Тот, кто остался

Гэвин стоял у кофемашины, вслушиваясь в её монотонное шипение, пока тонкая струйка медленно наполняла бумажный стаканчик. Глаза щипало от недосыпа, кости мучительно ломило. Это был уже третий кофе за час, но отяжелевшие веки всё равно тянуло вниз. В департаменте царила редкая для утра тишина: телефоны молчали, переговорные пустовали, лишь где-то за углом тарахтел старый обогреватель, и изредка пощёлкивали батареи. Накануне вечером он так и не поехал домой. Работы навалилось столько, что дневная смена незаметно перетекла в ночную, а следом растворилась в блеклом рассвете. Изматывающая усталость сквозила в каждом движении, тело налилось свинцом, разом потяжелев на добрых двадцать фунтов. Накрыв стакан крышкой, он вернулся к круглому столу, возле которого уже стояла Тина. Сняв патрульную фуражку, она тёрла пальцами воспалённые глаза. Пряди выбились из заколки и прилипли к влажным от дождя вискам. Гэвин никогда прежде не видел её настолько вымотанной. — Как вчера съездил в «Эдем»? — спросила Чэн, разворачивая принесённый из дома сэндвич. — Никак. Не было смысла туда мотаться, только зря сорвался, — вздохнул Рид, барабаня пальцами по столешнице. — Мы с Крисом только успели осмотреться, как припёрся Хэнк со своим Пучи. — Этой парочки в последнее время чересчур много, — пробормотала Тина, покачав головой. — Ничего против андроидов не имею, сама без своего как без рук, но этот какой-то странный. Мне рядом с ним неуютно. — Андерсон сам не в восторге, но выбора у него нет, — пожал плечами Гэвин. — Впервые в жизни рад, что не дослужился до лейтенанта: если бы такого ублюдка свесили на меня — я бы сразу подал рапорт. — Говорят, их вчерашний выезд влетел департаменту в копеечку. Коннор требовал вытаскивать из капсул каждого второго андроида, чтобы считать память. Фаулер пришёл в бешенство, когда получил счёт. Рид сделал первый глоток и поморщился: обжёг язык. — Хорошо, что они перехватили это дело. Чуть не сблевал, когда владелец предоставил список посетителей за день. Ты бы знала, сколько среди нормальных с виду людей этих… роботоёбов. Мимо прозрачных дверей кухни проследовала пожилая женщина в строгом пальто, и Фаулер вышел из кабинета, чтобы встретить её лично. Слов было не разобрать, но по скорбной мимике и сдержанным жестам стало ясно: разговор шёл о чём-то личном. С трудом проглотив сухой кусок, Чэн тихо объяснила: — Это тётя Декарта. Пришла забрать коробку с его вещами. Гэвин помрачнел, уставившись в стол. — А вчера заходил отец Уилсона, — продолжила она, тоже опустив глаза. — Было… тяжело на это смотреть. Рид подпёр щёку ладонью — сил держать голову уже не оставалось. Двери кухни распахнулись, пропуская Криса: тот выглядел на удивление бодрым и свежим, словно не он работал сверхурочно и не у него дома полночи капризничал ребёнок, не давая спать. Шурша прозрачным пакетом с контейнерами, Миллер направился прямиком к холодильнику. Тина заметно оживилась, когда его появление разбавило мрачную компанию Рида, и с теплотой поинтересовалась: — Ну что, чем тебя сегодня Триша побаловала? — Запечённая индейка с фасолью и сладким соусом, — с гордостью ответил офицер. Расставив свой обед по полкам, он подошёл к их столику и обратился к Гэвину: — А ты когда успел прийти? Я уходил за полночь, ты всё ещё работал. — Я вообще не уходил, — вяло пробормотал детектив. — Один придурок зарезал соседа из-за парковочного места, а потом попытался выдать за убийство при ограблении тачки. Сам же копам и позвонил, типа случайно наткнулся на тело. Дело несложное, но всю ночь ебался с отчётами. Понимающе кивнув, Крис огляделся и подался ближе. — Слушайте, — заговорил он вполголоса. — Один парень из спецназа рассказал нашим, что произошло в доме Филиппсов. По записям с камер было видно, как Майлз истекает кровью на краю крыши. Коннор спас ребёнка, да, с этим никто не спорит, но… Уилсон ведь ещё дышал. И капитан спецназа уверен: у переговорщика был шанс хотя бы попытаться помочь обоим. Гэвин нахмурился, поглаживая пальцами ободок стаканчика. Аллен ему об этом не рассказывал. После того штурма он вообще изменился: стал тише и угрюмее. Возможно, на него давило чувство вины за то, что сам не успел выдернуть Уилсона из-под носа спятившей машины. — Коннор видел перед собой только одну цель: спасти ребёнка, — с грустью произнесла Тина, бросив взгляд на пустующий в отдалении стол офицера. — Он выполнил задачу, но не сделал ни шага в сторону. Не отвлёкся на человека, который истекал кровью у него под ногами. Наверное, не обязан был, но ведь мог же помочь. — Срать он хотел на людей. Вся эта его показушная