Тот, кто остался

В последующие дни Гэвин постоянно ловил себя на неконтролируемых вспышках ярости по малейшему поводу. Стоило чайнику на буржуйке прорезать тишину оглушительным свистом, как он подрывался с места, подцеплял прихватку и с грохотом сдёргивал посудину с закопчённой конфорки, цедя сквозь зубы ругательства. Если же при попытке натянуть через голову свитер рука застревала в рукаве, он матерился так, что, казалось, дрожали стёкла в рамах. Рид почти не спал с той ночи, когда едва не сунул голову в петлю. Тот последний кошмар что-то в нём надломил, и Гэвин боялся лишний раз сомкнуть глаза, чтобы вдруг не провалиться в новый. Теперь бесило абсолютно всё: скрип половиц под ногами, запах осточертевших консервированных бобов, залипающая кнопка на пульте вышки. Он не мог даже толком отвлечься. Так и не решившись с тех пор вернуться в ангар, он всеми силами пытался найти себе другое занятие. Расчистил двор широкой лопатой. Устранил течь у лейки в душевой. Провёл ревизию в подвале, раскладывая консервы и медикаменты по срокам годности, будто бы это могло вернуть хотя бы иллюзорный порядок в голове. Позже, ковыряясь всё там же с генератором, в очередной раз вышел из себя: разводной ключ сорвался с гайки, рука соскользнула, и он со всей дури швырнул инструмент в стену, но тот отскочил и с грохотом врезался в хлипкий металлический стеллаж, оставив глубокую вмятину. Погода, как назло, стояла ясная, и это тоже злило ничуть не меньше. Из-за редких облаков всё чаще выглядывало бледное зимнее солнце, и его свет, отражаясь от белого поля, бил по глазам, заставляя Гэвина болезненно кривиться каждый раз, когда он проходил мимо окна. Андроида за эти дни он почти не видел. Лишь изредка, пробираясь в сумерках к вышке, натыкался на цепочки следов. Они либо уходили за башню, к утёсу, либо тянулись вдоль кромки котлована. Пару раз замечал глубокие борозды от волочения, ведущие прямиком к импровизированной братской могиле. Судя по всему, он продолжал выискивать восставших девиантов, и, раз Рид ни разу с ними не столкнулся, со своей задачей машина справлялась неплохо. Тем не менее Гэвин знал: RK900 всегда где-то рядом. Порой он кожей ощущал на себе мимолётный взгляд, но это чувство быстро пропадало, будто придурок просто проверял, не откинулся ли в конце концов его неадекватный сосед, и, удостоверившись, что человек всё ещё копошится во дворе, продолжал заниматься своими делами. Его такое положение дел вполне устраивало. Хотелось, чтобы мудак и дальше оставался неуловимым призраком: шастал где-то на периферии, не сокращая дистанции, однако именно этому утру предстояло всё изменить. Стоя на коленях в тесной ванной, Гэвин мычал «Country roads, take me home» под мерный плеск воды, лишь бы слышать хоть чей-то голос. Руки двигались на автомате: намылить, потереть, сполоснуть, выжать — и по новой. За время на острове он приноровился к ручной стирке, хотя с тоской вспоминал свою старую, вечно дребезжащую стиральную машину. С огромным колючим пледом пришлось повозиться. Он ругался и пыхтел, то и дело смахивая пот со лба, пока наконец не швырнул его поверх остальных вещей, после чего утрамбовал здоровую груду двумя руками. Накинув куртку поверх футболки, он подхватил таз, упёр его в бок и, толкнув дверь бедром, выбрался во двор. Там, над дорожкой к сараю, тянулась бельевая верёвка, хрустящая от утреннего мороза. Гэвин торопливо спустился по ступенькам, стуча зубами и втягивая голову в плечи. Вещи на улице сохли долго, зато пропитывались особым ароматом — холода и чистоты. Таз начал выскальзывать из рук, и Рид, чертыхнувшись, резко подбросил его, перехватывая поудобнее, но с самой верхушки