Мольфар

Как и ожидалось, вскоре Лестрейндж принес весть, что меня ищет Сириус. Я вышел в коридор к Джеймсу, в облике Блэка, и еле подавил смех. Ну да, Сириус, который машинально пытается поправить не существующие очки. Поскольку Питер предупредил всех участников шоу, с Блэками я встретился в заброшенном классе, а наш неожиданный союзник доложил Джеймсу, что всё идёт по плану. Так что Поттер спокойно отправился поджидать меня в лес, наверняка в облике оленя, иначе и ему грозила бы нешуточная опасность. Блэки хотели пойти на разборки со мной, но я убедил их, хоть и с трудом, что справлюсь сам. Если Регулус легко согласился, то Сириус чуть ли не пяткой себя в грудь бил, так рвался меня защищать. Я лишь посмеялся тихо над этим рыцарем: — Сириус, да никуда я не пойду, делать мне больше нечего. — Точно? — К оборотню точно не пойду. — Тогда может я схожу? Объясню Джеймсу в чем он не прав. — парень показательно хрустнул костяшками и я закатил глаза. — Делать тебе больше нечего? Пошлите лучше все спать, а. После отбоя я тихо выскользнул из спальни, а затем и из гостинной. О системе подземных туннелей Хогвартса не знал только ленивый и глухой, я себя к таким, естественно, не относил. По ощущениям, покинуть замок, при особом желании, мог даже первокурсник, что несколько напрягало. Уже на свежем воздухе добраться до леса проблемой не являлось, полная луна светила ярко. А лес словно ждал меня. Стоило приблизиться как я ощутил Его. Древний, как время, и могущественный, но отчего то страдающий. Я приложил ладони к деревьям и начал передавать свою волю: «Оборотня уведи прочь, пусть плутает до конца полной луны и не найдет людей и выхода, а меня выведи к человеку. Точнее, к человеку в образе оленя». Лес был согласен, он давно не ощущал близкой магии и теперь жадно делился всем, что накипело. Я был каждым листиком и каждым корнем, это по мне бегали оборотни, вокруг меня гарцевал единороги, летали пикси, шли по своим делам кентавры и я страдал от акромантулов. Так, а последних каким Велесом сюда занесло вообще? Наконец, я смог войти под кроны деревьев и мне открылась тропинка вглубь, прямиком к оленю. Увидев это рогатое сознание я усмехнулся и поднял руку, обездвижив анимага: — Ну, привет, Джеймс. Знаешь, ты меня достал хуже горькой редьки, так что слушай внимательно, быть тебе оленем до тех пор пока сам к людям не выйдешь. Ты станешь человеком, но лишь для того, чтобы попросить вызвать своих родителей и честно им расскажешь про все свои проделки, а утаишь что-то или схитришь — снова оленем станешь. Так и будешь бродить зверем лесным, покоя не ведая. И да будет так! Ах да, и ты никогда и никому не сможешь сказать кто тебя проклял! В абсолютно чистом небе громыхнул гром, моя сила окутала оленя. Джеймс бешено крутил глазами, а когда все закончилось явно попытался, стать человеком. Я скрылся в лесу до того как он разморозился и хмыкнул: — До утра пусть поплутает, ему полезно. А от паучков я тебя потом избавлю, бедный мой Лес. Деревья прошелестели нечто согласное и я спокойно смог вернуться к замку. Кажется, Запретному лесу очень понравилась моя шутка над студентом, а Джеймсу будет полезно подумать о своем поведении. Удивительно, но встретил меня на улице маленький крыс и уверенно протопал со мной до самой спальни. Уже там я наложил сонные чары на своего соседа — Розье, а Питер сменил облик, хмуро бурча: — Ну и зачем ты в лес пошел? А если бы Люпина встретил? Я чуть улыбнулся: — Ты решил проверить где я? Парень вздохнул и кивнул: — У нас есть карта Мародеров, сейчас она у меня хранится из-за ссоры Джеймса и Сириуса, вот я и увидел, что ты ушел куда-то, решил проверить… — А не подскажешь как Джеймс мог недавно на меня напасть так, что его ни я, ни другие люди не видели? Питер отвёл взгляд: — Понимаешь, у Джеймса в семье передается мантия-неведимка, очень хорошая, видимо, он под ней был. — Оно, даже так… Я побарабанил пальцами по столу и вздохнул: — Ладно, с этим разберусь. Извини, что заставил беспокоиться, и беги к себе, а то миссис Норрис догонит. Сверкнув глазами Питер улыбнулся: — Меня не догонит. Превратился в крысу и был таков, а я переоделся в пижаму и лег в кровать — спать и думать. А подумать было о чем.