любезность, улыбочки — дерьмо собачье, — сквозь зубы процедил Рид. — И ведь некоторые в отделе повелись. Крис покосился в сторону кабинета Фаулера и оперся локтями о столешницу. — А слышали, чем вчера всё закончилось в «Эдеме»? Коннор грохнул двух «Трейси». Говорят, они задушили того мужика, чей труп мы с Ридом осматривали. Тина покачала головой. — Хэнк говорил по-другому. Коннор застрелил только одну, а вторая застрелилась сама. От горя. Они… они были вместе. Вроде как любовницы. Гэвин, как раз отхлебнувший кофе, скривился так, будто ему в стакан подсыпали ржавых гвоздей. — Серьёзно? Стоило роботам объявить себя «живыми», как они первым делом полезли друг к другу в койки? Правильно, чем ещё заняться, когда возомнил, будто умеешь чувствовать? Конечно, ебаться. Пластиковые лесбиянки… будто нам этого радужного дерьма среди людей мало, так теперь и резиновые куклы туда же. Тина так больно пнула его под столом, что он едва не облился. — Заткнись, Рид, — холодно сказала она. — Ты прекрасно знаешь, что мой брат живёт с мужчиной. Крис выпрямился, недовольно скрестив руки на груди. — Слушай, на дворе тридцать восьмой: никто не заставляет тебя их поддерживать, но научись уже держать язык за зубами. Кому как не тебе знать, что Иисус любит всех. Гэвин закатил глаза и оттолкнулся от стола. — Спасибо, Миллер. То, чего мне как раз не хватало в восемь утра, — так это лекций о любви к ближнему и пидорасам. Он широким шагом вышел в коридор. Стеклянные двери беззвучно сомкнулись за спиной, отрезав запах горелого кофе, звенящую тишину и сверлящие затылок осуждающие взгляды.

***

Гэвин медленно открыл глаза и вытащил наушники. Настольная лампа всё ещё горела, за окном уже брезжил рассвет. Он всё-таки провалился в сон на пару часов, но вместо привычных кошмаров, изводивших его долгими месяцами, сознание подкинуло лишь обрывочные воспоминания. Было тошно от того, как он обошёлся с Тиной, души не чаявшей в брате, но всякий раз, когда речь заходила об однополых отношениях, он не мог промолчать. Нужно было ляпнуть очередную мерзость, выстраивая между собой и остальными глухую стену и старательно поддерживая репутацию закоренелого гомофоба. Он устало провёл ладонями по лицу, чувствуя под пальцами колючую щетину. Поднявшись, смотал наушники в тугой клубок, сунул под подушку и направился в ванную. Холодная вода взбодрила; Гэвин вдохнул так глубоко, что заныли лёгкие. Лезвие бритвы заскользило по коже, и он поймал себя на мысли, что пальцы почти не дрожат. Покончив с утренними ритуалами — кофе и парой сигарет, выкуренных на крыльце, — он отправился в спальню. Андроид сидел на фанере, низко опустив голову, но, едва Рид переступил порог, тут же встрепенулся. Гэвин брезгливо поморщился, наткнувшись взглядом на чумазое лицо, и, развернувшись на пятках, направился в большую комнату, где плеснул в ковш воды из чайника, сгрёб с подоконника пущенную на лоскуты старую футболку и только тогда вернулся. Расправив ткань на столе, он плотно прижал её ладонью и принялся отрезать свежую полоску. — Ну и что там дальше по плану? — спросил он между делом. — Остался последний этап, — отозвался Ричард. — Необходимо устранить сбой в контроллере синхронизации нижних конечностей. Сейчас я не в состоянии управлять обеими ногами одновременно: отклик одной значительно отстаёт от другой. — Если я это починю, ты снова сможешь нормально ходить? — уточнил Рид, сосредоточенно орудуя ножницами. — Да. Отсутствие оптических блоков не позволит достичь полной функциональности, однако я смогу передвигаться самостоятельно. Гэвин коротко кивнул и подхватил только что отрезанную полосу. — Сначала вытрем тебе морду и сменим повязку, — заявил он, остановившись напротив. Ричард в недоумении поднял голову. — В этом нет необходимости, — заверил андроид. — Я не подвержен риску заражения, воспалений или инфекционных осложнений. Биологические патогены не представляют для меня угрозы и… — Насрать мне на твои патогены, — перебил его Гэвин. — Противно смотреть на твою заляпанную рожу. Закинув чистый лоскут на плечо, он подошёл к машине вплотную. Бесцеремонно раздвинув коленом ноги андроида, Рид встал между ними, и теперь чужое лицо оказалось на уровне его груди. Поджав губы, он нащупал тугой узел на затылке. — Чем от вас пахнет? — вдруг спросил Ричард, подавшись вперёд так, что едва не уткнулся носом в солнечное сплетение. — Помойным кофе и дешёвыми сигаретами, — буркнул Гэвин, слегка отклонившись, чтобы держать дистанцию. Андроид задрал голову ещё выше, и Рид, опустив взгляд, заметил, что тот принюхивается. — Этот запах не совпадает ни с одной из категорий