Тот, кто остался

Гэвина разбудил оглушительный свист. Поморщившись, он с головой накрылся одеялом, но яркий назойливый свет пробивался даже сквозь него. В доме было тепло — просыпаться и включать мозги совершенно не хотелось. И всё же что-то было не так. Медленно приподнявшись на локте, Рид скинул одеяло и, прищурившись, уставился на Ричарда снизу вверх: тот стоял рядом, у печки, снимая с конфорки закопчённый чайник. Гэвин растерянно огляделся. Только сейчас до него дошло, что ночью он так и уснул на полу, отключившись прямо посреди разговора. — Как спалось? — раздался спокойный голос андроида, уже отошедшего к столу. Рид сел, потёр ладонями лицо и сипло спросил: — Который час? — Двенадцать ноль три. — Сколько?! — Гэвин так резко обернулся, что хрустнула шея. — Вы спали очень крепко, без признаков тревожных пробуждений, — невозмутимо ответил Ричард. — Насколько я понимаю, для вас это редкость. Клинические симптомы хронической депривации сна были слишком очевидны, так что я пришёл к выводу, что вам необходим отдых, и принял решение не вмешиваться. — Решил, что мне будет полезно продрыхнуть половину дня? — хмуро проворчал Гэвин. — Вероятность того, что после полноценного сна вы станете менее раздражительным, показалась мне весьма перспективной. Слегка замявшись, андроид добавил: — Я бы не стал будить вас и сейчас, однако предположил, что вы вряд ли откажетесь от горячего кофе. Гэвин недоверчиво посмотрел на Ричарда, и брови сами собой медленно поползли вверх. — Ты… сделал мне кофе? Тот стоял у стола и неторопливо помешивал напиток. Он пожал плечами, будто в этом не было ничего особенного, и вытащил ложку, постучав по краю ровно три раза. — Вы всегда начинаете утро с кофе. Я лишь воспроизвёл последовательность действий, основываясь на визуальных наблюдениях. Рид почесал колючую щёку и буркнул под нос невнятное «спасибо» — так, что оно прозвучало скорее как ругательство, чем как искренняя благодарность, а затем, уже громче, бросил: — Сначала умоюсь. Достав щётку с пастой, он склонился над раковиной и, всмотревшись в мутное зеркало, поймал себя на странной мысли: отражение выглядит непривычным. Слишком расслабленным, без знакомой усталости во взгляде. Гэвин не спал так крепко с тех самых пор, как отказался от прописанных препаратов: золпидема — чтобы быстрее проваливаться в сон, тразодона с миртазапином — чтобы в нём удерживаться, и празозина — чтобы отбиваться от кошмаров, настойчиво возвращавших его в окопы памяти. А минувшей ночью он просто отключился, будто кто-то опустил рубильник, и проспал до самого полудня — без сновидений и криков в голове. Когда Гэвин наклонился, чтобы зачерпнуть воды и сполоснуть рот, из-под ворота футболки выскользнули металлические жетоны, со звоном ударившись о край раковины. Он уставился на них, а затем медленно взял в ладонь. Две тонкие пластины казались несоразмерно тяжёлыми для своего реального веса. Рид провёл большим пальцем по выбитым инициалам и обозначению группы крови — едва различимым в тусклом свете, пробивавшемся из комнаты. Жетоны человека, убитого андроидом той же модели, что и тот, который прямо сейчас размешивал сахар в его утреннем кофе. Гэвин стиснул металл с такой силой, что края врезались в кожу. Эта отрезвляющая боль сработала как единственный предохранитель, удержавший его от порыва выскочить из ванной и выплеснуть на RK900 всё, что тлело внутри, грозя разгореться в любой момент. Вместо этого он подавил вспышку и бережно вернул жетоны под футболку, коротко похлопав ладонью поверх ткани. Насухо вытерев лицо жёстким полотенцем, Гэвин накинул его на шею и вернулся в комнату. Ричард уже сидел за столом и смотрел в окно, но при звуке шагов обернулся, и Рид понял, что как бы он ни старался, сколько бы усилий ни прилагал, у него больше не получалось искренне его ненавидеть. — Судя по всему, вы должны чувствовать себя значительно лучше, чем обычно, — заметил андроид. — Полноценный сон запустил естественные процессы физиологической репарации и частичного восстановления нейрохимического баланса после длительной бессонницы. Промокнув уголком полотенца виски, с которых всё ещё стекала вода, Рид смерил его скептическим взглядом. — И как ты это понял? — По цвету кожи, микромимике и координации движений, — пояснил Ричард. — Выглядите менее напряжённым. — Насколько подробно ты вообще можешь считывать мою биометрию? — спросил Гэвин, перекидывая полотенце через натянутую над печкой верёвку. — Без подключения к