Нельзя скушать [Горячий бутербродик 4]

— Сатору, я ... Из открытого бара внизу доносится музыка, смех и голоса, где-то с хлопком вылетают пробки от шампанского, кучки туристов громко отсчитывают секунды до наступления Нового года. Десять!.. Ледяной ночной ветер треплет белые как снег волосы. Взгляд голубых глаз отрывается от попыток разглядеть на горизонте Фудзи и устремляется прямо Сугуру в душу. Девять!.. Они стоят на балконе, как на стыке миров — уютного, уединенного, полного теплом и светом гостиничного номера только для них двоих, и ставшей шумной и оживленной в этот праздник холодной тёмной улицы. Восемь!.. Кто-то невпопад выстреливает хлопушкой и Сатору улыбается, подхватывая веселье даже так, издалека. Семь!.. Хочется сцеловать его улыбку, прижать его к себе, но сейчас тот момент, когда необходимо оставаться на расстоянии, чтобы видеть его лицо и самому предстать полностью открытым и честным. Можно лишь привычно сжать прохладные длинные пальцы в своей руке. Шесть!.. Несколько дней назад Сугуру впервые отмечал настоящее "Рождество парочек". Это, наверное, так глупо? Быть бойцом, выгрызая зубами себе дорогу всю жизнь. Знать все болевые точки на теле и сотню приёмов, способных отправить человека в больницу. Или в могилу. Иметь холодную голову в самых фатальных ситуациях. И совершенно её потерять. Пять!.. Сатору тянет их переплетённые руки к себе и кончики пальцев задевают нежный мех. К поясу Сатору прицеплен дурацкий плюшевый пингвинёнок в новогодней шапке, которого они купили на Рождественской ярмарке. Точнее Сугуру ему его купил. Пусть Сатору — тот, кто может хоть подтирать задницу деньгами, но Сугуру хотел сам оплатить ему все эти ненужные праздничные безделушки и угощения. Его собственный пингвинёнок в красном шарфе болтается на дорожной сумке. Четыре!.. Хотелось бы знать его всю жизнь. Видеть его маленьким, таким наивным и, конечно же, очаровательно вредным. Вместе расти и узнавать мир, разделить миллион воспоминаний. Познать все первые раз с ним и быть единственным для него, быть единственными друг для друга. Три!.. Но если он не может стать у него первым, то останется последним. Ведь Сатору теперь только его. Весь, абсолютно и полностью. С его неуёмной энергией, вечной улыбкой, прячущей усталость и беспокойство порой, с его постоянной болтовнёй и тихими объятиями дома на диване, с дурными шутками и прилипчивой тактильностью, с холодной задумчивостью, когда дело касается сложных рабочих вопросов, с нытьём по мелочам и собранностью в важных моментах, с его безграничной самоуверенностью, подчиняющей всё вокруг, и готовностью выполнить любое желание Сугуру. В то время, как самое главное желание Сугуру — сделать для Сатору всё. Это должно немного пугать, то, насколько Сугуру на всё готов ради него. Но Сугуру всегда был смелым. Два!.. — ... люблю тебя. Один!.. Сугуру не нужен ответ. Он видит его во влажно блестящих бездонных глазах. Он это чувствует. Их маленькое большое чувство. Нежное, как лепесток сакуры, неожиданное, как первый снег, щемяще-родное, как возвращение домой. Трепетное, живое. Сугуру не нужен ответ? Но... — Я тоже тебя люблю!

