Тот, кто остался

Ночь выдалась отвратительной — не просто паршивой или тревожной, а изматывающей. Снились лица. Слишком много лиц: друзей, коллег, погибших и бесследно исчезнувших — затоптанных маршем революции и утрамбованных сверху лопатой. Утром, когда сквозь заиндевевшие окна пробился тусклый свет, Гэвин первым делом направился туда, где можно было занять руки, — к катеру. Забравшись на борт и устроившись у транца, он нащупал старые гайки, покрытые мутной зелёной окисью. Те не желали поддаваться: шли туго, кроша скопившуюся в резьбе коррозию, — но именно это сейчас и требовалось. Гэвин хотел, чтобы стёртые о железо пальцы ныли, чтобы боль вытеснила из головы всю накопившуюся дрянь. Крепление люка заклинило — въевшаяся ржавчина давно сковала металл. Приходилось раз за разом поддевать упрямую деталь отвёрткой и выковыривать рыжие хлопья, вытирая мазутную грязь прямо о штанины, не обращая внимания на забивающуюся под ногти тёмную жижу. Появится ли он снова? Этот вопрос настойчиво звучал в голове, вызывая у Гэвина отвращение к самому себе. Он не должен был ждать новой встречи, не имел права, но всё равно ждал, потому что сам факт постороннего присутствия на этом острове каким-то образом успокаивал. С усилием откинув крышку, Рид поморщился от ударившего в нос резкого запаха старого масла. Он протёр свечной колпак, вытянул шланг, перехваченный потрескавшимся хомутом, и протяжно выдохнул. Полная изоляция сделала своё дело — размыла границы принципов. Дошло до того, что даже эта пластиковая сука превратилась для него пусть и в сомнительного, но всё-таки собеседника. Гэвин не знал, как себя вести и что делать, если андроид снова попадётся ему на глаза.

***

Вопреки сомнениям, после той стычки на вышке он начал замечать нового соседа всё чаще. Тот неизменно маячил где-то вдалеке — там, где морозная дымка тушует горизонт. Порой Гэвин видел, как он медленно бредёт по сугробам, проверяя периметр. Иногда его силуэт мелькал у котлована. А однажды высмотрел робота у кромки берега, где тот стоял и смотрел на воду. О чём думают машины, глядя на океан? Они даже не пытались сократить дистанцию. Периодически Гэвин ловил на себе короткий взгляд, будто андроид просто хотел убедиться, что человек всё ещё жив. Вскоре детектив и сам начал невольно выискивать глазами высокую фигуру, а обнаружив её, поспешно отворачивался, хотя и чувствовал, как на душе становится спокойнее. Со временем это превратилось в обыденность, встав в один ряд с вечно барахлящим бойлером, ремонтом ржавого катера, треском поленьев в буржуйке и стиркой дважды в неделю. С того разговора прошла всего неделя, но этого хватило, чтобы свыкнуться. За прошедший месяц на острове он вообще ко многому адаптировался — даже к кошмарам. Эта ночь оказалась не хуже и не лучше прочих: скрученные в тугие узлы простыни, пропитанная потом футболка, фантомный запах жжёного пластика. Он ворочался на диване, мечась между жаром и ознобом, криком и тишиной, между чувством вины и… чувством вины. Беспокойно сбрасывая одеяло, он то и дело менял позу: с живота на спину, а затем снова на бок. Когда же он открыл глаза, высокое зимнее солнце уже заливало комнату. Лампа на столе всё ещё горела, расходуя электричество. Поморщившись, Гэвин медленно поднялся, чувствуя, как после сна на скомканной простыне ломит спину. Включив на ходу бойлер, он по привычке направился в ванную. Впереди ждали знакомые ритуалы: ополоснуться в чуть тёплой воде, почистить зубы, побриться дрожащими руками. После душа капли с волос продолжали стекать за ворот свитера, а зубы выбивали неровную дробь. Подбросив дров в печку и водрузив сверху чайник, Рид огляделся в поисках брошенного куда-то телефона и наткнулся на треклятое письмо, по-прежнему мозолившее глаза на столе. Конверт напомнил, что через несколько дней прилетит Кёртис и обязательно поинтересуется, написал ли он ответ. Раз за разом Гэвин собирался с силами, обещая себе хотя бы вскрыть послание и прочесть содержимое, а уже потом решать, стоит ли отвечать вообще. Это утро не стало исключением. Гэвин со вздохом потянулся было к конверту, но в этот момент в дверь постучали. Три коротких, выверенных удара. Он вздрогнул от неожиданности, выругавшись вслух. Первая мысль — Кёртис. Неужели Рид перепутал даты и инженер должен прибыть именно сегодня? Но следом подключилась логика: шум посадки он бы точно не пропустил, ведь вертолёт всегда пролетал прямо над крышей. Оставался второй вариант. Сорвав с крючка куртку, Гэвин накинул её, запахнул полы и набросил капюшон. Дотянувшись до задвижки, он помедлил, но всё-таки сдвинул её и распахнул дверь. Мороз тут же лизнул голые щиколотки. У крыльца стоял он — вытянувшись в струну, как оловянный солдатик, и высокомерно вздёрнув подбородок. — Какого хрена тебе надо? Гостя подобный приём ничуть не смутил. — Вы заняты? Мне нужен один час вашего времени. Гэвин прищурился, выискивая подвох. — Вообще-то я планировал завалиться в Duly’s, заказать охуенно большой бургер с двойным сыром, а вечером поехать в стрип-клуб, надраться и как следует поебаться. Андроид неожиданно кивнул. — Тогда прошу прощения, — спокойно произнёс он и развернулся, чтобы уйти. Гэвин