𝐅𝐚𝐜𝐞𝐭𝐬 𝐨𝐟 𝐃𝐞𝐬𝐢𝐫𝐞

♤♡◇♧

      Тэхён никогда не знал спокойной жизни.       Ни в детстве, проведённом в компании родительских упрёков в его бесполезности, аргументированной неполучением нашумевшей сверхсилы, которой Боги ежегодно разбрасываются, проявляя милосердие к простым смертным. К которым по какой-то причине не относился Тэхён. Младший сын, не пошедший по стопам старшей сестры, считающейся не просто гордостью семьи Кан, а обладательницей одной из лучших способностей телекинеза, отличницей и ученицей лучшей закрытой школы для одарённых по совместительству.       Поцелованной Богами, не иначе.       Ни в подростковом возрасте, наполненном нытьём сверстников о несправедливости высших существ к ним.       Ни в институте, где ему приходилось ежедневно выпрыгивать из штанов, чтобы получить престижное образование, ведь если ты примитивный, то единственное, что ты можешь сделать — стать чёртовым гением, чтобы не загнуться в одной из подворотней от голода.       Даже дома. В собственной квартире, которую он делит с лучшим другом — Бомгю, который больше похож на неофициального муженька, заполняющего каждую частичку его личного пространства.       Если бы энигма не водил домой вереницу прекрасных женщин и не выставлял себя образцовым натуралом, а Тэхён регулярно не спал с постоянным партнёром, они бы давно пересекли грань дружбы, плавящейся под слишком долгими взглядами, страстными перепалками, трепетными прикосновениями и бытовой, довольно-таки сносной жизнью.       Но это безмятежное сосуществование обернулось клубком необъяснимого абсурда после визита друга Тэхёна — Ёнджуна, радостно продемонстрировавшего немыслимое: приобретённую способность пирокинеза.       Она завораживала, пленила. Огонь, перекатывающийся в чужих руках, пробуждал внутри затерявшееся чувство искреннего восхищения, стремительно вылившееся в состояние оцепенения, когда изящное пламя хаотично заметалось из стороны в сторону, причиняя Ёнджуну боль.       Такова цена сил, полученных обходным путём, протоптанным Тёмными Богами. Теми, кто любезно протягивает руку помощи завистливым неудачникам, готовым пойти на всё ради попадания в высшее общество. Но не за пылкое "спасибо", а за совершение безнравственных действий на ритуальном алтаре, в момент, решающий судьбу просящих.       И Тэхён соврёт, если скажет, что одобряет подобное. Скорее, скажет, что люди слишком обезумели в погоне за тем, что может им навредить. И, как оказалось, только он разделяет эту точку зрения, в чём убеждается на третий день после судьбоносного визита Ёнджуна.       — Тэхён-а, мы ведь сходим сегодня к алтарю, да? — невинно вопрошает Бомгю, обвивая руками тонкую талию друга и кладя подбородок тому на плечо.       Рука, орудующая ножом на разделочной доске, зависает, а тэхёново тело будто наливается свинцом. Голова сама по себе поворачивается в сторону нахала, и альфа тут же об этом жалеет, когда чужое дыхание опаляет его губы. Покраснев до кончиков ушей, он молниеносно отворачивается и как ни в чём не бывало продолжает нарезать овощи, с подчёркнутой резкостью закидывая помидоры в салатницу.       — Чушь, — оброняет Тэхён, но Бомгю не удовлетворяет ответ: он тихонько усмехается, явно заметив перемену в чужом настроении. Вместо того чтобы отстраниться, он лишь на долю секунды задерживается в исходном положении, наслаждаясь произведённым эффектом, после чего сильнее прижимает его к себе и утыкается носом в шею, любовно потирая её кончиком и вдыхая тонкий вишнёвый аромат, из-за которого его рот стремительно наполняется вязкой слюной. — Ты ведёшь себя слишком нагло с человеком, у которого в руках нож, — проглотив ком, хрипло отзывается Тэхён и слегка дёргает плечом, чтобы Бомгю наконец от него отлип.       Тот незамедлительно отходит в сторону и невинно опирается поясницей о столешницу. Складывает руки на широкой, выделенной обтягивающей футболкой груди и выпячивает нижнюю губу, выглядя со стороны ребёнком, собирающимся канючить из-за некупленной ему игрушки.       — Ну пожалуйста, — приторным голоском просит Бомгю, из-за чего кожа Тэхёна покрывается мурашками, ведь больше всего на свете ему претит слащавая манера речи, неприятно бьющая по ушам.       А Бомгю слишком часто прибегает к этой уловке, прекрасно зная, какое воздействие оказывает его наигранная милота на Тэхёна.       — У тебя целый гарем из девушек. Уверен, какая-то из них точно не откажет твоему симпатичному личику, — не удерживается от лёгкой язвинки альфа и отправляет кубики болгарского перца к помидорам. Показательно тянется к бутылке оливкового масла, но её перехватывают ловкие пальцы энигмы и притягивают к себе. — Детский сад, — цокает Тэхён и открывает верхнюю дверцу кухонного ящика, чтобы взять новую бутыль.       — Зачем мне они, если у меня есть лучший друг, готовый пойти за мной в огонь и воду, м? — ничуть не смутившись, задаётся вопросом Бомгю и с тихим смешком возвращает старое масло на место, не в силах наблюдать за альфой, неловко пытающимся распечатать крышку.       — Вот уж не знал, что ночные клубы и игорные дома считаются за огонь и воду, — фыркает Тэхён, отмахиваясь от назойливого образа излишне прилипчивого Бомгю, которому хватает одной выпитой бутылки алкоголя для того, чтобы его шкала флирта достигала немыслимых показателей.       Фантомные ощущения ладоней энигмы, то и дело блуждавших по его бёдрам и талии после очередных пьянок, неприятно прожигают эхом желания, отдающегося внизу живота. Тэхён нервно перемешивает салат, пока Бомгю скользит поясницей в его сторону для дальнейшей контратаки.       — Ну Тэхён-а, разве тебе самому не любопытно? Разве тебе не хочется получить силу, которая открывает перед тобой любые двери? Ну же, — локоть энигмы игриво упирается в тэхёнов бок, заставив того остановиться и окинуть Бомгю испепеляющим взглядом. — Когда это Кан Тэхён отказывался от сомнительных авантюр? — задаётся вопросом Бомгю, на что тот незамедлительно открывает рот, чтобы парировать, но тут же закрывает, с поражением принимая его правоту.       Пусть все авантюры и были искусственно созданы Бомгю, Тэхёну нравилось проводить время под действием адреналина, пульсирующего в районе горла. Будь это вылазки на закрытую территорию "одарённых", чтобы понаблюдать за тренировками обладателей божественного дарования, или походы на подпольные бои людей, получивших силу неправильным путём...       Ему было хорошо, пока его времяпрепровождение разделял его лучший друг.       Но готов ли Тэхён с такой лёгкостью перечеркнуть все свои труды ради получения суперсилы, которой мог обладать ещё раньше и при этом избежав девяти кругов ада на пути к цели?       Он колеблется, но безмолвные мольбы, раз за разом летящие в него и оставляющие трещины в казалось бы непробиваемой броне, заставляют альфу протяжно выдохнуть.       Однако всё же находится один немаловажный аргумент, не дающий ему окончательно поддаться Бомгю:       — Сегодня должен прийти Минхо, поэтому я не готов променять секс на... — он не успевает закончить предложение, поскольку широкая ладонь бесцеремонно накрывает его рот.       — Айщ, Тэхён-а, не говори такие вещи. Они ранят, знаешь ли, — возмущается энигма, смещая руку на тэхёнову талию. — Неужели секс с занудным бетой важнее меня? Ради такого случая разочек можешь и воздержаться, — настаивает, чуть сжимая чувствительную кожу сквозь свободную домашнюю футболку, а альфе остаётся лишь закатить глаза и легонько оттолкнуть Бомгю, чтобы достать из кармана телефон, на который уже успело прийти несколько сообщений.       В том числе и от Минхо.       — Ёнджун скинул локацию, — удивлённо молвит Тэхён, когда открывает закреплённый диалог и видит усмехающийся стикер лиса, а ниже и координаты алтаря, находящегося за пределами Сеула.       Он переводит недовольный взгляд на Бомгю, вовсю делающего вид, будто он тут ни при чём, и борется с желанием отвесить наглецу подзатыльник за чрезмерную самоуверенность. Вместо этого переходит к переписке с Минхо, который любезно уведомил о том, что задержится на два часа, и быстро печатает текст с извинениями и просьбой перенести встречу на ближайшие дни.        Получив незамедлительное "как скажешь, котёнок", прячет телефон и безмолвно уходит из кухни, из-за чего Бомгю, как верный пёс, идёт следом вплоть до спальни альфы, который фыркает и прямо перед чужим носом захлопывает дверь. За ней слышится тихая возня и ругательства, а после и те заветные слова, которые Бомгю хотел услышать:       — У тебя есть десять минут на сборы, — раздаётся приглушённый голос Тэхёна, а энигма в очередной раз победно облизывает губы и послушно уходит переодеваться, даже не подозревая чем закончится этот вечер.

