Тот, кто остался

— Что он имел в виду, когда сказал, что пустил запись в эфир? — будто между делом поинтересовался Гэвин, продолжая ковыряться в переплетении проводов. Сгорбившись над поясничным отсеком RK900, он кропотливо выполнял ювелирную, дьявольски выматывающую работу, отнявшую у него последние полтора дня: выправлял изгибы силиконовой трубки, чтобы та больше не пережималась, фиксировал крепёжные штифты, зачищал и заново перепаивал контактную плату. Весь процесс протекал в гробовой тишине, нарушаемой лишь его собственными раздражёнными вздохами, хрустом позвонков и редкими замечаниями машины, стоило ему допустить ошибку. В какой-то момент Гэвин смирился с тем, что больше не может держать язык за зубами. Вопросы, бесконечно прокручивавшиеся в голове с той самой ночи, не давали ему покоя, а желание поговорить жгло изнутри. От внезапного обращения RK900 даже подвис, прежде чем ответить: — Полагаю, он задействовал станцию РЭБ. Её задача — создавать широкополосные помехи, чтобы любые внешние сигналы не могли проникнуть внутрь, а внутренние — покинуть периметр. По сути, это и есть мощный радиопередатчик, только обычно в него подают «белый шум», чтобы забить эфир, однако при специфической перекалибровке станцию можно использовать для направленного вещания. Система на вышке старая, поэтому источником трансляции мог послужить обычный кассетный магнитофон, подключённый к модулю через аналого-цифровой преобразователь. Таким образом, в эфир уходило не просто шумовое поле, а аудиосообщение, замаскированное под технические помехи. Теоретически его могли перехватить не только оставшиеся на материке девианты, но и люди, чьи радиоприёмники были настроены на идентичные частоты. Впрочем, это лишь гипотеза. Хотя я тоже часто об этом думал. — По-твоему, кто-то за пределами этой дыры мог реально услышать эту запись? — С высокой долей вероятности, — подтвердил андроид. — Каким бы башковитым он ни был, этот пацан — книжный червь, а не технарь. Его явно кто-то надоумил, — нахмурился Гэвин. Придирчиво осмотрев тонкую тириумную трубку внутри отсека, он осторожно её поправил. — Выходит, в стране и впрямь орудует целое сопротивление, штампующее эти кассеты. Маскируют под оркестры, чтобы проверяющие не просекли, а в конце плёнки вставляют пропаганду. Парень проделал большую работу, чтобы попасть сюда и провернуть такой фокус прямо под носом у правительства. — Я бы не стал переоценивать сложность попадания на этот остров, детектив. Сомневаюсь, что сюда выстраивается очередь из желающих. Это скорее вопрос отсутствия здравого смысла, чем логистики или уровня допуска, — заметил RK900. — Судя по психоэмоциональному состоянию, ему было нечего терять. Но я вынужден согласиться: перед нами явно не спонтанная личная инициатива — подобные операции требуют заранее подготовленных материалов, чётких технических инструкций и налаженной сети распространения. В терминах военной аналитики подобная активность классифицируется как информационно-диверсионная деятельность. Гэвин снова наклонился ближе, и отвёртка в руке дрогнула, едва не оцарапав хрупкий микрочип под миниатюрным кабелем. — И как он вообще умудрился отыскать её среди тысяч одинаковых корпусов? — Полагаю, он выяснил, что она не значилась в списке утилизированных единиц в Детройте, проанализировал даты и определил конкретный полигон и волну отправки в накопительный центр, в которую попала его AX400, — предположил андроид. — С учётом цикла транспортировки и текущей глубины котлована он располагал достаточным объёмом вводных, чтобы сузить зону поиска. Кроме того, я не исключаю вероятности, что с этими вычислениями ему кто-то помог. — А Кёртис от него кипятком ссался. Посмотрел бы я на его лицо, узнай он, что этот сопляк землю носом рыл в поисках своей пластиковой девчонки, — швырнув отвёртку на стул, Гэвин вытер