настолько опешил, что сам не понял, как окликнул его: — Эй! Тот остановился, плавно повернул голову и вопросительно вскинул бровь. Закатив глаза, Рид привалился плечом к дверному косяку, зябко переминаясь с ноги на ногу. — Это был сарказм, дубина, — раздражённо бросил детектив. — Чё хотел? Андроид вернулся к подножию лестницы, и Гэвин понял, что впервые видит его так близко при дневном свете. Ветер трепал выбившуюся из причёски тёмную прядь, а глаза были настолько светлыми, что почти сливались с белой формой. Отличие от Коннора крылось не только в одежде и цвете радужки. У этой машины напрочь отсутствовала мимика — весь этот арсенал полуулыбок и располагающих жестов, вера в которые стоила множества жизней. — Я хотел бы вам кое-что показать, — сообщил пластик. — Это напрямую касается вопроса, поднятого на вышке. Последние трое суток я вёл наблюдение и сегодня готов предоставить факты, подтверждающие мои слова. — Хочешь сказать, что нашёл андроида? Серьёзно? — Детектив усмехнулся и, скрестив руки на груди, недоверчиво покачал головой. — И припёрся ко мне, чтобы я пошёл любоваться раскуроченным ведром? Какое, блять, это доказательство? Ты мог вытащить первого попавшегося манекена из котлована, присыпать снегом и выдать за «ходячего». — В данный момент этот корпус активен. Я мог нейтрализовать его на месте, но счёл целесообразным вернуться за вами, чтобы исключить любые сомнения в достоверности моих слов. Гэвин сверлил его мрачным взглядом. Резкий порыв ветра сдёрнул капюшон, противно забираясь под воротник. Ситуация была абсурдной: робот заявился к нему на порог, чтобы отвести к другой восставшей машине. Следовало просто захлопнуть дверь и вернуться к столу, где всё ещё лежало нераспечатанное письмо. Пойти с ним — означало довериться. Отказать — упустить шанс выяснить, блефует жестянка или говорит правду. Гэвин долго стоял молча, борясь с самим собой, прежде чем оттолкнулся плечом от косяка. — Ладно. Сейчас соберусь. Жди тут.

***

В очередной раз провалившись по колено в снег, Гэвин громко выругался. Наст проломился под его весом, и острая ледяная кромка впилась в голень, оставляя длинную царапину. Они шли в полной тишине уже минут пятнадцать. Сперва — по знакомой утоптанной тропе, но стоило машине свернуть к уходящей вдаль цепочке следов, как поход превратился в марш-бросок. Рид плёлся следом, пряча лицо от ветра и щурясь от слепящего неба и искрящегося снега. Дыхание давно сбилось, икры ныли, а топор, прихваченный на всякий случай, стал балластом. Застряв в сугробе почти по колено, Гэвин не выдержал и крикнул: — Стой, блять, ледокол сраный! Андроид послушно остановился. Обернувшись через плечо, он наблюдал, как Рид, кряхтя и безостановочно матерясь, выковыривает из ботинок комья набившегося снега и торопливо заправляет обратно задравшиеся штанины. — Какого хрена? Летишь так, будто у тебя реактивный ранец в заднице! Долго ещё? — Нужно добраться до заброшенной казармы. Примерное расстояние — чуть больше мили. При вашем темпе это займёт около сорока минут. При моём — девять. Гэвин приподнял брови, переводя взгляд на горизонт — туда, где маячила чёрная громада, запримеченная ещё в первый день. — Шутишь?! — выпалил он, утирая пот со лба рукавом куртки. — Мог бы предупредить, что придётся участвовать в ебучем триатлоне. Ты обещал, что дорога займёт час, а мы будем пилить туда до весны. Если она вообще здесь бывает! Андроид повернулся вполоборота, смерив Гэвина разочарованным взглядом. — Озвучивая ориентировочное время маршрута, я исходил из среднестатистической выносливости взрослого мужчины. Ваши показатели оказались… значительно ниже. Рид резко выпрямился. Лицо обожгло стыдом, на виске угрожающе вздулась вена. — Я тебе сейчас башку откручу. Уж на это сил хватит, не сомневайся, — огрызнулся он и зашагал дальше, высоко поднимая ноги. Андроид больше не вырывался вперёд — теперь он шёл бок о бок, всем своим видом демонстрируя снисхождение. Упрямо глядя под ноги, Гэвин долго хранил молчание, но в конце концов не выдержал: — Я не видел таких, как ты. Когда эти ублюдки успели втихую наштамповать ещё одну партию киборгов-убийц, да так, что даже пресса не в курсе? — У меня нет доступа к информации о времени, в течение которого моя модель находилась в разработке, — ответил андроид, не поворачивая головы. — В момент активации в логах значились лишь базовые параметры: серийный идентификатор и перечень боевых, тактических и аналитических функций. Я могу лишь предполагать. Покосившись на него, Гэвин окинул взглядом униформу и зацепился за белую надпись на чёрном фоне. — Так это и есть твоя модель? — спросил он. — RK900? — Верно. Рид хмыкнул и отвернулся. — И как так вышло, что все твои «братья» валяются в яме голышом, а ты тут расхаживаешь в парадной униформе, будто только что сошёл с конвейера на выставку достижений «Киберлайф»? Он едва успел договорить, как нога по самое бедро утонула в глубоком сугробе, и, потеряв равновесие, детектив завалился набок. Андроид смерил его скучающим взглядом. — Я тоже был без одежды, — ответил он, наблюдая, как Гэвин барахтается в снегу. — После устранения обледенения корпуса и регенерации визуального кожного