, если бы близость была только во время течек. Но Януш, как бы он ни отрицал, всё-таки альфа или что-то похожее. И если Тай сейчас скажет, что его это не касается, то, скорее всего, Януш просто в следующий раз запрёт дверь в свою комнату, и тогда придётся идти к кому-то другому. Теперь он точно знал, что сам не справится, а от мысли, что его будет обнимать кто-то ещё, стало противно. Если уж падать, то хотя бы с кем-то одним.
— Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. — Слова дались с трудом, но после принятого решения стало немного легче.
Брови Януша поползли вверх.
— Серьёзно? То есть ты согласен? На случай, если ты не понял, я имел в виду…
— Я понял, что ты имел в виду, — прервал его Тай, не в силах больше слушать слетающие с губ того пошлости. — А сейчас я бы хотел пойти к себе, я устал.
— Хорошо, — улыбка Януша была похожа больше на хищный оскал. — Иди.
Тай кивнул и, собрав остатки достоинства, медленно вышел. Но едва дверь закрылась, сорвался с места и понёсся по коридору, не останавливаясь, пока за ним не захлопнулись его двери. Там он на трясущихся ногах дошёл до кровати, упал на неё, заткнул рот одной из многочисленных подушек и, что есть силы, заорал.