♤♡◇♧

      Путь к алтарю занимает чуть больше часа.       Первые сорок минут такси уверенно рассекает оживлённые улицы Сеула, но вскоре высотки сменяются редкими пригородными домами, а затем и вовсе растворяются среди лесистых холмов. Чем дальше они отдаляются от города, тем уже становится дорога: асфальт постепенно уступает место потрескавшемуся покрытию и утрамбованной земле, по которой машина ощутимо потряхивается на каждой выбоине.       Когда водитель через время останавливается у неприметной обочины, вокруг не оказывается ничего, кроме дремучего леса и уходящей вперёд узкой тропы, от которой Тэхёна пробирает озноб.       Конечно, он не наивный дурак и понимает, что стрёмные ритуалы проводятся далеко не в роскошных покоях пятизвёздочных отелей, однако столкновение лицом к лицу с вечерним лесом, в котором водятся дикие звери, больно ударяет по его храброй стороне. Бомгю, заметив лёгкую дрожь тэхёновых пальцев, своевременно накрывает их и молча расплачивается с водителем, с интересом поглядывающим на чокнутую парочку, решившуюся поехать в такую глушь.       — Эх, молодёжь, ну у вас и специфический выбор для свиданий, — покачивает он головой, и та самая молодёжь, залитая красноречивым смущением, отпечатавшимся на порозовевших щеках, выбирается наружу и тут же чувствует удары ветряного потока, вечерним холодом обволакивающего их фигуры.       Бомгю, выглядящий воодушевлённым, хитро вытягивает из заднего кармана Тэхёна телефон и без стеснения вводит давно уже выученный пароль. Тонкие пальцы открывают закреплённый диалог, чтобы свериться с координатами, присланными Ёнджуном, и он уверенно шагает вперёд, благодаря всех существующих Богов за то, что здесь всё ещё ловит связь.       — Йя, подожди меня, — негодующе шипит Тэхён, успевший впасть в лёгкий ступор из-за ощущения нереальности происходящего: слишком уж резко его выволокли из лап домашнего уюта в пасть надвигающейся опасности.       Тэхён покачивает головой и в пару широких шагов нагоняет друга, а тот, словно ничего не услышав, увлечённо идёт в сторону заросшей временем тропы. Она периодически исчезает под опавшей листвой, а после вновь появляется между переплетающимися корнями деревьев.       Чем глубже они заходят в лес, тем чаще на покрытых мхом стволах начинают попадаться странные отметины: одни, более свежие, нарисованы мелом, другие вырезаны прямо на коре.       Тэхён с интересом останавливается возле них, чтобы сделать фото, а потом изучить их дома, но даже не успевает разблокировать отвоёванный у Бомгю телефон, как замечает, что энигма уже пропадает из виду, теряясь среди высоких кустов.       — Гадство, — чертыхается Тэхён и спешит за ним следом, врезаясь лицом в паутину и добрых пару минут пытаясь её с себя стряхнуть.       Тем временем незнакомые символы продолжают мелькать перед носом, ненавязчиво указывая путь тем, кто знает, ради чего сюда пришёл, и минут через пятнадцать Бомгю наконец сворачивает с тропы, заставляя Тэхёна ойкнуть.       Он уже собирается спросить, уверен ли тот в направлении, но замечает впереди громадный валун, наполовину поглощённый землёй и густо заросший мхом. Он выглядит совершенно неприметным. Настолько, что взгляд обычного человека без труда проскользнёт мимо, однако подойдя вплотную, Тэхён замечает узкий проход, скрытый между камнем и переплетением толстых древесных корней.       — Ну и местечко, — тихонько присвистывает себе под нос альфа и следом за молчаливым Бомгю спускается по лестнице, уходящей глубоко под землю.       С каждым шагом воздух становится плотнее, а к запаху сырой породы постепенно примешивается густой аромат пряностей, начинающий оседать лёгкой горечью на языке.       