слетел носок. — Да чтоб тебя… — прошипел он, остановившись. Пока прикидывал, нагнуться сейчас или подобрать на обратном пути, сбоку мелькнул блик. Гэвин прищурился. Глаза тут же заслезились: снег на ослепительно-белом горизонте сиял так ярко, будто кто-то рассыпал по нему осколки битого зеркала. Солнце охотно подыгрывало, выжигая сетчатку. И всё же там, вдалеке, что-то происходило. Какая-то… возня. Сложив свободную ладонь козырьком, Гэвин наконец рассмотрел: на краю плато мельтешили три фигуры — RK900 и два безмозглых андроида. Нападавшие двигались хаотично, без всякой координации бросаясь в атаку с разных сторон. Стоило охотнику мощным ударом отшвырнуть первого, как второй тут же налетал с противоположного фланга. Рид не верил своим глазам. RK900 мог бы без труда их вырубить, но вместо этого пытался обездвижить: выворачивал суставы, отталкивал, валил в снег подсечками. Он работал чисто и точно, однако зачем-то берёг противников — и именно это лишило его инициативы. — Какого хрена ты делаешь… В этот самый момент один из роботов, зайдя со спины, ухватил RK900 за плечи и дёрнул на себя. Воспользовавшись заминкой, другой вцепился ему в ноги. Снег взметнулся белым фонтаном: потеряв равновесие, охотник рухнул навзничь, и обе машины без колебаний подмяли его под себя. Таз выскользнул из рук — вся утренняя рутина рассыпалась под ногами, но Гэвин этого даже не заметил. Сорвавшись с места так, будто сам чёрт подгонял его раскалёнными вилами, он в одно мгновение добежал до дома. Ворвался внутрь, выхватил из-за двери пожарный топор и, не теряя ни секунды, бросился обратно. Полы распахнутой куртки хлопали на ветру, пока Гэвин мчался вперёд, оступаясь, но чудом удерживая равновесие. С каждым шагом картина становилась всё отчётливее: дёргающиеся в снегу ноги в чёрных брюках, беспорядочные пинки и бесплодные попытки скинуть с себя ублюдков. — Блять… блять, блять, блять… — ругательства срывались вперемешку с хриплыми выдохами; он бежал, едва не выхаркивая лёгкие. А затем увидел, как ноги, только что молотившие по снегу, вдруг обмякли. Просто вытянулись и замерли. Два корпуса, стоя на коленях возле груди RK900, разгребали что-то руками, как зомби, потрошащие свою жертву. Выжимая из себя все силы, Гэвин припустил ещё быстрее. Подлетев, он со всего размаха впечатал ботинок в спину ближайшего андроида, и тот перелетел через лежащего охотника, зарывшись мордой в сугроб. Рид не дал ему подняться: лезвие топора взмыло в воздух, сверкнув на солнце, и опустилось на затылок ублюдка. Раздался омерзительный хруст, брызнул сноп искр. Робот дёрнулся, но так и не отключился. Второй корпус резко повернул голову на звук. Гэвин вновь занёс оружие, но машина оказалась проворнее: метнувшись вперёд, она сбила его с ног, как разъярённый бык. Ледяная крошка забилась за воротник, мороз обжёг оголившуюся поясницу. Тварь навалилась сверху, норовя добраться до шеи, но Рид успел выставить топор поперёк, уперев древко в горло нападающего и удерживая его на расстоянии. Нависшее над ним пластиковое лицо пугало до усрачки. Выцветшие глаза бешено вращались в глазницах, челюсть клацала, а из глотки вырывались трескучие помехи, пока робот тянул к нему свои переломанные пальцы. Стиснув зубы, Гэвин подогнул ногу, упёрся коленом в грудную панель машины и с резким выдохом, переходящим в звериный рык, отшвырнул от себя уёбка. Отлетев назад, андроид забарахтался в рыхлом снегу. Рид вскочил, крепче перехватил рукоять и рубанул наотмашь, почти не целясь. Из пробитого колена тут же вырвался едкий дым. Тем временем первый противник уже поднялся на ноги. Из неестественно вывернутой шеи хлестал тириум — видимо, там пролегали