***

Возвращаться из праздничной суеты в привычную колею ощущается и приятно и немного грустно. Всё-таки у взрослого Сугуру никогда раньше не было такого беззаботного периода. Сатору протащил по всем классическим развлечениям, начиная от украшения квартир к Рождеству, до похода в храм первого числа, чтобы вытянуть предсказания и приобрести талисманы на удачу в новом году. После признания на душе стало как-то неожиданно легче. Самым сложным было открыть глаза самому себе на чувство, пустившее корни в каждую вену и артерию. А отдать сердце в бледные руки оказалось неожиданно просто. Ведь этим Сугуру не только вверял себя Сатору, но и заявлял на него права. А значит теперь Сатору знал, что тоже принадлежит ему, и подтвердил это ответным признанием. Ну и теперь Сугуру, на правах полноценного бойфренда, может со спокойной совестью переубивать всех, кто расстроит или тронет Его Сатору. — Сугуру, ты чего такой довольный? Сатору стоит весь из себя воплощение уюта. Его неземная холодная красота становится более человечной, когда он такой — в домашней футболке, немного растрёпанный и такой тёплый. В квартире Сугуру он выглядит каким-то более маленьким и открытым. Будто снимает свой блистательный образ и становится настоящим собой. Хотя не важно где они — в небольшой квартирке, в дорогущем пентхаусе, в отеле, в арендованном коттедже... Дом там, где Сатору. — Ничего. Иди ко мне. — Почему это я должен подходить? Ну, конечно, эта ангельская красота и милота обманчивы. Невозможный как и всегда. Белые брови смешно сходятся к переносице. Сатору, противореча собственному возмущению, молниеносно оказывается рядом. Ноги широко расставлены, руки упираются в бока, взгляд дьявольски сияет. Сугуру опирается поясницей на кухонный островок, отвоёвывая сантиметры личного пространства. — Какой же ты несносный. — Сугуру притягивает к себе за ворот футболки, скользит рукой по шее, останавливаясь на остром подбородке, и говорит, почти касаясь губами приоткрытых мягких губ. — Хочешь, чтобы я опять тебя проучил? — Хочу. — Сатору моментально входит в настроение. И Сугуру готов поставить десять тысяч йен но то, что если он опустит руку, нащупает его уже полувставший член. — Тогда останешься без сладкого. — Сугуру откровенно дразнится и веселится. Но должен же кто-то воспитывать этого избалованного большого ребёнка. — Нет уж, своё сладкое я получу. Кажется, кое-кто включает режим босса корпораций. Сатору прижимается, и Сугуру бедром чувствует то, на что мысленно поставил. От него такого властного ведёт не меньше, чем от податливого. Можно с ума сойти от этих уверенных рук, вплетающихся в распущенные волосы и сжимающих талию, от этого горячего рта, от сильного тела, взгляда из-под пушистых ресниц... Как же Сугуру его любит.

***

— Сугуру, у тебя во вторник День Рождения. — Сатору завязывает галстук перед зеркалом. На сегодня запланирована важная встреча с главной одной большой компании, которую компания Сатору собирается подмять под себя. — Всё верно. Но я обычно не особо праздную. — У Сугуру сегодня тоже важные дела. Отправить партию нелегальных тачек, заодно проверив новичков в деле. — В этом году тоже ничего не хочешь? Ресторан я забронил ещё месяц назад. Полностью. Но можем остаться дома. Как ты скажешь. Что ж. Раз уж его парень настолько неприлично богат, можно воспользоваться поводом и выгулять новые шмотки. — Не пропадать же брони зря. Хотя, весь зал — это, наверное, перебор. — Не зал, два этажа. Но ты прав, оставим нам только второй. Сугуру поворачивается и видит ровно то, что ожидал. Невероятно довольного собой, сияющего Сатору. Все эти широкие жесты и количество нулей в суммах, которые он тратит на Сугуру, очень льстят. Но, откровенно говоря, Сугуру был бы так же рад, преподнеси ему Сатору любую безделушку. Или даже самостоятельно испечённый кривой пересладкий торт. Или себя, перевязанного подарочным бантом. Пожалуй, последнее было бы наиболее предпочтительно.

