В холодном и неприступном

6 месяцев назад. — Ваше Величество, я привез Вам гостинец с заморский земель! — милый старец, занимавший пост министра внешних дел, поклонился и протянул прислуге красивую коробочку. Та была украшенная золотом и драгоценными камнями, но короля такое уже не впечатляло. Такого было в избытке. Он сидел на своем троне расслабленно и даже скучающе, наблюдая за чиновником, что только вернулся с дальних земель. Он ездил налаживать торговые отношения с другой страной и успешно закончил свое дело, император лишь вызвал его, чтобы наградить за усердную службу, а он все пытался всучить свой подарок. — Что это? — больше из вежливости спрашивал. — Это браслет заморский, необычный! Если надеть его на руку возлюбленного, то он тотчас Вашим навеки станет, пока не соизволите сей браслет снять! — видно, что старик говорил это столь воодушевленно, но Мин не перенимал его радость. Он давным-давно не верил в волшебство и был досадно удивлен, что советник еще верил в сказки. — Мне это не нужно, уж простите. Знаете же, что каждый сам захочет стать моим, стоит лишь поманить его пальцем — король усмехается, но в усмешке этой слышится лишь грусть и тоска. Ему это стало давно не интересно, потому что ни в ком он не видел искренности. Лишь лесть, обман и страх… — Я знаю, господин. Но верю, что и Вы свою судьбу найти сможете. И знаю, что Вы не из простых людей, а значит и избранник Ваш таким же станет. А браслет этот помочь сможет непокорного омегу на свою сторону сманить, не отрекайтесь так скоро, он Вам еще пригодиться может, я в этом уверен! — Ладно, благодарю тебя за подарок и спасибо, что службу свою праведно ведешь. Ты свободен — он принял его лишь, чтобы отвязаться. Мин знает как старик может быть красноречив, не зря его министром назначил. Кого угодно заболтать и убедить сможет! А после “волшебный” браслет сразу Чонгуку отдал, даже не взглянув.

***

— Господин, я принес то, что Вы просили — Чонгук кланяется почтительно, вперед выставляя ту самую, маленькую коробочку. Одним жестом король выгоняет всех слуг, пока брови его к переносице сводятся. Понимает, что не правильно, но выхода другого не находит. Еще и этот Намджун рядом с омегой постоянно шляется, взгляды на него выразительные кидает, от чего у альфы кровь кипеть начинает, а кулаки сжимаются все сильнее. И хотя уже два дня король к своему солнцу не подходит, видит его всегда из далека. Следит… Чтобы сокровищу хорошо было, а тот все его сторонится, в покоях чаще скрывается и дворцовую залу его за тысячу ли стороной обходит. От этого больно становится… в тот вечер альфа мечтал сказать на сколько танец парня его заворожил, на сколько он был прекрасен. Надеялся увидеть улыбку полюбившуюся на лице милом, а в итоге сам же эту улыбку с лица снял. Но сердце непослушное все подкидывает ему это фразу злосчастную. Ненавижу… и альфа тоже ненавидеть начинает. Советника, весь мир, а главное себя… — Если что ты всегда можешь снять этот браслет, никакого вреда он не причиняет — пожимает плечами Чонгук и коробку в руки передает. Король еще минуту смотрит на нее внимательно, пока две стороны в нем борются, а позже в руки ее берет и раскрывает. Красивый внутри браслет лежит, безусловно. Серебряный, с вкраплениями голубых камней, тонкий и элегантный, прям как владелец его будущий. Юнги бы, не задумываясь, подарил этот браслет омеге, уж очень он бы ему подошел, коль не знал бы последствий… Но собравшись с духом, он вызывает омегу к себе в покои.