важные трубки. Гэвин выругался и замахнулся, метя в висок, но дрожащие руки подвели, и лезвие с треском вошло в плечо. Силы удара снова не хватило, чтобы вырубить ушлёпка: робот вцепился в куртку Рида, рывком подтягивая его к себе. Задыхаясь, Гэвин выскользнул из верхней одежды, оставшись в одной футболке. Подхватив выпавший топор, он с размаху всадил лезвие прямо поперёк пластикового лба. Машина содрогнулась, широко распахнула глаза и плашмя упала на спину. Рид замешкался и не успел сориентироваться, как второй андроид бросился ему в ноги, повалив в снег. От удара подбородком об лёд перед глазами заплясали звёзды, но, собравшись с силами, он извернулся, чтобы оказаться лицом к противнику. Грузная туша тут же оседлала его, навалившись всем весом так, что казалось, будто рёбра вот-вот треснут и проломятся внутрь. Цепкие пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на его горле. Захрипев, Гэвин в панике забился, выгибаясь дугой. Выбросив руки вперёд, он каким-то чудом сумел вцепиться одной в челюсть машины, а второй обхватить гладкий затылок. Робот даже не пытался защищаться, продолжая душить с неумолимой силой. Стиснув зубы, Гэвин упёрся пятками в снег и резко дёрнул голову ублюдка в сторону. Раздался громкий хруст. Корпус накренился и повалился набок. Гэвин несколько минут лежал, раскинув руки и глядя в небо. Жадно хватая воздух, он никак не мог надышаться, будто боялся, что кислород снова перекроют. Лёгкие горели огнём, голова просто раскалывалась, а сиплое дыхание то и дело переходило в надсадный кашель. В ушах стоял высокий звон, тело била мелкая дрожь — отголосок пережитого ужаса и бушующего в крови адреналина. Превозмогая слабость, он всё же заставил себя сесть, хотя перед глазами продолжало плыть. Он потёр горло, пытаясь стереть с кожи фантомные отпечатки пластиковых пальцев. В уме никак не укладывалось: ещё пара секунд — и он задохнулся бы под весом этой безмозглой машины. Тогда, в ангаре, решение было только его собственным, его выбором. Уж лучше обделаться, болтаясь под потолком, чем сдохнуть от рук железки. Взмокшая футболка неприятно липла к телу, несмотря на холод. — Идиот… ты, блять, мог угробить нас обоих! — прохрипел Рид и тут же закашлялся, сложившись пополам. — Решил поиграть в гуманизм, Далай-лама ебучий?! Какого хрена ты вообще… Он посмотрел в сторону RK900, пытаясь сморгнуть мутную пелену, но очередная порция проклятий так и застряла в горле: тот лежал абсолютно неподвижно, отвернув голову. Присмотревшись, Гэвин заметил, что по груди андроида расползается тёмное пятно, пропитывая ткань и снег под телом. — Эй… Он попытался подняться, опираясь ладонью о наст, но ушибленное в потасовке колено подогнулось, и Рид снова завалился назад, больно ударившись копчиком. Выругавшись шёпотом, пополз боком, подгребая локтями. Добравшись до RK900, он распахнул полы некогда белого пиджака, насквозь залитого синей кровью. В центре груди зияла ровная круглая дыра с блестящим на солнце ободком. — Дерьмо! Гэвин отдёрнул руки, словно обжегшись, но тут же вцепился в подбородок андроида, разворачивая его лицо к себе: — Какого хрена, слышишь, ты… Он так и не договорил. Голова машины подалась без сопротивления, и Рид уставился в пустые, чернеющие изнутри глазницы. Отшатнувшись так резко, что локти вспороли ледяную корку снега, он в ужасе зажал рот ладонью, но поспешно отнял её, почувствовав на губах горький привкус тириума. — Блять! Пальцы сами потянулись к костяшкам, царапая их до знакомого жжения. Гэвин был уверен, что это очередной кошмар, но холодный ветер, треплющий тонкую футболку, и химическая горечь на языке доказывали обратное. — Вставай… — процедил