𝐅𝐚𝐜𝐞𝐭𝐬 𝐨𝐟 𝐃𝐞𝐬𝐢𝐫𝐞

♧♧♧

      — Разве это не самые лёгкие деньги в моей жизни? — интересуется Тэхён у Ёнджуна, вставляя ключ в замочную скважину. Раздаётся тихий щелчок, и перед студентом открывается дверь в так называемый «номер ужасов», который в последние недели сдаётся по аномально низкой для пятизвёздочного отеля цене.       Виной служат необъяснимые явления, происходящие внутри этих стен, о которых активно трубит новостная лента в Твиттере, где плодятся абсурдные теории, слухи и смонтированные ролики с мельтешащим чёрным силуэтом, больше походящим на сомнительное творение искусственного интеллекта.       И пусть среди комментаторов находятся здравомыслящие люди, прекрасно понимающие, что это ничто иное, как чёрный пиар, бóльшая часть всё же остаётся при своём мнении. Более того, неделю назад в группе тэхёнового факультета разгорелся спор с невообразимыми по студенческим меркам ставками и уверенностью, что никто не сможет продержаться здесь до утра.       Казалось бы, что в этом сложного: пришёл, включил везде свет и проспал до рассвета. Однако в этом номере учащаются попытки самоубийств, несчастные случаи и потери собственного «я», будто кто-то специально сводит людей с ума с целью скрыть истину происходящего.       Но разве переполненного скептицизмом Тэхёна возможно убедить в этих байках?       В доказательство своей непоколебимой упёртости Тэхён не только поддался на подначки друзей, но и выбрал для своего подвига всеми любимый День всех святых, чтобы вдвое усилить ощущения и заработать шестьсот тысяч вон. Ровно ту сумму, которой ему не хватает на новую фотокамеру для его личных проектов.       Поэтому вместо того, чтобы запивать тоску по бывшему и наряжаться в идиотские костюмы с целью посоревноваться в их нелепости, Тэхён смело проходит внутрь комнаты, тут же встречающей его мягким светом.       Номер предстаёт вовсе не таким, каким его описывали в городских страшилках. Всё выглядит до скуки стандартно для пятизвёздочного отеля — аккуратная ванная, небольшая столовая зона, мини-кухня, отделённая от спальни матовым стеклом, и широкие панорамные окна, спрятанные за плотными шторами, отрезающими комнату от внешнего мира.       Только вот за ними, вместо ожидаемого вида на вечерний Каннам, угадывается странный туман, неестественно плотный для ноябрьского вечера.       Тэхён устало кидает небольшой рюкзак на кровать и отправляет туда же телефон, предварительно включив громкую связь. На другой линии слышатся звуки чокающихся бокалов и ёнджунов заливистый смех, которого знатно позабавила фраза Тэхёна.       — Тён, я надеюсь, что ты прихватил с собой соль и святую воду, — мурлычет лучший друг, а следом раздаётся икота и приглушённый смешок. — Мы с Субином будем очень горевать, если с тобой что-то случится. Не хочется терять такой ходячий энциклопедник, — продолжает, и в трубке слышится глухой шлепок, перекрываемый тихим шипением. — Ммм, — возмущённо мычит Ёнджун, и за этим сразу следует возня, переходящая в непристойный смех.       — Если бы я хотел защититься от злых духов, я бы взял с собой тебя и Субина. Даже сам Сатана не выдержит ваших лобызаний. Блядство, — машинально скривив губы, тихо матерится Тэхён, когда нащупывает на плече вязкую зелёную жидкость, тянущуюся густой нитью. Его брови удивлённо приподнимаются, стоит только поднести руку к лицу, ведь слизь, каким-то невообразимым образом, моментально засыхает, оставляя на коже зелёную корочку.       Он невольно переводит взгляд на зеркальный потолок, встречая своё недоумённое отражение, где нет никаких слаймов, привидений или же подозрительных фигур, способных выделить подобного рода гадость.       Только он сам. Растерянный и дезориентированный...       — Ну не дуйся, — тем временем просит Ёнджун. — Мы можем научить тебя правильно заниматься сексом, чтобы тебе даже не думали изм...       — Ёнджун, заткнись, — раздаётся рядом вполне трезвый голос Субина, обрывая назревающий скандал. — Тэхён, не слушай его, он сейчас не отдаёт отчёт своим словам. Если тебя что-то будет тревожить, звони мне, я подъеду и заберу тебя, — добавляет он спокойным голосом, и напряжение в груди Тэхёна слегка ослабевает, сбивая накаляющийся внутри градус.       — О! Кстати, этот козлина припёрся в клуб с новой пассией. Если хочешь, я могу ему хорошенько въе...       — Мы перезвоним тебе позже, пожалуйста, не бери услышанное в голову и просто насладись роскошью. Не каждый день найдёшь кучку идиотов, готовых заплатить такие деньги ради сомнительного контента, — выхватив телефон, молвит Субин и бесцеремонно бросает трубку, прежде чем Тэхён успевает что-либо сказать.       А недовольства в нём предостаточно. Тэхён всегда верил, что друзья должны быть опорой в особенно тяжёлые периоды, но Ёнджун однажды заставил его подавиться этой наивной верой.       « — Ты сам согласился встречаться с популярным парнем, которого ещё нужно уметь ублажать. Если тебе это не под силу, то не удивляйся его изменам. Давно пора было его бросить», — первое, что сказал лучший друг, узнав о расставании Тэхёна с Ли Минхо, студентом факультета киноиндустрии.       Ёнджуна совершенно не волновало, что инициатором отношений был вовсе не Тэхён, который никогда не стремился к романам, предпочитая отдавать всё время будущей карьере.       Но Минхо оказался настойчив: ему хватило пары обольстительных улыбок, лёгкого прикосновения и горсти сладкой лжи, чтобы разрушить внутреннюю броню Тэхёна, тщательно создаваемую на протяжении многих лет.       Тэхён и сам не может понять, что такого особенного было в этом парне. Возможно, его пленили горячие поцелуи, большие руки, умело оставляющие на медовой коже следы своей привязанности, а может, его причудливая простота.       Но как бы Тэхён ни кормил себя самообманом, их отношения пошли по заезженному сценарию низкобюджетного романа: сначала Минхо задаривал его мелкими проявлениями заботы, окутывал вниманием и хорошо трахал, а потом резко охладел, стоило на горизонте появиться кому-то недосягаемому.       Ведь он — тот ещё азартный игрок, любящий коллекционировать разбитые сердца.       Тэхён с тем самым разбитым сердцем тихо выдыхает, пытаясь стряхнуть с себя липкое эхо воспоминаний. Он включает телевизор, чтобы звуки разбавили гнетущую тишину, и вместе с этим тянется к ноутбуку, пытаясь утопить мысли в бесконечных заданиях и заглушить тоску по человеческому теплу. Но, вновь обратив внимание на ту самую зелёную корочку, он замирает в недовольстве. Чувствуя себя грязным, Тэхён со стоном достаёт мягкую пижаму из рюкзака и идёт в ванную, чтобы смыть с себя остатки разрывающих эмоций и зарождающейся на теле странности.       Но это не приносит удовлетворения.       Невзирая на количество звёзд в этом, распиаренном тщеславными знаменитостями, отеле, вода здесь будто живёт своей жизнью. Поток, до этого мягко обволакивающий подтянутое тело, резко сходит с ума, чередуя кипяток и ледяную воду, отчего из тэхёнового рта вырывается вскрик. Он рефлекторно перекрывает кран и, едва не поскользнувшись, выбирается из кабинки. Ноги сами по себе выводят его из ванной, прямиком в тёмную комнату, поглощённую затишьем.       Тэхён в панике скользит ладонью по стене в поисках выключателя и, как только свет касается комнаты, он облегчённо выдыхает и медленно натягивает пижаму на влажную кожу. Она неприятно липнет к телу, сковывая движения, но Тэхён не обращает на это неудобство внимания.       Не успевает из-за звука новых уведомлений, звучащих неестественно глухо, будто из-под толщи воды.       — Дурдом, — выдыхает Тэхён, падая спиной на кровать. Он без особого энтузиазма открывает мессенджер, где сразу несколько чатов разрываются из-за бешеного потока сообщений с упоминанием его имени.       Открыв студенческую беседу и прочитав часть написанного бреда, глаза Тэхёна невольно закатываются к потолку. Шутки про его заносчивый характер, способный задушить даже злого духа, набирают нехилые обороты, принимающие форму самодельных мемов, обмена голосовыми сообщениями с имитацией тэхёновой манеры общения и, конечно же, десятка лайков под каждым невообразимо глупым высером.       Не сдержавшись, Тэхён заходит в приложение с камерой и делает парочку селфи с непристойными жестами, чтобы тут же отправить их в чат с красноречивой надписью: «Отсосите, мудилы».       Он на секунду замирает, заметив на заднем плане тройную размытую тень, которой быть не должно, но не акцентирует на этом внимание, предпочитая списывать всё на приколы с объективом.       