𝐅𝐚𝐜𝐞𝐭𝐬 𝐨𝐟 𝐃𝐞𝐬𝐢𝐫𝐞

♧♧♧

      — Да он заебал! Этот хер опять слился, а я тут с детсадом мучаюсь, — гнев Бомгю разлетается по школьному коридору, гулким баритоном отражаясь от стен.       Тяжёлая спортивная сумка давит на травмированное плечо, пульсируя острой болью. Он машинально пинает ногой дверь, а та с грохотом открывается, впуская в коридор закатный свет. Двор усыпан пожелтевшими листьями, а в воздухе витает тонкий запах кофе с ближайшего кафе. Картина почти романтичная, но её разбивает резкий порыв ветра, ударяющий по лицу ледяной пощёчиной. Бомгю зябко кутается в куртку, запихивает руку в карман и нащупывает края пачки сигарет.       — Тебе не кажется, что ваш тренер просто не вывез такого капитана команды как ты? — доносится насмешливый вопрос Хюнин Кая, привыкшего к ежедневной матершиной тираде. — Я бы и сам сбежал, сверкая пятками, если бы постоянно выслушивал колкости в сторону своего метода преподавания. Ты слишком строг. И, хочу заметить, не только к себе, но и к окружающим, — мимолётный смешок врезается в ухо Бомгю, отчего неудачная попытка подпалить сигарету растворяется в досадном шипении: он в раздражении скидывает сумку на асфальт и, зажимая телефон между плечом и ухом, проезжается пальцем по колесу зажигалки. Стоит только сделать глубокую затяжку, как по телу проходится волна умиротворения, разящая смертоносным привкусом горечи.       — Если я не смогу продвинуться в баскетболе, предки меня на ленточки порешают, — выдыхает вместе с дымом Бомгю, прикрывая глаза на пару мгновений. — Мои оценки в заднице, как и шансы попасть в хоть какой-нибудь университет. Если я не буду придираться к мудакам, купившим диплом в переходе метро, то не смогу достичь желаемого, — Бомгю невесело качает головой, прикладывая руку с сигаретой ко лбу.       Страсть к спорту, вспыхнувшая ещё в подростковом возрасте из-за многочисленных просмотров баскетбольных матчей, слишком быстро застелила глаза белоснежной пеленой. Сладкая мечта, когда-то покрывшая душу тонким слоем волшебной пыльцы, на данный момент прожигает её рваными дырами, через которые медленно протекает безысходность.       — Может ты... — Кай замолкает, боясь закончить предложение. Бомгю физически ощущает, как тот мнётся, кусая губы и даже бровью не поведёт, если завтра увидит красноречивые раны на пухлых изгибах. — Может ты просто возьмёшься за ум и подтянешься по всем предметам? По тебе вздыхает столько заучек, может кто поможет, а? — выпаливает, по-любому активно потряхивая ногой.       — Ха, — Бомгю делает очередную затяжку, вдыхая едкий дым. — Ты и правда глуп, раз думаешь, что я смогу нагнать всю программу за все года. Просто смирись, что твой друг — еблан, — хмыкает, выкидывая сигарету ближайшие кусты. Немного кряхтя, поднимает сумку с земли и, наконец, покидает территорию школы, хотя и не без особого энтузиазма.       — Тогда делай то, в чём чертовски хорош. Продолжай рвать всем задницы в спорте. К счастью, тебе нет равных, — горделиво вещает Кай, чувствуя отличный момент для укрощения буйного нрава.       — Хорош подлизываться, — просит Бомгю, а сам лыбу тянет, не в силах сдержать приступ самолюбия. Его никогда не хвалили в детстве, а за подростковый период и вовсе говорить не приходиться. Лишь лучший друг и кучка поклонниц растилаются пред ним скатертью из комплиментов и восторженных взглядов.        И ему этого достаточно.       — Я всё ещё жду момента, когда смогу хвастаться в сети, что ты мой лучший друг. Наконец-то я смогу зарабатывать нехилые деньги, сливая твоим хейтерам постыдные истории, — мечтательно тянет Хюнин, подливая масло в огонь, но всё же взрывается мягким смехом из-за глупого выражение лица Бомгю, всплывшего перед глазами.       — Это какие же? — недоверчиво интересуется спортсмен, минуя автобусную остановку. Головой понимает, что словить транспорт в такое время сложнее, чем найти трезвенника в прокуренном баре, но ехать домой, к педанту отцу и истеричке матери, которые в лишний раз вытрясут из него всю душу, — отнюдь не хочется.       « — Снова задерживаешься на своих бесполезных тренировках, а когда работать пойдёшь?» , «— Когда ты уже съедешь и перестанешь нас позорить?», «— Почему твой брат вкалывает как ненормальный, чтобы получить высшие баллы, а ты страдаешь ересью, подставляя не только себя, но и нас?»       Бомгю невольно встряхивает головой, отгоняя прочь несуразные мысли и, сжимает лямку от сумки, вознамерившись свернуть в ближайший переулок, подальше от толпы людей, возврающихся домой.       — Помнишь свой первый секс? Ха, поверить не могу, что ты расплакался, когда увидел женскую грудь. Неудивительно, что в последствии ты перешёл на члены. Думаю...       — Я же просил тебя не напоминать об этом пиздеце, — прерывает Бомгю, как только почувствовал жар на щеках. — Подумаешь, перетрусил, — фыркает, борясь с желанием растереть мочки ушей подушечками пальцев. Оказавшись в переулке, расслабленно выдыхает, а затем краем глаза цепляется за интересную картину. — Я тебе перезвоню, — таратонит Бомгю после чего резко сбрасывает вызов, непрерывно следя за тенями внутри переулка. Он без раздумий движется в разгар потасовки, слыша едва различимые ругательства, утовнушие в болезненном шипении.       — Я ещё раз повторяю, либо ты отдаёшь бабки, либо я тебя выебу при всей школе. Усёк? — слова звучат хлёстко и громко, перекрикивая шум городских улиц.        Высокий парень с холодным взглядом грубо хватает юношу за волосы, дёргая его голову назад. Каштановые пряди путаются в его пальцах, натягиваются болезненно резко. Младший учащённо дышит, сжимая челюсти до опасного скрежета, после чего раздаётся хлопок пощёчины, отдаваясь эхом в полупустом переулке. Щёку обидчика заливает резкая боль. Горячая, обжигающая, отчего его тело теряет равновесие из-за неожиданности.       — Ах ты ж сука... — произносит он сквозь зубы. Он поднимает руку, сжимая ладонь до побелевших костяшек. Его движения словно замедляются, как в фильме, и угроза в воздухе становится почти осязаемой. Но кулак так и не достигает цели, поскольку Бомгю, вовремя вписавшийся в перепалку, с силой перехватывает его руку.       — Ты это серьёзно? — тихо произносит Бомгю, наполняя голос хладнокровием. Он поднимает взгляд на придурка, склонив голову набок, будто разглядывая насекомое. В уголках губ мелькает насмешливая улыбка, но в глазах прячется сталь. — И это хвалёный баскетболист, который метит на моё законное место? — голос Бомгю звучит холодно, даже доминантно. Он подходит ближе, по-хозяйски стряхивает с чужого плеча несуществующую пыль и с вызовом вскидывает бровь. — Типичный уёбок, любящий пользоваться силой не по назначению?       Его взгляд красноречиво скользит в сторону Кан Тэхёна, который стоит чуть поодаль. Бомгю знает о его безупречной репутации примерного ученика и гордости школы. Не удивительно, что к чистому образу потянулись грязные руки падших ублюдков.       Свет фонаря ловит кровавую линию, тянущуюся от тэхёновой губы к подбородку. Тэхён шумно дышит, будто пытается вдохнуть больше воздуха, чем может позволить его тело. Смахнув кровь с губы быстрым и грубым движением, он смотрит на Бомгю с таким враждебным упорством, что тот, вопреки себе, на долю секунды теряет уверенность.        Иначе какого хрена он себя так ведёт, если Бомгю, на секундочку, спас его от крокодильих слёз перед зеркалом?       — Так или иначе, — Бомгю первым нарушает тишину, будто стремясь избавиться от нависшего напряжения. Он резко отворачивается, на секунду замирает, сжимая кулак и, прежде чем кто-либо успевает среагировать, наносит точный удар в правую скулу противника.       Глухой звук удара разрывает вязкую тишину переулка. Парень пошатывается, будто манекен, откидываясь назад, но удерживается на ногах. Его взгляд обжигает Бомгю бессильной злостью, смешанной с ненавистным унижением. Боль неприятно откликается в костяшках, пульсируя жаром, но Бомгю её не чувствует, будучи полностью сосредоточенным на другом.       — Если я ещё раз словлю тебя на подобном дерьме, можешь забыть о лиге, — Бомгю говорит тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучит, как приказ, который невозможно ослушаться. Его голос твёрд, словно металл, а холодный взгляд проникает в самые глубины. — Не забывай, кто твой капитан, убожество. Это моё первое и последнее предупреждение.       Слова повисают в воздухе, оседая тяжёлым грузом. Они, будто острые осколки стекла, разрезают самодовольство его оппонента. Противник, не выдержав напряжения, срывается. Сжимая кулаки, он резко разворачивается и, размахнувшись, с силой ударяет по бетонной стене. Глухой стук гаснет в воздухе, и он уходит, не оглядываясь.       Бомгю выдыхает, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Он делает шаг назад, потирая занывшее плечо, но взгляд тут же падает на Тэхёна, неподвижно стоящего у холодной стены.       — Ты как? Порядок? — осторожно спрашивает Бомгю, подходя ближе.       Теперь, стоя совсем рядом, он замечает то, что скрывал полумрак: истощённое лицо, тёмные круги под глазами, впалые щёки. Когда-то молочная кожа теперь покрыта кровавыми разводами, а её оттенок больше напоминает болезнь, нежели юность. Морщины, тонкие, как паутина, пролегли на его лбу, выдавая бессонные ночи и постоянное напряжение.       Бомгю испытывает странный порыв убрать упрямую чёлку с его лба, провести ладонью, чтобы хоть немного успокоить напряжённые черты, но останавливается. Это чужое пространство, и он не имеет права нарушить его, потому руки опускаются в карманы, сжимая ткань изнутри, чтобы справиться с нахлынувшим желанием.       — Если ты думаешь, что я раздвину перед тобой ноги за спасение, то можешь сразу пойти на хер, — вместо ответа резко бросает Тэхён. Он пытается оттолкнуться от стены, но боль предательски сковывает тело, отчего стон вырывается из его стиснутых зубов.       — Обычной словесной благодарности было бы достаточно, — говорит Бомгю, удивлённый и даже немного обиженный. Он привык к уважению и признанию, а не к беспочвенной грубости.       Тэхён закатывает глаза, не глядя на него, и, прихрамывая, начинает отходить к выходу из переулка.       — Ага, конечно. Знаменитый Чхве Бомгю, который никогда не потребует расплаты за своё геройство в "натуральной" форме. Оставь эти сказки для наивных, — язвит Тэхён. Проходя мимо, он намеренно задевает его плечом, точно попадая в то самое место, что до сих пор ноет после тренировки.       — Да какого хера? — раздражённо бросает Бомгю, нагоняя его в пару быстрых шагов. — Я только что спас тебя от стрёмного мудака, а ты строишь из себя суку и плюёшься ядом. Вот такие нынче отличники? Дохуя гордые, чтобы открыть рот для благодарности?       Его пальцы тянутся к чужому локтю и замыкаются на нём, вынуждая Тэхёна остановиться.       — Может, мне тебе отсосать? Для этого тоже нужно открыть рот, — с сарказмом бросает тот, вырываясь из хватки.       — Да что ты заладил? Отсосать да ноги раздвинуть. Мне это не нужно. Ясно? Просто… — запинается, после чего устало машет рукой. — Похуй, забей. Лучше бы я поехал сегодня на автобусе, — раздражённо цокает Бомгю, непроизвольно двигаясь вперёд. Его пальцы автоматически шарят по карману сумки, выуживая новую пачку сигарет.       Бомгю нервно распаковывает её, вынимает одну и уже собирается прикурить, когда вдруг слышит спокойный голос:       — Помочь?       Он поворачивает голову и наблюдает, как Тэхён выхватывает из его дрожащих рук зажигалку и, не спрашивая, подносит пламя к сигарете.       — Теперь мне тоже перед тобой ноги раздвинуть? — спрашивает Бомгю, выпускающий дым сквозь сжатые зубы.       — Это вместо благодарности. Считай, что мы квиты, — сухо отвечает Тэхён, оборачиваясь через плечо.       « — Хотя нагнуть тебя было бы неплохо» — остаётся неозвученным.       И Тэхён уходит.       Его фигура медленно растворяется в шуме и огнях большого города, оставляя Бомгю одного среди глухой тишины переулка.       — Это мы ещё посмотрим, — тихо говорит он, смотря вслед исчезающему силуэту.