он, снова склоняясь над машиной. — Вставай, бесполезная железяка! Рид понимал: как бы он ни ненавидел андроидов, особенно этого, если придурок вырубится навсегда, то он останется совершенно один среди поднимающихся ходячих мертвецов. Перспектива потерять RK900 впервые за всё время повергла его в ужас. Вскочив, будто подброшенный пружиной, он почувствовал, как боль в колене прострелила ногу до самого бедра, но в голове вертелось только одно: «Сделай что-нибудь. Быстрее. Быстрее». Нервно зарывшись пальцами в спутанную, влажную от пота и тириума чёлку, он сжал волосы так, что заныла кожа. Взгляд лихорадочно метался по заснеженному плато в поисках возможности, идеи, хоть чего-нибудь, способного спасти ситуацию. Хромая, он добрался до первого из поверженных андроидов и пнул его в бок, перевернув на спину. Пальцы машины крепко сжимали небольшой круглый предмет. Видимо, это было что-то важное, раз даже действующая на одних инстинктах тварь не выпускала его до последнего. Не зная, как устроены эти пластиковые ублюдки, Рид всё же заметил, что деталь по форме идеально подходила к отверстию в груди, и если что-то и могло помочь — то только эта штука. Не тратя времени на раздумья, он опустился на здоровое колено, вцепившись в застывшую кисть. Суставы заклинило, каждая доля дюйма давалась с колоссальным трудом. Наконец цилиндр выскользнул. Подхватив его, Гэвин метнулся обратно и дрожащими от волнения руками вогнал колбу в паз. — Давай… давай, сука… — прошептал он, вжимая компонент до упора. — Ну же, заводись, ушлёпок! Ничего. Тогда Гэвин вытащил колбу и с новой силой вдавил её в гнездо, провернув так, как когда-то вкручивал тугие свечи зажигания в движок своего «Шевроле». Как и ожидалось, компонент встал на место, зафиксировав контакт отчётливым щелчком. В тот же момент RK900 выгнулся. Спина оторвалась от снега, корпус прошила судорога, а из горла вырвался низкий, жуткий звук, напоминающий скрежет сломанного динамика. Вытерев мокрый лоб тыльной стороной ладони, Гэвин следил, как андроид медленно приподнимается на локтях. Движения были дёргаными, будто в нём сбились настройки, отвечающие за плавность. Машина вслепую провела ладонями по снегу, царапнув ногтями обледеневший наст, словно пытаясь понять, где находится. Затем андроид с явным недоумением принялся ощупывать собственное тело: шею, плечи, грудь — пока пальцы не провалились в развороченную, залитую тириумом рану. Брови озадаченно сошлись на переносице. От одного лишь взгляда на это пугающе реалистичное, но лишённое глаз лицо, на пустые провалы, из которых по щекам тянулись «кровавые» дорожки, к горлу подкатила тошнота. Всё происходящее казалось омерзительным, неправильным, диким. — Ты, блять… — сипло выдохнул детектив, и его голос, стремительно набирая громкость, сорвался на крик. — Ты вообще понимаешь, что только что произошло?! Ты мог угробить нас обоих! Нашёл, сука, время церемониться! Один из них чуть не придушил меня! Ты самый бесполезный и херовый охотник на девиантов из всех возможных! Позволил выдрать себе глаза, охуеть просто! Застигнутый врасплох чужим присутствием, RK900 резко повернул голову в его сторону. Приоткрыв губы, андроид медленно поднял руки к лицу. Нащупав края глазниц, он погрузил пальцы глубоко внутрь, желая убедиться в отсутствии оптических блоков. От этого жуткого зрелища Гэвина чуть в самом деле не вывернуло. — Покиньте это место. — Механический голос прозвучал трескуче, как заевшая запись старого автоответчика. — Чего ради? — Я сказал: уходите. Как только в резервных конденсаторах накопится минимальный заряд, я спущусь в котлован и перейду в режим деактивации, — монотонно сообщил