Даже не удосужившись прочесть ответы одногруппников, заходит в чат с Ёнджуном, который не стал себе изменять и отправил фотографию, сделанную исподтишка.       Кто является центром внимания, гадать не приходится: Минхо, стоящий спиной к камере, обнимает какую-то девицу, позволив ей опустить ладони ему на ягодицы, что невольно вызывает у Тэхёна приступ тошноты. Пальцы инстинктивно приближают фотографию, чтобы рассмотреть её во всех деталях, но взгляд то и дело уводится в сторону, будто оберегая его от новых душевных ранений.       — Ого, — разносится хриплый голос у самого уха. — А он ещё тот моральный урод, — тихо хмыкает незнакомец, и Тэхён цепенеет, когда начинает постепенно ощущать на себе крепкое тело, придавливающее к матрасу: сначала это походило на тяжёлый холодок, ласкающий тело, но сейчас он обращается горячей волной, окончательно приводящей Тэхёна в чувства.       Он резко бьёт затылком назад, слышит сдавленный выдох и, воспользовавшись секундной растерянностью незваного гостя, выползает из-под него, с грохотом падая с кровати. Болезненно прошипев, Тэхён отползает к самой дальней стене, увеличивая расстояние между ними. Упёршись спиной о холодную поверхность, в поле зрения всплывает статура молодого парня. Судя по маллету, пирсингу брови, подведённым чёрным карандашом глазам и соответствующей чёрной одежде, он явно состоит в каком-нибудь рок-бенде — либо просто пытается выделиться из толпы своим образом.       — Ну и характер, — цокает незнакомец, недовольно касаясь переносицы.       — Кто ты такой, чёрт возьми? — надтреснутым голосом интересуется Тэхён, параллельно шарясь рукой по поверхности рядом стоящей тумбочки. Словив пару раз пустоту, он почти отчаивается, однако, дотянувшись пальцами до основания настольной лампы, облегчённо выдыхает и дёргает её к себе, сжимая как единственное оружие. Что незамедлительно вызывает у собеседника бархатный смешок, перетекающий в безудержный приступ веселья: он тактично прикрывает рот ладонью, а его плечи начинают ходить ходуном.       — Ха, — от души посмеявшись, тянет незнакомец и принимает позу лотоса. — Твои безмозглые одногруппники так много раз упомянули меня, что мог бы и догадаться с кем имеешь дело, — сварливо подмечает он, по-щенячьи склоняя голову набок. Парень скучающе опирается локтём на правое колено и подпирает щёку ладонью, внимательно изучая собеседника, шея которого налилась красными пятнами возмущения.       — Так, значит, это их рук дело? — недоумённо переспрашивает Тэхён, сводя брови на переносице. Почувствовав едва уловимое облегчение, он несмело поднимается на ноги и, всё ещё прижимая к себе дурацкую лампу, пятится в сторону двери, ведущей в ванную. — И сколько тебе заплатили за этот спектакль? И каким образом ты вообще сюда попал? Ума не приложу... — тихо добавляет он, рассеянно осматривая каждый уголок комнаты. Ловя взглядом высокую кровать, он успокаивает себя тем, что актёришка спокойно мог дожидаться его под ней.       Но откуда у него ключ-карта?       — Я не принимаю деньги за свои перформансы, — беззаботно отвечает он и с чертями, пляшущими в алых глазах, барабанит пальцами по щеке. — Обычно в этом номере орудует один мерзкий слизняк, любящий лакомиться такими милашками как ты, однако сегодня тебе крупно повезло, потому что я любезно выпроводил его. Но чтобы выйти отсюда... – он по-кошачьи расплывается в улыбке, медленно проводя взглядом сверху вниз по фигуре Тэхёна, очерченной прилипшей к телу влажной одеждой. — Ты должен будешь оказать мне небольшую услугу. Совсем малюсенькую, — изображая пальцами сантиметр расстояния, уточняет незнакомец.       — Грёбаный псих, — выплёвывает Тэхён и уже более уверенно движется к двери ванной, чтобы скрыться с чужих глаз, но она с шумом захлопывается перед носом. Разносится характерный щелчок, и студент в немом недоумении дёргает ручку, не желающую поддаваться. — Какого хрена? — вырывается риторический вопрос.       Он хватает со стола ключ и намеревается выйти из номера, но и тут его ждёт неприятный сюрприз: металлическая ручка прямо на глазах покрывается тянучей зелёной слизью, к которой не хочется прикасаться даже под угрозой смерти.       Слишком уж сомнительно выглядит пар, поднимающийся над этой дрянью.       