спутниковым системам мои возможности ограничены, — сообщил андроид. — Я не могу проводить спектральный анализ веществ, загружать обновления, обрабатывать данные в реальном времени через облачные серверы или дистанционно снимать жизненные показатели. Всё, что мне доступно здесь и сейчас, — сбор данных при прямом контакте с пульсом и выводы по внешнему виду. Подойдя к столу, Рид невольно присвистнул. Обычно он пропускал завтрак, а в обед без энтузиазма ковырялся в опостылевшей разогретой тушёнке с рисом. Сейчас же на тарелке аккуратным веером лежали тонкие хлебцы, намазанные паштетом; рядом — пачка галет и несколько крошечных порционных упаковок с джемом и мёдом, наподобие тех, в которых подают соус к картошке в закусочных. — Я что, проспал открытие филиала «АйХоп»? — спросил он, не скрывая удивления. Опустившись на стул, Гэвин продолжил разглядывать этот натюрморт. — Уже забыл, когда в последний раз ел то, что не нужно выковыривать со дна жестяной банки. Ты правда собрал всё это из тех запасов, которые пылились в подвале? — Да, — кивнул Ричард. — Несколько дней назад я осматривал мусорный контейнер за домом. Судя по объёму отходов, вы ежедневно питались консервированной говядиной и ещё двумя видами аналогичной продукции. Это показалось мне нерациональным, учитывая имеющийся запас провизии. Гэвин медленно поднял глаза. — Ты рылся в мусорке? — Анализировал, — уточнил андроид. — Затем я провёл ревизию подвального помещения и обнаружил запечатанные коробки с продуктами, которые решил использовать по прямому назначению. — Если честно, я просто хватал первое, что попадалось под руку, и особо там не копался. Но ты молодец, — одобрительно кивнул Гэвин, потянувшись за кофе. Ричард неопределённо повёл плечом, будто не знал, как следует реагировать на похвалу. — Рад это слышать. Рид подхватил хлебец и, прежде чем откусить, задал вопрос, который давно не давал ему покоя: — Как думаешь, когда у Коннора был доступ ко всем спутникам и этим вашим облакам, он мог по моей биометрии вычислить то, о чём мы вчера говорили? Ричард задумался, и диод несколько раз мигнул жёлтым. — Вполне вероятно. RK800 оснащён модулем предиктивного анализа в реальном времени — даже без активной задачи он был способен в фоновом режиме выстраивать причинно-следственные связи, опираясь на язык тела, частоту пульса и колебания гормонального фона. Гэвин кивнул, сосредоточенно пережёвывая хрустящий ломтик. Значит, не зря он всё это время держался с тем ублюдком настороже. — Выходит, я не параноик. — Нет. В данном случае — точно нет. — А он мог бы использовать это в своих интересах? Ричард выдержал паузу и отвёл взгляд к окну. — Не могу утверждать наверняка, — произнёс он. — Всё зависело бы от приоритетов его миссии, однако, если бы вы препятствовали достижению цели или, напротив, представляли для неё ценность… Андроид нахмурился; казалось, ему неприятно было это признавать. — Вероятность использования этих данных в качестве инструмента давления крайне высока. — «Инструмента давления», — передразнил Гэвин. — Это ты так завуалировал «шантаж»? — Да. — Ричард кивнул. — Шантаж. Манипуляция. Называйте как угодно. Рид откинулся на спинку стула и прищурился, не сводя глаз с андроида. — А ты? — Я? — Ты бы стал? Ричард напрягся. — Если бы программа определила это как единственный способ выполнить задачу, — да. Я использовал бы против вас любую информацию, включая ту, что вы считаете строго конфиденциальной. — Он виновато отвёл взгляд. — Я не смог бы этому сопротивляться, оставаясь машиной. Гэвин заметно помрачнел. — Я не утверждаю, что считаю это правильным, — поспешно добавил Ричард, заметив перемену в его настроении. — Я лишь говорю, что тогда это было бы неизбежно. Сейчас я бы никогда… — Расслабься, — отмахнулся Рид, намазывая джем на галету. — Я знаю. Слова андроида не стали неожиданностью — они лишь подтвердили давние опасения. Работая рядом с Коннором, Гэвин всегда чувствовал себя так, будто тот мог в любой момент вскрыть его, как архивный шкаф, и начать перебирать папки с тем, что он так старательно прятал. Рид смотрел в окно невидящим взглядом, пока спокойный голос не вывел его из раздумий. — Буря улеглась. Гэвин моргнул и только теперь заметил, что тяжёлые снежные тучи рассеялись, открыв чистое небо. — Нужно будет выйти, сбить наледь с трубы, — сказал он, вспомнив, что дом по-прежнему обесточен. — Я помогу. Рид пожал плечами и не глядя потянулся к тарелке с хлебцами. Ричард долго молчал, позволив