он. — Возвращайтесь домой. — Что ещё прикажешь? — возмутился Гэвин, опешив от такой наглости. — Давай, не стесняйся. Вновь откинувшись на спину, RK900 упрямо отвернул голову. Прижавшись щекой к снегу, он всем своим видом демонстрировал, что не хочет, чтобы его видели в таком уязвимом состоянии. — Я допустил критическую ошибку в оценке своих возможностей, — глухо констатировал он. — Потеря оптических блоков и отказ гироскопа исключают дальнейшее автономное существование. Я больше не функционален, как и все остальные андроиды на этом острове. — Ты отличаешься от остальных как минимум тем, что ещё соображаешь, — закатил глаза детектив, тут же осознав бессмысленность этого жеста. — Так что не сравнивай, дубина. — Уходите, — повторил тот всё тем же безжизненным тоном. — Я… — Так, всё, ты меня заебал, — устало перебил его Рид. Поморщившись от боли, он с трудом поднялся на ноги. — Давай, поднимай свою железную задницу. — В этом нет никакого смысла! — почти выплюнул андроид, всё же сорвавшись и резко повернув к детективу изуродованное лицо. — Повторяю: мои оптические блоки уничтожены, внутренний гироскоп и один из приводов тазобедренного модуля повреждены. Без ключевых биокомпонентов я не представляю практической ценности. А даже если бы и представлял — я бы не стал с вами сотрудничать. Обидчивый сукин сын. — Знаешь что… — Гэвин скривился, подбирая со снега разодранную куртку и накидывая её на дрожащие плечи. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Я прямо здесь окочурюсь, если ты не перестанешь выёбываться и не пойдёшь со мной. Пальцы RK900 сжались в кулаки. — Четыре дня назад вы недвусмысленно дали понять, что мои проблемы вас совершенно не интересуют, и потребовали держаться как можно дальше, — напомнил он. — Зачем вы повторно меня активировали? Я бесполезен. Единственный рациональный выход… — Мы тут по очереди будем пытаться выпилиться или что? — раздражённо оборвал его Рид. — Какого хрена ты такой сложный? Всё это можно обсудить в тепле, пока у меня яйца окончательно не обморозились. Мне пиздец как тяжело, но я же пытаюсь с тобой по-хорошему! Андроид долго молчал, принимая решение. И когда Гэвин уже готов был в сердцах махнуть на него рукой, тот всё-таки пошевелился. Скрестив на груди руки, Рид наблюдал, как RK900 пытается встать на ноги. Не покидало противное чувство, что он стал невольным свидетелем сцены, совершенно не предназначенной для чужих глаз. Чего-то слишком унизительного для машины, чья безупречная конструкция в теории не допускала никаких слабостей. Андроид вставал на четвереньки, упирался ладонями в снег и медленно выпрямлялся, но тотчас заваливался в сторону, падая на бедро. Самая передовая модель, венец технологической мысли, разом обернулась грудой пластика и запчастей. Гэвина колотило от холода и адреналинового отката, но он не вмешивался, хотя где-то глубоко внутри скреблось непрошеное чувство, признавать которое совершенно не хотелось, — жалость. Он понимал, что этот мудила, в сущности, прав: толку от него в таком состоянии почти не осталось, и, если уж совсем по-честному, тот превратился в обузу. Нервно пожевав нижнюю губу, Рид развернулся и прошёлся по тропинке туда-обратно, пытаясь согреться и давая RK900 время выкарабкаться самостоятельно. Когда же остатки терпения окончательно иссякли, он вернулся. Выудив из кармана тёплые перчатки, натянул их тем же привычным жестом, с каким некогда надевал резиновые, собираясь лезть за уликами в мусорный бак. Подойдя вплотную, Гэвин ухватил робота за рукав пиджака, ловко поднырнул под его руку и закинул её себе на шею. Перехватив запястье, он потянул андроида на себя, одним мощным рывком поднимая