Поняв, что пути к отступлению закрыты, Тэхён резко оборачивается и швыряет в придурка ключ-карту. Та феерично пролетает сквозь него, будто сквозь голографическую проекцию, а нахал лишь едва заметно дёргает бровью. Будто этого мало, Тэхён кидает следом и светильник, постигший ту же участь, только со звоном и десятком осколков, рассыпанных по полу.       — Йа, ну почему, когда к вам по-доброму, вы сразу уходите в грубость? — обиженно задаётся вопросом незнакомец, не столь впечатлённый данной выходкой. Лениво потянувшись и зачесав пятерней непослушную чёлку, встаёт с кровати, наконец будучи готовым полноценно вступить в игру: — Итак, что мы имеем? — деловито складывает руки на груди и медленно, почти хищно, подходит к застывшей в откровенном шоке фигуре. — Кан Тэхён, двадцать четыре года. Будущий журналист... С виду такой холодный и непробиваемый, но... — он отпускает низкий смешок, эхом отдающийся по коже Тэхёна, вмиг покрывающейся мурашками. — Внутри мягкий, слишком мнительный, — его бледная ладонь накрывает чужое запястье и обхватывает его, ощущая под пальцами бешено бьющийся пульс. — И самое главное: ты не такой прогнивший, как остальные, приходящие сюда... — удовлетворённо подводит итог, качнув головой, будто это умозаключение больше нужно ему, чем Тэхёну. — А это значит, что у тебя есть шанс выйти отсюда живым, — невинно шепчет он и наклоняется к нему ближе. Его холодное дыхание, отдающее мятой, скользит по щеке Тэхёна, почти касаясь губ, а тот, не сдерживаясь от порыва, даёт ему смачную пощёчину.       Удар выходит таким сильным, что «полупрозрачный иллюзионист» дёргает голову в сторону и медленно проводит языком по внутренней стороне щеки, пробуя вкус удара.       — Кто ты такой? — ещё раз спрашивает Тэхён, стоически игнорируя боль в запястье, которое по-прежнему окольцовано крепкой хваткой.       — Меня зовут Бомгю, и я душа, застрявшая между жизнью и смертью, — без тени тоски, отвечает он, на что брови Тэхёна удивлённо приподнимаются, а рот забавно принимает форму "о". — Видишь ли, я очень зависим от людской энергии и, если плохишей я могу с лёгкостью свести с ума, питаясь их страхом, то с тобой... — его голос становится низким, завораживающим, отчего кадык Тэхёна заметно дёргается, выдавая волнение. — Мне хочется попробовать кое-что новенькое. Ты в моём вкусе, — мурлычет в самое ухо и размашисто лижет тэхёнову ушную раковину, ноги которого моментально подкашиваются.       Тэхён машинально хватается за чёрную рубашку Бомгю, чтобы не рухнуть, а тот охотно спешит на помощь и придерживает его за талию свободной рукой, невольно прижимая к стенке.       — Такой чувствительный... — подмечает Бомгю и в нетерпении проводит кончиком языка по нижней губе. — Так что, Тён, что насчёт того, чтобы поделиться с бедным несчастным недопризраком своей энергией, м? — вопрос звучит жалостливо, так, что даже у Тэхёна на миг перехватывает дух от столь неслыханной наглости.       — Ты мало получил по башке? — собрав последние крупицы здравого смысла, интересуется Тэхён и сильнее сжимает ткань между пальцами, когда нахал зарывается носом в его оголённую шею и шумно вдыхает морской запах геля для душа. — Я не занимаюсь непотребством с незнакомыми людь... духами, — он быстро исправляется и до боли закусывает щёку изнутри из-за ощущения языка на пульсирующей сонной артерии. — Блять...       — Тогда давай я расскажу о себе во время процесса, м? — сипло задаёт вопрос и посылает по коже вибрацию, а Тэхёна так и ведёт от этого, будто в воздухе распылили афродизиак, мгновенно оседающий в лёгких и затягивающий голову туманным мороком...       — Нет, — неуверенно отвечает Тэхён, запрокидывая голову назад, открывая больше оголённых участков, которых ещё не касался развязный язык. — Я хочу... — тяжело сглатывает. — Знать, какого чёрта здесь происходит, почему я вижу тебя и чувствую...       — Я в твоём осознанном сне, Тэхён-а, — признаётся Бомгю, мягко перенося ладонь на его раскалённую щёку. Он неторопливо поглаживает её, и Тэхён невольно льнёт к прохладе чужой кожи, словно это единственное, что удерживает его в реальности. — Всё, что ты видишь, это не более чем иллюзия, поэтому позволь себе выкинуть из головы все проблемы, сомнения и его... — последнее слово произносится с подчёркнутым презрением, что слегка приводит Тэхёна в чувства.       