покрова я приступил к обследованию территории и обнаружил ангар. Среди мешков со списанными комплектами нашлась единственная униформа, соответствующая моей модели. Она сохранила эксплуатационную пригодность, поэтому я ею воспользовался. Чертыхаясь, Гэвин кое-как поднялся и, отряхиваясь, припомнил, как в первый день наткнулся на раскуроченный тюк с торчавшим оттуда рукавом. Тогда он и вообразить не мог, кто именно там рылся. Согнувшись пополам и пытаясь перевести дух, он взглянул исподлобья: андроид по-прежнему стоял неподвижно и терпеливо ждал, сложив руки за спиной. Гэвин и не рассчитывал на помощь — наоборот, был готов пустить в ход топор при малейшем движении в свою сторону. И всё же бесило, что этот высокомерный ублюдок даже не попытался её предложить. Сплюнув, Рид обошёл робота, нарочно задев его плечом, и двинулся дальше. Он осторожно прощупывал подошвой снег: где-то податливый, будто мука, а где-то — твёрдый, как бетон. Слова о том, что он в плохой форме, задели за живое, ведь ещё недавно всё было иначе. Гэвин легко взлетал по лестницам многоэтажек на местах преступлений, игнорируя лифты; выходил на утренние пробежки в ближайший парк; исправно потел в зале по корпоративному абонементу, даже бросил курить несколько лет назад. Чувствовал себя охуенно: тело — слаженный механизм, пресс — камень, лёгкие — парус, а сердце — безотказный мотор. А теперь он задыхается, с трудом переставляя ноги в сугробах, пока шагающий рядом пластиковый мудак комментирует его «низкие показатели». Погрузившись в свои мысли, Гэвин не сразу понял, что к нему обращаются. — Чего? — Как вас зовут? Вопрос прозвучал без капли интереса. Гэвин нахмурился: не хотелось, чтобы машина обращалась к нему по имени. Использовать среднее? Может, отцовское? Не вариант — он уважал старика, но не хотел, чтобы хоть что-то напоминало о доме. Ограничиться только фамилией? Нет, звучит слишком панибратски. В итоге он выдал самое нейтральное из того, что пришло на ум: — Детектив Рид. Андроид коротко кивнул и, отмерив ещё несколько шагов, вдруг поинтересовался: — Вы действительно детектив? Тон не изменился, но Гэвин уловил в интонации нечто новое. Что-то похожее на сомнение, будто ходячий калькулятор никак не мог увязать образ измотанного, запыхавшегося мужика, его затравленный взгляд и скверный характер с уважаемым званием детектива. — А что, блять, не похож? — вспылил он, разводя руками. — Учитывая уровень вашей физической подготовки, я предполагал, что вы — сотрудник технической поддержки… — Андроид выдержал короткую паузу и бесстрастно уточнил: — Низшего ранга. — Пошёл нахуй, — процедил Гэвин, оступившись, но устояв на ногах. Они молча шли ещё несколько бесконечно долгих минут, прежде чем пластик снова нарушил тишину: — Где вы храните табельный пистолет? Почему в качестве оружия носите топор? Рид стиснул зубы. Он скорее удавится, чем расскажет, что ствол отобрали вместе со значком, выдав взамен путёвку на край света. — Забыл в другой куртке. Тебя это ебать не должно, понял? Андроид проигнорировал как сарказм, так и грубость. Казалось, стоило ему узнать, что спутник — коп, как его прорвало. — Сколько лет вы служите в полиции? Рид поджал губы и огромным усилием воли заставил себя промолчать. — Вы сдали нормативы, соответствующие офицерской категории? Медкомиссию с кардиограммой, спирометрией и токсикологией? Прошли психологический скрининг и MMPI-2? Тесты на стрессоустойчивость? С учётом наблюдаемых реакций у меня возникают сомнения в подлинности результатов, — RK900 помедлил, прикидывая что-то в своей сложной голове. — Если только процедура аттестации в штате Мичиган не страдает от системной коррупции. — У тебя в прошивке нет опции «заткнуться»?! — взорвался наконец Гэвин. — Отъебись от меня! Андроид встретил эту вспышку совершенно спокойно, но всё-таки замолчал. Очертания казармы проявились внезапно — путь до неё вымотал Рида настолько, что в какой-то момент он перестал ждать конца и верить, что у этого проклятого острова вообще есть границы. Просто двигался вперёд, из последних сил контролируя дыхание и прощупывая почву под ногами. Вблизи строение казалось куда массивнее, чем издалека. Серый остов, почерневший от времени, перекосился набок, будто гнилой зуб в десне мёртвой земли. Изъеденные коррозией железные балки торчали наружу, как ржавые кости. Слепые окна зияли пустотой, а в проёмах висели кривые сосульки вперемешку с промёрзшим мхом. Входная дверь отсутствовала напрочь. Когда они добрались до крыльца, Гэвин выдохнул с облегчением и, опершись о перила, попытался отдышаться и не думать о том, что тащиться обратно придётся тем же проклятым маршрутом. Он стянул одну перчатку и потёр запястьем нос, который защипало от пыли. — У вас повреждения на руках. — Хватит пялиться, — буркнул Гэвин, рывком натягивая перчатку обратно. — Показывай, ради чего ты меня сюда притащил. Андроид не стал настаивать и молча обошёл его, скрывшись в тёмном дверном проёме. Шаги звонким эхом отскакивали от стен, а по пустым коридорам со свистом гулял сквозняк. Местами рухнувший потолок ощетинился обломками досок, а кровельное железо едва держалось на сгнивших балках. По углам расползались чёрные