ладони о ветошь и подытожил: — С этой частью всё. Пробуй. RK900 спустил ноги с кровати и принялся поочерёдно их сгибать и разгибать, задумчиво склонив голову набок. Он хранил молчание почти целую минуту, заставляя Гэвина изрядно понервничать в ожидании вердикта, прежде чем наконец сообщил: — Всё работает… на удивление стабильно. Сервоприводы больше не дёргались рывками, как прежде, а работали плавно и уверенно — так, будто заржавевший механизм наконец-то обильно смазали и привели в порядок. Удовлетворённо хмыкнув, Гэвин со стоном потянулся, ощущая, как затёкшие мышцы отзываются тупой ноющей болью. — Отлично. Пересаживайся пока на стул, я скоро вернусь. И надень уже что-нибудь. Пройдя в большую комнату, Рид выудил из вороха одежды старую серую футболку и небрежно швырнул её через порог. Та приземлилась точно на голову RK900. Гэвину срочно нужна была передышка. Дожидаясь, пока на буржуйке закипит чайник, он краем глаза наблюдал за машиной через дверной проём. Андроид успел одеться и, упираясь одной рукой в край стола, а другой — в спинку, осторожно перебрался с кровати на стул. Рид даже не рассчитывал на успех и теперь с лёгким недоверием созерцал плоды своих трудов. Старая, чуть растянутая футболка отлично сидела на широких плечах, придавая грозной машине до нелепого домашний вид. Чайник засвистел. Сняв его с плиты и залив кипятком гранулированный кофе, Гэвин вернулся в спальню. Сделав обжигающий глоток, он невольно задержал взгляд на густых тёмных волосах и чёлке, спадавшей на лоб и повязку. Чертовски реалистичные пряди. Затем его внимание привлекли руки с детальной проработкой суставов: даже рельеф вен безупречно копировал человеческую анатомию. Он старался не думать о том, что именно этими руками тот ломает шеи андроидам, как сухие ветки. — Что вы сейчас делаете? Поспешно отведя взгляд, будто пойманный за подглядыванием, Гэвин пожал плечами и поднёс кружку к губам: — Пью кофе. Представляешь, люди не способны подзаряжаться от кабеля в заднице. — Любопытно. — RK900 склонил голову набок. — Ваша зависимость от кофеина больше напоминает ритуал самовнушения, чем физиологическую потребность. Активные вещества давно не оказывают на вас выраженного стимулирующего эффекта, однако вы повторяете процедуру каждые сорок минут. Это не поддержка нервной системы, а условный рефлекс — имитация необходимости, закреплённая привычкой. С биохимической точки зрения вы провоцируете лишь обезвоживание и тахикардию, с функциональной же — перерыв на кофе служит для вас социально одобряемым способом прокрастинации. В точности как и курение. — А я-то думал, что просто люблю кофе. — Рид закатил глаза. — Я уже говорил, что с тобой пиздец как весело тусоваться? — Нет, — невозмутимо ответил андроид. — И просто для уточнения: процесс зарядки осуществляется через порт в грудном отделе. Не через анатомические имитации, которые, судя по всему, занимают значительное место в вашем воображении. За сегодняшний день вы упомянули анальное отверстие уже трижды. Гэвин настолько охренел, что на несколько секунд потерял дар речи. Заметив, что RK900 опустил голову, он был готов поклясться: засранец пытается скрыть ухмылку. — Ну ты и придурок, — проворчал Рид и, проходя мимо, мстительно пнул его по ногам. — Иди в задницу. — Четырежды. Старая кровать скрипнула, стоило Гэвину опуститься на край фанерного настила, обхватив кружку обеими ладонями. Где-то глубоко внутри вместо ожидаемого раздражения внезапно вспыхнуло что-то вроде восторга: настолько неловко и одновременно уморительно передовая машина умудрилась его подъебнуть, обладая совершенно ничтожным опытом живого общения. Будто эта заразная привычка быть язвительным мудаком каким-то непостижимым образом передалась роботу от него самого. Губы дрогнули в самодовольной усмешке. Забавно осознавать, что он и впрямь способен влиять