Тот, кто остался

Туго затянув шнурки на армейских ботинках и надвинув капюшон пониже, Гэвин выпрямился. Подхватив пожарный топор, он стиснул рукоять с такой силой, что под перчатками побелели пальцы, и лишь после этого шагнул за порог. Утро встретило его абсолютной тишиной. Ветер, всю ночь стонавший и лупивший в окна, стих. По горизонту стелилась серая дымка, воздух звенел от мороза, а мутное солнце с трудом пробивалось сквозь низкие снежные тучи. Каждый шаг давался с боем: ноги гудели после вчерашнего марафона, ушибленное колено тянуло ноющей болью. Руки жгло и щипало — от разбитых костяшек, стёртых об лёд ладоней и мелких порезов, оставшихся после того, как на рассвете он всё-таки заставил себя собрать с пола осколки разбитой банки. Гэвин совершенно не помнил, как накануне добрался до дома, — будто кто-то вырвал из памяти целый кусок. Вот он стоит на вышке, пытаясь прийти в себя, а затем — провал, и он уже лежит на диване, плотно закутавшись в колючий плед, трясясь, как троящий движок в старом «Форде». Всю ночь Рид не смыкал глаз, не втыкал наушники и не пытался отключиться. Он просто завис в промежутке между сном и явью, гипнотизируя взглядом запертую на все засовы дверь. Всё ждал, что та вот-вот распахнётся и Коннор шагнёт в комнату, целясь в него из пистолета. Был ли это сам Коннор? Его копия? Или… — Гэвин оборвал себя, не позволяя додумать третью, самую стрёмную версию. Признавать сумасшествие категорически не хотелось. Именно поэтому, как только забрезжил рассвет, он отправился на поиски зацепок, решив начать осмотр с вышки. Если всё происходящее оказалось лишь побочным эффектом от гремучей смеси алкоголя и остаточной химии в крови, как тогда объяснить зелёные огни на панели? Кем был обновлён таймер? По какой причине дверь осталась не заперта? Неужели он сделал всё это сам и забыл? Разве галлюцинации могут быть настолько реалистичными? Лёгкое похмелье лишь сильнее распаляло раздражение. Гэвина разрывало надвое. Одна часть сознания умоляла списать произошедшее на последствия долгой изоляции и банальные глюки, залезть обратно под одеяло и попытаться уснуть хотя бы на пару часов. Но вторая… Вторая пробуждала в нём того самого упрямого, доёбчивого детектива, каким он был прежде. Человека, привыкшего доверять уликам, логике и интуиции. И сейчас ему нужны были ответы. Нужно было наверняка знать, какого чёрта с ним происходит. «Если он здесь — я его найду». Чем дальше Гэвин уходил от дома, тем громче становились мысли, будто кто-то выкручивал невидимый регулятор. Чёртов Кеннет. Рид ведь сам вылепил этот образ таинственного незнакомца — эдакого меланхоличного книжного червя, тихого, наивного, но главное — настоящего. Живого. И теперь вся эта кропотливо выстроенная иллюзия рассыпалась, стоило лишь увидеть неоновый треугольник на груди и до боли знакомое лицо. А следом пришла другая мысль, от которой снова замутило: что, если смерть Кеннета — вовсе не суицид? Если этот новенький белоснежный Коннор и впрямь бродит по острову, не мог ли он прикончить человека, дежурившего здесь до Гэвина? Злость пополам с досадой подступила к горлу. Всё, что он за последние недели считал своей единственной опорой и надеждой, обернулось жестокой обманкой. Ещё одной потерей. Рид отдал бы сейчас всё что угодно, лишь бы столкнуться с этим андроидом лицом к лицу. Он точно не станет церемониться. Не будет задавать вопросов, выяснять детали или вникать в мотивы. Просто раскроит его сраную башку этим самым топором. Но сначала — выследит.