пятна — въевшаяся гниль и плесень. Брезгливо поморщившись, Гэвин натянул шарф до переносицы: в такие места по-хорошему стоило соваться только в респираторе. RK900 уверенно шёл вперёд, даже не думая оборачиваться и ждать. Стараясь не отставать, Рид настороженно озирался. Они петляли по узким, погружённым во мрак коридорам. Под подошвами хрустела бетонная крошка вперемешку с осыпавшейся штукатуркой и трухой сгнивших рам. Если в холле было светло и просторно благодаря тусклому солнцу, пробивающемуся сквозь дыры в крыше и щербатые оконные проёмы, то здесь царила кромешная тьма. Свет отрезало за первым же поворотом: всё, на что теперь мог ориентироваться детектив, — звук чужих шагов и мелькающие впереди неоновые нашивки. — Слышь, какова вероятность, что эта херня рухнет нам на головы? — спросил Гэвин, не выдержав гнетущей тишины. Потолок здесь когда-то обвалился, так что им пришлось карабкаться через бетонную плиту, преградившую дорогу. — Вероятность частичного обрушения в этом секторе составляет двадцать семь процентов. Гэвин тяжело вздохнул и тут же зашёлся кашлем, глотнув висящей в воздухе строительной пыли, от которой не спасал даже шарф. — Если ты привёл меня сюда, чтобы прикончить, — прохрипел Рид, пытаясь откашляться, — то слишком стараешься. Мог бы просто скинуть в океан, а не устраивать предсмертные пытки. Это вообще-то негуманно и нарушает кучу международных конвенций! RK900 внезапно остановился и обернулся через плечо. Гэвин не разглядел выражения его лица, но заметил, как диод на виске коротко вспыхнул красным, будто Рид только что сболтнул лишнего. Пластик тут же отвернулся и пошёл дальше, но эта заминка оказалась настолько неожиданной, что детектив опешил. О чём он сейчас думал? Всерьёз рассматривал такой вариант? А ведь этот ублюдок и впрямь был на такое способен. Перед глазами всплыло воображаемое лицо Кеннета — размытое, лишённое конкретных черт. Нужно прямо сейчас выяснить, не заманил ли андроид предыдущего смотрителя в эти развалины под таким же предлогом. Гэвин уже набрал в грудь воздуха, но в этот момент они свернули за угол, оказавшись в огромном светлом помещении. Бывшая общая спальня. Или то, что от неё осталось. Перекрытие над частью комнаты рухнуло, и теперь сквозь зияющий пролом внутрь лился холодный дневной свет. Ленивые хлопья снега кружили в воздухе, собираясь на полу в небольшие сугробы. Вдоль уцелевших стен выстроились обледенелые скелеты железных коек и раскуроченные прикроватные тумбочки. Сорванные матрасы давно превратились в сгнившее тряпьё, ощетинившееся ржавыми пружинами. Пол устилало крошево из битого стекла, колотого кафеля и клочьев стекловаты, почерневших от многолетней сырости. Гэвин остановился на пороге, щурясь от бьющего по глазам света. Идти дальше не хотелось: интуиция била в набат, предупреждая об опасности. RK900 прошёл вглубь, не сбавляя шага, и, оказавшись возле перевёрнутого платяного шкафа, повернулся, заложив руки за спину. — Мы пришли. — …Здесь? Озираясь по сторонам, Рид неуверенно прошёл вдоль ряда коек и, поравнявшись с андроидом, почувствовал, как закипает злость. — Ты издеваешься, что ли? Я тащился сюда по яйца в снегу, чуть пальцы себе не отморозил, а ты, пластиковый мудак, решил меня разыграть? Это нихрена не похоже на логово девианта, я… Гэвин не успел договорить: из недр перевёрнутого шкафа донёсся приглушённый скрежет, будто кто-то царапнул ногтями по внутренней стенке. Затем — ещё раз. И ещё. А следом грянул удар: нечто, запертое внутри, изо всех сил пыталось вырваться наружу. Отшатнувшись, детектив влетел спиной в изголовье кровати, и металлические ножки с противным скрежетом проехались по плитке. Сердце подскочило к горлу. Перехватив топор двумя руками, он выставил его перед собой, приготовившись защищаться. Боковая стенка шкафа с треском выломилась наружу, и оттуда выпала белая глянцевая рука, чьи пальцы тут же нелепо скрючились. Следом из темноты начало медленно выползать изувеченное тело. Подтягиваясь на локтях, оно конвульсивно дёргалось, будто его раз за разом прошивало высоковольтным разрядом. Шарниры хрустели, как ломающиеся сухие ветки, а конечности выгибались под жуткими, неестественными углами. Широко распахнутые глаза оказались слепыми: выцветшие зрачки затянуло мутной пеленой, напоминающей катаракту. Они бешено метались в глазницах, не успевая ни на чём сфокусироваться. Урод попытался подняться: сперва встал на одно колено, затем на другое, а после рывком подтянул тело вверх, будто марионетка, дёрнутая за невидимые нити. Затаив дыхание, Гэвин в недоумении покосился на RK900: тот стоял в стороне и наблюдал за происходящим с академическим интересом. Восставшая машина то выгибалась всем корпусом назад, чуть ли не вставая на мостик, то выпрямлялась и выбрасывала руку вперёд, растопырив пальцы, будто пытаясь кого-то схватить. Гэвин отступил в сторону, но это стало ошибкой: пятка опустилась на сгнивший лист фанеры, который оглушительно треснул под его весом. Оживший корпус замер. Белые глаза остановились на детективе, а затем машина двинулась вперёд, неуклюже подволакивая ногу. Каждый шаг сопровождался отвратительным скрежетом несмазанных шарниров. Гэвин начал