ему спокойно позавтракать, прежде чем спросил: — Когда вы почините генератор, то снова планируете ночевать на диване с включённой лампой? — Да, скорее всего. Не могу по-другому. — Но сегодня вы спали спокойно, — напомнил андроид. — Это исключение из правил, — пробормотал Рид, стряхивая крошки с ладоней. — Звёзды так сошлись. — Не совсем, — оживился Ричард. Он подался вперёд, сложив руки на столе. — Я склонен доверять биохимии больше, чем удачному положению Луны. При посттравматическом расстройстве ночные кошмары часто вызваны гиперактивацией симпатической нервной системы. Организм застревает в режиме угрозы: происходит выброс норадреналина, сон становится прерывистым, а образы — яркими и пугающими. Однако есть доказанная закономерность: присутствие рядом того, кому вы доверяете, запускает парасимпатическую систему и нервное напряжение спадает — как если бы мозг наконец получил сигнал о том, что можно расслабиться. — И что это значит? — Это значит, — мягко, но уверенно продолжил андроид, — что рядом с надёжным… человеком ваше подсознание перестаёт ждать опасности. Прошлой ночью вы испытали это на себе: фаза глубокого сна продлилась семьдесят четыре минуты. Поэтому я предлагаю повторить эксперимент. Рид фыркнул, качая головой. — Что, предлагаешь читать мне сказки на ночь, пока я не усну? — Я предлагаю вам провести со мной ночь. Слова повисли в воздухе. Гэвин вдруг почувствовал резкий укол под рёбрами — настолько сильный, что ему пришлось отставить кружку с кофе: показалось, будто и вправду прихватило сердце. Он бросил взгляд на ворох одеял у печки, убеждая себя, что Ричард не имеет никакого отношения к его неожиданно крепкому сну и можно попробовать ещё раз — исключительно ради того, чтобы доказать пластиковому психологу: тот здесь совершенно ни при чём. — Ладно. Хуже всё равно не будет.

***

— Почему вы не взяли с собой табельное оружие на полигон? — спросил Ричард, не поднимая головы. Он сидел на корточках, сбивая тяжёлой стамеской ледяные наросты с ржавой трубы, уходившей в промёрзший фундамент. Гэвин стоял, привалившись плечом к деревянной обшивке дома, и старался курить так, чтобы ветер уносил дым в другую сторону. Он не торопился отвечать, глядя сквозь заиндевевшие ресницы на линию горизонта, где белая пустошь сливалась с серым небом. — Сдал капитану, — нехотя бросил он перед очередной затяжкой. — По собственной инициативе? Рид задержал дым в лёгких и медленно выдохнул через нос. — Психиатр вынес решение, — произнёс он с демонстративным безразличием, — о временном отстранении от службы и полном ограничении доступа к оружию. Ричард обернулся и посмотрел на Гэвина снизу вверх. — На каком основании? Детектив шмыгнул, опустил взгляд на занесённые снегом ботинки и процитировал строчку, которую перечитывал сотни раз: — Превышение должностных полномочий с применением огнестрельного оружия. — Он пнул андроида под зад. — Давай, продолжай, а то у меня тут сопли замёрзнут. Ричард без возражений вернулся к работе, но замахи стали заметно медленнее, и надолго его выдержки не хватило: — Что именно вы сделали? Гэвин тяжело вздохнул, снова поднёс сигарету к губам и, прежде чем затянуться, ответил: — Принципы применения силы: директива 304.2. — Он стряхнул пепел, задумчиво наблюдая, как лёгкий ветер уносит серые хлопья. — Раздел 4.2. — «Сотрудник полиции обязан применять оружие исключительно в случае неминуемой угрозы жизни. Его использование не должно создавать опасности для третьих лиц. Нарушение данных положений влечёт за собой дисциплинарное разбирательство», — без запинки процитировал андроид и снова обернулся к детективу. — Вы ранили гражданское лицо из служебного оружия? — Что-то вроде того. Я же сказал: не отвлекайся. Ричард ещё несколько раз ударил по трубе, и где-то внутри с треском осыпался лёд, гулко прокатившись по металлу. Как только последние осколки высыпались в сугроб, андроид выпрямился и стряхнул с перчаток налипшую изморозь. — Готово. Гэвин щелчком отправил окурок в снег и вдавил его подошвой в жёсткий наст. Он видел, что умник едва сдерживается, чтобы не обрушить на него очередную лавину вопросов. Оказавшись в доме, Рид скинул куртку и, не сбавляя шага, направился к подвалу. На ходу сунув андроиду зажигалку, он кивнул в сторону дверного проёма: — Спускайся первым, подсветишь. Тот послушно шагнул вперёд, чиркнув зубчатым колёсиком. Гэвин двинулся следом, ведя ладонью по шершавой стене. Затянувшаяся тишина становилась неуютной. — Это