Бомгю, спустившись первым, подаёт Тэхёну руку, поскольку последняя ступенька оказывается намного выше предыдущих, и тот благодарно принимает помощь, аккуратно спускаясь вниз.       Перед ними открывается просторная подземная пещера, главной звездой которой служит место для проведения ритуала. Поверхность знаменитого алтаря исполосована глубокими символами, в их трещинах застывает потемневший воск, а местами виднеются бурые пятна, происхождение которых они предпочитают не угадывать.       На земле, около огромного плоского камня, беспорядочно разбросаны звериные кости, пучки высохших трав, маленькие тканевые мешочки, наполненные неведомо чем, и россыпь разноцветных минералов, тускло поблёскивающих в свете десятков догорающих свечей, уведомляющих, что перед ними тут уже кто-то был.       Тэхён несмело делает несколько шагов в сторону, где медленно тлеют благовония, пропитывая воздух сладковато-пряным запахом, который почти не перебивает сырость старого камня.       Несмотря на то что Тэхён и Бомгю здесь одни, создаётся навязчивое ощущение постороннего присутствия, будто сами Тёмные Божества приняли невидимую форму и окольцевали две фигуры, застывшие посреди ритуального «зала».       Альфа неловко подходит к Бомгю, скрупулёзно разглядывающему табличку с откровенно паршивым почерком, и опускает ладонь тому на плечо, пытаясь привлечь его внимание.       — Ну и... — робко начинает Тэхён, боясь зацепиться взглядом за жуткие детали этого места, чтобы избежать ночных кошмаров. — Что предлагаешь? Если ты не забыл, нам нужно согрешить, чтобы побороться за поощрение Тёмных Богов, — решает напомнить, а сам несдержанно переводит внимание на окровавленный ритуальный нож, оставленный на краю камня. Его моментально бросает в дрожь, ведь подхватить неизлечимую заразу — последнее в списке его хотелок.       — На самом деле, у нас не так много вариантов, — впервые за последний час заговаривает Бомгю и, словно прочитав мысли Тэхёна, берёт в руки нож, скептически его осматривая. — Например, мы можем убить кого-то, — через время тихо начинает энигма, параллельно елозя по лезвию своим носовым платком, который он смочил взятым из дома антисептиком. — Святотатство, — продолжает, но Тэхёну это уже не нравится, ведь осквернять Светлых Божеств он не намерен, а причинять кому-то хоть малейший вред и подавно.       Он неуютно обнимает себя за плечи и уводит взгляд в сторону, будто он магическим образом сможет зацепиться за спасательный круг в виде идеального способа согрешить.        — Можем крупно обокрасть кого-то и принести сюда в качестве подношения, — невозмутимо продолжает Бомгю и слегка улыбается, когда окровавленное до этого лезвие наконец сияет "стерильной" чистотой. — Отдать свою душу либо же нанести себе множество увечий, после которых наверняка останутся шрамы. Насколько я знаю, некоторые прибегают даже к каннибализму, — скривив губы, делится информацией из многочисленных прочитанных статей Бомгю, чем делает хуже.       Тэхён, до этого свято веривший в подготовленность энигмы, который не зря ходил вокруг да около три дня перед тем, как предложить эту затею, роняет телефон Бомгю и с психом наклоняется, чтобы его поднять.       — Не могу поверить, что ты не придумал что-то рабочее для нас обоих, — шипит он и рукавом толстовки вытирает экран от пыли. Но Бомгю, отпустивший тихий смешок, невольно привлекает к себе внимание, и Тэхёну ничего не остаётся, кроме как вскинуть голову и отвлечься от своего занятия.       — Я и не делал ставки на перечисленные варианты, Тэхён-а, — признаётся Бомгю и аккуратно приставляет лезвие к раскрытой ладони. Неуверенно зависает, прикусив губу, а затем резко проезжается им по нежной коже, оставляя порез. Тэхён, глядя на эту картину, инстинктивно подходит ближе, чтобы рассмотреть рану, но тот уводит руку за спину и протягивает ему окровавленный нож. — Мы можем пойти по сценарию Субина и Ёнджуна и не просто попытать удачу в получении дара, но и получить удовольствие от процесса, — предлагает энигма, отчего тэхёново сердце пропускает удар.       Он до сих пор не может понять, откуда у Ёнджуна взялся дух согласиться на предложение Субина удовлетворить друг друга с помощью рук. Тэхён прекрасно помнит их бесконечные ссоры, вызванные разными взглядами на мир и контрастами характера. Им фактически приходилось терпеть друг друга сугубо из-за того, что Субин — лучший друг Бомгю, а Ёнджун — Тэхёна, отчего их совместные посиделки превращались в настоящую площадку для побоев.       И новость о совместном походе этих двоих к алтарю и быстром перепихоне ради получения сил — стала для Тэхёна настоящим шокирующим открытием.       А то, что Бомгю с таким легкомыслием заявляет подобные вещи, ранит сильнее, поскольку Тэхён не хочет, чтобы их связь была опорочена близостью, о которой они предпочтут забыть.       — Ты... Ты правда думаешь, что я соглашусь на секс с тобой? — всё ещё не в силах переварить услышанное, вопрошает Тэхён и наступает в сторону Бомгю, заставляя того пятиться к алтарю. Его палец неосознанно упирается в чужую грудь и надавливает с каждым шагом всё сильнее. — Как тебе вообще в голову могла прийти такая мысль? Мы ведь лучшие друзья, Бомгю. Секс между нами... Ах, — с его губ срывается болезненный стон, когда энигма мягко перехватывает его руку и быстро оставляет на ней такой же лёгкий порез.       — Не продолжай, — тихо шепчет Бомгю, не без толики тоски принимая отказ. На его лице проявляется привычная лёгкая улыбка, искусно маскирующая то, что он тщательно пытается скрыть. Он легонько сжимает тэхёнову ладонь, позволяя крови стекать к вырезанным символам, которые вспыхивают, стоит только жидкости окрасить их алым. Проделав так и с собой, он наконец выдыхает, радуясь, что первый этап успешно завершён. — Избей меня, — наконец обращается он к Тэхёну, с которого и вовсе сходят все краски, поскольку кто-кто, а Бомгю точно знает, что он — ярый противник любого проявления рукоприкладства. — Это была моя идиотская прихоть, — напирает. — И ты втянут в ритуал из-за меня, поэтому просто поколоти меня за это и мы поедем домой, — шепчет, окровавленной ладонью опускаясь на чужую щёку и слегка проезжаясь по ней большим пальцем.       — Ты блядский манипулятор, — цедит сквозь зубы Тэхён и грубо стряхивает чужое прикосновение. Понимая, что им нужно сделать хоть что-то, альфа толкается языком в щёку, на которой теперь красуется кровавый отпечаток, хватает Бомгю за растёгнутую кофту и резко тянет на себя, беря пухлые губы в захват.       Энигма удивлённо мычит в поцелуй, но Тэхён не обращает на это внимание. Он втягивает между зубов его нижнюю губу, прикусывает и скользит языком по небольшим отметинам, которые успевает оставить после себя. Чувствует, как Бомгю приходит в себя, как его губы начинают отвечать в заданном ритме, больше подходящим голодным зверям, а не обычным людям. Но накопленное годами между ними напряжение находит выход наружу, и Тэхён не уверен, что после этого их отношения смогут вернуться к исходной точке.       Точнее, он определённо поспособствует этому, когда прочтёт Бомгю длиннющую лекцию под названием "почему разводить друзей на секс — плохая идея". Но сейчас позволяет себе отрешиться от реальности, обвить шею энигмы и углубить поцелуй, проталкиваясь языком в чужой рот.       