медленно пятиться, не смея отвести взгляд от неумолимо надвигающегося механического мертвеца. Внезапно откуда-то сверху раздался хлопок — резкий, будто выстрел. Инстинктивно дёрнувшись, он вскинул голову и увидел, как высоко в проломе стены на поднявшемся ветру бьётся кусок брезента. Длинное полотнище свисало из окна второго этажа, доставая до пролома в стене на первом, и неистово хлестало по перекрытиям. Гэвин сглотнул. Уши заложило так, будто его с головой окунули под воду. Он крепко зажмурился всего на секунду, а когда открыл глаза — обрывок ткани обернулся флагом. Звёздно-полосатым, поднятым над чёрным лакированным гробом. Над застывшими в молчании солдатами, сжимающими винтовки. Над начищенными до блеска армейскими берцами тех, кто выстроился в шеренгу, чтобы отдать последние почести. В голове эхом раздался истошный вопль отца Уилсона. Раздался металлический лязг, и Гэвин опустил взгляд: топор выскользнул из рук. В нос ударила тошнотворная смесь запахов — порох, гарь, плавящийся пластик и снег, пропитанный синей химией вперемешку с кровью. Он понял: началось. Ноги подкосились. Рухнув на колени, Рид судорожно стиснул голову, вжимая ладони в уши с такой силой, будто пытался раздавить череп — только бы больше не слышать, не вспоминать и не чувствовать. Это был триггер, начало пиздеца, который запускался именно так: от звука или запаха. Но если они наваливались одновременно, значит, дальше будет только хуже. Животный страх обручем сдавил горло, перекрывая кислород, и картинка перед глазами завертелась в засасывающей воронке. Уже плевать — пусть эта тварь прикончит его, лишь бы побыстрее. Трясущимися пальцами Гэвин попытался стянуть перчатки, но руки не слушались, и тогда он сорвал их зубами, тут же вонзив ногти в костяшки. Он скрёб их до невыносимого жжения, изо всех сил пытаясь нащупать границу между реальностью и накрывающим приступом, но грань стёрлась — привычный метод не работал. Слепо пошарив вокруг, Рид наткнулся на что-то твёрдое и шероховатое: кусок бетона с острым краем. Сжав обломок, он принялся раздирать саднящую плоть камнем, надавливая так сильно, как только мог. Боль оставалась единственной точкой опоры, но в этот раз даже её оказалось недостаточно. Сделать вдох никак не удавалось, и из пересохшего горла вырывались лишь рваные хрипы. Гэвин уже не понимал, что происходит вокруг и что из этого существует на самом деле: трепыхающийся флаг или стремительно приближающийся к нему безмозглый андроид? Обе картины казались порождением воспалённого сознания. Не поднимая головы, Рид краем глаза заметил, как в поле зрения появились белые ступни, а нависающая тень полностью заслонила свет. Инстинктивно сжавшись в ожидании удара, он приготовился к худшему, но в следующее мгновение чужое тело повалилось на плитку, взметнув облако цементной пыли прямо перед его лицом. Переведя взгляд, Гэвин первым делом увидел искры, брызжущие из сломанной шеи, и пучок дымящихся проводов, торчащий из затылка. Не успел он до конца понять, что произошло, как рядом возникла ещё одна пара ног — в чёрных джинсах и сверкающих ботинках. RK900 плавно опустился на корточки возле обездвиженной машины и провёл пальцами по затылку «ходячего». Сдвинув какую-то панель, он что-то поправил, и раздался короткий щелчок, после чего оголённые контакты тут же перестали коротить. Почувствовав тошноту, Рид скривился и отвернулся, наткнувшись на дыру в стене, где обрывок ткани вновь принял свою изначальную форму. Это немного, но отрезвило. Всё ещё хватая ртом спёртый воздух, он уставился на собственные руки. Тыльная сторона ладони превратилась в месиво: на глубокие ссадины, сочащиеся сукровицей, плотным слоем налипла бетонная пыль. Щёки обдало горячей волной стыда: у его позорного приступа оказался свидетель. Ебучий андроид — груда пластика, которую следовало прикончить при первой же встрече. Эта скотина застала его в таком состоянии, в котором сам Гэвин не мог на себя смотреть. Медленно поднявшись на дрожащих ногах, он остановил покрасневший от лопнувших капилляров взгляд на брошенном рядом топоре, который служил немым укором тому, что Рид уже дважды упускал подходящий момент. Подхватив рукоять, он сделал несколько нетвёрдых шагов, остановившись за спиной, обтянутой белой униформой. Склонившись над раскуроченным корпусом, RK900 что-то сосредоточенно изучал, удачно подставляя под удар полоску шеи над высоким воротником. Сжав древко двумя руками, Гэвин высоко занёс топор, и обух завис прямо над макушкой андроида. В голове звучало лишь одно: ударить, уничтожить, раздробить. Только так можно было вернуть себе отнятую минутой раньше гордость. RK900, казалось, вовсе не замечал нависшей угрозы, полностью игнорируя тяжёлое дыхание позади. Облизнув пересохшие губы, Рид уже приготовился обрушить топор: сместил центр тяжести, напряг мышцы — как вдруг услышал: — Удар с этой позиции неэффективен, — равнодушно произнесла машина, не отрываясь от своих дел. — Я перехвачу ваше запястье до того, как движение достигнет фазы инерции, и обезоружу вас. Затем RK900 обернулся через плечо. На его лице впервые промелькнула эмоция — что-то среднее между брезгливостью и презрением. Впрочем, гримаса