Он ещё раз осматривается в попытках найти подвох в сказанном: комната кажется обычной, такой, в какой он заселился. Хотя странноватый дрожащий воздух над кроватью заставляет сощуриться, будто он смотрит на асфальт, поцелованный летним зноем.       — Я хочу знать о тебе всё, — упёрто молвит Тэхён, а Бомгю хитро улыбается, посчитав это согласием на обмен энергией. Его взгляд медленно скользит по Тэхёну, задерживаясь на его искусанных губах, на сбившемся дыхании, на пальцах, вцепившихся в ткань, и от этого пристального изучения по коже начинает разливаться томительная дрожь.       Искажение над кроватью плывёт сильнее, и Тэхён чувствует, как под чужим взглядом в нём что-то медленно распускается. Не желание, нет, а странное притяжение, от которого тяжелеют веки и сбивается пульс.       Он понимает, что может отстраниться, сделать шаг назад и разорвать этот странный гипнотический контакт, но остаётся на месте, позволяя сексуальному напряжению натянуться до предела, и именно в эту секунду Бомгю, убедившись в его молчаливом согласии или, по крайней мере, отсутствии сопротивления, перехватывает инициативу, сокращая расстояние окончательно.       Он резко подхватывает его за бёдра, крепко сжав чужие ягодицы, и под лёгкий вскрик неожиданности, несёт его в сторону кровати.       — Эй… у меня нет… — Тэхён запинается, когда пальцы Бомгю резко стягивают с него пижаму, обнажая стыдливый стояк.       — Ах, Тэхён-а, давай обойдёмся без маленькой лжи, — тихо усмехается Бомгю, нависая над Тэхёном. — Я знаю, что ты носишь с собой в дорожной сумке, — шепчет он, а с того сходят все краски с лица. Тэхён невольно отворачивается, но цепкие пальцы впиваются ему в подбородок и возвращают в исходное положение. — Я не сделаю тебе больно, — обещает и мягко отстраняется.       Бомгю склоняется к сумке у кровати и одним точным движением извлекает тюбик смазки из бокового кармана. Затем выпрямляется и медленно возвращается к Тэхёну, вновь склоняясь над ним так близко, что между ними остаётся лишь несколько сантиметров. Его тень ложится на лицо Тэхёна, отрезая от остального мира, и в этом полумраке взгляд Бомгю кажется почти нежным, лишённым прежней насмешки.       Он опускается ниже, упираясь ладонями по обе стороны от чужих плеч, и на секунду просто смотрит, проверяя, готов ли тот действительно продолжать. Но Тэхён не протестует, потому Бомгю осторожно проводит ладонью по бедру, пробуя границы дозволенного. Он не давит, просто медленно поглаживает, большим пальцем вырисовывая ленивые дуги по коже, и с каждым таким движением напряжение в теле Тэхёна понемногу ослабевает, а ранее сведённые вместе колени разъезжаются в стороны.       Поняв, что он полностью готов, Бомгю берёт смазку и обильно смачивает пальцы.       — Как ты уже успел заметить по моему прикиду, я — участник развивающейся рок-группы, — неторопливо начинает Бомгю, сдерживая своё обещание: он бережно направляет пальцы к кольцу мышц, сначала легонько потирая его, а затем дразняще надавливая до проявления тэхёнового шумного выдоха.       — Несмотря на то что моя группа сияла полным составом... На одном из выступлений меня заметил музыкальный продюсер, разглядевший во мне потенциал, — осторожно проникая глубже в Тэхёна, продолжает он. Бомгю прикусывает губу, ощущая, как тот на рефлексах сжимает его, и сглатывает слюну нетерпения. — Я, естественно, отказался от выгодного предложения, потому что моя группа мне как семья. Но об этом решил умолчать, — продолжает, начиная двигаться одним пальцем.       Тэхён, скрыв лицо в изгибе локтя, тихонько поскуливает и подмахивает бёдрами навстречу, желая вобрать в себя как можно больше пальцев. За счёт его периодического самоудовлетворения, Бомгю скользит в нём почти свободно: только внутреннее напряжение из-за непривычки заставляет выталкивать его. Но, почувствовав присоединившийся второй палец, кусает себя за предплечье, чтобы сокрыть в укусе томный стон.       — Перестань сдерживаться. Я — не он, — аккуратно уводя тэхёнову руку от лица, просит Бомгю и не отказывает себе в удовольствии опустить губы на глубокий отпечаток.       