Широкие ладони Бомгю по-свойски опускаются на талию, сминают её, а затем ненавязчиво скользят на тэхёновы ягодицы. Пальцы своевольно впиваются в мягкую плоть, отчего Тэхён издаёт едва различимый стон, растворяющийся на чужих опухших губах.       Тогда энигма заходит дальше.       Подхватывает Тэхёна под бёдра и садит на край алтаря, широко разводя длинные ноги, удобно устраиваясь между ними и прижимаясь стояком к чужому, намеренно усиливая трение. Тело под ним заходится мелкой дрожью от стимуляции, но Тэхён быстро приходит в себя и слегка остраняется, чтобы заглянуть в бесстыжие медовые глаза.       — С чего ты взял, что ты будешь сверху? — низким от возбуждения голосом вопрошает Тэхён, перенося ладонь тому на затылок. — То, что ты энигма, не даёт тебе права доминировать надо мной, — уверенно заявляет и слегка тянет Бомгю за волосы, оттягивая назад.       Тэхён несдержанно подаётся вперёд и припадает губами к его шее, пропитанной персиковым пьянящим ароматом, который ему только сейчас посчастливилось учуять, ведь Бомгю никогда не позволял себе распускать свои феромоны в присутствии Тэхёна.       Делает ли это его глупцом или же благородным принцем, альфа не знает, но тот факт, что этот запах заставляет его сердце ускорить ритм, говорит о многом. В том числе и о том, что Тэхён так умело сокрыл в глубине души.       — Да ладно тебе, Тёни, — с трудом держа себя в руках, отзывается Бомгю. Его ладонь ложится на тэхёнов подбородок, вынуждая того поднять голову. Большой палец скользит по щеке, тогда как остальные уверенно удерживают челюсть. — Я каждые выходные слышу, как тебя трахают. Неужели ты думаешь, что я куплюсь на твою попытку меня спровоцировать, м? — мурлычет и с кратким чмоком опускается губами на чужие. Затем они смещаются влево, выцеловывая щёку, скулу, а затем и мочку уха, из-за чего Тэхён блаженно прикрывает глаза.       — Только не говори, что ты стоял под дверью и подслушивал, — чуть поворачивая голову, шепчет он и тут же прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда кончик языка Бомгю размашисто лижет линию челюсти и тут же втягивает ртом тонкую кожицу, легонько прикусывая и зализывая метки.       — Не моя вина, что ты такой шумный, Тэхён-а, — раздаётся где-то в районе кадыка и альфа поражённо мычит, цепляется за чужую одежду и стаскивает чёрную кофту с Бомгю. Тот хмыкает, охотно избавляясь от неё, но в какой-то момент отстраняется и тянет ничего непонимающего Тэхёна за собой. — Я не хочу, чтобы ты испачкался, — объясняет энигма и любовно стелет свою кофту на каменную поверхность, прежде чем мягко подтолкнуть Тэхёна назад, вынуждая его опуститься на неё. Холод алтаря проникает сквозь ткань, но Тэхён не чувствует его, поскольку жар чужого тела, нависающего сверху перетягивает всё внимание на себя.       Их языки сталкиваются в немой борьбе и Тэхён инстинктивно подаётся навстречу, потираясь бёдрами о колом стоящий член Бомгю, отчего оба едва ли не скулят от невыносимого желания.       Энигма отрывается от его губ и на мгновение застывает, глядя на распластанного под ним альфу с припухшими от поцелуев губами. В медовых глазах мелькает что-то собственническое, отчего по позвоночнику Тэхёна пробегает электрический разряд.       — Посмотри на себя, — выдыхает Бомгю. — Ты такой красивый, — он проводит большим пальцем по нижней губе Тэхёна, чуть оттягивая её, и альфа покорно приоткрывает рот, позволяя любоваться собой. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел сделать это с тобой, — признаётся и неосознанно толкается в Тэхёна через плотную ткань спортивных штанов, когда тот втягивает в рот фаланги его пальцев и слегка посасывает. — Я не хочу, чтобы ты спал с Минхо, — сокрушается, сильнее вжимаясь в Тэхёна. — Я могу дать тебе большего. Могу ежедневно носить на руках, выцеловывать с ног до головы и могу трахать до такой степени, что ты забудешь своё имя, — соблазнительно перечисляет энигма, на что Тэхён приоткрывает затуманенные глаза.       — Мы ведь здесь не из-за получения сил, верно? — догадывается альфа, привставая на локтях. — Ты всё это время хотел залезть мне в штаны и когда подвернулся отличный предлог... — он замолкает, когда Бомгю пристыженно отводит взгляд, осознав, что его ловко раскусили. — А знаешь, мне всё равно. Мне тоже давно стоило тебя поставить на место, — хмыкает и цепляется указательным пальцем за вырез футболки изумлённого Бомгю и тянет на себя, так, чтобы тэхёнов рот был на уровне чужого уха. — Докажи, что ты не пустостослов, Боми. У тебя есть последний шанс, — шепчет и лижет покрасневшую ушную раковину, после чего слабо прикусывает хрящик и тут же зализывает, чувствуя, как вздрагивает чужое тело.       Бомгю действует без промедления: резко отстраняется, чтобы избавить их от мешающей одежды и одним рывком стягивает с Тэхёна спортивные штаны вместе с бельём, обнажая истекающий естественной смазкой член. От вида такого раскрепощённого альфы Бомгю тяжело сглатывает, хаотично шарит по карманам и изымает пакетик презерватива. Приспускает собственные штаны и умело разрывает упаковку, раскатывая защиту на пульсирующий от вожделения стояк. Не забывая о комфорте партнёра, неловко тянется в карман за упаковкой смазки, обильно смачивает пальцы незапятнанной кровью руки и наваливается на Тэхёна обратно, прижимаясь фалангами к кольцу мышц.       Тэхён вздрагивает от нежного прикосновения и безотчётно стонет, когда в него медленно входит первый палец с чётко выраженным суставом. Бомгю двигается плавно, не торопясь, давая ему привыкнуть, но альфа всё равно выдыхает с присвистом, когда тот добавляет второй, а после и третий, из-за чего внутри него становится тесно. Он непроизвольно сжимается вокруг чужих пальцев, ощущая каждую костяшку; каждое микро-движение, задевающее его простату.       Удовлетворившись результатом, пальцы Бомгю выходят, оставляя Тэхёна пустым, но он не даёт ему опомниться: подхватывает его под бёдра и приподнимает их, заставляя альфу обхватить его талию ногами, поддаваясь навстречу изнывающей головке.       Бомгю проникает в него одним толчком и протяжно стонет, когда Тэхён сжимается вокруг него, срываясь на полувсхлип и вцепляясь пальцами в его широкие плечи. С энигмы слетают всякие ограничители и он, не давая тому ни секунды на привыкание, задаёт хаотичный ритм, начиная с быстрых резких толчков и заканчивая уничтожительно-медленными, так ненавистными Тэхёну, недовольно извивающемуся под Бомгю.       Тогда пальцы энигмы впиваются в ягодицы Тэхёна, приподнимая его для более глубокого проникновения и альфа стонет громче обычного, подставляясь навстречу каждому телодвижению, заставляющему ему забыться на какое-то мгновение.       — Блять, — роняет Бомгю и ускоряет тазом, наполняя пространство звуками пошлых шлепков кожа о кожу. — Я чувствую себя неправильно, занимаясь здесь сексом, — признаётся, опуская окровавленную ладонь на тонкую талию Тэхёна, чтобы зафиксировать на месте. — Поехали домой, Тёни, — просит, с обожанием наблюдая за тем, как альфа прикусывает ребро ладони от удовольствия, внезапно постыдившись своего шумного поведения. — Я покажу тебе, каким может быть секс со мной в более комфортных условиях.