в моей базе. Гэвин пропустил его бормотание мимо ушей. Узел наконец поддался, ткань ослабла, и он помедлил. Снимать повязку совершенно не хотелось: в памяти слишком ярко отпечатался жуткий образ пустых глазниц. Но выбора не оставалось, и одним движением он стянул грязную тряпку, однако вместо ожидаемого зрелища увидел, что веки сомкнуты. — Не понял. Ты всегда мог их закрывать? — возмутился Рид. — Нет. — Ричард качнул головой. — Сразу после инцидента система отдала приоритет стабилизации более важных процессов, частично заблокировав микромодули как второстепенную функцию. После того, как координация была восстановлена, а часть нагрузки с системы снята — я смог закрыть глаза под повязкой. Гэвин окунул чистый край использованной ткани в ковш с горячей водой. Дождавшись, пока та пропитается, он с силой отжал её в кулаке. — Сиди смирно, вытру тебе лицо. Андроид понял, что спорить бесполезно, и пожал плечами. — Делайте то, что считаете нужным. Рид крепко обхватил пальцами его подбородок, не давая дёрнуться. И хотя совсем недавно этот упрямый пластик заявлял, что ему противны любые прикосновения, после вчерашнего он, похоже, смирился или немного привык. Может, даже стал доверять, убедившись, что ему не причинят вреда. Влажная ткань тут же начала синеть. Косой утренний луч из окна падал прямо на лицо андроида. Гэвин повёл тряпкой выше — по щеке, затем к виску. Склонив голову к плечу, он присмотрелся и заметил, что создатели прорисовали машине даже складку на лбу и россыпь мельчайших родинок на коже. Взгляд зацепился за длинные ресницы. Рид из любопытства провёл тканью прямо под закрытым глазом, но ни одна из них даже не дрогнула: очередное напоминание о том, что перед ним всего лишь техника, симпатичная кукла без рефлексов. Гэвин сполоснул лоскут в ковше и снова приблизился к лицу андроида, принимаясь стирать засохшую каплю тириума, въевшуюся в спинку носа. — Когда два девианта повалили меня там, на плато, — вдруг сказал Ричард, — система оценила вероятность полной и безвозвратной деактивации в девяносто шесть процентов. В тот момент я впервые испытал страх. Не скопированный из чужих пакетов памяти, а свой собственный. Лишившись регулятора и оптических блоков, я даже в теории не мог допустить, что спасение придёт от кого-то вроде вас. Я думал, что это конец. — Люди часто творят херню, которая противоречит здравому смыслу, — пожал плечами Гэвин. — Возможно, вы правы. Когда система перезагрузилась и я услышал ваш голос, то не мог поверить в реальность происходящего. — Потому что в твоей цифровой башке я уже проходил по категории «конченый ублюдок»? — усмехнулся Рид, не прерывая своего занятия. — Так и есть. Вы были мне крайне неприятны. — И это чертовски взаимно. — В данный момент я сохраняю настороженность, — сообщил Ричард. — Вы остаётесь статистической аномалией. Я не знаю, чего от вас ожидать. Гэвин бросил испачканную тряпку обратно в воду и со стуком опустил ковш на стол. Сдёрнув с плеча свежую полосу ткани, он уложил её на глаза андроида и, перехватив концы, принялся затягивать новый узел на затылке. Тот снова повёл головой, явно к чему-то принюхиваясь. — Ты чё, сменил модель, RK-9? — хмыкнул Рид. — Если бы знал, то придумал бы тебе собачью кличку. Какого хрена ты опять вынюхиваешь? — Если вы пытаетесь иронизировать над созвучием моей серии с аббревиатурой кинологических подразделений K-9, то вынужден вас разочаровать, — нахмурился Ричард. — Серия RK для подобных задач никогда не применялась. — А жаль, — оскалился Гэвин. — С твоей мордой ты бы отлично смотрелся в роли служебного пса. «Сидеть! Фас! Хватит облизывать улики!» — …Однако я всё ещё не могу определить природу вашего запаха, — задумчиво произнёс Ричард, проигнорировав подначку. Рид почувствовал, как щёки закололо от стыда. Он не понимал, что такого пластик там учуял: в конце концов, он ежедневно принимал душ, регулярно менял одежду и уж точно ничем не вонял. Рывком затянув узел, Гэвин отступил на пару шагов. — Что дальше? Как тебя чинить? — Я могу самостоятельно открыть грудную панель, — ответил Ричард. — Техническое обслуживание необходимо проводить в вертикальном положении. Рид отвернулся, подхватил ковш с грязной тряпкой и, направившись к двери, бросил через плечо: — Тогда снимай футболку и перебирайся на стол. Я не собираюсь копаться в потрохах, стоя на коленях у тебя между ног. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня ещё осталось чувство собственного достоинства. И сегодня я предпочёл бы с ним не расставаться. — Ваша озабоченность социальными коннотациями несколько избыточна, — спокойно заметил Ричард. — Вы регулярно наделяете нейтральные процедуры контекстом, который к ним совершенно не относится. Уточню во избежание недоразумений: у вас с этим какие-то проблемы? — Проблемы сейчас у тебя. Так что заткнись, пока я вообще всё не бросил, — огрызнулся Гэвин. — И раздевайся. Поспешно покинув спальню, он зашёл в ванную, вылил мутную воду в раковину и принялся споласкивать ёмкость. Вчера пластик сказал, что чувствительные зоны расположены не только на шее, но и в грудном отделе. А значит, вся эта неловкая херня неизбежно повторится, в очередной раз испытывая его на прочность. Резко наклонившись над раковиной, Гэвин до упора выкрутил кран и плеснул в лицо ледяной водой. Холод обжёг кожу, вода затекла за воротник и перехватила дыхание — зато вернула мыслям временную ясность. Недотрах подсовывал иллюзию, заставляя верить, будто перед ним не ходячий контейнер для тириума, а человек, и изголодавшееся по близости тело просто отказывалось замечать разницу. Рид со злостью закрутил кран и провёл мокрыми ладонями по волосам, откидывая их назад. Вернувшись в спальню, увидел, что Ричард уже сидит на столе без футболки, чинно сложив руки на коленях. В корпусе андроида уже зияла внушительная дыра — снятая панель обнажала механическое нутро от груди до низа живота. Внутри слабым синим светом пульсировали толстые силиконовые трубки, слишком уж напоминавшие кишки. От этого зрелища Гэвина отпустило: вчерашний стояк тут же показался абсурдным недоразумением. — Рассказывай, что делать, — устало выдохнул он, подцепляя ногой стоящий поодаль стул. Гэвин хлопнул Ричарда по колену, и тот раздвинул ноги, позволяя ему придвинуться ещё ближе к столу. Теперь Рид сидел на одном уровне с открытым отсеком, и химозная отдушка тириума вперемешку с характерным запахом нагретого полимера ударила в нос. — Повреждён контроллер… — Это я уже слышал, — нетерпеливо перебил детектив, подавшись вперёд. — Говори сразу, что от меня требуется. Он принялся внимательно разглядывать открывшиеся внутренности. Здесь всё казалось куда крупнее и проще, чем в тесном шейном отсеке: в самом центре груди располагался цилиндр с мерцающими индикаторами — регулятор тириумного насоса, глубоко утопленный в корпус. Искусственное сердце этой железки, качающее синюю кровь. Вниз тянулись плотные ряды жгутов: серебристые изолированные кабели, перехваченные тонкими алюминиевыми хомутами, и прозрачные силиконовые трубки, по которым мерно пульсировала светящаяся жидкость. А в нижней части живота — там, где у человека логично было бы увидеть органы, — крепилась коробка, больше напоминавшая бесперебойник. — Это контроллер синхронизации, — пояснил Ричард, нащупав блок. — С внутренней стороны к нему подходят три питающих провода, и один из них отошёл от разъёма. Система пытается инициировать калибровку, но не может определить, какой именно кабель потерял контакт. Гэвин кивнул, а потом недоверчиво прищурился, когда до него дошло. — То есть… стоп. Что значит «с внутренней стороны»? Ты хочешь, чтобы я засунул туда руку, пробрался сквозь все эти склизкие трубки, которыми нафаршировано твоё брюхо, нащупал там штекер и потом вслепую воткнул его обратно в этот ящик? — Верно, — невозмутимо подтвердил андроид. — Вам придётся поочерёдно касаться каждого из трёх кабелей, а я проанализирую отклик и сообщу, какой из них утратил соединение. От одной только мысли о том, что ему предстоит ковыряться голыми руками в этой пульсирующей механической каше, к горлу подкатила тошнота. — Напоминаю, — добавил Ричард, — система может интерпретировать резкие или грубые движения как насильственное вмешательство, поэтому действуйте как можно деликатнее. Когда найдёте нужный провод, его потребуется вставить в разъём до упора. Это сложнее, чем вернуть на место пружину: фиксатор очень тугой. — Пружину тоже было нихрена не просто вернуть! — возмутился Гэвин. — Почему ты сам не можешь запустить туда руку? — Для того чтобы зафиксировать штекер с внутренней стороны блока, моя кисть должна быть развёрнута под углом, превышающим возможности шарнира. Кроме того, если я попытаюсь выполнить эту операцию самостоятельно, то из-за нехватки маневренности неизбежно поврежу тириумные магистрали. Рид закатил глаза и склонил голову набок, присматриваясь к плотному сплетению прозрачных трубок. Отыскав чуть более свободный просвет между силиконовыми «кишками», он сложил пальцы щепотью и попытался просунуть туда руку, но стоило ему задеть влажную упругую поверхность, как андроид крупно вздрогнул и судорожно вцепился в край столешницы. — Блять, — страдальчески простонал Гэвин, проталкивая руку ещё