***

Сугуру чувствует себя одновременно и очень глупо и невероятно круто. Отговорить Сатору от лимузина не удалось и они приезжают к ресторану как две кинозвезды. Водитель открывает дверцу, Сатору подаёт руку, Сугуру благодарит всех богов, что хотя бы нет красной ковровой дорожки и охраны. Этот весь дорогущий пафос всё ещё не до конца привычен и кажется не подходящим для парня из деревни. Но Сатору так светится и чуть ли не порывается нести Сугуру на руках, совершенно не испытывая неловкости, что Сугуру опускает плечи, вверяя себя организатору этого вечера. Ресторан и ужин оправдывают ожидания. Интерьер, обслуживание, еда, напитки. Они ходили в подобные заведения в начале, когда Сатору за ним ухаживал. Но тогда Сугуру профессионально "держал лицо", стараясь соблазнить и как следует зацепить своего Сатору. А потом уже не видел ничего вокруг, кроме него. И сейчас, хорошенько освоившись и прочно укоренившись в жизнях друг друга, Сугуру может по-настоящему оценить мир, к которому привык его парень. Атмосфера, не смотря на всю дороговизну, расслабляет. Или это присутствие Сатору? На публике он становится более статным и нарочито благородным. Красуется, может быть и не осознанно, перед элитой. Но никогда не перед самим Сугуру. Сугуру чувствует... Как-будто... Можно ли так сказать, может ли он позволить себе так сказать? Похоже, он по-настоящему счастлив с ним. Его солнечное присутствие, его болтовня, весь Он делает этот вечер в самом люксовом заведении города каким-то простым и уютным. Официанты выкатывают столик с двухъярусным произведением кондитерского искусства, утыканного горящими свечками. Из колонок доносится кавер исполняемой на каждый День рождения песни. Боже. Сугуру и забыл зачем они собрались. — Загадывай и дуй! — Сатору радуется, будто это его праздник. Хотя торт, в общем-то, будет есть как раз он. Так по-детски. Сугуру улыбается, наклоняется, придерживая распущенные волосы, прикрывает глаза, собираясь с мыслями, и задувает все свечки разом. Выпрямляясь, он обнаруживает стоящего напротив Загадочного Сатору. — С Днём рождения. — он протягивает двумя руками небольшую коробку. Сугуру принимает и тянет за край ленточки, пока официанты шуршат, удаляясь, а Сатору продолжает. — Ты вроде бы любишь природу? Я подумал, что тебе может понравиться выбираться туда почаще. Без лишних людей и чужого присутствия. Сугуру открывает крышку и достаёт маленький домик. Такой детальный, с крошечными стёклышками в оконных рамах, выполненный будто из дерева. Смесь традиционного стиля и современного минимализма. Даже дверка открывается. Сугуру переводит взгляд и замечает на дне коробки ключи. — Такой же дом, только настоящий, теперь твой. Конечно, нужно будет ещё оформить вместе с тобой документы, чтобы полностью переписать на тебя собственность. Там классный участок с озером, рядом есть небольшой лес, говорят, в нём даже водятся лисы, и ехать не особо далеко. Я надеюсь, тебе понравится! Если что, переделаем всё как ты хочешь! — Сатору... Ты сумасшедший... — С ума схожу от тебя! Ты ведь рад? Сердце замирает, пропуская удар, и запускается снова. Кажется, немного кружится голова. Что-то он совсем размяк. — Сатору... — он пытается вернуть себе возможность пользоваться человеческой речью. — Я охуеть как рад! Сугуру сжимает Сатору как плюшевого, целуя в щёки и прикусывая кончик носа. — Ты просто невозможный! Как ты это вообще?! — Для тебя всё, что угодно! — Сатору обнимает в ответ и светит своими небесными глазами. — Хочешь звезду или Луну в следующий раз? — Луну нельзя купить, сладкий. — Звучит как вызов! — О нет. — А что, построю коттедж, будем ездить на выходные. Не хочешь разве иметь дом на Луне? — Мой дом там, где ты. — вырывается совершенно неожиданно и Сугуру сам чуть не пугается собственной внезапной откровенной вспышки. Сатору так же затихает, поражённый. И Сугуру жадно записывает на плёнку воспоминаний Их момент. — Спасибо тебе, Сатору.