♤♡◇♧

      Тэхён болезненно стонет, когда острая боль простреливает поясницу. Он несколько секунд просто лежит, пытаясь понять, почему всё тело ломит так, словно его переехал грузовик, а затем рефлекторно приоткрывает глаза и поворачивается набок, с удивлением упираясь взглядом в тихо посапывающего полуголого Бомгю, нижняя часть которого целомудренно прикрыта простынёй. Не в силах сопротивляться внутреннему магнетизму, тэхёнов взор жадно изучает многочисленные засосы и укусы, начинающиеся на крепком торсе и заканчивающиеся на шее, на которой почти не осталось живого места.       Соблазнительные вспышки пронзают мозг, и Тэхён резко переворачивается от энигмы, пытаясь отмахнуться от собственных стонущих образов. От Бомгю, запрокидывающего голову назад и сводящего брови к переносице, когда Тэхён искусно объезжал его в позе наездника. От ощущения удушья, когда Бомгю чуть сдавливал его горло, при этом грубо вбиваясь в него со спины...       Щёки моментально вспыхивают жаром, а сердце начинает отбивать слишком убыстрённый ритм, что заставляет Тэхёна чуть прикусить губу, дабы отрезвить рассудок.       — Кое-кто слишком много обо мне думает, — слышится в стороне и Тэхён по привычке закатывает глаза, хотя кончики его ушей предательски алеют. Он осторожно разворачивается, стараясь избежать очередного прострела в пояснице, и лишь потом с прищуром осматривает чересчур довольного Бомгю, развалившегося на соседней половине кровати со сложенными за головой руками.       — Как тут не думать, когда наглая туша не соизволила свалить к себе в комнату, — фыркает Тэхён, стараясь придать голосу привычную язвительность.       В этот момент на кровать с лёгким прыжком забирается белоснежная кошка и, как ни в чём не бывало, устраивается прямо между ними. Тэхён невольно улыбается, тут же запуская пальцы в мягкую шерсть, а та довольно жмурится, выгибает спину под лаской и принимается громко мурлыкать, совершенно не замечая напряжения, повисшего между хозяевами.       — Каким же я буду любовником после этого? У меня нет привычки сбегать после страстной ночи, — ухмыляется Бомгю и осторожно тянется к щеке Тэхёна, всё ещё выпачканной в засохшей крови. Тот не сопротивляется, прижимается ею к раненой ладони и чуть прикрывает глаза, наслаждаясь прохладой чужой кожи.       «— Лучше бы ты имел привычку кормить меня по утрам, извращенец, — раздаётся в голове недовольное бурчание, заставляющее Тэхёна широко распахнуть глаза. Он несколько раз моргает, искренне надеясь, что ему просто послышалось, а затем медленно опускает взгляд на белоснежную кошку, которая, словно почувствовав обращённое на неё внимание, невозмутимо поворачивает голову в его сторону. — На что уставился? Тебя это тоже касается.»       — Бомгю... Ты это слышал? — ошеломлённо вопрошает Тэхён, переводя растерянный взгляд с кошки на своего "недодруга-недопарня-недолюбовника".       Энигма непонимающе хмурится, уже открывает рот, явно собираясь отпустить какую-нибудь колкость насчёт того, что бурная ночь окончательно отбила у Тэхёна последние остатки здравого смысла, но не успевает произнести ни слова.       Позади раздаётся пронзительный визг настольного будильника и Бомгю по инерции заводит руку за спину и хлопает по нему, чтобы отключить, но происходит невообразимое: комнату наполняет оглушительный грохот; будильник с жалобным писком взлетает в воздух, а недавно купленная Тэхёном белоснежная тумбочка в буквальном смысле разлетается в щепки, с громким треском рассыпающимися по полу и половине кровати Бомгю.       В комнате повисает оглушающая тишина.       Бомгю медленно переводит взгляд на испачканную ладонь, а затем и на то место, где ещё секунду назад стояла вполне целая тумбочка. Только после этого находит в себе мужество взглянуть на не менее ошарашенного Тэхёна, которого наконец посещает очевидное умозаключение: Тёмные Боги вчера всласть позабавились, наблюдая за ними, и всё-таки наградили их долгожданным даром.       И, судя по всему, весьма выдающимся.       — Чёрта с два я позволю тебе ко мне прикоснуться, — полушутя заявляет Тэхён, всё ещё косясь на груду щепок. Он поспешно подхватывает кошку на руки, осторожно спускает ноги с кровати и, болезненно морщась, поднимается. Ноги после вчерашнего слушаются откровенно плохо, но это ничуть не мешает ему с максимально возможным достоинством направиться к выходу из спальни.       — Йа, Тэхён-и, это всего лишь производственный брак. Давай напишем жалобу в компанию, изготовляющую эти хлипкие тумбочки, а? — вовремя спохватывается Бомгю и подрывается следом.       Следом — в новую жизнь, в которой совместных проблем неожиданно стало ровно на две сверхспособности больше.