неуклюжее тело на ноги. RK900 пошатнулся, теряя равновесие, но Рид успел обхватить его второй рукой за пояс, удержав обоих от падения. — Твою мать… весишь как холодильник, — прокряхтел детектив, пытаясь поймать баланс. — Давай, шевели своими ходулями. Андроид лишь поджал губы, и Гэвин потащил его вниз по склону — то ли как раненого боевого товарища, то ли как перебравшего приятеля поздним пятничным вечером. Широкоплечий, на полголовы превосходящий его в росте, RK900 постоянно кренился в сторону. Приходилось напрягаться, чтобы не сбиться с прямого курса. Каждый шаг отдавался болью в колене, но детектив упорно не сбавлял темп. По дороге он не переставал изливать накопившуюся злость, выдыхая облака пара вперемешку с ругательствами. Костерил тупоголовых воскресших девиантов, оказавшихся «пиздец какими сильными и быстрыми», и лично RK900 — несомненно, «самого тупого андроида за всю историю этой пластиковой братии». Тот молчал, низко опустив голову и едва переставляя ноги; было видно, что каждое движение даётся ему ценой неимоверных усилий. Вскоре Гэвин выдохся, осознав, что машина, скорее всего, даже не слушает. Собственные мысли начали путаться, сводясь к одной главной проблеме: что теперь с ним делать? Куда его вообще девать? Мелькнула идея оттащить придурка в ангар и оставить там — всё-таки укрытие, а не голый мороз, — но он почти сразу отмёл этот вариант. Бросить беспомощного идиота, остававшегося единственным хоть сколько-нибудь соображающим существом на всём острове, было бы слишком подло даже по его меркам. — Подними ноги, — устало попросил Гэвин, когда они добрались до крыльца. Андроид никак не отреагировал. — Я сказал, поднимай свои чёртовы ноги, — с нажимом повторил детектив. RK900 вскинул голову, будто выныривая из оцепенения. — Куда вы меня ведёте? — с тревогой спросил он, но всё же поставил ногу на первую ступень, затем на вторую. — Заткнись, — процедил Гэвин сквозь зубы, крепче перехватывая его за талию и наваливаясь плечом на входную дверь. — Не мешай мне думать. Лицо тут же приятно обдало теплом. Окинув взглядом дверь подвала, а затем покосившись в сторону ванной, он остановил выбор на пустующей спальне. После секундного колебания Гэвин с тяжёлым вздохом завёл RK900 внутрь и сбросил на кровать. Пружины матраса под весом машины жалобно скрипнули и прогнулись. — Вы привели меня в свой дом? — вдруг спросил андроид, проведя ладонью по одеялу. — Нет, в люксовую каюту на круизном лайнере. Детектив нахмурился, потирая переносицу. То, что к нему возвращался поганый характер, было уже неплохо. По деревянным половицам расплывались капли тириума — густые, маслянистые; такие вряд ли удастся оттереть без следа. — Да ты мне тут всё засрал, — скривившись, проворчал Гэвин. Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и направился в ванную. На ходу стянув промокшие перчатки, Рид швырнул их на край раковины, после чего сунул ведро под кран и пустил воду, прислушиваясь, как она с гулким плеском бьёт по ржавому дну. Видимо, он окончательно ебанулся, раз притащил под одну крышу то, что по всем правилам должно было остаться снаружи и сгинуть в котловане. Порывшись в отсыревших коробках, Гэвин выудил несколько старых тряпок, пропахших затхлостью и стиральным порошком. Подхватив ведро, он вернулся. RK900 сидел всё там же, очерчивая кончиками пальцев контуры глазниц, будто никак не мог поверить, что там действительно пусто, но при звуке шагов вскинул голову. — Раздевайся, — велел Рид, со стуком опуская ведро. — Скидывай грязные шмотки и вытирайся. Если ещё хоть капля упадёт на пол — Поллок воскреснет и затаскает нас по судам. Пальцы андроида медленно сжались, комкая