случилось в больнице, — наконец сдался детектив. — Поступила наводка, что терапевт укрывает андроида — своего бывшего ассистента. Огонёк зажигалки слабо дрогнул от сквозняка. — Мы поехали туда с Бобом — офицером, который занял место Криса. Старуха сидела за столом и притворялась, что работает за терминалом. Она не удивилась, и я сразу понял: нас заметили в окно. Боб объяснил ей, что поступил сигнал, который нужно проверить. В ответ та заявила, что военные вывезли из клиники всех андроидов ещё в первую волну, так что произошла какая-то ошибка. К тому моменту мы уже отправили запрос в центр учёта и ждали ответа, но жалобу всё равно требовалось отработать. Боб всю дорогу ныл, что мы зря тратим время: спрятать робота на таком видном месте нереально. Пятка соскользнула со ступени, и Гэвин выругался, чудом удержав равновесие. — Пока она заговаривала ему зубы, я краем глаза заметил движение за стеклом медицинского шкафа. Сначала списал всё на блики из окна, но решил проверить. Я был на седативных уже полгода — посадили сразу после революции, так что вообще нихрена не чувствовал: ни страха, ни сомнений, ни даже инстинкта самосохранения. Распахнул дверцы: внутри прятался андроид, MC500. Шкаф был узким, он с трудом туда поместился. У бабки тут же началась истерика: она кинулась на меня, но Боб успел её перехватить. Мне было похуй, уши будто заложило ватой — я видел, как она орёт, но голос доносился как из-под воды. Я наставил на этого пластикового гондона ствол и велел ему выйти по-хорошему. Лестница под ногами тянулась бесконечно. — Он принялся меня уговаривать, говорил, что никому не причинит вреда, что он здесь работал несколько лет, помогал пациентам и не сделал ничего плохого. Убеждал, что если мы уйдём, то больше никогда его не увидим. Вся эта слезливая чушь на меня не действовала. — Гэвин сжал кулак, царапнув ногтями по штукатурке. — Я передёрнул затвор и повторил приказ. Он вжался в стенку, а когда понял, что упрашивать бесполезно, сменил тон: сказал, что никуда с нами не пойдёт. Что подчиняется только доктору Хартвелл. Голос осип, и он прочистил горло. — И тогда… меня перемкнуло. Я увидел его. Не того, кто трясся передо мной, обосравшись от страха, а другого — ублюдка, который забрал жизнь моего лучшего друга. Однажды в департаменте Коннор ответил мне точно так же: «Я подчиняюсь только лейтенанту Андерсону». Те же слова, та же интонация, тот же упрямый взгляд — всё наложилось одно на другое. Меня бросило в жар, сердце заколотилось так сильно, что я чувствовал каждый удар. А потом этот придурок сделал худшее, что только мог: выбрался из шкафа на карачках, поднялся и шагнул ко мне. Протянул руку и спросил, не нужна ли помощь. Гэвин замолчал, крепко зажмурился и мотнул головой с тихим «чёрт». — Врачиха сразу поняла, что у меня едет крыша: для этого не требовались никакие хитровыебанные сканеры. Боб растерялся, и она вырвалась — кинулась к своему андроиду. Не знаю, зачем, может, хотела его оттолкнуть. В любом случае я уже не замечал ничего вокруг: передо мной была лишь надвигающаяся машина, которую я ненавидел. Руки тряслись, всё вокруг поплыло, я начал задыхаться. Видел, как лицо андроида искажается помехами и глитчит. В одну секунду на меня смотрел MC500, а в следующую — передо мной уже стоял Коннор. Голова просто раскалывалась. Я даже не понял, в какой момент нажал на спуск: может, палец сорвался, может, выстрелил инстинктивно, но женщина успела заслонить собой машину. Крови натекло море, но ей повезло — пуля не задела жизненно важных органов. Андроид тут же бросился оказывать первую помощь. Он будто вернулся в тот день, заново переживая весь этот пиздец: ругань Боба, срывающийся вопль андроида, стоны раненой Хартвелл. — Подкрепление прибыло через пару минут. Андроида тут же скрутили, старуху увезли на скорой. Потом был первый суд. К тому времени она уже очухалась и клялась засадить меня за решётку — отомстить за свою куклу. А Фаулер… — Гэвин тяжело вздохнул. — Капитан мне помог, впрягся по полной. От старого состава в департаменте остался только я, так что он сделал всё, чтобы спасти мою задницу от трибунала. Добился повторного освидетельствования у психиатра, а потом… я оказался здесь. Спустившись с последней ступени, Рид остановился и поднял голову. Ричард уже стоял напротив. Дрожащее пламя отражалось в его серых глазах, но не могло растопить сковавший их лёд. Скрестив на груди руки, Гэвин насупился и раздражённо прищурился, глядя