***

Потеряв счёт времени, Гэвин с фанатичным упорством рыскал по острову. Одержимый жаждой мести и подпитываемый ненавистью, он почти не спал. Но теперь, спустя четыре дня непрерывной гонки, вытянувшей из него все соки, он почувствовал, что начинает выгорать. Исчезло то ощущение чужого взгляда в спину, не осталось никаких намёков на постороннее присутствие. Остров вновь сделался таким же, как в первые дни: немым, закованным в ледяной панцирь и безжизненным. Гэвин прочёсывал территорию от рассвета до заката, увязая в сугробах до тех пор, пока снег не набивался в ботинки, а окоченевшие пальцы не теряли подвижность. Он продирался сквозь снежные завалы и карабкался на обледенелые склоны, до рези в глазах вглядываясь в несуществующие следы. Но вся эта бессмысленная погоня за миражом не приносила ровным счётом ничего, кроме усталости. Рид дотошно осматривал ангар, спускался к берегу, едва не соскользнув по стеклянной кромке прямо в ледяную воду. Он облазил остров вдоль и поперёк — везде было пусто. Единственным местом, куда он так и не решился сунуться, оставались маячившие на горизонте казармы: к ним не вела ни одна тропинка, а метровый снежный покров вокруг выглядел идеально гладким. Самой многообещающей находкой стали едва различимые борозды от волочения у края котлована, почти заметённые ночной метелью, но и эта зацепка привела в тупик: внизу не нашлось ничего, кроме бесконечной груды застывших искусственных тел, давно погребённых под белой толщей. Он так хотел расплаты. Мечтал разнести пластиковый череп, забрызгать всё вокруг тириумом, стереть с лица земли то, что так сильно напоминало Коннора. Даже был готов сдохнуть в этой схватке, но уж точно не без боя. Однако на пятое утро, проснувшись оттого, что буржуйка окончательно выдохлась, а изо рта вырывался пар, Гэвин так и не встал с дивана. Кошмары, терзавшие его несколько часов подряд, наконец-то отступили. Он долго лежал, равнодушно уставившись в потолок, и впервые за всё это время не ощутил привычного желания вскочить, натянуть ботинки и снова броситься на охоту. Он не простил. И не начал сомневаться. Он в который раз смертельно устал гоняться за тенью, чувствуя себя полным идиотом. Андроид просто исчез, бесследно растворившись на этом ебучем острове. Гэвин перебрал тысячу версий: от банальной «утонул» до «отключился в сугробе». Он даже попытался смириться с мыслью о галлюцинациях, но ни один из вариантов не приносил ни покоя, ни хотя бы призрачного облегчения. Глубоко втянув носом выстуженный воздух, Рид медленно сел, спустив ноги с дивана. Покосился воспалёнными глазами на закопчённые бока шершавой буржуйки. Где-то на краю сознания зрела мысль. Ещё чуть-чуть — и удастся нащупать нужную нить, стоит лишь как следует сосредоточиться. И тогда его внезапно озарила опасная, безответственная идея — из тех, что следовало бы отсекать сразу, не позволяя им пустить корни. Раз эта тварь рискнула покинуть своё укрытие ради сброса таймера, может, она появится снова, если пропустить обновление купола? У машины наверняка есть свои мотивы, и на этом вполне можно сыграть. Рид подошёл к печке, разворошил кочергой золу и принялся неспешно подкладывать щепки и бумагу. Он понимал, что не имеет права на ошибку, — и всё равно собирался рискнуть. Если андроид заявится на вышку, Гэвин прижмёт его к стенке. А если нет? Тогда он похоронит цепочку передачи, подставив под удар и себя, и инженера, и всю эту чёртову базу. Но внутри упрямо скреблась надежда. Не здравый смысл, не логика, не чёткий план — именно надежда. Крепко зажмурившись, детектив опустил голову, давая себе последний шанс пойти на попятную перед принятием окончательного решения. Похуй. Он опоздает. А дальше — будь что будет.