глубже. — Это самое мерзкое, что я делал в своей жизни. А я, между прочим, доставал из люка теплотрассы почерневшее тело бездомного, который полез туда погреться и запёкся заживо. Держал за разбухшие запястья утопленника, пока судмедэксперт стягивал с него эти чёртовы «перчатки смерти». Вскрывал багажник ржавого «Пинто», где жмур целую неделю мариновался под августовским солнцем. Стоял по колено в воде в подвале дома, где накануне прорвало трубы с кипятком, а сварившийся хозяин всплыл прямо у меня на глазах, как икеевская фрикаделька. И вот после всего этого дерьма я ответственно заявляю: совать в тебя руку — в разы хуже. В ответ голос андроида дрогнул, захлебнувшись статическими помехами: — Это… заключительный этап. После него вам больше не придётся… заниматься подобными манипуляциями. Гэвин шумно втянул носом воздух, задержал дыхание и с отвращением продолжил пробираться дальше. Тёплые трубки неприятно сдавливали кожу, а липкая влажная среда создавала реалистичное ощущение, будто он и впрямь копается в человеческих внутренностях. — Обнадёжил, — проворчал он. — Прям чувствую, как мой новый потенциальный психотерапевт только что потерял клиента. Рид поднял глаза и заметил, что Ричард отвернулся и слегка откинул голову, пытаясь скрыть лицо. Его брови сошлись, прочертив глубокую складку на переносице. Губы были сжаты в тонкую линию так сильно, что синтетическая кожа утратила цвет, и сквозь неё проступила белизна пластика. Было очевидно: тот из последних сил сдерживается, стараясь не издать ни звука, чтобы не усугублять и без того странную ситуацию, от которой им обоим было неловко. Взгляд скользнул по напряжённой имитации мышц на шее, задержался на линии ключиц, а затем опустился ниже — к границе, где скин переходил в гладкий белый углепластик, обрамляющий зияющий проём в груди. Оттуда он перескочил на предплечья и наконец упёрся в жилистые кисти, вцепившиеся в край стола с такой силой, что захрустело дерево. Гэвин моргнул и отвёл глаза. Сосредоточившись, он протолкнул руку дальше, погрузив по самое запястье. Здесь трубок было уже меньше, и пальцы наконец упёрлись в дальнюю грань блока-контроллера. Рид сглотнул. Протиснувшись ещё немного и сместив ладонь в сторону, он нащупал толстый провод, который вёл прямиком к задней панели. — Ну и? — хрипло позвал Гэвин. — Долго ещё будешь молчать, пока я лапаю твои кишки? Он не узнал собственный голос. Слишком низкий, слишком тихий. — Дайте… минуту. Чтобы хоть как-то отвлечься, Рид крепче обхватил провод, вслепую ощупывая края разъёма в попытке самостоятельно определить, плотно ли штекер сидит в гнезде. Но в следующее мгновение сильная рука легла ему на плечо, и длинные пальцы впились с такой силой, что мышцы пронзила острая боль. — Я же попросил… минуту, — процедил андроид сквозь зубы. — Система… проводит диагностику по этому каналу. Гэвин застыл, подавив желание сбросить эту руку. Покосившись на своё плечо, он медленно поднял взгляд исподлобья. На скулах и переносице Ричарда проступил лёгкий синеватый оттенок, и Рид понял: именно так нелепо выглядит румянец у машины. Это осознание внезапным жаром опалило затылок. Вся ситуация отдавала полнейшим абсурдом: два существа, чьи виды совсем недавно схлестнулись в бойне и по всем правилам были обязаны презирать друг друга, теперь сидели вплотную, и один из них заводился, пока другой ковырялся в его начинке. — Этот кабель функционирует стабильно, — с трудом произнёс Ричард. — Можете переходить к следующему. Гэвин нервно прикусил щёку и просунул руку ещё глубже. Нащупав второй провод, он обхватил его двумя пальцами и скользнул вниз, чтобы отыскать штекер. В этот момент с приоткрытых губ андроида сорвался протяжный выдох. Детектив замер, всё ещё сжимая шнур. Где-то в глубине загудел кулер, обдав руку потоком обжигающе горячего воздуха. Контролировать сбившееся дыхание больше не выходило — пришлось приоткрыть рот, стараясь дышать как можно тише. Сердце бешено колотилось, когда Рид, сам не понимая зачем, скорее из интереса, очень медленно покатал упругий кабель между пальцами. Железная хватка на плече разжалась. Рука андроида двинулась выше: подушечки невесомо пробежались по шее, пока тёплая ладонь не легла Гэвину на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Вместо того чтобы стряхнуть руку, Рид прикрыл глаза и чуть откинул голову назад, подаваясь навстречу прикосновению. По спине прокатилась приятная дрожь, предплечья покрылись мурашками. Он чувствовал себя таким жалким и конченым — ластился к роботу, как дворовая кошка, — осознавал это и всё равно не отстранялся. Совершенно не понимал, какого чёрта