покрывало. — Зачем вы всё это делаете? Из внезапно проснувшихся гуманистических соображений? Или перспектива остаться в одиночестве пугает сильнее, чем общество ненавистной машины? Гэвин скрестил на груди руки. — А что, есть другие варианты? Или ты ждал от меня высоких моральных принципов? — Этого я точно от вас не ждал. Следовательно, — холодно продолжил RK900, — всё снова сводится к эксплуатации. Сначала вы заявляете, что презираете андроидов, а когда становится скучно — начинаете играть в благородство? — Слышь, ты слишком выёбистый для того, кто… — огрызнулся Рид, но тот не дал ему договорить. — Для того, чьи оптические блоки безвозвратно уничтожены, а моторные функции нижних конечностей частично парализованы? — перебил андроид. — Можете не утруждать себя констатацией повреждений моего корпуса. Процессор не задет, когнитивные системы функционируют в полном объёме, поэтому я понимаю, что человек, грозивший перестрелять всех девиантов, утилизирует меня ровно в тот момент, когда моя дисфункция станет для него обременительной. Почему я должен вам доверять? — А с хера ли ты взял, что мне всралось твоё доверие, мудила? — окончательно сорвался Гэвин. — Какого хрена я вообще должен перед тобой распинаться? Разозлившись, он шагнул ближе и уже потянулся к андроиду, намереваясь как следует встряхнуть его за плечи, но тот, почувствовав угрозу, отклонился назад, и Рид, очнувшись, одёрнул руки. — Я уже сто раз пожалел, что вообще полез в это дерьмо, рискуя шкурой ради такого упрямого ублюдка. — Вы рисковали не ради меня, — возразил RK900. — Вы рисковали, потому что боитесь одиночества. Я проанализировал достаточно примеров человеческой жестокости: вы используете мой вид как удобный инструмент психологической разгрузки, а затем избавляетесь от него за ненадобностью. Ваш текущий поведенческий паттерн абсолютно идентичен всему, что я уже наблюдал ранее. — Знаешь, что я сейчас сделаю? Оставлю паттерн своей подошвы прямо на твоей неблагодарной морде! — прорычал Гэвин. — Слепошарый, без чужой помощи на ногах устоять не можешь, а гонора — как в ёбаном Мегатроне! Если б мне понадобилась компания для «психологической разгрузки», я бы слепил снеговика. Тот хоть не ебал бы мне мозги! — Он не простоял бы и получаса, — язвительно парировал андроид, — поскольку растаял бы от запредельной концентрации яда, который вы перманентно выделяете в атмосферу. Вам не нужен снеговик, детектив. Вам нужен объект, способный осознать своё плачевное положение на фоне вашего раздутого героизма. Ждёте, что я по достоинству оценю этот акт самопожертвования? Упаду перед вами на колени, которых даже не чувствую? В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием печи за стеной. Шумно втянув воздух носом, Гэвин изо всех сил сдерживался, чтобы не съездить ушлёпку по лицу. Окончательно вымотавшись от бесконечных препирательств, он пнул ведро, расплескав воду по половицам, после чего сгрёб стопку вонючих тряпок и швырнул их в андроида. — Поверить, блять, не могу. Я тебе жизнь спас, а ты читаешь мне нотации. — Андроиды не обладают биологической жизнью, а значит, спасти её невозможно. Вы лишь отсрочили мою неизбежную деактивацию, продлив это… — Диод мигнул жёлтым. — …это унизительное существование. — «Унизительное существование»? Самая дорогая игрушка «Киберлайф» лишилась своего хвалёного функционала, и теперь её непомерное эго страдает. Вот почему ты говнишься, как обиженная сучка! Не прошло и часа, а я реально уже жалею, что вообще с тобой связался. Если хочешь — вали к чёрту, — бросил Рид, уже переступая порог спальни. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что в оконной раме задребезжало стекло.