Между звездами и песками

      Когда Януш вошёл в каюту, Тай сидел на кровати, аккуратно сложив руки на коленях. За иллюминатором плескалась вода. Масляная лампа на столике бросала тени, делая лицо Тая то старше, то совсем юным. Выглядел он странным образом: очень сосредоточенным и решительным.       — Вообще-то это моя кровать, — Януш сложил руки на груди, оставшись стоять у двери.       — Извини, я не знал, — он быстро вскочил.       — Я пошутил, — поморщился Януш.       — А, понятно, — Тай уселся обратно.       — Неважно, чья кровать, я собираюсь всё равно спать вместе, — решил он расставить все точки над i.       Вообще он злился. Последнее время это было обычным явлением. Настолько, что надоедало.       — Я понимаю, — отозвался Тай.       — Точно понимаешь? А чего тогда не краснеешь, не смущаешься, не боишься? Что ты там обычно делаешь?       — Я смущаюсь, — возразил Тай, — и боюсь. Просто не так сильно.       — С чего бы это? — подозрительно прищурился Януш.       Конечно, то, что Тай сам неделю за ним бегал, само по себе выглядело очень необычно. Но он был уверен, что стоит только сделать в его сторону шаг, как всё вернётся на круги своя.       — Ты мне нравишься.       Януш закашлялся. К подобным заявлениям он точно не был готов.       — Я? — Тай кивнул.       Интересно получалось. Разве из постели того, кто нравится, убегают, сверкая пятками? Что-то в этом роде Януш и хотел сказать, но вместо этого выдал другое:       — Я не тот человек, который должен тебе нравиться. Наверное, тебе кажется, что дело в разнице менталитетов, но это не так. Мы и в империи не считаемся законопослушными.       Зачем он это говорил? Ведь если эта информация дойдёт до Аби, и тот сообразит, что пользы во внешнеполитической деятельности от них немного, то у них могут быть проблемы.       — Я знаю, — прозвучало в ответ.       — Откуда?       — Ты сжёг мой город. Я не забыл и не простил.       — О как, — фыркнул Януш. — Но при этом я тебе нравлюсь?       Тай снова кивнул.       — Он снится мне до сих пор. Каждую ночь. Всегда пожар. И ты. — Януш молчал, по его спине пробежал холодок. — Я думаю. Часто. О пожаре, о людях, о том, что осталось. Я хотел тебя ненавидеть. У меня не получилось.       — А знаешь, что я ничуть не жалею о том, что сделал? — Он не знал, чего добивался. Возможно, просто хотел сделать Таю больно, отпугнуть, помочь в его ненависти, каким бы странным это ни казалось, после того, как позвал его сам. — Я искренне радовался, когда делал это. И радуюсь сейчас, когда вспоминаю. И это не самое жестокое, что я делал за свою жизнь. Бывали вещи гораздо, гораздо хуже.       — Хорошо, — Януш удивлённо моргнул.       — Это всё, что ты можешь сказать?       — Мне тяжело. Я искать слова.       — Ты без лингводекодера? — дошло до Януша.       — Да, я хочу научиться тебя понимать без него.       Вот теперь Януш услышал лёгкий акцент. Фонетически имперский был простым, чтобы на нём могли говорить любые расы с любыми речевыми аппаратами. Ещё немного, и станет вообще невозможно определить, что Тай разговаривал на нём не с рождения.       — То есть ты просто ничего не понял из того, что я сказал?       — Я понял. — Он развёл руками, будто показывая, сколько именно. — Часть. Ты плохой. И Кастор. И Дивик. Вы не закона.       — Вне закона, — автоматически поправил Януш и, взохнув, вынул свой лингводекодер.       — Вне закона, — послушно повторил Тай. — Мне всё равно. Ты мой альфа.       Последнее заявление заставило Януша занервничать.       — Я не альфа, и уж точно не твой, — сказал он резко. — То, что между нами было или будет, ничего не значит.       — Значит. Для меня.       — Тем для тебя хуже.       — Почему?       — Это ведь очевидно, мы хотим с тобой разного.       — Разве? — Тай не смотрел на Януша. Всё это время он говорил, уставившись в пол, но не избегал ответов и говорил прямо. Возможно, малознакомый язык не давал простора для намёков и иносказаний. — Ты не хочешь ко мне прикасаться? Спать вместе? Проводить вместе течки?       — Хочу, — согласился Януш, не понимая, как ему объяснить простую истину. — Но для меня это значит гораздо меньше, чем для тебя.       — Тем для тебя хуже. — Вернул ему Тай фразу слово в слово. — Я получаю больше.       Януш мог поклясться, что увидел на его лице едва заметную улыбку. Этот пацан точно сведёт его в могилу. Да и вообще, о чём они тут разговаривали? Он собирался спокойно потрахаться, а теперь затеял этот спор.       — Ты просто глупый мальчишка.       