***

— Как живется тебе, Чимин? — его голос звучит немного строго, глаза бегают туда сюда от волнения и будь Чимин чуть более подозрительней – тут же почуял бы неладно. Но омега скорее немного испугался. Король давно не говорил с ним в таком тоне, тем более не вызвал к себе в столь поздний час. — Хорошо, господин. Сегодня мы много гуляли с Джун-хёном, поэтому я не скучал. Так же посетил урок танцев и хён похвалил… — Довольно… — прервал его король, пока ладони сжимались в кулаки. Ревность буквально сжигала изнутри, одно упоминание о ненавистном, после – мгновенное пламя — Я рад за тебя… — Но, что же Вы хотели от меня в столь поздний час? — решился поинтересоваться. — Мы здесь одни, а ты снова переходишь на “вы” — прицокнул языком король и встал с места, подходя к парню. — Боюсь стража услышит — вновь скромно произнес Пак, опуская глаза в пол, дабы не выдать свой внутренний страх. Близость короля напрягала с каждым шагом все сильнее. — Я приказал им уйти. Мы здесь одни — король стоял слишком близко. В голове резко возникло воспоминание. Страшное и пугающее, эти глаза он больше никогда не забудет. — Но… что же… ты хотел? — Извиниться — король не отстранился. Говорил это буквально в макушку, а потом наклонился немного, чтобы оказать ровно напротив небесных глаз омеги — Я был под воздействиями афродизиака, ты же знаешь, что это? — Слышал… — громко сглотнув, произнес брюнет. А у короля от этой картины лишь больше челюсть сжалась. Аккуратный кадык хотелось укусить, а позже зацеловать. Эту шею хотелось душить и гладить. Это тело хотелось брать и ласкать. Слишком противоречивые чувство посещали короля давно, но он всегда умел душить своих демонов. Сейчас же все иначе. Он больше не хочет быть хорошим перед парнем, он устал притворяться. Именно это альфа говорит себе, чтобы не жалеть о последствиях. Он всегда был плохим, жестким, кровожадным. Люди всегда его лишь боялись. Он не заслужил настоящей любви… вот и омега, что так запал в душу это успешно подтвердил, ведь как только приехал его ненаглядный хён парень сразу стал проводить все свое время лишь с ним. А он хоть раз назвал Юнги хёном? Нет… и никогда не назовет, в этом альфа уверен. Точнее не назвал бы… — Но признаться честно мне давным давно стало трудно сдерживаться рядом с тобой. Ты так сладко пахнешь — альфа приблизился к запаховой железе и потерся носом. Черт, сложно поверить, что это не сон. Омега ожидаемо отскочил и весь зажался. Король лишь усмехнулся и наконец шагнул назад — Я принес тебе подарок в знак извинений. — Не стоит, Ваше Величество — было видно как стройное тело жаждет поскорее приблизиться к двери и уйти. Бежать отсюда так далеко как только сможет. — Это не обсуждается. Я виноват, поэтому ты должен принять — альфа берет со стола красивую шкатулку и протягивает омеге. Тот подходит нерешительно берет, вновь кланяется и норовит уже уйти. Лишь чужой хват, что вызывает мурашки по телу, мешает совершить задуманное. На самом деле Чимин вовсе не злился. Джин успел все объяснить и парень сам хотел посетить короля и просто поговорить. Но странное поведение вновь выбивает устойчивую землю из под ног разума. Вновь заставляет за сомневаться. — Постой, хочу сам надеть его на тебя — король вновь подходит ближе, на этот раз парень не боится, ведь это же жест доброты? Альфа просто так извиняется, значит не сделает ничего плохого, ведь так? Юнги открывает шкатулку и достает элегантный браслет. Глаза омеги расширяются, в них виден весь восторг и радость от прекрасного украшение, оно и правда ему идеально подойдет… — Оно… такое красивое… — произносит брюнет заморожено. — Я рад, что тебе нравится — в этот момент альфа одевая браслет на тонкую кисть. Ему кажется, что мир в данный момент меняется, словно что-то значимое произошло, а омега ничего не замечает. Его взгляд прикован лишь к украшению. Он не помешан на украшениях, но это… Это выделяется из сотен других. Словно обладает своей особенной магией. Оно не просто завораживает, оно словно заколдовывает. Наконец омега поднимает взгляд на короля и… все же ничего не происходит. Альфа все так же пугает и так же притягивает. Эта двуличность когда-нибудь доведет парня до белого колена, но не сейчас. Однозначно не сейчас. — Спасибо, господин. Я пойду — омега кланяется и выходит из покоев. Пока в поведении парня ничего не изменилось, но Мин уверен, что все сработало. Не может не сработать….