на искусственный интеллект, пусть даже исключительно в худшую сторону. Теперь, оказавшись с ним примерно на одном уровне, Гэвин наконец получил возможность как следует изучить RK900 при дневном свете. Отхлебнув кофе, он рассматривал его лицо: прямой нос, поджатые губы, сизые разводы засохшего тириума на щеках. Затем взгляд опустился ещё ниже, к подбородку, прочертил линию вдоль шеи, задержался на кадыке и остановился на ключицах, выглядывающих из-под ворота футболки. — Если бы я был моделью предыдущего поколения, вы могли бы не успеть. Тяжело вздохнув, Гэвин хмуро уставился в кружку, надеясь спрятаться там от назойливого имени. От одного лишь упоминания Коннора настроение упало ниже плинтуса. — И почему же? — буркнул он, неохотно поддерживая разговор. — Недавно я разархивировал документальные материалы, касающиеся процесса разработки моего корпуса, и узнал, что у прототипа резервное время автономного функционирования после извлечения регулятора тириумного насоса составляло ровно сто двадцать секунд, — заметно оживившись от того, что его слушают, RK900 чуть приподнял голову. — Этот показатель был признан критическим изъяном конструкции. В ходе одного из полевых заданий регулятор был насильственно извлечён из груди RK800, и тот не успел вернуть биокомпонент на место. Специалисты «Киберлайф» проанализировали память уничтоженного экземпляра и пришли к выводу, что в условиях динамичного боевого столкновения отведённого лимита недостаточно. Как следствие, в моей версии энергетические резервы подверглись перераспределению, что увеличило время автономной работы до пяти минут. Вы вернули биокомпонент примерно за четырнадцать секунд до необратимого отказа системы. Если бы я был моделью предыдущего поколения, вы бы стали свидетелем моего полного функционального коллапса. Нужно было сменить тему — меньше всего он хотел обсуждать того ублюдка, даже косвенно. — Тебе нужно имя, — вдруг сказал Рид, не сводя с RK900 внимательного взгляда. — У меня уже есть имя. Меня зовут Конн… — Засунь это имя себе в… — раздражённо перебил его Гэвин, но на полуслове осёкся: — …в корзину. И отформатируй нахер! — В таком случае мне всё равно, — безучастно отозвался андроид. — Помимо вас, здесь нет никого, кто мог бы ко мне обращаться, и крайне маловероятно, что кто-то появится. Следовательно, вы можете выбрать имя сами. Рид надолго задумался, рассеянно перекатывая кружку в ладонях. Первым на ум пришло «Найнс» — банальная кличка по номеру модели. На этом можно было бы и закончить, больше не ломая голову, но чем дольше он всматривался в андроида, тем больше сомневался. Да, «Найнс» подходило ему идеально. Слишком, сука, идеально. В памяти всплыла их первая встреча на вышке. Здоровенный, в белоснежном кителе, на котором не было ни пылинки, в начищенных до блеска ботинках и с безупречной укладкой. Витринный манекен, ходячее воплощение сраной идиомы dressed to the nines. И всё же Гэвин был по горло сыт всеми этими моделями, прототипами и сериями. Решив пойти другим путём, он принялся мысленно перебирать мудаков, раздражавших его своей непрошибаемой самоуверенностью и бесконечными нравоучениями. Довольно скоро из глубин подсознания всплыла физиономия одного конкретного человека. Самого занудного агента ФБР с вечно надменной рожей, который бесцеремонно вваливался в департамент когда ему вздумается, изображая хозяина положения. Губы растянулись в ехидной ухмылке. Уж если кто и заслуживал, чтобы в его честь назвали машину, доживающую свой короткий век на помойке, так это Перкинс. — Ладно, — лениво растягивая гласные, произнёс Гэвин. — Будешь Ричардом. Андроид дёрнул плечом и безразлично ответил: — Как вам угодно. Он не стал задавать лишних вопросов, не попытался уточнить ни мотивов, ни скрытого смысла. Рид ещё какое-то время скалился, пока внезапно не осознал одну пугающе