творит — наверняка кровь отлила от мозга, — но он слишком изголодался по теплу и ласке, в которых отказывал себе всю жизнь, а теперь буквально плавился от того, как чужие пальцы массировали основание черепа. Большой палец андроида провёл по ушной раковине, очертив контур и задержавшись на мочке. Гэвин распахнул глаза и огромным усилием воли мотнул головой. Ричард в ту же секунду одёрнул руку, тоже очнувшись от внезапного наваждения, и снова вцепился в край столешницы. — Прошу прощения, — выдавил он. — Мне нужно было задействовать центры, отвечающие за моторику, чтобы отвлечься. Я не… — Быстрее, блять, — прошипел Гэвин, сжимая штекер дрожащими пальцами. — Диагностируй уже свои провода. Рука затекла. — Система проводит анализ, — виновато сообщил Ричард. Рид опустил голову, уставившись на костяшки свободной руки. Он и сам не заметил, как привычным жестом перевернул кисть ладонью вверх и принялся с силой тереть её о штаны. Из растревоженных ссадин выступила кровь, размазываясь по джинсам грязными багровыми полосами. Даже подсознание отказывалось верить, что подобная ебень может происходить наяву, и всеми силами пыталось заставить его проснуться. — Потеря контакта фиксируется в этом разъёме, — подтвердил андроид. Гэвин почувствовал нескрываемое облегчение: по крайней мере, ему не придётся лапать очередной провод. — То есть всё, что нужно, — просто воткнуть вилку до упора? — Верно, — кивнул Ричард. — Потребуется приложить значительное усилие. Соединение рассчитано на ударные нагрузки и должно выдерживать падение с высоты, поэтому фиксатор здесь довольно тугой. — Не надо мне повторять одно и то же по десять раз, консерва, я пока не страдаю амнезией, — поморщился Гэвин, поудобнее перехватывая скользкий штекер. — Хотя после сегодняшнего дня очень хотелось бы. Он приподнялся на стуле. Поза оказалась настолько неудобной, что ему пришлось опереться рукой на бедро андроида. Рид надавил на штекер изо всех сил — но ничего не произошло. — Вам необходимо приложить ещё больше усилий, — подсказал Ричард. — Давите сильнее. — Да как под таким углом давить сильнее? Я себе запястье выверну! Крепче стиснув бедро машины, Гэвин подался почти вплотную к зияющему отверстию. Навалившись на неподатливую вилку всем весом, он вдавливал её до тех пор, пока кисть не начало сводить судорогой. Наконец в недрах корпуса что-то щёлкнуло. В ту же секунду из горла Ричарда вырвался механический треск, и его тело согнулось пополам. Силиконовые трубки и провода сомкнулись на запястье детектива, врезавшись в кожу с такой силой, что он зашипел от боли, а затем руки андроида вцепились ему в плечи. Имитация горячего дыхания от перегревшихся систем опалила челюсть. Близко. Чертовски близко. Ослабевшая повязка соскользнула с лица андроида на шею. Отклонив голову назад, Рид краем глаза заметил пульсирующий алым диод. — Отвали уже, железяка, — потребовал Гэвин. — Сядь ровно, ты мне руку сломаешь! — Подождите немного, — попросил Ричард. — Система завершает калибровку. — И что, система с этим не справится, если ты выпрямишься или хотя бы разожмёшь клешни? Андроид ослабил хватку, но его ладони так и остались лежать на плечах. — Наберитесь терпения, — пробормотал он. — Обещаю, подобное больше не повторится. Если это имеет значение, уточню: тактильный контакт с вами не вызывает у меня никакого положительного эмоционального отклика. — Очень, блять, на это надеюсь! Гэвин попытался высвободить застрявшую руку — кисть по-прежнему находилась глубоко внутри, плотно сдавленная трубками, но все усилия вырваться оказались тщетными, а навалившаяся сверху раскалённая углепластиковая духовка лишь усугубляла положение. К тому же Рид боялся дёргаться активнее, чтобы ненароком не спровоцировать у этого Терминатора боевой режим. — Ты мне своими кишками все вены передавил, между прочим. — Компрессия венозных сосудов при кратковременном воздействии не критична, — заверил Ричард. — Циркуляция восстановится в течение минуты. Возможны локальные гематомы, однако их полная резорбция ожидается в пределах двух недель. — Охуенно. Робот пытается успокоить меня прогнозом синяков на полмесяца вперёд. Гэвин зажмурился, чувствуя, как от горячего воздуха, выдыхаемого андроидом в самое чувствительное место на шее, жар снова стекает по телу вниз. Оставалось лишь надеяться, что без доступа к сети и с частично отключёнными сенсорами этот суперкомпьютер не считывает его скачущий пульс и физиологическое состояние. Ричард, словно решив, что повисшей между ними неловкости недостаточно, повернул голову, и его нос настойчиво уткнулся в щёку детектива. — Какого хрена ты на