***

— Видел на Чимине красивый браслет, ты все же сделал это — это был не вопрос, а утверждение, но Юнги все же кивнул в согласии. Они пили с Чонгуком в покоях короля, обстановка была вроде спокойная, но некое напряжение все же чувствовалось в воздухе. — Сделал… — И как? Почувствовал изменения? —в этот раз он отрицательно помотал головой. Она была жутко тяжелой, каждое движение давалось с трудом. Глаза уже заволок белесый туман после алкоголя, а язык то и дело заплетался — Значит он тебя и правда любил! — Любил? Значит сейчас перестал? — голос становился грубее. — Ты знаешь, я не то имел в виду. Не хочешь снять браслет? — Ну уж нет. Пока эта мразь Ким Намджун не свалит с моей земли я не сниму браслет! — Ну как знаешь… думаю нам уже хватит, пойду в покои — альфа ничего не ответил. Его глаза тоже слипались, но мысли не давали покоя. Правильно ли он поступил? Этот вопрос с каждым ударом сердца мучал лишь сильнее. Когда Чон вышел в стену полетела фарфоровая чаша и осколки разлетелись по всей комнату. — Черт! — он опрокидывает голову назад и смотрит в потолок бесцветным взглядом. Небо. Ему сейчас не хватает неба. И тех вечеров, проведенных под ним с Чимином. Их тихих, искренних разговоров… и полного доверия. Сейчас же в речи все же чувствуется аккуратность, осторожность, словно если парень скажет, что-то не то, то альфа лишит его кислорода сразу же. Но самое ужасное, что он начинает в это верить… Толком не одевшись, он выходит из покоев. Стражи и слуги хотят пойти за ним, главный евнух причитает, что-то по внешнему виду, но одно лишь слово императора и все останавливаются. — Оставайтесь здесь — и никто не вправе ослушаться… альфа выходит на улицу и идет куда глаза глядят. Потом останавливается у того самого дерева, где произошла их последняя искренняя беседа и сердце его кажется пропускает удар. Думать становится физически тяжело. Мысли словно попадают в тягучий деготь и не хотели двигаться. Император простоял так на месте всего пару минут, казавшихся вечностью, а после сорвался с места и побежал к любимым покоям. Короткий стук, но Мин не дожидается ответа. Он входит в комнату, где царит мрак и лишь шебуршания на кровати выдают присутствие. — Кто вы? — Чимин пугается, отползая ближе к изголовью кровати. В темноте не разглядеть человека, но король тут же спешит выявить себя. — Это я, мое небо… — Ваше Высочество? — парень удивляется, но вооруженным взглядом можно заметить как плечи, да и все тело его расслабляется. — Сейчас ночь и мы совершенно одни, а ты продолжаешь звать меня так… — с печалью произносит он. Мин не подходит ближе, стоит у двери, боясь спугнуть и омега оценивает этот жест. — Что привело Вас… тебя в столь поздний час? — Мне не спалось… прости, я не должен был так врываться, не знаю, что на меня нашло… — и король вновь почувствовал стыд перед этим омегой. Чувство, коего не было так давно… оно вновь пробуждается рядом с ним, но альфа вовсе такому не рад. Он бы не чувствовал его и дальше с превеликой радостью! Сейчас в сердце заползает какая-то слизь, она обволакивает стенки и останется неприятным осадком. — Ничего, ты вправе ходить куда пожелаешь… — Я… — но не может он уйти просто так. Не для этого сердце, бешено колотясь, вело его сюда — Не хочешь пройтись со мной? Я вспомнил наши вечерние беседы и мне стало… стало так печально на душе. — Но я не одет… — Мы не на долго — пару минут тишины и тяжелых раздумий, но наконец Мин выдыхает спокойно. — Тогда отвернись, мне нужно накинуть ханбок — он надевает то, что попадается под руку. Не так опрятно и красиво, но сейчас это совершенно не важно. Они выходят на свежий воздух, который покалывает кончики пальцев, но еще не морозит со жгучей силой. Небо встречает их гостеприимными объятиями, приглашая навсегда в свое вечное царство, но оба туда еще не торопятся. Они идут молча, бок о бок, не зная что говорить в этой ситуации. Но наконец король решается начать. — Как ты себя чувствуешь? — альфа беспокоиться за совершенное деяние, ведь никто до этого браслет не проверял. Не знает, что