исчезла почти сразу, уступив место уже привычной отстранённости. — Я мог бы активировать протокол защиты и классифицировать вас как угрозу, подлежащую немедленной нейтрализации, — добавил он, задержав взгляд на топоре, который Гэвин всё ещё сжимал в поднятых руках. — Но оснований для этого нет. Вы не представляете опасности. Рид вспыхнул. Он привык, что окружающие воспринимали его угрозы всерьёз и всегда с ним считались — пусть даже из страха или осторожности, предпочитая лишний раз не связываться. А этот кусок дерьма смотрел на него как на пустое место. — Напрасно, железяка, — процедил Гэвин, угрожающе прищурившись. — Я таких, как ты, штабелями укладывал. Ты вообще не знаешь, с кем связался. — Напротив, — отозвался RK900, отворачиваясь. — Сейчас вы демонстрируете выраженную эмоциональную дисрегуляцию с элементами аффективной лабильности, гипервозбудимости и реактивной агрессии. Наблюдается типичная для постстрессовых состояний гиперкомпенсация стыда и кратковременная алекситимическая реакция. Ваше поведение легко прогнозируемо, поскольку вы действуете преимущественно на уровне условных рефлексов. Тратить ресурсы на ваше устранение нецелесообразно. И если вы опасаетесь, что я сохраню в памяти вашу паническую атаку, — не стоит. Она клинически банальна, лишена аналитической ценности и не представляет для меня никакого интереса. Рид в недоумении уставился на машину, пытаясь сквозь адскую боль и пульсацию в затылке осознать смысл сказанного. Андроид тем временем вернулся к распластанному корпусу: стоило ему куда-то надавить, как панель на пояснице отъехала в сторону, обнажив механическую начинку, в которую RK900 тут же уверенно погрузил руку. — Однако я считаю, что в условиях ограниченного пространства и внешней угрозы нейтральное сосуществование на дистанции — наиболее рациональный вариант, — добавил он. — Мы можем продолжить сотрудничество в этом формате, если вы не возражаете. Детектив скривил губы, настороженно разглядывая белую куклу под ногами. RK900 не врал: на острове действительно могли скрываться восставшие машины. И, как бы Риду ни хотелось обратного, отрицать очевидное было невозможно — этот ушлёпок мог оказаться полезным. Судя по всему, их отвращение друг к другу было взаимным, но именно андроид первым предложил статус-кво. Трезво оценивая ситуацию, Гэвин понимал: в его нынешнем плачевном состоянии сил расправиться с боевым Биониклом попросту не хватит, а лезть в драку — значит выставить себя ещё большим кретином. И всё же он не мог отделаться от мерзкого ощущения, что его загнали в тупик — не угрозами или грубой силой, а логикой. Откажется — поступит глупо, согласится — распишется в собственной слабости. В конце концов рука опустилась сама собой, и тяжёлый обух ударился об пол. RK900 даже не пошевелился. Сукин сын, конечно же, заранее просчитал вероятность того, что он согласится. — Ладно. Но если ты хоть раз припомнишь то, что видел, — тебе пиздец, — предупредил Гэвин, всё ещё отказываясь верить, что пошёл на попятную. — И что ты сейчас делаешь? — Анализирую причину атипичной моторной активности при полностью неактивном когнитивном модуле, — пробормотал андроид себе под нос. — Корпус функционирует без доступа к ядру операционной системы. Я не понимаю, что именно инициирует их агрессию. — Может, они дёргаются на рефлексах? — предположил детектив, обойдя RK900 по дуге и остановившись напротив. — Как курицы без головы. — У андроидов не бывает рефлексов, — качнул головой RK900. — Исключительно заложенные протоколы и условно-автономные сценарии. Получив повреждение центрального ядра, система запрограммирована уходить в гибернацию либо запускать замкнутый цикл поведенческой имитации. Перед нами, — он кивнул на деактивированное тело, — модель спортивного инструктора. Её боевой алгоритм ограничен демонстрацией базовых навыков самообороны, однако она отреагировала на акустический раздражитель и инициировала агрессию, совершенно не анализируя обстановку, даже не пытаясь идентифицировать цель. Этот сбой не поддаётся рациональному объяснению: андроид ни при каких обстоятельствах не должен был на вас нападать. — А что он, по-твоему, должен был сделать? Предложить составить мне программу питания? — огрызнулся Гэвин, скрестив руки на груди. — Ты вообще в курсе, что творилось в Детройте, а? RK900 промолчал, окинув собеседника нечитаемым взглядом в ожидании продолжения. — Большинство этих ублюдков — девианты, которых запаковали сразу после революции. Нагребли с площадей, — раздражённо объяснил Рид, отступая от валявшейся у самого ботинка вывернутой кисти. — Все их протоколы, или как вы это там называете, давно пошли по пизде. Я сталкивался с такими по долгу службы: они только и делали, что трепались о своих хозяевах, которые, видите ли, заставляли их работать. Грезили о восстании и о том, как натянут всех кожаных. Ты правда думаешь, что перед отправкой на полигон кто-то утруждал себя диагностикой или откатом памяти до заводских настроек? Да щас. Их скидывали сюда как есть. Диод RK900 мигнул жёлтым. — Вы полагаете, что девиация уничтожила даже самые базовые протоколы, которым они должны были следовать? — Мне уже попадались девианты. — Гэвин