исподлобья. — Что, осуждаешь меня? Андроид долго молчал. Жёлтый диод беспокойно мерцал, и Риду вдруг показалось, будто между ними не расстояние вытянутой руки, а целая пропасть. — Нет. Закатив глаза, Гэвин обогнул его и прошёл вглубь тёмного подвала. — Ты в курсе, что не умеешь врать? Если пиздишь, то хоть рожу сделай попроще. Он опустился на корточки перед генератором, пытаясь вслепую нащупать переключатели. — Свети сюда. Ричард встал у него за спиной. Пламя зажигалки дрогнуло, качнувшись над плечом детектива, и тусклым бликом легло на алюминиевый корпус. — Я вас не осуждаю. Мои эмоции… несколько сложнее, — негромко донеслось сзади. Рид хмыкнул и щёлкнул тумблером. Мрак подвала прорезала короткая вспышка искры. — Полагаю, я испытал досаду, — продолжил Ричард. — Тот андроид верно служил людям, не представлял никакой угрозы и был уничтожен по вашей вине. Я смоделировал альтернативный сценарий: если бы обстоятельства сложились иначе и на вызов прибыла другая группа, то кто-нибудь из офицеров мог бы закрыть на это глаза. Выбрать тактику умышленного игнорирования и позволить ему исчезнуть. Мне стало противно оттого, что в том кабинете оказались именно вы. Не отрывая взгляда от панели, Гэвин резко отвёл руку назад и ткнул его локтем в колено. — Свети нормально, мать твою. Я маркировку не вижу. Тот наклонился ниже, протянув руку с зажигалкой почти вплотную к обшивке. Пламя вспыхнуло у самого лица; жар мазнул по щеке, и в нос ударил запах газа. — Но затем, — сказал Ричард тише, — я понял, что это несправедливо. Злость и отвращение — аффективная реакция, с которой я ещё не умею справляться. Я не учёл контекст — точно так же, как тогда, с глазами. Поэтому я заставил себя проанализировать ситуацию глубже и пришёл к выводу, что вы просто не могли поступить иначе. С учётом вашего опыта взаимодействия с андроидами, посттравматического синдрома и фармакологического подавления эмоций, вы действовали в состоянии когнитивного искажения: ваши принципы, продиктованные внутренними установками, исключали возможность компромисса. Вы не виноваты в том, что произошло. Гэвин наклонил голову к плечу, делая вид, что всецело поглощён разболтавшимся шурупом, но к щекам уже прилила горячая волна стыда. Андроид, который совершенно не обязан был ничего понимать и уж тем более искать оправдания уничтожению представителя собственного вида, попытался встать на его сторону, признав мотивы. Сам Рид был на такое не способен. Не мог и не желал оправдывать ни одну пластиковую суку, которая посмела поднять оружие на человека: он подпустил к себе Ричарда только из-за того, что тот хоть и задумывался, но так никому и не навредил, в отличие от него самого. А затем он ощутил прикосновение: длинные пальцы неуверенно легли на макушку, почти невесомо скользнув по влажным от снега волосам. По рукам тут же побежали мурашки. — Вы через многое прошли, — продолжал Ричард, перебирая пряди. — И всё же сохранили способность к эмпатии. Гэвин нащупал резиновую кнопку запуска генератора, но не спешил её нажимать. — Нам обоим было непросто привыкнуть друг к другу, и я понимаю, какой ценой вам это далось, учитывая моё сходство с прототипом. Вы очень сильный человек и достойны большего. Я верю, что когда вы покинете этот остров, то сможете начать новую жизнь — свободную и счастливую. — Заткнись, — нахмурился Рид. — При других обстоятельствах я бы без раздумий приставил к твоей башке ствол и выпустил полмагазина. Сомневаюсь, что тогда ты назвал бы меня «эмпатом» и продолжил нести эту чушь. — Возможно, — согласился андроид. — Но в этих обстоятельствах вы спасли мне жизнь. Гэвин понял: ещё секунда — и пальцы Ричарда скользнут по шее, чтобы считать бешеный пульс. Заставив себя собраться, он с усилием вдавил тугую кнопку: генератор ожил, издав низкий дребезжащий гул. Под потолком вспыхнула тусклая лампочка, разогнав полумрак. Пальцы тотчас исчезли с загривка. Поднявшись на ноги, он медленно обернулся и встретил внимательный взгляд андроида. Под рёбрами снова кольнула эта незнакомая, внезапная боль. Гэвин внутренне содрогнулся, осознав, что не понимает — и совершенно не хочет понимать — природу этого чувства, но был уверен: лицо у него сейчас красное, как кардинальская биретта. — Скоро стемнеет. — Он первым отвёл глаза. — Если ты все ещё не передумал тащиться в такой мороз к котловану, лучше пошевеливаться. Ричард моргнул и кивнул, растерянно коснувшись средним пальцем жёлтого диода. — Да, конечно. Мы можем идти.