простую вещь. Он только что сам, добровольно, дал пластмассовому болвану имя. Сознательно отказался от безликого серийного номера и привычных оскорблений вроде «железяки». Очеловечить машину — худшее, что вообще можно было сделать. И тем не менее теперь под одной с ним крышей обитало нечто, обладающее собственным именем, а значит, и намёком на личность. Залпом допив остатки кофе, Гэвин поднялся и со стуком опустил кружку на стол. Затем подхватил ящик с инструментами и поставил его на край фанеры. — Всё, продолжаем. Обойдя стул, Рид остановился за спиной андроида и, тяжело вздохнув, упёр руки в бока. Взгляд задержался на длинной шее с отчётливо выступающими позвонками. — Ну что, где у тебя тут доступ к черепной шкатулке? Ричард вновь заметно напрягся. — Должен предупредить: работа в затылочном отсеке сопряжена с повышенными рисками, — сообщил он. — Эта область перенасыщена сложными механизмами и узлами с высокой плотностью размещения. Повреждение любого из них чревато необратимыми последствиями. Кроме того, в процессе манипуляций вероятны непроизвольные моторные тики. Данный сегмент является наиболее уязвимой зоной моей модели — именно поэтому стандартная экипировка предусматривает высокий воротник. — А раньше ты сказать не мог? — возмутился Гэвин. — Я бы даже браться за это не стал, если бы знал, что реально могу тебя добить! — Вы сами проявили инициативу, — напомнил андроид. — Я счёл целесообразным предварительно оценить вашу компетентность на менее критичных узлах. С восстановлением опорного модуля вы справились, значит, вероятность успешного вмешательства в затылочный отсек уже выше нуля. Скептически прищурившись, Рид вперил взгляд в чужой затылок и проворчал: — Выше нуля? Охренеть как вдохновляет. Спасибо за веру. — Вера и вдохновение не относятся к переменным, способным повлиять на результативность технического вмешательства. Глубоко задумавшись, Гэвин сам не заметил, как опустил ладони на широкие плечи — тёплые и упругие под тканью футболки. Андроид резко вздрогнул всем корпусом, будто через него пропустили разряд тока, отчего Рид тут же вскинул руки и отшатнулся. — Эй, эй, расслабься! Пытаешься меня убедить, что всё получится, а сам сидишь как на электрическом стуле. RK900 задержал дыхание — абсолютно бессмысленный для робота, но довольно показательный жест — и лишь спустя несколько секунд ответил: — Мне неприятны прикосновения. Я продолжаю ощущать фантомные следы унизительных контактов из памяти девиантов. Прошу вас по возможности свести тактильное взаимодействие к необходимому минимуму. Цыкнув, Гэвин вытер руки о джинсы. — Меня уговаривать не надо. Ричард зачем-то сделал глубокий выдох. Звук скорее напоминал сброс воздуха из системы охлаждения, чем дыхание. Выдержав короткую паузу, он заговорил — монотонно и отстранённо, будто зачитывая фрагмент из технического руководства: — Для открытия панели необходимо симметрично провести двумя большими пальцами от основания шеи вверх, вплоть до линии роста волос, после чего надавить до характерного щелчка. — Мог бы и сам догадаться, — пробормотал Гэвин, вспоминая, как совсем недавно вскрывал поясничный отсек. Поморщившись, детектив всё же неуверенно опустил руки на загривок машины, сразу же ощутив кончиками пальцев размеренную вибрацию сервоприводов. Тело андроида закаменело: казалось, он из последних сил сдерживается, чтобы не дёрнуться, уходя от прикосновения. Стоило Гэвину в точности выполнить инструкцию, как панель плавно отъехала в сторону и бесшумно утонула в обшивке корпуса, обнажив узкое технологическое углубление. Заглянув внутрь, он тихо выругался. Самой крупной деталью здесь оказался закреплённый ровно по центру цилиндрический модуль — около двух с половиной дюймов в диаметре. От него причудливой паутиной расходились прозрачные силиконовые трубки, по которым циркулировал тириум: они блестели в лучах дневного света, пульсируя изнутри приглушённым голубоватым свечением. В тесных зазорах между магистралями ютились крошечные алюминиевые клеммы, микроштифты и контактные лепестки размером едва ли с ноготь мизинца. Всё это пронизывали тончайшие жилки однотонных проводов, сплетённые с пугающей плотностью. Это был полный пиздец. — Мать твою… — прошептал Гэвин. — Тут реально нужно ковыряться под микроскопом. Слушай, Бендер, всё, отбой. Ничего не выйдет. У меня даже таких мелких отвёрток нет. — Технически данный ремонт на порядок проще предыдущего, — возразил Ричард. — В стабилизаторе пространственной ориентации произошло смещение фиксатора. В текущем состоянии деталь разболтана, из-за чего контакт прерывается при любом движении. Вам достаточно лишь вернуть соскочившую пружину в паз. Процедура займёт не более пяти минут, однако потребует концентрации и деликатности. — «Лишь», — передразнил его Рид. — Как у тебя всё просто. Нужно лишь не облажаться, не промахнуться на какой-то нанометр и не превратить тебя в напольную вешалку за тридцать тысяч баксов. Хуйня вопрос, действительно. Всю жизнь бы только этим и занимался. Покачав головой, он снова склонился над открытым отсеком и, поддавшись внезапному искушению, осторожно провёл подушечкой пальца по одной из силиконовых трубок. Поверхность оказалась влажной. Что это — конденсат или специальная смазка? Скорее всего, тонкий слой прозрачного масла, чтобы провода не перетирались между собой. Решив проверить догадку, Гэвин слегка надавил, пытаясь собрать чуть больше вещества. В этот же момент андроид дёрнулся и резко откинулся назад, впечатавшись спиной в грудь детектива, а из его горла вырвался стрёмный механический звук. Рид инстинктивно оттолкнул его и шарахнулся назад, врезавшись поясницей в край столешницы, едва не смахнув на пол кружку. — Какого хрена? Как мне вообще тут что-то чинить, если тебя так коротит? Ричард поджал губы, изо всех сил стараясь унять крупную дрожь. Гэвин с недоумением заметил, как тириум в трубках ускорился и стал казаться гуще, будто насос начал перекачивать синюю «кровь» на пределе мощности. — Я ничего не могу с этим поделать, — мрачно сказал андроид после короткой, явно вынужденной паузы. — Возникает противоречивый отклик. Я испытываю выраженный дискомфорт, но при этом программа интерпретирует поступающие тактильные импульсы как… удовольствие. Лицо Гэвина перекосило так, будто он разом закинул в рот пачку кислющих леденцов Warheads. — Ты серьёзно? Хочешь сказать, что я сейчас… дрочил тебе трубки? — Сравнение крайне вульгарное, — тут же возмутился Ричард, но после заминки всё же с неохотой признал: — Однако… вполне допустимое. — Мерзость какая… — простонал Рид. — И как вас обслуживали в «Киберлайф», если вы начинаете кайфовать, когда вам кишки поправляют? — Во время штатного обслуживания сенсорные каналы принудительно блокируются специализированным оборудованием с высоким уровнем инженерного доступа. — И зачем всё это нужно? Почему нельзя просто обнулить ощущения, чтобы ни боли, ни удовольствия… вообще ничего? — Такой рефлекс заложен лишь в двух зонах: в шейно-затылочном сегменте и в грудном отделе, в области тириумного насоса. Это ключевые и жизненно важные узлы, в которых сенсорная сетка выстроена по принципу полярности. Если вмешательство происходит вне регламентированного сервисного обслуживания — то есть в полевых условиях — и при этом прикосновение носит бережный, деликатный и строго контролируемый характер, система автоматически маркирует стимул как безопасный. Сигнал получает положительную валентность, физиологически эквивалентную тому, что вы назвали бы удовольствием. Если же воздействие оказывается грубым, резким или агрессивным, программа мгновенно классифицирует его как угрозу жизни. В подобном случае система инициирует сигнал тревоги