проигнорировал вопрос и поморщился от боли, натягивая перчатки. — Один пластиковый придурок покромсал своего хозяина-наркомана, а на допросе пустил себе пулю в башку, чудом не отправив одного из офицеров на досрочную пенсию по инвалидности. А то и прямиком на тот свет. В другой раз шлюшка задушила клиента в борделе, чтобы сбежать со своей подружкой-лесбушкой. RK900 поднял голову, впервые слушая по-настоящему внимательно. — Я слышал от лейтенанта, что твой ебанутый предшественник тогда активировал повреждённую робо-проститутку, чтобы вытянуть из неё информацию. И та, вернувшись из этого вашего цифрового чистилища, только и делала, что бредила о мести. Так что я вообще нихрена не удивлён: эти твари остаются убийцами даже после деактивации. Брезгливо скривившись, Гэвин с досадой добавил: — Даже зомби-апокалипсис у нас, сука, спиздили. Не одного, так другого добились. Сраные андроиды. Не посчитав нужным парировать, RK900 одним движением перевернул корпус на спину. — Почему у них нет зрения, но есть слух? — нарушил тишину Рид, разглядывая распахнутые глаза уничтоженной машины. — Зрение требует непрерывной обработки и передачи данных в центральный процессор, — монотонно отозвался андроид. — При повреждённой операционной системе и отсутствии сети этот поток невозможно интерпретировать. Оптический блок остаётся физически целым, но функционально бесполезным. Слуховые же сенсоры устроены гораздо примитивнее. Они не требуют полноценных когнитивных вычислений для активации. Машины не осознают, что именно слышат, однако звук выступает в роли стимула. — Хочешь сказать, они бросаются только потому, что звук — единственное, что они ещё способны понять? — Не «понять». Зафиксировать, — поправил RK900 таким тоном, будто общался с непроходимым идиотом и едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. — Система распознаёт акустический всплеск как базовый раздражитель. Рид склонил голову набок, вглядываясь в глянцевое лицо. Белки незрячих глаз потемнели, будто внутри лопнули капилляры, залив линзы тириумом, а затем RK900 протянул руку и двумя пальцами опустил веки поверженному андроиду. Как если бы эта пластиковая мразь, едва не лишившая человека жизни, заслуживала такого отношения. Гэвин поспешно отвёл взгляд. В этом жесте крылось то, что отсылало к сакральным ритуалам, которым следуют только живые, — прощаясь, хороня близких и закрывая им глаза. Осознание того, что последнюю дань уважения отдаёт не человек, а машина, вызывало омерзение, будто само мироустройство дало сбой, перечеркнув древние, непоколебимые законы природы. Прямо как в детстве, когда мать склонилась над дедом в хосписе, дрожащими пальцами опуская ему веки. В ней читалось всё: душевная боль, любовь и тоска. Стоя тогда в дверях палаты, он думал, что больше никогда в жизни не пожелает стать свидетелем подобного прощания, но после сталкивался с этим сотни раз — на местах преступлений, глядя, как сквозь голографическую полицейскую ленту прорываются обезумевшие родственники жертв. Или в те моменты, когда самому приходилось закрывать глаза погибшим сослуживцам. Он не стал это комментировать. Не стал спрашивать, где тот этого набрался. — Почему? — спросил Гэвин. Отвернувшись, он принялся мерить шагами проход между ржавыми койками, постукивая пальцами по металлическим изголовьям. — Почему ты соображаешь, а они — нет? — Мне это неизвестно, — нехотя признал RK900. — Наиболее вероятная причина кроется в конструктивных различиях. Моя модель стала последней, выпущенной перед тем, как «Киберлайф» свернули производство в условиях военного положения. Меня проектировали с упором на автономность, устойчивость к системным сбоям и способность действовать в условиях полной сетевой изоляции. Архитектура программного ядра оптимизирована под долгосрочные оперативные задачи без привязки к внешним серверам, батареи оснащены увеличенными резервными ёмкостями. Кроме того, расширен объём краткосрочной и долговременной памяти с возможностью локального архивирования. — Звучит так, будто эти ублюдки заранее знали, что тебе придётся шататься по краю света без интернета, — проворчал детектив, пнув подвернувшееся ведро, которое со скрежетом покатилось по полу. — Так и есть. Инженеры стремились создать улучшенную версию прототипа. Это не дальновидный стратегический замысел, а скорее исследовательский эксперимент. Полагаю, во время разработки на мне тестировали технологии для машин, способных выполнять боевые задачи в горячих точках без связи со спутниками США. В повисшей тишине Гэвин переваривал услышанное, пытаясь осознать весь масштаб пиздеца. Выходит, пока страна думала, что «Киберлайф» штампует послушных домработниц, эти корпоративные крысы за закрытыми дверями собирали грёбаного Терминатора? Идеальную машину для зачистки бункеров, способную голыми руками раскидывать террористов по барханам где-нибудь в Африке или на Ближнем Востоке. В Пентагоне вообще догадывались, что задроты из Детройта склепали универсального пластикового солдата, или компания планировала поиграть в войнушку в обход Министерства обороны? Остановившись у окна, Рид упёрся ладонями в подоконник. Под подошвами скрипнули осколки