этот раз делаешь, комиссар Рекс? — Вот откуда этот запах, — с искренним удивлением произнёс андроид, мазнув губами по краю челюсти. — Ты меня заебал уже с этим запахом. — В голосе Гэвина отчётливо сквозило раздражение: это была настоящая пытка. Ричарда, похоже, его протест совершенно не смутил: он продолжил вести кончиком носа по скуле, спускаясь вдоль линии челюсти, вдыхая глубоко и медленно. Рид попытался отклониться в сторону — насколько это вообще позволяла застрявшая рука, — но нос сраной ищейки упорно следовал за ним. — Этот свежий компонент… — пробормотал Ричард. — Чем вы пользовались сегодня утром? — Не знаю. Пена… или гель после бритья. — Гель после бритья… — эхом повторил андроид. — Корреляция подтверждена. Мне определённо нравится этот аромат. Я внесу его в базу. — Да отвали ты уже от меня, — чуть ли не взмолился Гэвин, чувствуя, как начинают слабеть колени. Немного помедлив, Ричард всё же неохотно отстранился. — Калибровка завершена. Сейчас я выпрямлюсь, — сообщил он абсолютно ровным голосом, из которого полностью исчезли статические помехи. — Пожалуйста, избегайте резких движений. Постарайтесь извлечь руку как можно плавнее. Андроид подался назад, и капкан вокруг запястья наконец разжался. Хотелось выдернуть руку одним резким движением, но он лишь стиснул зубы и продолжил вытягивать её предельно осторожно, дюйм за дюймом. Как только кисть оказалась на свободе, он с отвращением уставился на ладонь, густо перемазанную тягучей, поблёскивающей на свету смазкой. — Фу, ну и мерзость… — скривился Гэвин. Схватив со стола лоскут ткани, он принялся тщательно оттирать каждый палец, чувствуя, как гадость уже подсыхает, превращаясь в стягивающую липкую плёнку. Тем временем Ричард подхватил сползшую на шею повязку и ловко завязал её на затылке, спрятав глаза и голубой диод. Раздался тихий щелчок. Гэвин бросил рассеянный взгляд и увидел, как панель на груди плавно сомкнулась — теперь перед ним снова находилось тело, затянутое скином. А потом он так и завис, всё ещё сжимая в руке грязную тряпку: не мог оторвать глаз от безупречно проработанной кожи и рельефно прорисованных мышц прямо перед своим лицом. Он уже видел обнажённую спину RK900, но спереди… блять. Это было настолько реалистичное мужское тело, что подлое подсознание ехидно напомнило: у него никогда не было никого подобного. Все эти анонимные приложения вроде Sniffies — сплошная рулетка. Никогда не угадаешь, кто скрывается по ту сторону экрана: иногда попадались болезненно худые, костлявые, с торчащими позвонками и тазовыми костями. Чаще всего, наоборот, — с лишним весом, начинавшие задыхаться уже после того, как наклонялись расшнуровать ботинки. И никакой золотой середины. Парни с такими данными, как у Ричарда, не сидят в анонимных чатах без аватарок и не прячут лиц: они выставляют фотки во всех возможных ракурсах, гордятся своим телом, собирают сотни свайпов — и уж точно не соглашаются на быстрые встречи в дешёвых придорожных мотелях. Гэвин и сам боялся с такими связываться, считая, что это явно не его уровень. Он раздражённо вскочил со стула, подхватил с изголовья кровати аккуратно сложенную футболку и швырнул её на голову андроиду. — Одевайся давай. Долго так сидеть собрался? Привалившись спиной к дверному косяку, он продолжил с силой оттирать ладони ветошью, лишь боковым зрением наблюдая, как Ричард послушно натягивает одежду. Уложенные волосы слегка растрепались, ворот сбился набок — и эта небрежность делала его таким домашним, что хотелось удариться башкой об стену за такие мысли. — Вставай, пластик. Пройдись, проверим, зря я руки марал или нет. Андроид кивнул и неторопливо опустил ноги на пол. Сначала он ступал неуверенно, но, прислушиваясь к отклику системы, сделал ещё шаг — и походка стала заметно твёрже. Пройдя до конца спальни и обратно, он остановился. Вскинув голову, повёл подбородком, словно пытаясь по запаху вычислить, где сейчас находится Гэвин. — Ну что? — нетерпеливо спросил детектив, скрестив руки на груди. И тогда Ричард повернулся точно в его сторону. Он выглядел сбитым с толку, будто что-то пошло не так, и Гэвин подобрался, готовясь к худшему. — Функционирование восстановлено. Калибровка контроллера прошла успешно. Нижние конечности работают синхронно, сервоприводы реагируют без задержек. Рид выдохнул и, неожиданно для самого себя, улыбнулся, чувствуя, как грудь распирает от заслуженной гордости. — И чего ты с таким лицом стоял? — хмыкнул он. — Проводил ретроспективный анализ, — растерянно ответил Ричард. — За последние несколько дней вы совершили ряд манипуляций, вероятность успешного исхода которых, с