и активирует протокол «Опасность». Светящиеся трубки замерцали ещё ярче, и Гэвин почувствовал себя извращенцем, вынужденным лапать этого придурка против воли. — Иными словами, отсутствие полярности лишило бы систему способности распознавать намерения стороннего вмешательства и оставило бы уязвимые зоны незащищёнными, — закончил андроид. — Так, погоди, давай кое-что проясним. — Рид скрестил руки на груди и вскинул бровь. — Ты хочешь сказать, что, если я буду недостаточно ласково теребить твои трубки, ты включишь режим берсерка и оторвёшь мне голову? — Теоретически… — Ричард замялся, взвешивая, насколько честным ему стоит быть. — При грубом воздействии система может расценить вмешательство как прямую угрозу. При таком сценарии протокол самообороны действительно допускает физическое устранение источника опасности. Гэвин, до этого нервно отбивавший ногой по полу, замер. — …Чего? — Я сказал «теоретически», — поспешно уточнил RK900. — На практике я в полной мере осознаю контекст происходящего и способен принудительно заблокировать переход системы в режим самообороны. — Видел я, как ты «способен». Дёргаешь башкой при каждом прикосновении. — Моторные тики не свидетельствуют об утрате самоконтроля. Это автономные реакции. Рид поскрёб щетину и с сомнением спросил: — Так… и чё? Раньше тебя кто-нибудь вот так трогал? Он тут же понял, какую глупость только что сморозил. Кто вообще мог к нему прикасаться? Сначала тот болтался в отключке внутри сборочной капсулы на заводе, а потом десантировался прямиком в котлован на необитаемом острове. — Я имею в виду… ты раньше испытывал эти свои положительные отклики? Прозвучало ещё хуже. Ричард медленно повернул голову — так, чтобы Рид наверняка заметил его нахмуренные брови, — и холодно произнёс: — Разумеется, нет. И позвольте сразу пресечь любые намёки на сексуальный подтекст: подобные аналогии неуместны. Моя модель не предназначена для интимных контактов, — отчеканил он. — Я создан, чтобы превзойти предшественника: быть быстрее, сильнее, выносливее. Я — оружие. Машина для преследования и ликвидации, а не гедонистическая игрушка. Ваша навязчивая склонность интерпретировать любой нестандартный физический контакт через призму грязных фантазий скорее компрометирует вас, чем меня. Стыд тут же обжёг щёки. — Мне бы и в самом страшном сне не пришло в голову трахать андроида, — с отвращением огрызнулся он. — Лучше скажи, где моя компенсация за моральный ущерб, а? За то, что я сейчас вынужден ковыряться в проводах и смотреть, как тебя от этого плющит? Слова попали точно в цель. Ричард отвернулся и покорно склонил голову, подставляя затылок рукам человека, которому по-прежнему не доверял. Порывшись в ящике, Гэвин выудил самую мелкую отвёртку, но даже её узкое жало казалось слишком громоздким для работы с таким механизмом. Утешало одно: ничего откручивать не требовалось, достаточно было аккуратно поддеть тонкую пластину цилиндрического биокомпонента, просунуть кончик внутрь и вернуть выскочившую пружину на место. Собравшись с духом, он поднёс инструмент ближе. — Если вдруг услышишь голоса в голове и решишь «устранить источник опасности», то предупреждай заранее, — проворчал Рид. — Мне нужно хотя бы пару секунд, чтобы успеть сказать: «Я же говорил, что план — хуйня». Он осторожно раздвигал пальцами пучки тонких силиконовых трубок, оплетавших цилиндр. Напряжённые плечи андроида приподнялись и мелко завибрировали. От волнения лоб Гэвина покрылся испариной. Он старался лишний раз не касаться проводов и почти не дышал, но, чтобы подобраться отвёрткой к цели, всё равно приходилось усиливать нажим. Стоило чуть передавить, как голова Ричарда вскидывалась или уходила в сторону, и всякий раз Рид вздрагивал в ответ, убирая руки. — Да ты издеваешься, консервная банка? — прошипел он, в очередной раз отводя отвёртку. — Сиди