может произойти, а он дурак и не подумал об этом до. Сейчас уже поздно, он не отступит назад… — Все в порядке… — омега же старается смягчить голос, но сонный хрип все же убрать не удается. В эту ночь ему тоже не спалось и как только омега наконец смог окунуться в царство Морфея в его дверь постучался незванный гость. В любой случае парень всегда был рад компании альфы, несмотря на то, что общество их стало более холодным и сдержанным. Чувство защиты и то, что ты чуточку особенный приятно каждому человеку. Знание, что этот человек становится нежнее лишь с ним – грело душу. Понимание, что король выбрал его компанию, несмотря на большой выбор придворных – грело самолюбие. Но не из-за статуса, а из-за Юнги. Из-за его мыслей, его натуры, его характера. Омега с каждой проведенной минутой все больше растворятся в приятном, теплом чувстве рядом с Юнги. Словно сладкий мед или нектар растекается внутри души, сглаживая весь холод и страх. — Не хочешь сходить на озеро? — Сейчас холодает, а мы не одеты… — Ты прав — взгляд вновь опустился на сырую землю. Где-то распустились ночные цветы, а где-то виднелся красивый луч луны. Мин разглядывал все детали, пытаясь отвести разум от мрачных мыслей. И так, пожалуй, шло и дальше, если бы Чимин не был бы Чимином. Омега всегда был грациозным любителем танцев, но как не странно, сочетал это свойство с неуклюжестью. Он споткнулся на ровном месте и чуть не упал. — Осторожно! — король среагировал моментально, подхватывая под руку, не дав упасть. Но боль брюнет все же чувствует. Он шипит, пытаясь наступить на ногу и король останавливает его попытки — Где болит? — он наклоняется вниз, к чужим ногам, смущая парня еще больше. — Что Вы делает?! Встаньте! — Где болит? — уже более настойчиво спрашивает император, не собираясь вставать. Он нажимает на места, пытаясь найти очаг боли и после несильного вскрика парня останавливается — Кажется ты подвернул лодыжку…. — губы его сжимаются в тонкую полоску и он наконец выпрямляется. — Ничего, скоро пройдет — он вновь пытается сделать шаг, но нога его подкашивается. — Нет, так не пойдет — альфа останавливает и обходит парня, а после садится к нему спиной — Залезай. — Что? — блеющим голосом произносит Пак. Щеки его в момент алеют, а губы становятся искусанными. — Залезай на спину, моти! Это не обговаривается! — Но… — его голос суров, а обращение так нежно… эта двуличность снова завораживает. — Чимин! — голос и хмурый взгляд не позволяют больше спорить. Нерешительно омега подходит ближе и залазит на крепкую большую спину. Альфа тут же встает и подбрасывает парня наверх, чтобы удобнее перехватить. Чимин вцепляется в шею еще сильнее, испугавшись, от чего Мин лишь смеется — Эй, задушишь же сейчас! — Пак тут же отпускает, охает и начинает извиняться. — Прости, я просто испугался! — Со мной тебе нечего боятся. — Это да, разве что… — и замолкает. Обрывок фразы напрягает, брови альфы хмурятся и хорошо, что Пак этого не видит. — Что? — Разве что тебя… — тихо продолжает он, все же решившись. — Почему? Ты же знаешь, что тебя я не трону! — Знаю — фразой пытается успокоить омега — Но боюсь я вовсе не этого… — Тогда поделись, что же мучает твою маленькую головку? — Ничего она не маленькая! — фыркнул Пак, получив в ответ смешок — Боюсь я, когда злишься ты на других, безвинных жизни лишая. — Никогда я такого не делал! Лишь виновные отвечают за грех! — Но так ли ты в этом уверен? — А у тебя есть, чем доказать обвинения? — Нет… но слухи, что расползлись по миру всему не дают мне покоя. Ты не таким мне видишься как говорят о тебе. — Это всего лишь слухи. — Но не бывают они беспочвенны — с каждым словом гнев в сердце юном кипеть начинает. Вся страна может боятся его и ненавидеть, но только не он… не должен этот солнечный ангел такими словами бросаться, не должен, но остановить его альфа не вправе. — А что если специально я такие слухи распускаю? Чтобы боялись и слушались, чтобы земли свои я защитить смог. — Тогда заставь уважать! — Уважение не длительно. Один промах, одна эмоция и все те, кто