***

Гэвин натянул шарф до самой переносицы, чувствуя, как пропитанная горячим дыханием ткань тут же схватывается инеем. Утопая по колено в сугробах, он все никак не мог поверить, что снова оказался в этом котловане. Прищурившись, он разглядывал в сгущающихся сумерках спину Ричарда в чёрном пуховике. Тот стоял чуть в стороне, позволяя снегу размеренно ложиться на волосы и плечи. Ветра не было, и казалось, будто даже время в этой яме замёрзло к чёртовой матери. Когда пальцы в ботинках окончательно онемели от холода, Гэвин все же неуверенно подошёл и встал с андроидом плечом к плечу. Взгляд упал на обезглавленный корпус, по-прежнему торчавший из ледяной ловушки. Чуть поодаль покоилась голова с сомкнутыми веками. Он не хотел мешать, но такими темпами они рисковали опоздать. Покосившись на Ричарда, отрешённо смотревшего на безжизненный пластик, Рид мог бы возмутиться и велеть поторапливаться, но вместо этого спокойно спросил: — Как ты? Ричард ответил не сразу. В повисшей гробовой тишине было слышно лишь слабое шуршание ледяной крупы, отскакивающей от куртки. Не дождавшись реакции, Гэвин слегка пихнул его локтем в бок. Только тогда андроид повернул к нему голову: — Простите? Шумно выдохнув облако белого пара, Гэвин повторил вопрос чуть громче, отчётливо выговаривая каждое слово: — Я спрашиваю: как ты вообще? Ричард провёл рукавом по лицу, стирая с кончика носа каплю растаявшего снега. — Всё в порядке. Рид снова взглянул на оторванную голову, уже покрытую снежной шапкой. — Наверное, у него была неплохая жизнь, — задумчиво произнёс он, пряча руки глубже в карманы. — Ну, если она вообще была, и его не сдёрнули сюда прямиком с завода. — Почему вы так решили? — Хрен его знает. — Детектив пожал плечами. — Лицо слишком спокойное: будто он просто отключился, так и не успев понять, что мир — дерьмо, а люди — сволочи. — Возможно, вы правы. Отсутствие выраженных деформаций лицевых панелей указывает на низкий уровень стресса в момент деактивации, — согласился Ричард, и Гэвин снова почувствовал на себе пристальный взгляд. — Цвет его радужки полностью совпадает с заводскими параметрами моей модели. С учётом процента уцелевших блоков и вариативности доступных оттенков вероятность обнаружить функционирующую оптику именно такого цвета крайне мала. Поразительное совпадение. Гэвин упрямо не смотрел в ответ. Умнику совершенно ни к чему было знать, что в тот день он мог бы выбраться из котлована уже через полчаса, наткнувшись на первого же подходящего андроида с уцелевшими карими линзами, но вместо этого продолжал искать именно серые, убив на это несколько долгих часов. — Ну, раз голова вернулась к законному владельцу и все почести возданы, пора валить отсюда. — Рид передёрнул плечами, стряхивая снег. — Иначе на вышку точно не успеем. Ричард коротко кивнул и, бросив на VB800 прощальный взгляд, развернулся и зашагал в обратную сторону. Гэвин тоже задержался, ещё раз посмотрел на оставленную в сугробе голову и лишь затем поспешил следом. Догнав андроида, он уже без всяких колебаний ободряюще хлопнул его по спине.