Тэхён вздрагивает от этого почти бережного жеста сильнее, чем от всех предыдущих прикосновений вместе взятых. В груди что-то болезненно сжимается из-за непривычной мягкости, с которой с ним обращаются. Минхо хоть и был хорошим любовником, отдававшим Тэхёну всего себя, но в прелюдиях, нежности и поцелуях он будто бы себе отказывал. Им двигало желание сломать, подчинить, выбить из равновесия и достигнуть собственного пика, наплевав на всё остальное.       Его даже укалывает обида, из-за того, что разгорячённое нутро буквально трепещет из-за ласк необъяснимой иллюзии.       Даже не настоящего человека...       — После завершающего мини-концерта, мои товарищи по группе решили снять этот номер, чтобы отпраздновать нашу совместную небольшую победу, — между делом молвит Бомгю, наращивая ритм скольжения. — Сначала всё шло идеально. Мы обсуждали лучшие моменты с выступлений, безумных фанаток, кидающих в нас номера телефона, но в какой-то момент, я почувствовал сильное головокружение. Сначала решил, что просто перебрал с алкоголем или устал после концерта, — Бомгю усмехается краешком губ, но в голосе появляется едва заметная дрожь. — Я хотел выйти на воздух, но ноги уже не слушались. И только, когда моя душа оказалась за пределами тела, я понял, что меня накачали наркотиками и я впал в кому. Я видел, как мои родители сидели возле моего тела и обсуждали произошедшее, — негромко произносит Бомгю и не отводит взгляда, намеренно позволяя Тэхёну увидеть то, что обычно скрывается за усмешками. — Моя собственная группа сделала это из-за зависти и решила избавиться от меня.       — Ты... — Тэхён аккуратно привстаёт на локтях и правой рукой накрывает активно двигающуюся ладонь, заставляя её замереть. — Как давно ты в коме?— произносит он тише, чем хотел, и в его интонации улавливается попытка понять, насколько глубока эта пропасть между ними.       — Полгода, — послушно отвечает Бомгю, вынимая из Тэхёна пальцы. Вместо этого тянется к своей рубашке и медленно расстёгивает её, оголяя подкаченный торс. — Я... — он на секунду замолкает, не зная, как подобрать слова, и отводит взгляд в сторону. — Причина по которой ты можешь чувствовать меня, — его длинный палец аккуратно касается тэхёнового члена, истекающего предэкулятом. Фаланга собирает скопившуюся смазку и растирает её между пальцами, пока вязкая прозрачная нить тянется следом, соединяя их тонкой, блестящей паутинкой. — Заключается в моей адаптации к потустороннему миру. Я решил не возвращаться к жизни, поэтому теперь охочусь на слабых духов и людей с плохими намерениями. За счёт них, вбираю энергию и на какое-то время я могу принимать осязаемую форму.       — Неужели тебя ничего не держит в этом мире? — в неверии вопрошает Тэхён и смотрит на него на удивление пронзительно-тоскливым взглядом. — Ты мог бы подкопить энергию и прийти в больницу, чтобы принять эту форму внутри своего тела. Что, если это сработает и ты... Ах, — Тэхён не успевает договорить, так как Бомгю хватает того за бёдра и рывком притягивает к своему стояку, выпирающему через ткань брюк.       — Котёнок, мы что-то слишком обо мне заболтались, — его голос приобретает глубокие оттенки, а взгляд загорается откровенным всепоглощающим голодом. Пальцы опускаются на ремень брюк и несдержанно срывают с петель, откидывая в сторону.       Тэхён, распластавшись перед хищником, тяжело сглатывает и прикрывает глаза, настойчиво избегая издевательски-медленных телодвижений Бомгю. С подкаченных бёдер сползает ненужная ткань, открывая широкий, влажный член, который Бомгю любовно берёт в руку и, с целью заставить партнёра посмотреть на него, приставляет к тэхёновому.       — Что насчёт тебя, Тэхён-а? — сладко вопрошает Бомгю. Его ладонь сжимается плотнее, прижимая их ближе друг к другу, и от этого соприкосновения по телу Тэхёна прокатывается горячая, почти болезненная волна. — Всё никак не можешь смириться с тем, что отдал своё сердце не тому человеку? Продолжаешь упёрто следить за каждым шагом своего ненаглядного и изводить себя по ночам? — заговорчески шепчет искуситель, делая первое пробное движение, на которое Тэхён отзывается сдавленным стоном.       Он по-прежнему отказывается встречаться с ним взглядом, но Бомгю это не слишком беспокоит, поскольку знает, что тот не продержится долго. Не сможет вечно отнекиваться и игнорировать правду.       