***

Остановившись перед облезлой дверью, Гэвин скользнул взглядом по вздувшейся пузырями краске и пятнам проступившей ржавчины. Сунув руку в карман, он с трудом выудил телефон: окоченевшие под перчатками пальцы почти не гнулись. Оттаявший дисплей показал: 22:05. У порога лежал навесной замок. Тот, который он совершенно точно вешал прошлым вечером. Затаив дыхание и прижимаясь боком к стене, Гэвин поднимался по ступеням, крепко стиснув рукоять топора у самого обуха. С каждым шагом удары сердца отдавались всё громче — уже не в груди, а где-то в перехваченном горле, в пульсирующих висках, даже в пальцах. Каждый новый виток лестницы казался длиннее предыдущего, будто вышка прямо на глазах продолжала расти ввысь. Когда под ногой скрипнула последняя ступень, Рид помедлил, вперив немигающий взгляд в дверной проём. Оттуда ясно просматривалась приборная панель. Индикаторы горели зелёным. Всё работало. Значит, он пришёл. Беззвучно выдохнув, Гэвин перешагнул порог и медленно повернул голову влево. В тусклом полумраке, ровно на том же самом месте, что и пять дней назад, застыла знакомая фигура. Глаз по-прежнему было не разглядеть, но он нутром чуял: андроид смотрел прямо на него. Вспотевшие ладони заскользили по дереву, заставив детектива перехватить рукоять покрепче. Он запоздало понял, что так и не заготовил для встречи ни одной фразы. Как начать разговор? Что спросить? Стоило ли вообще разговаривать — не вернее ли было без лишних слов пойти в атаку? Таков ведь был изначальный план, который он вынашивал все эти дни. Скривив губы, он всё-таки презрительно процедил: — Пришёл, значит. — На этот раз вы вооружены. Гэвин моргнул, скосив взгляд на поблёскивающую сталь лезвия. А затем, вскинув голову, дерзко ухмыльнулся: — Зато ты, сука, нет. Андроид промолчал. Рид как никогда остро ощутил нехватку хоть какой-то живой мимики — дрогнувшей брови, мимолётной эмоции, малейшей реакции, за которую можно было зацепиться, чтобы понять намерения. Быстро проведя языком по пересохшим губам, детектив бросил: — Ты следил за мной. Фраза прозвучала не как вопрос, а как подтверждение собственных догадок. — Не следил. Наблюдал. — И что? — Гэвин сделал шаг вперёд, с грохотом впечатывая подошвы в решётчатый настил. — Что тебе от меня нужно, а? — Ничего. — Голос андроида звучал монотонно. — Я анализировал ваше поведение как единственного представителя биологического вида на территории объекта. Прямо как насекомое в банке. Как подопытную мышь в лабиринте. Гэвин брезгливо поморщился, вглядываясь в неподвижное лицо в попытке рассмотреть спрятанные в тени глаза. — Тогда почему не показался, раз я такой уникальный образец? — Дистанционного мониторинга было достаточно, — безучастно ответила машина. — Прямой контакт меня не интересует. — Не интересует? И всё-таки ты решил поиграть в доброго самаритянина. Какого хрена тогда торчишь у меня на пороге и забиваешь гвозди? Зачем вообще припёрся на вышку? — Гэвин перехватил топор двумя руками, готовый в любой момент пустить его в ход. — Ты… девиант? — Не уверен. Прищурившись, Гэвин начал обходить противника по дуге, не сводя с него глаз. — Не пизди мне, понял, выблядок? — рявкнул он, топнув так, что взметнулась пыль. — Отвечай, как тебя, блять, зовут? — Меня зовут Коннор. Кислород мгновенно обратился в вату, в пепел — во что-то, что невозможно вдохнуть. Это короткое слово ударило по нервам, точно пущенный вдоль позвоночника разряд тока. Колени ослабли под гнётом имени, которое Рид ненавидел больше всего на свете. — Это невозможно. — Гэвин дёрнул головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. — Я сам видел, как ты сдох! От тебя даже… от тебя вообще ничего не осталось! Андроид склонил голову набок, будто слова собеседника впервые вызвали в нём хоть что-то похожее на любопытство. — Коннор — имя всей линейки RK, — бесстрастно отозвался он. — У меня нет доступа к памяти прототипов. Если у вас был опыт общения с другой моделью, мне о нём неизвестно. «Опыт общения» — прозвучало как откровенная издёвка, как плевок прямо в лицо. Гэвин не выдержал. Сорвавшись с места, он налетел на ублюдка, впечатав рукоять топора поперёк чужого горла с такой силой, что андроида отбросило спиной к стене, а голова запрокинулась, обнажив уязвимую шею и чётко очерченный кадык. Диод на виске вспыхнул красным, завертелся и замигал жёлтым. — Не смей повторять