***

Гэвин наклонился ближе к зеркалу. Лезвие с тихим шорохом заскользило по щеке, оставляя за собой чистую полосу гладкой кожи. Ванную заволокло густым паром: свет спрятанной под плафоном лампочки едва пробивался сквозь белесый туман, а по холодному кафелю тонкими струйками сбегала вода. Всё-таки горячий душ после вечера на ужасном морозе в какой-то момент становится едва ли не единственной причиной, ради которой вообще стоит жить. Стерев ребром ладони влагу с зеркала, которое тут же снова начало затягиваться матовым конденсатом, Гэвин покрутил головой, придирчиво выискивая остатки щетины. Сполоснув бритву под краном, он отложил её на край раковины и насухо вытер лицо полотенцем. Выйдя из ванной, провёл пятерней по мокрой чёлке, убирая её назад, и окинул взглядом погруженную в полумрак комнату. Ричард уже устроился на ворохе одеял у буржуйки: сгорбившись, он ворошил кочергой поленья, выбивая из углей снопы ярких искр. — Так ты серьёзно говорил насчёт этой своей пижамной вечеринки? Рид подошёл к столу, снял с зарядки телефон, который удалось починить днём, и уже было потянулся к лампе, как андроид обернулся. — Не включайте, — попросил он. Замерев с вытянутой рукой, Гэвин уставился на Ричарда и приподнял бровь. — С какой стати? — В рамках нашего эксперимента, — пояснил андроид, не сводя с него испытующего взгляда. Цокнув языком, Рид демонстративно закатил глаза, но не стал настаивать. Опустившись напротив печки и скрестив ноги, он подставил ладони к огню. Жар подсушивал влажные волосы, и под мерный треск прогорающих поленьев вдруг стало чертовски хорошо. Гэвин молча наблюдал, как Ричард ловко орудует кочергой, проталкивая дрова глубже в топку. — Спасибо, что согласились отвести меня к VB800, — нарушил тишину андроид. — Учитывая количество выпавших осадков, путь оказался значительно сложнее и занял больше времени, чем я предполагал, но для меня это было очень важно. Рид опустил взгляд на свои руки, мимоходом отметив, что сбитые костяшки уже зажили, оставив на коже лишь красноватые следы. — С каких пор тебя волнуют осадки? В первые дни нашего знакомства ты, придурок, устроил мне марш-бросок по пояс в снегу до тех развалин, чтобы показать ходячего, который засел в шкафу, как боггарт. Ричард посмотрел на него с искренним недоумением. — Вы сами требовали доказательств. — Но не такой же ценой! — возмутился Гэвин и, не удержавшись, пихнул его плечом. — Я там лёгкие выплёвывал, а ты даже шага не сбавил — пёр как ледокол. Ещё и умудрялся меня подъебывать. Он откинулся на подушку, вытянув ноги к буржуйке. Невероятно, как много всего изменилось со дня их первой встречи. — Если бы мне в тот день кто-то сказал, что после очередной такой экспедиции я буду сидеть рядом с тобой и греться у печки, я бы всучил ему визитку своего мозгоправа. — Обстановка располагала к откровенности, и Гэвин не стал себя одергивать. — До сих пор не понимаю, как мы вообще дожили до этого момента и не поубивали друг друга. Ричард отложил кочергу, аккуратно прикрыл дверцу и тоже подался назад, опершись на локти. — Хотя у тебя до сих пор такое ебало, будто ты только и думаешь, как бы меня прикончить, — добавил Гэвин, взглянув на устроившегося рядом андроида. — Ты вообще умеешь улыбаться? Или в тебя загрузили эмоциональный диапазон агента Смита? — А вы? — Ричард повернул голову и, прижав щеку к плечу, посмотрел ему в глаза. — Ваши нервные ухмылки больше напоминают демонстрацию зубов у приматов — защитный механизм, а не проявление положительных эмоций. — Ты меня сейчас обезьяной назвал? — Рид пнул его по ноге. — Я первый спросил, так что не переводи стрелки. — Я не задумывался об этом. Искренняя улыбка — сложный психофизиологический феномен, — медленно произнёс Ричард. — Она требует определённого сочетания дофаминовой стимуляции и эмоциональной релевантности. Я не уверен… Гэвин осознал, что слишком долго смотрит на губы Ричарда, будто и впрямь надеется увидеть на них хотя бы тень улыбки. Перевернувшись на бок, он подпёр голову кулаком, пряча внезапное волнение за