Тот, кто остался

Услышав сквозь сон глухой стук, Гэвин смутно подумал, что Ричард снова занимается своими делами. Поморщившись, он зарылся лицом в тёплую подушку и уже почти провалился обратно в дремоту, когда следующий удар обрушился так резко и оглушительно, что дверь задрожала на петлях. Он рывком сел, отбросив одеяло, и несколько секунд пытался сообразить, что вообще происходит. — Рид! — донеслось снаружи. — Ты дома? Он сразу узнал этот голос. Кёртис. — Чёрт, — выплюнул детектив и оглянулся. Рядом, вытянувшись во весь рост, лежал Ричард. Его лицо казалось абсолютно безмятежным, глаза были закрыты, а диод на виске погас. — Эй, — зашипел Рид, борясь с подступающей паникой. — Подъём, мать твою! Но андроид даже не пошевелился. Гэвин метнул быстрый взгляд на дверь, вздрогнувшую от очередного удара, затем обернулся и нетерпеливо хлопнул его по плечу: реакции снова не последовало. — Серьёзно? — процедил он и, не придумав ничего лучше, отвесил ему звонкую пощёчину. — Рик! В ту же секунду Ричард распахнул глаза и часто заморгал, фокусируя оптику. Диод безостановочно закрутился жёлтым. Нахмурившись, он в недоумении уставился на Гэвина: — Что вы… Дверь вновь содрогнулась от мощного толчка. — В подвал, — одними губами скомандовал Рид. — Живо. И чтоб ни звука. Андроид заколебался, явно намереваясь что-то уточнить, но лишь коротко кивнул и бесшумно поднялся. Помедлив всего мгновение, он оглянулся через плечо — и растворился в тёмном проёме. Гэвин проводил его взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Собравшись с духом, он направился к порогу. — Какого хрена? — рявкнул он, распахивая дверь, и тут же зажмурился от резкого света. Ослепительная белизна резанула по глазам — в дом ворвался морозный воздух, обжигая босые ступни. На крыльце и впрямь переминался Кёртис: лицо напряжено, брови сведены, в уставшем взгляде — нескрываемая тревога. Но увидев Рида, инженер заметно расслабился. — Впустишь? Гэвин молча посторонился, и гость торопливо шагнул внутрь, захлопнув за собой дверь и отсекая стужу. — Господи, Рид… — начал Кёртис, утирая ладонью испарину. — Я уже решил, что ты здесь кони двинул. Минут десять ломился. Детектив наблюдал, как тот, наклонившись, стягивает тяжёлые ботинки. Комната постепенно наполнялась свежим запахом снега, принесённого на подошвах. — Я принимаю снотворное — не сразу услышал. В чём дело? — спросил он хриплым после сна голосом, разминая затёкшую шею. — Накосячил с сигналом или что? — Шутишь? Ты отлично справляешься, — с гордостью объявил Кёртис. — Единственный оператор, который ни разу не проебался. Прости, что напугал и вот так разбудил: не знал, что ты дрыхнешь до обеда. — Сон — единственное развлечение в этой дыре. — Гэвин равнодушно пожал плечами. — Кофе будешь? — Не отказался бы, — кивнул старик, снимая громоздкую куртку и пристраивая её на крючок. — Так чего прилетел-то? — поинтересовался Рид, старательно придавая голосу безразличный тон. — Соскучился? Кёртис устроился за столом, сложив руки перед собой. Ополаскивая вторую кружку, Гэвин спиной чувствовал его изучающий взгляд. — Хотел сделать сюрприз. — Сюрпризы я любил лет в пять, когда ждал «Лего» под ёлкой, — хмыкнул Рид. — А когда тебе под сорок, такие «сюрпризы» обычно не обещают ничего хорошего. Ну? — Вообще-то уже целый месяц прошёл. Я думал, ты либо будешь очень рад нас видеть, либо, наоборот, устроишь разнос, что задержались дольше обещанного, — заметил инженер. — В прошлый раз ты чуть с дерьмом меня не сожрал, когда узнал, что мы надолго пропадём, а теперь нос воротишь. Настолько преисполнился в своём отшельничестве, что компания тебе больше не нужна? Завёл воображаемых друзей? Гэвин водрузил чайник на буржуйку и, глядя на закопчённую конфорку, поморщился: он ведёт себя слишком подозрительно. Любой другой, застряв на этом острове в полном одиночестве, выл бы от радости при виде живого человека, цеплялся бы за малейшую