тебя уважали и уверяли в верности зажимают клинок в своей руке и вонзают в самое сердце… — брюнету нечего было ответить на это. С таким он никогда не сталкивался и надеялся, что не столкнется. Но то, как об этом рассказывал Мин говорило о многом. Он сталкивался. Он переживал… — Прости… — Ты ни в чем неповинен. — С тобой такое случалось? — пару минут альфа молчал, пытаясь подобрать слова и вскоре начал. — Нет. Но с моим отцом да… его все уважали, а ближайшим советником и правой рукой был мой дядя, его брат… а после он влюбился, допустил лишь одну ошибку – открыл свое сердце еще одному человеку… — Мин взял паузу, сжимая губы, чтобы не закричать от досады. — А потом? — нерешительность сквозила в голосе, но омега не любил незаконченные и плохие истории. — А потом дядя предал его, обвинив в измене стране. Потом он сместил его с престола. Потом он… посадил на него меня… хотел получить марионетку на престоле, а получил свою смерть. Первым моим приказом стала казнь дяди… тогда мне было шестнадцать. — Шестнадцать? — Чимин охнул, не мог поверить, что в столь юном возрасте мальчик пережил такое предательство. — Шестнадцать… — повторил он — Я доверял ему так же, как и отец. Я любил его даже чуточку сильнее, потому что он часто проводил со мной время, именно он научил меня драться и постоять за себя. Он надеялся, что я послушаю его во всем, но я понял, что тот, кто предал раз – спокойно будет предавать и дале. В ту ночь я понял, что уважение доступно лишь главным героем из сказок. В жизни ты должен заставить боятся себя тогда лишь достигнешь мира. — Я понимаю твою ситуацию, но не могу полностью согласиться. Гармонию можно достигнуть миром… — Значит мне этого просто не дано… я позову лекаря — он принес омегу в покои и усадил на кровать. Когда альфа вышел шлейф его запаха остался на рецепторах. Запах его печали и сожалений… в комнате царил мрак и мертвая тишина. Омега съежился от неприятных ощущений, но ничего с этим поделать не смог. Короля не изменить, он это понимает, но это и печалит… Но утонуть в мрачных мыслях ему не дают. Дверь приоткрывается и входит король, а за ним дежурный лекарь. Как странно, омеге показалось, что прошла всего лишь секунда… король так спешил. — Ничего страшного, боль спадет через пару дней. Я оставлю на кухне травы для укрепления здоровья, отвары из них нужно пить по вечерам, прошу не пропускайте приемы — после осмотра произносит лекарь и, поклонившись, выходит. — Я говорил, что все хорошо… — Лучше перепроверить — спорит с ним Мин, присаживаясь на край кровати — Прости, что разбудил тебя так поздно, из-за меня ты поранился… — альфа склоняет голову, словно малыш, который без разрешения взял сладкий фрукт с дальней полки кладовой. Это смешит омегу и смех этот Мина в ступор вводит. — Ничего. Даже спасибо тебе, благодаря этой прогулке я понял тебя чуть больше — нерешительно омега протягивает свою ладошку и сжимает большую ладонь альфы. Он смотрит на их руки с неким трепетом и нежностью, от чего у альфы в груди кажется, новый искры загораются — Я не хочу тебя менять, я лишь хочу, чтобы рядом со мной в твоей душе поселилась любовь, чтобы рядом со мной жажда крови пропадала, чтобы рядом со мной ты понял, что не все тебя ненавидят – многие уважают и ценят… — альфа сжимает маленькую ладошку сильнее, после подносит к своим губам и оставляет нежный поцелуй на фарфоровой коже. — Спасибо… — Ну все, не надо соплей разводить — смеется Пак — Сколько сейчас времени? — Не знаю, но по-моему лучше уже не засыпать — альфа усмехается и с нежеланием отпускает чужую ладонь, получая нежную улыбку в ответ. — Тогда не будем, посиди со мной, уйдешь на рассвете… — Юнги не верилось. Неужели настал этот момент? Неужели омега наконец доверился ему? Так настоящие это чувства или лишь действия колдовства? Сейчас Мин старается не думать об этом и наслаждаться моментом. Жизнью, что идет здесь и сейчас — Но если это слишком, то прости, я… — Нет. Я счастлив — останавливает его король, от чего у обоих в сердцах разливается сладкая патока нежной любви…