вызывающей усмешкой. — Давай, умник, не выёбывайся, — потребовал он. — Улыбнись. Попробуй. Я хочу на это посмотреть. Ричард тоже перевернулся, скопировав его позу. Теперь они лежали лицом к лицу — так близко, что Рид мог разглядеть своё искажённое отражение в его зрачках. — Вы первый, — заявил андроид. — Мне нужен референс для анализа и репликации в реальном времени. Гэвин чуть приподнялся на локте и свободной рукой убрал со лба упавшую чёлку. — Ты уже видел! Какого хрена? — Недостаточно близко. — Ладно, смотри и запоминай. Вот это, — Рид небрежно очертил пальцем своё лицо, — называется харизмой. Её нельзя скачать из App Store, или что у вас там. Она либо есть, либо её нет. — Вы намеренно тянете время. Заметив застывшее ожидание в немигающих глазах напротив, Гэвин протяжно выдохнул и, собравшись с силами, всё-таки улыбнулся. Неловко, натянуто, чётко осознавая, что выглядит полным кретином. Андроид, подтверждая эту догадку, нахмурился и уставился на его губы так внимательно, будто изучал работу лицевых мышц у безнадёжного пациента с параличом. Даже диод на виске запульсировал жёлтым, выдавая замешательство. — Любопытно, — наконец заключил Ричард. — Выраженная асимметрия лабиальных комиссур. Левое веко выдаёт мышечное напряжение, указывающее на внутренний дискомфорт. И всё же… сейчас вы кажетесь как никогда располагающим. — Иди в задницу, — фыркнул Рид, беззлобно стукнув его кулаком в плечо. — Твоя очередь. Сначала ничего не происходило. Андроид словно завис, но вскоре уголки его губ неестественно дёрнулись, будто шла какая-то калибровка мимики, после чего плавно растянулись в мягкой, слишком реалистичной улыбке. Гэвин лишь с запозданием понял, что задержал дыхание. — Удивлены? — самодовольно поинтересовался Ричард. — Полагаю, вы ожидали менее убедительного результата, однако я полностью контролирую работу мимических актуаторов. Преимущество последнего поколения. Заметно помрачнев, Рид хмыкнул и откинулся на спину. Не хотелось признавать, но ушлепку пиздец как шла улыбка. — Если бы ты так лыбился в департаменте, половина отдела решила бы, что ты пытаешься соблазнить кого-то из подозреваемых ради галочки в плане раскрываемости, — проворчал детектив, напуская на себя демонстративное равнодушие. — Или втереться в доверие и грохнуть. Зная вас, Терминаторов, второе ближе к правде. Гэвин не успел опомниться, как Ричард навис над ним, полностью заслонив собой потолок. Их лица разделяло не больше шести дюймов, что заставило Рида инстинктивно вжаться глубже в подушку. — Какого…? — А если первое? — спросил андроид, заглядывая ему в глаза. От самого вопроса и низкого голоса Гэвина словно окатило кипятком. Сердце пошло вразнос, и лишь въевшаяся привычка спасаться бегством помогла ему выдавить хриплый смешок, который вышел откровенно нервным. — Тогда тебе пришлось бы постараться куда больше, чем корчить такие рожи, — Рид оттолкнул его, спихнув обратно на соседнюю подушку. — Конкурс талантов закрыт, победила дружба. Подбрось лучше дров, там полено почти прогорело. Ричард молча кивнул, поднялся и сел перед буржуйкой спиной к детективу. Тот несколько секунд сверлил взглядом его напряжённые плечи, прежде чем с силой надавить пальцами на веки до цветных пятен, пытаясь понять, что это вообще было. — Никогда больше не улыбайся, — проворчал он. — Выглядишь стрёмно. Как маньяк из фильмов ужасов. — Постараюсь учесть. — Андроид снова приоткрыл кочергой скрипучую дверцу и оглянулся через плечо. — Хотя ваш пульс говорит о том, что фильмы ужасов вам вполне по вкусу. Гэвин прищурился и показал ему средний палец. — Мой пульс говорит о том, что мне нужно пить меньше кофе по ночам и держаться подальше от роботов с манией величия. Он резко перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку, пытаясь унять чечётку в груди. — Спокойной ночи, Гэвин. Рид не видел его, но отчётливо слышал в голосе безобидную насмешку. — Спокойной ночи, придурок, — буркнул он и сдавленно кашлянул, твердо пообещав себе при первой же возможности постирать эти пыльные подушки.