это имя при мне. Никогда, слышишь? — прошипел детектив, наваливаясь на топорище всем телом и вдавливая дерево в искусственную гортань. — Я ненавижу этого пидораса. Эту ходячую мразь, этого пса системы, эту гниду, ёбаную подделку под человека… — Немедленно отойдите от меня. Вы оказываете давление на голосовой модуль, — прозвучало с явным предупреждением. — В противном случае будет активирован протокол нейтрализации угрозы. Но Гэвин не прислушался и в следующее мгновение получил такой удар в грудь, что отлетел назад и врезался поясницей в приборную панель, чудом не зацепив ни одного тумблера. Скудный свет резервной лампы скользнул по лицу андроида под новым углом, и Рид наконец разглядел то, что до этого скрывал мрак: глаза. У этой твари были светлые глаза. Рука с зажатым в ней топором безвольно опустилась вдоль бедра. — Ты не он… — ошарашенно прошептал Рид, судорожно сглотнув. — Тогда кто ты? Кто ты, нахрен, блять, такой? Расправив плечи, андроид педантично одёрнул высокий воротник. — Я андроид, присланный из «Киберлайф», чтобы… Он замолчал на полуслове, будто в системе произошёл сбой. Гэвин озадаченно наблюдал, как незнакомец сводит брови к переносице и упирается взглядом в пол. Выражение лица почти не изменилось, но было очевидно: машина понятия не имеет, что говорить дальше. Заученная реплика, вшитая в базовую прошивку, больше не соответствовала обстоятельствам, а другого ответа попросту не нашлось. Искоса глядя на него снизу вверх, Рид не понимал, что происходит. Висок андроида озаряли ритмичные жёлтые вспышки. Сраный Коннор всегда знал, как поступить и что сказать, а этот выглядел так, будто неожиданно для самого себя растерялся. — Чтобы? — поторопил Гэвин. — Чтобы что? Давай, продолжай, ну! — Цепочка команд повреждена. — На лицо машины вновь легла маска полного безразличия. — Расшифровка невозможна. — То есть ты сам не знаешь, на кой чёрт ты тут? — сощурился детектив. — Если ты мне пиздишь, падла… — Единственная задача, закреплённая в системе, — уничтожение девиантов. Любая последующая активность — адаптивная реакция на среду. — Девиантов? Каких, нахуй, девиантов на режимном объекте утилизации? Что ты несёшь? — Гэвин скривился. — Как ты вообще тут оказался? — Моя система была активирована тридцать семь дней назад, — выдержав короткую паузу, ответил андроид, будто сомневался, стоит ли продолжать этот разговор. — Я обнаружил себя в котловане. Гэвин недоверчиво вскинул брови: — В котловане? — Мой корпус находился среди скопления деактивированных оболочек. Завершив инициализацию, я зафиксировал обледенение внешнего покрытия, запустил термоконтур и растопил наледь, после чего самостоятельно выбрался наружу. — Звучит как полная херня, — скептически выплюнул детектив. — Глушилка режет сигнал на корню. Здесь даже радио не ловит — что ты вообще мог перехватить? За идиота меня держишь, скотина? — Нет, скорее за человека с низким порогом фрустрации, нарушенной системой оценки рисков и ярко выраженной руминативностью. — Машина сузила глаза. — Впрочем… если настаиваете, могу держать вас и за идиота. Андроид шагнул вперёд, и Гэвин сильнее вжался спиной в панель, рефлекторно вскинув топор на уровень груди. Но тот и не думал подходить, просто вышел из тени, позволив лунному свету выхватить черты лица. Немигающий взгляд был устремлён в панорамное окно вышки, за которым расстилался занесённый снегом котлован. — В ту ночь, когда я активировался, сигнал не был подавлен. Рид покосился на пульт, где светились зелёные индикаторы. Больше месяца назад предыдущий смотритель не обновил систему купола, и на остров пробился внешний сигнал. — Кеннет просрал обновление примерно в это же время, — хмуро сказал детектив. — Хочешь сказать, тогда-то ты и вылез? И как так вышло, что ты один его зацепил? На площадке повисла тишина. Лишь где-то далеко внизу, в гулкой пустоте полой башни, завывал сквозняк, потому что Гэвин забыл закрыть за собой дверь. — Не один. — Чего? — В ту ночь я выбрался из котлована не один, — повторил андроид с такой интонацией, будто устал от непроходимой тупости собеседника. — Некоторые единицы тоже поймали импульс, однако не все оказались способны активировать терморегуляцию, необходимую для растапливания льда. Значительная часть инициализированных оболочек так и осталась в ловушке. Я ликвидировал их на месте — в строгом соответствии с