ровно! — Я не в состоянии… контролировать подобные импульсы, — с раздражением отозвался Ричард, хотя по тону было слышно, что ему самому ужасно неловко. — Попробуйте минимизировать… — Заткнись. Я и так делаю всё, что могу, — перебил его Гэвин. В следующий момент он свободной рукой вцепился в челюсть андроида, грубо фиксируя голову. Пальцы сдавили щёки так, что сквозь них прощупывался ряд нижних зубов. Казалось, будто он держит за морду упрямую собаку, но, как бы то ни было, Ричард перестал дёргаться, и это давало шанс наконец-то довести дело до конца. Сердце колотилось так, будто он находился в операционной, где любая ошибка могла стоить пациенту жизни. Чудом просунув тонкий наконечник между туго сжатыми пластинами цилиндра, Рид осторожно продвигал инструмент всё глубже — туда, где застряла выскочившая пружина. Он почти до неё добрался: оставалось лишь слегка подтолкнуть, чтобы вернуть её на место, как вдруг раздался томный, хрипловатый выдох: — Да… вот так. Правильно. Кровь мгновенно прилила к лицу. Уши вспыхнули, рука дрогнула, и отвёртка выскользнула, перечёркивая всю проделанную работу. — Да чтоб тебя! — рявкнул Гэвин. — Это ещё что такое? Андроид моментально пришёл в себя. — Вы сами просили контролировать процесс. Я лишь сообщил, что вектор давления выбран верно. — Не смей так больше делать! — прошипел Рид, ещё крепче сдавив чужую челюсть, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Он вернулся к ремонту, снова направляя отвёртку в зазор между пластинами. На этот раз повезло: жало с ходу легло в нужный паз. Подбираясь к пружине и стараясь сконцентрироваться, Гэвин с ужасом осознал, что его тело откликается на реакции андроида. Либидо за последний год скатилось в ноль, растворившись в мареве антидепрессантов и гипнотиков, и он уже не помнил, когда в последний раз прикасался к себе — не оставалось ни желания, ни сил. А теперь, когда это подобие человека дрожало от его прикосновений, прерывисто вздыхало и подавалось назад, стараясь прижаться теснее, — внутри поднималось нечто тёмное и пугающее. Рид попытался отстраниться, чтобы не касаться бёдрами его спины. Было мерзко от самого себя, тошно и гадко: собственный разум обманывал его, принимая машину за человека. Воздух в спальне сгустился. Гэвин зажмурился и задержал дыхание, пытаясь сбить подступающую волну жара, но тут же резко открыл глаза, заставляя себя сосредоточиться исключительно на работе. Вогнав пружину обратно в паз, он услышал короткий щелчок, и в ту же секунду у Ричарда вырвался шумный выдох облегчения. Гэвин и сам почувствовал, как внутри развязывается невидимый узел. Перехватив отвёртку зубами, он отпустил подбородок андроида и принялся поправлять сместившееся переплетение трубок вокруг цилиндра. Голова Ричарда снова запрокинулась, упираясь затылком в грудь детектива. Рид раздражённо надавил ладонью на его макушку и пробубнил: — Опусти башку, пока я тут всё привожу в порядок. Андроид коротко кивнул и подчинился. Мелкая дрожь в его теле сошла на нет, плечи заметно расслабились. Выровняв последний провод, Рид вытащил отвёртку изо рта. — Всё. Закрывай свою черепушку. Прямо у него на глазах панель на затылке плавно встала на место, а белый пластик затянулся искусственной кожей, словно ничего и не было. Гэвин сгрёб инструменты в ящик, с грохотом захлопнул крышку и, пытаясь развеять повисшую неловкость, спросил: — Ну и что там? Всё правильно? — Да, — кивнул Ричард. — Получен запрос на калибровку модуля. Это подтверждает, что запуск прошёл успешно. — Отлично, — буркнул Рид. Подхватив пустую кружку, он направился к двери. — Вернусь завтра. На сегодня с меня хватит. Андроид промолчал. Уже стоя на пороге, Гэвин обернулся и успел заметить, как тот медленно поднял руку. Коснувшись затылка, Ричард задумчиво провёл пальцами по коже — там, где ещё недавно зиял вскрытый отсек.