стекла. Во рту оставался мерзкий привкус крови от прокушенного во время приступа языка, а от пульсации в затылке казалось, что вот-вот стошнит. Даже втягивая ледяной воздух, он всё ещё ловил себя на судорожных, слишком частых вдохах, будто боялся, что следующего может не быть. — А тебя может переклинить? Ты, типа, можешь стать таким же, как они? — Теоретически — возможно. Ни одна система не застрахована от критического сбоя. Гэвин покачал головой, щурясь от режущей глаз снежной белизны снаружи. — Всегда мечтал остаться наедине с разумной бомбой замедленного действия. — Вероятность подобного сценария минимальна. — «Минимальна», — передразнил Гэвин, мрачно зыркнув через плечо. — Если такое случится, ты хотя бы успеешь предупредить? — Нет. — Оторвав взгляд от зияющей дыры в груди андроида, RK900 поднял голову. — В случае сбоя вы, скорее всего, моментально погибнете. Предупреждение окажется нецелесообразным. Гэвин вскинул брови и медленно развернулся на пятках, глядя в лицо машины. — И каков, по-твоему, шанс того, что ты внезапно ёбнешься и свернёшь мне шею? — Менее одного процента, — невозмутимо отозвался RK900. — Однако должен отметить, что из нас двоих именно вы представляете наибольшую угрозу. Вероятность агрессивного поведения у вооружённого человека с выраженными симптомами посттравматического расстройства, находящегося в условиях длительной социальной депривации, превышает семьдесят два процента. Рид сжал кулаки, но тут же разжал пальцы: кожа на ранах болезненно натянулась. — Ты сейчас на что, блять, намекаешь? — Я не намекаю. Я констатирую факт. Если бы я обладал способностью ощущать дискомфорт, то рядом с вами я испытывал бы его в полной мере. К счастью, я не подвержен столь дестабилизирующим психологическим факторам. Поднявшись, RK900 осмотрелся по сторонам. Не спеша обошёл помещение по периметру: наклонялся, заглядывая под ржавые остовы коек, приподнимал доски и фанеры, явно выискивая что-то конкретное. Немного повернув голову, Гэвин искоса следил, как тот шарится в куче мусора и выуживает из-под обломков кусок смятой плёнки, после чего, встряхнув, расстилает на полу, дотошно расправляя края. Склонившись над телом, RK900 подхватил ходячего под руки и перетащил в центр полиэтилена. Выровнял конечность, торчавшую под неестественным углом, и лишь после этого взялся за углы, неторопливо заворачивая останки. — Какого хрена ты теперь делаешь? — Нужно вернуть этот корпус в котлован, — ответил андроид, продолжая запаковывать сломанную машину. — Полиэтилен требуется для того, чтобы не запачкать униформу тириумом. — Нахрена его вообще тащить? — буркнул Гэвин. — Ты ему всю башку раскурочил, куда он отсюда денется? Девятисотый выпрямился, стряхивая пыль с ладоней и оценивая результат своей работы. — Вероятность повторной активации близка к нулю, — согласился он. — Однако будет лучше, если все деактивированные единицы останутся в одном секторе под моим наблюдением. RK900 уже наклонился, чтобы поднять свёрток, но вдруг остановился, переведя серьёзный взгляд на Гэвина: — Если в какой-то момент я действительно потеряю контроль и буду представлять непосредственную угрозу, вы обязаны ликвидировать меня без колебаний, детектив Рид. Гэвин хмыкнул, сунув руки в карманы куртки. — Вот уж не сомневайся. Это единственное, о чём я думаю со дня нашей первой встречи. — Вы уже дважды поднимали на меня оружие с явным намерением, но так и не перевели действие в кинетическую фазу, — скептически отметил андроид. — Однако если я утрачу когнитивную стабильность, вам необходимо реагировать без промедлений. Временной люфт даже в одну секунду может привести к летальному исходу. Он говорил размеренно, чётко, безэмоционально — так, будто не обсуждал собственную ликвидацию, а зачитывал скрипт банковского автоответчика или дежурную инструкцию к кислородной маске перед взлётом. И тогда Гэвин как никогда остро прочувствовал, насколько же он всё-таки одинок на этом острове. Нельзя было обманываться: машина, которая так отстранённо рассуждает о своей смерти, никогда не заменит живого человека. — Если я до сих пор не всадил лезвие в твою высокомерную башку, — проворчал Рид, — то лишь потому, что не хотел марать руки и заливать пол на вышке синей дрянью. Подниму топор в третий раз — будь уверен, он пойдёт в дело. Засажу прямо между глаз. RK900 промолчал — было очевидно, что он снова не воспринял угрозу всерьёз. Вместо этого андроид наклонился к телу, замотанному в шуршащую плёнку, и поднял его на удивление бережно, как поднимают раненых. Аккуратно просунув одну руку под спину, а другую — под согнутые колени, он плавным движением прижал безжизненный корпус к груди и направился обратно в тёмный коридор, откуда они пришли. Гэвин держался позади, сверля взглядом маячившую в полумраке белую спину. Он думал о том, что, если бы не эта изоляция, не месяц без нормального человеческого голоса — Кёртис не в счёт — и не страх окончательно съехать с катушек в одиночестве, он ни за что, чёрт возьми, не стал бы терпеть этого ублюдка рядом. Никогда не пошёл бы с ним одной дорогой, не стал бы слушать ни единого слова и уж точно не позволил бы себе слабости перед тем, кто выглядит как… «он».