предустановленным протоколом. В течение последующих дней я выследил тех, кому удалось выбраться, деактивировал их и вернул обратно. Андроид сделал короткую паузу и нехотя добавил: — На данный момент угроза сохраняется. Мои функции сканирования ограничены из-за отсутствия связи, однако ситуация остаётся под контролем до тех пор, пока температура воздуха держится ниже четырёх градусов по Фаренгейту. — Да ты издеваешься надо мной? Я здесь всё вверх дном перевернул, обшарил каждую дырку, пока тебя, сука, искал. А теперь ты заявляешь, что по острову шатаются другие восставшие машины? — Как я уже говорил, основную часть удалось деактивировать в первые же дни. Из-за бури инженерная группа высадилась на остров лишь спустя сорок четыре часа после отключения купола. Погодные условия по-прежнему ограничивали видимость, поэтому техник не покидал дом в светлое время суток, выходя наружу исключительно для обслуживания систем РЭБ в заданные интервалы. Я производил зачистку без свидетелей. Тем не менее риск сохраняется: зафиксированы прецеденты, когда внешне неактивные оболочки накапливали заряд и запускались даже при текущих низких температурах. Я находился поблизости и своевременно ликвидировал угрозу, однако любое потепление влечет за собой пропорциональный рост опасности. Сверля андроида взглядом, Гэвин лихорадочно пытался решить, что делать дальше. В конце концов он опустил руку, и металлический обух ударил по голени. — Блять… — выдохнул детектив, с силой надавив пальцами свободной руки на веки. — Поверить не могу, что слушаю этот бред. Где ты прятался всё это время? — Днём я находился в котловане с северной стороны, — лишённым эмоций тоном ответил андроид. — Погружался в гибернацию, а с наступлением темноты выходил на поиски девиантов. К рассвету, когда вы покидали дом, ветер полностью уничтожал следы моего присутствия. До нашего первого контакта я отслеживал ваши перемещения из котлована или с этой вышки, куда периодически поднимаюсь для восполнения заряда, необходимого для поддержания температуры корпуса в энергосберегающем режиме. После инцидента недельной давности вы стали мне неинтересны. Я перестал наблюдать. Голова раскалывалась от переизбытка информации, подозрений и злости, которая уже не бурлила, но всё ещё тлела в груди. Гэвин поднял взгляд на андроида, всматриваясь в его похуистичное лицо, и не понимал, почему до сих пор не обрушил лезвие ему на макушку. Было бы проще, если бы эта жестянка выхватила откуда-нибудь оружие или бросилась врукопашную. Дай она хоть малейший повод — и проблема разрешилась бы сама собой, а все сомнения разом бы отпали. Инстинкты вопили, что пора с этим кончать. Гэвин варился в ненависти весь последний год: она просачивалась даже сквозь дурман лошадиных доз транквилизаторов. И вот сейчас судьба подкинула шанс отыграться. Но что, если андроид не врёт? Если из-под снега действительно вылезают другие машины, то что тогда? Окажись эта тварь и впрямь местным чистильщиком, они могли бы просто разойтись по углам и заняться каждый своим делом. Вот только как поверить на слово, не увидев всё собственными глазами? Где хоть какие-то доказательства? Мозг отказывался соображать — сейчас хотелось только одного: убраться подальше и побыть в одиночестве. Круто развернувшись и зашагав к выходу, Гэвин задержался на пороге и бросил тяжёлый взгляд через плечо: — Если ты мне пиздишь, — процедил он, — я найду тебя и убью. Спускаясь по шаткой лестнице, он свободной рукой выудил из внутреннего кармана куртки пачку сигарет. Вытянув одну на ощупь и зажав фильтр в зубах, Рид похлопал себя по бокам в поисках зажигалки. Снаружи окончательно сгустилась ночь. Детектив шагал по тропе, затягиваясь дымом до лёгкого головокружения и жжения в груди, вглядываясь в непроглядную темноту пристальнее обычного. Шумно выпустив дым через нос, Гэвин скрипнул зубами — на скулах заходили желваки. Какого хрена он вообще стал разговаривать с этим ублюдком? С грёбаной пластиковой куклой? Почему не смог нанести удар? Рука не поднялась только из-за того, что андроид даже не попытался напасть первым? Или всё дело в том, что ему слишком долго не с кем было перекинуться хотя бы парой слов? Неужели он докатился до такого жалкого состояния? Докурив, Рид щелчком отправил окурок в сугроб. Справившись с вечно заедающим замком, он перешагнул порог и тут же запер дверь на задвижку.