Потому что она лежит на поверхности его залитых румянцем щёк; на языке, прикусанном белоснежным рядом зубов; на трясущихся коленках, прижатых к его пояснице...       Тэхён судорожно втягивает воздух, стоит только музыканту стать настойчивее в действиях. Ладони студента машинально накрывают чужие бёдра, удерживая, направляя и бессознательно прося продолжить. Трение становится ощутимее, ярче. Ритм сначала сбивается из-за неожиданной несговорчивости Бомгю, отказывающегося ускоряться, а затем выравнивается, и их движения начинают совпадать в интенсивности.       — Бомгю, мне кажется, что я сейчас... Тсс, что ты делаешь? — ошеломлённо задаётся вопросом Тэхён, когда большой палец музыканта опускается ему на головку и чуть нажимает на неё, не давая тому кончить.       Мышцы Тэхёна сводит судорогой, бёдра непроизвольно дёргаются вперёд, но удерживающее давление возвращает его назад, оставляя подвешенным в этом мучительном напряжении.       — Скажи, — чуть наклонившись вперёд, вопрошает Бомгю, на что получает сдавленный протест, вырвавшийся из плотно сомкнутых губ. Тело под ним начинает метаться и хаотично хвататься за первое, что попадается на пути. — Тэхён-а, как я могу помочь тебе забыться? — морозное дыхание касается тэхёновой груди и зоркий глаз улавливает мурашки, пробежавшиеся по чужой коже, отчего Тэхён непроизвольно выгибается навстречу. — Скажи это... — обнаружив рычаг давления, просит Бомгю и беззастенчиво кладёт подбородок тому на грудь.       — Блядство... — шепчет Тэхён, наконец опуская взор вниз, на чересчур уверенную, медленно расплывающуюся улыбку Бомгю. Которая одновременно раздражает и до чёртиков влечёт... Будучи движимым вторым ощущением, он накрывает затылок Бомгю и слегка сжимает его волосы, оттягивая назад. — Трахни меня, — вырывается раньше, чем мозг успевает сформулировать более мягкую формулировку. И Тэхён бы обязательно влепил себе пощёчину за свою слабину, если бы не попал под гипноз омутов цвета красного вина, удерживающих его в узде.       — Как пожелаешь, котёнок, — послушно повинуется Бомгю. Разжимает пальцы, и Тэхён вздрагивает от внезапной потери давления на головке, шумно выдыхая сквозь зубы.       Этот прерывистый звук, кажется, заставляет Бомгю улыбнуться ещё шире, он мягко накрывает ладонь, всё ещё держащую его за волосы и освобождается от захвата. Он тянется рукой в сторону, нащупывает смазку и обильно выдавливает её, позволяя Тэхёну видеть, как тяжелая прозрачная капля срывается с флакона прямо на пульсирующий член, медленно стекая по напряженной плоти.       — Не обещаю, что буду нежным, — говорит Бомгю, прижимаясь влажной головкой к кольцу мышц. — Но, — он подаётся бёдрами вперёд, зайдя всего на пару жалких сантиметров. — Я заставлю тебя стереть из памяти мудака, не заслуживающего тебя, — с этим громким обещанием он полностью вгоняет в него член, заставляя того инстинктивно сжаться и вцепиться в ткань рубашки Бомгю.       С каждым поступательным толчком рубашка сползает всё ниже, обнажая сначала острые ключицы, потом напряжённые плечи. Тэхён видит, как под тонкой тканью перекатываются мышцы, и, не выдержав, дёргает её вниз, окончательно освобождая чужое тело от плена.       — Мог бы попросить и я бы разделся полностью, — хитро тянет Бомгю и резко наклоняется к его соску, просвечивающемуся сквозь тонкую ткань пижамы. — Но у нас не так много времени, — тихо добавляет он и припадает ртом к твёрдой бусине, втягивая её между зубов.       Тэхён выгибается дугой, впечатывая затылок в одеяло. Мокрая ткань трётся о кожу, дразнит, а внутри бесчинствует член Бомгю, наконец переставая издевательски дразнить. Он движется быстро, умело, попадая по простате и выбивая из Тэхёна прерывистые стоны, льющиеся один за другим.       Полностью погрузившись в симфонию развязных звуков, Бомгю поднимается выше. Скользит нижней губой по ткани и плавно накрывает пульсирующую вену на слегка солоноватой шее. Без раздумий смыкает на ней зубы, отчего Тэхён взрывается мурашками от макушки до пят. Его ноги по инерции окольцовывают чужую талию, руки обвивают шею Бомгю и тот не может не оторваться от исследования каждого открытого дюйма.       — Ты такой красивый, — выпаливает музыкант, зачарованно буравя манящие губы. — Даже жаль, что этот морок сейчас развеется, — слегка сбавляя темп, признаётся он и тэхёнов взгляд, затянутый густой дымкой вдруг проясняется. Его хватка на чужой шее заметно ослабевает и правая ладонь невольно опускается тому на грудь, где по идее должно биться сердце.       — Бомгю... ах, — сипло начинает Тэхён, сводя брови к переносице из-за очередного точного попадания по простате. — Скажи, в какой больнице ты находишься... Я хочу навестить тебя, — признаётся, из-за чего взгляд Бомгю кардинально меняется. В нём угасает хищный голод, но на смену приходит живое удивление, такое человеческое, что у Тэхёна перехватывает дыхание.       — Такой милашка, — наконец роняет Бомгю, не удерживаясь от возможности вызвать в Тэхёне проблеск смущения. Он поддаётся вперёд, накрывает заветные пухлые губы, проглатывая судорожный выдох.       Бомгю впервые за долгое время позволяет себе целовать кого-то во время секса. Поцелуи для него значат куда больше бессмысленного траха, который обычно удовлетворяет на ближайшие сутки, а потом стирается из памяти, будто его и не было. Но вкус чужих губ, прожигающий не просто кожу, а все внутренности.... Прикипает к нему в виде клейма. Тягучего, сладкого, к которому хочется возвращаться снова и снова.       Тэхёновы губы идеально подходят ему.       Такие поддатливые, невинные, отчего Бомгю собственнически углубляет поцелуй и одновременно с этим прижимает Тэхёна всем телом, вбиваясь в него до упора.       Толчки начинают походить на лихорадочное безумие, заставляющее обоих на миг позабыть о своих личностях. Он чувствует, как Тэхён дрожит под ним, как сжимается вокруг его члена в такт каждому движению, как тонкие пальцы впиваются в лопатки, оставляя красные полосы.       Бёдра сами толкаются навстречу, внутри разрастается жар и скручивается в тугой узел где-то внизу живота. Тэхён поглощается происходящим, так сильно, что пропускает половину нашёптанных слов Бомгю мимо ушей. До него долетают лишь обрывки фраз, которые растворяются в эйфории, полученной от финального попадания в чувствительный комок нервов.       Тэхён кончает с именем Бомгю на губах, выдыхая его прямо в чужой рот, содрогаясь всем телом и выгибаясь до хруста в позвоночнике.       — Кто знает, — шепчет Бомгю, касаясь губами тэхёновой ушной раковины. — Может быть, ещё свидимся, котёнок, — добавляет и аккуратно выходит из обмякшего тела.       Тэхён не успевает спросить, что это значит. Не успевает даже моргнуть и проанализировать случившееся: дрожащий воздух над кроватью и образ Бомгю заходятся рябью, а затем беззвучно лопаются, словно мыльный пузырь.       Осколки морока рассыпаются по постели белоснежной дымкой, и Тэхён чувствует, как она въедается в его кожу. Его прошивает нестерпимая боль, из-за которой он распахивает глаза и подскакивает на месте, хватая ртом воздух.       Ноутбук с открытыми заданиями с грохотом падает на пол, его экран продолжает тускло светиться, равнодушный к тому, что только что случилось с его хозяином.       Тэхён накрывает ладонью ходуном ходящую грудную клетку, а сам бегло проходится взглядом по периметру комнаты, цепляясь за каждый предмет, пытаясь отыскать подвох.       Разбитая ранее лампа стоит на тумбочке. Ключ-карта на столе, а не на полу.       Даже телевизор всё ещё служит тихим фоном, показывая репортаж с места проведения хэллоуинских парадов: диктор бодро вещает про рекордное количество наряженной молодёжи, а на заднем плане мелькают ведьмы, зомби и лица с ужасающим гримом.       Осознание постепенно начинает подступать к Тэхёну и тогда он быстро хватает телефон, чтобы проверить чаты. Он находит фото Минхо с девушкой, отправленное Ёнджуном минуту назад, как и видит всё те же сообщения с подколами от одногруппников...       Время, которое, кажется пролетело с невообразимой скоростью, заново начинает продвигаться вперёд. С того самого момента, когда он обнаружил на себе корочку зелёной дряни. Только вот сейчас рука чистая, а это значит, что либо он успел вырубиться на несколько минут и ему приснился самый реалистичный сон в его жизни, либо...       Рука машинально накрывает шею, на которой пальцы нащупывают неровный зудящий след. Тэхён ведёт подушечками по припухшей коже, обводит контур чужих зубов и давит сильнее, чтобы удостовериться в реальности происходящего.       Но ответ так и не приходит.       И, возможно, уже не придёт.