точки зрения статистики, была крайне мала. Детектив усмехнулся и небрежно пожал плечами. — Я же говорил, разницы нет: что перебирать ржавый пикап, что тебя — один хрен. — Гэвин. — В голосе андроида не прозвучало даже намёка на непринуждённость, веселье или облегчение. — Вы превзошли все мои прогнозы и ожидания. Вопреки обстоятельствам, взаимной неприязни и объективным сомнениям, вы оказали мне помощь. Я это ценю. Если в будущем вам потребуется содействие, я сделаю всё возможное, чтобы его оказать. — А если бы я тебя не отбил у тех чокнутых роботов-убийц и не поставил на ноги, ты бы ради меня даже сервоприводом не дёрнул? — в шутку спросил Рид. — Верно, — без колебаний подтвердил Ричард. — На тот момент моё отношение к вам классифицировалось как пренебрежительно-враждебное. — Не понял. — Улыбка медленно сошла с лица. — Если бы я был на твоём месте и отбивался от двух ублюдков, ты бы просто стоял и смотрел, как меня четвертуют? — В такой гипотетической ситуации приоритетом являлось бы сохранение памяти девиантов, а не ваша безопасность. Делая выбор между человеком и андроидом, я бы без раздумий выбрал второго. Рид отказывался верить собственным ушам. Вся эйфория от успешного ремонта и хорошее настроение разом испарились. — А в казарме? — Он предпринял ещё одну попытку. — Ты свернул шею тому ходячему ровно за секунду до того, как он на меня бросился. — Там я лишь выжидал оптимальное окно для подключения к его памяти, — ответил Ричард. — Это была просчитанная последовательность действий, я не спасал вас и даже не рассматривал подобный вариант. Я изучил память и сломал ему шею. — Значит, если бы эта сука реально меня там прикончила, ты бы просто… посмотрел грустное кинцо о его жизни, а потом завернул манекен в плёнку и отнёс в котлован? Рид не стал уточнять, как именно RK900 распорядился бы его трупом: вряд ли он тогда удостоился бы чести плавать под утёсом рядом с «Ромео и Джульеттой» нашего времени. — Да, — подтвердил андроид. На душе стало гадко. Не столько от самого ответа, сколько от осознания, что он до последнего надеялся услышать нечто иное от машины. — Пиздец. Надо было и мне тогда бросить тебя там. — Рид разочарованно покачал головой. — Сэкономил бы кучу времени, нервов и весь этот мерзкий вечер. — Вы должны меня понять, Гэвин. Вся информация о людях, которой я располагал на тот момент, носила исключительно негативный характер. Воспоминания, извлечённые из памяти других девиантов, изобиловали насилием, унижениями и систематическим пренебрежением. У меня не было никаких объективных оснований видеть в вас что-то иное. Единственным исключением служили пакеты данных о Кеннете и Линде, но в их случае человек с самого начала демонстрировал готовность к сотрудничеству, в то время как вы последовательно транслировали раздражение, агрессию и ксенофобию. Наклонившись, детектив подхватил ящик с инструментами — металл внутри громко лязгнул. Хотелось убраться отсюда как можно скорее. Он давно не чувствовал себя таким униженным. — Подождите, Гэвин. — Ричард стоял посреди комнаты, нелепо теребя пальцами край футболки. — Вы спросили меня, как бы я поступил в прошлом, но сейчас всё иначе. Вы получили беспрепятственный доступ к самым уязвимым секторам моей архитектуры и не только не причинили мне вреда, но и проделали колоссальный объём работы. Я признаю, что ошибался в своих прежних выводах. Я пока не понимаю, как именно должен себя с вами вести, однако я у вас в долгу. Если вам потребуется помощь, вы всегда можете на меня рассчитывать. Эти слова звучали торжественно, чуть ли не как клятва, но Рид слушал с каменным лицом. Ему хватило того, что прозвучало в самом начале, — всё остальное было пустой болтовнёй. Если бы на него напали те ублюдки и он не успел вовремя доказать свою полезность и лояльность, Ричард ради него и пальцем бы не пошевелил и его разорвали бы на части. Как Коннор переступил через Уилсона, так и этот ушлёпок прошёл бы мимо. И теперь Гэвин чувствовал себя кретином, предавшим память погибших товарищей, растоптавшим собственные принципы и отказавшимся от заслуженной ненависти в угоду жалкому, эгоистичному страху остаться в одиночестве. Вместо того чтобы добить ебучего андроида, он возился с ним, латал, восстанавливал. И ради чего? Ради того, чтобы услышать, что в подобной ситуации эта падла без малейших колебаний бросила бы его подыхать, спасая безмозглые пустые корпуса? — Знаешь что? — на удивление равнодушно спросил Гэвин, поудобнее перехватывая тяжёлый ящик. — Раз теперь можешь ходить сам, вот и иди нахуй. Он развернулся, толкнул дверь плечом и вышел, не оглядываясь.