Хотя, честно говоря, сам он, похоже, тоже умом не блистал. Раз всё это начал, раз вообще позвал его.       Тай наморщил нос, будто что-то пытаясь понять.       — Я взрослый, — сказал он наконец. — Просто маленький… нет, то есть низкий, да?       — Да, — подтвердил Януш. — И худой.       Тай почему-то улыбнулся этому замечанию. Видимо, потому что весь их разговор был похож на бред.       — И худой, но я не ребенок.       — Сколько тебе лет, «не ребенок»?       — Девятнадцать.       — Я почти в два раза старше.       — Мой муж тоже был в два раза старше.       На самом деле Януш не имел предрассудков по поводу возраста, с разницей в продолжительности жизни среди разных рас грани стираются. И всё же захотелось непременно уколоть Тая.       — И что, хорошо было?       Несмотря на то, что вот так они говорили вообще впервые, то, что жизнь у него была не сахар, догадаться труда не составляло.       — Нет, не было.       Тот, к удовольствию Януша, погрустнел. Впрочем, удовольствие длилось недолго. Мелькнуло жгучей искрой и исчезло. Вместо него возникло что-то очень похожее на стыд. Этого Януш тоже не испытывал уже давно. И, кажется, в конце концов ему придётся привыкнуть, что в этом тваковом мире всё кувырком.       — Вообще-то я всё время забываю, что ты был замужем, — подавил он желание извиниться.       — Почему?       — Даже не знаю, может, потому что ведёшь себя как целка. Хотя в постели — та ещё развратная хварра.       — Что такое целка?       Ну, конечно, вторую часть он понял. Януш фыркнул.       — Девственник.       — Я не девственник. — Прозвучало не хвастливо, как по мнению Януша должно бы, а тоже печально.       — Да уж я в курсе.       Он хохотнул, но Тай продолжил:       — Просто без течки я этого не люблю и, наверное, боюсь тоже. И ещё это стыдно.       Что-то внутри у Януша оборвалось. Тот Тай, которого он уже успел узнать, никогда бы ничего подобного не сказал и ни в чём таком не признался.       — Он делал тебе больно? Твой муж? Бил? Унижал? — Януш как можно безразличнее пожал плечами, хотя чувствовал, как его начинает затапливать гнев.       — Да, — ответил Тай сразу на все.       В этот момент Януш пожалел, что убил его. Скорее всего, убил. И это нельзя сделать повторно, растянув процесс на часы или даже дни.       — И с чего ты взял, что со мной будет по-другому?       — С тобой уже было по-другому. — Тай ещё ниже опустил голову. — Я помню не всё, но это было по-другому.       — Я был не в себе. Что, если я тоже буду унижать, буду грубым, буду причинять боль?       Он учил его. Януш, мать его, учил Тая не наступать на те же грабли. Зачем? Почему-то это казалось важным. Он знал, что услышит. «Ты не такой». Он слышал это много раз. От женщин в основном, которые знали, что он подонок, но надеялись, что видят его лучше, чем он сам, что с ними он изменится. Но люди не меняются. И он собирался именно это сказать Таю.       — А ты будешь?       Тай поднял глаза. В них не было мольбы. Только вопрос. Самый важный в его жизни. Заготовленная фраза разбилась о него вдребезги. Тай не верил в чудо. Не доверял и не знал, чего ждать от Януша. Остальные тоже не знали, но были уверены в обратном. А Тай... Он сказал, что знает, что он плохой, и что не простил. И всё равно сидел сейчас здесь, на его кровати.       — Не знаю, — честно ответил Януш. Горло почему-то перекрыло колючим комком.       — А хочешь?       — Нет.       Что он с ним делал? В этом «нет» было, пожалуй, честности больше, чем во всей его жизни. И, наверное, оттого, как жалко и тихо это прозвучало, он впервые подумал, что, может быть, дело не только в тваковых феромонах и гормональных скачках. Может быть, в той непривычной нежности, которую он чувствовал к этому мальчишке, виновата не планета. И с самого начала, когда он увидел льдистые глаза сквозь решётку, дело было лишь в нём самом.       — Тогда поцелуй меня, пожалуйста, — попросил Тай.       И Януш понял, что устал бороться с этим влечением, что сдался. А после будь что будет. Он сел рядом и сделал то, что тот просил. Поцелуй Тая был неумелым, даже несмотря на наличие мужа. Бывшего мёртвого мужа. Януш чувствовал его нежность, жар его кожи и разгорающееся любопытство. Ещё не страсть, но Тай следовал за его прикосновениями, подавался навстречу, тянулся за лаской всем телом. И охнул, когда Януш залез рукой ему в штаны.       — Ещё, сделай так ещё раз.       Его голос — удивлённый и в то же время какой-то жалобный — напрочь отключал мозг.       — Развратная хварра, — еле слышно сказал Януш, покачав головой, и сделал так ещё раз.