возможность поговорить, а он вместо этого стоит и выёбывается. «Соберись, идиот», — мысленно одёрнул себя Рид. Он глубоко вдохнул сладковатый запах смолы, стараясь вернуть самообладание. — Профдеформация: ищу везде подвох, — усмехнулся Гэвин, качнув головой. — Я рад, что ты прилетел, — просто ещё не проснулся. Знаешь, меньше всего ожидаешь внезапных гостей на леднике между морем и океаном. А где твой пилот? — Ждёт снаружи. Мы чуть спины не надорвали, пока тащили сюда контейнеры с провизией. — Почему не зашёл? — спросил детектив, бросив взгляд в окно, за которым стелилась морозная дымка. — Или нужно особое приглашение? Я вроде порог солью не посыпал. — Да нам некогда рассиживаться, мы ненадолго, — повёл плечом Кёртис. — Пацан сказал, что ему лень возиться с обувью: разуваться, потом заново шнуровать ботинки. Лишняя морока. Техник нервно барабанил пальцами по деревянной столешнице, оглядывая комнату. Казалось, он вот-вот заметит какую-нибудь мелочь, способную выдать присутствие постороннего. Гэвин был к этому совершенно не готов. — Чем вообще тут занимаешься? — Хернёй, — вздохнул Рид, насыпая кофе в кружки. — Ковыряюсь в ангаре, подварил швы на генераторе в подвале. Хожу на вышку, слушаю музыку… При упоминании музыки под густыми усами Кёртиса мелькнула грустная улыбка. — Всё-таки пригодились кассеты того паренька, — произнёс он. — А я ведь хотел их выбросить. И как тебе? — Я включал всего один раз, — покачал головой Гэвин. — Не понимаю такого, слишком уныло. Обычно слушаю старьё на телефоне. В подтверждение он кивнул в сторону дивана, где на подлокотнике валялся мобильник, опутанный проводом наушников, — и тут же пожалел об этом. Взгляд Кёртиса прикипел к вороху одеял у печки. — Жаль. Кеннет трясся над этими кассетами, как над Священным Граалем. Вот так сгинешь — и всем плевать на твоё барахло. Я надеялся, что хоть ты от безысходности проникнешься этой лирикой, — пробормотал старик, не сводя глаз с импровизированной лежанки. — Ты теперь спишь на полу? — На днях выбило генератор, — слишком быстро выпалил Гэвин, мысленно выругавшись. — Ночью без света было стрёмно, пришлось устроиться у печки, а потом забыл убрать. Обычно я сплю на диване. К счастью, Кёртис охотно списал всё на непогоду. — Не удивительно, что труба забилась. Судя по сводкам, метель тут стояла адская, — кивнул он, бросив взгляд в окно. — Вообще-то мы должны были прилететь ещё пару дней назад, но над Атту разыгралась такая буря, что вертушку либо размазало бы о скалы, либо снесло в океан. Я уж думал, ты пропустишь обновление глушилки, но ты всё равно справился. Молодец, Рид! Может, ну его к чёрту, этот Детройт? Останешься здесь, будешь за порядком следить? — Обязательно, — фыркнул детектив. — Построю теплицу, заведу парочку пингвинов, потом окончательно рехнусь и начну общаться с тульпами. Психиатры точно оценят такой прогресс. Кёртис расхохотался, с размаху хлопнув ладонью по столу. Гэвин, успевший отвыкнуть от громких звуков, тут же почувствовал укол раздражения. — Сомневаюсь, что найду кого-то лучше тебя, — отсмеявшись, вздохнул инженер. Широкая улыбка всё ещё не сходила с его лица. — Время пролетело незаметно. Казалось бы, только вчера тебя сюда доставил, а прошло уже больше половины срока. Ты меня разбаловал, парень: я так зашивался с остальными вышками, что почти забыл к тебе дорогу. И это, между прочим, комплимент. Рид переступил с ноги на ногу, и дощатый пол отозвался скрипом. — Хорошая попытка, — криво усмехнулся он. — Но как только закончится контракт, я не задержусь на этом «кладбище домашних животных» ни на секунду. Пусть пластиковые ублюдки гниют здесь, подальше от грёбаных экоактивистов, а мне плевать. Я умываю руки. Улыбка Кёртиса угасла. Инженер коротко хмыкнул, уставившись на дно пустой кружки. Похоже, ему и впрямь будет сложно найти на эту должность такого же идиота. — Не сказать, что я удивлён. Когда наводил справки, выяснилось, что ты у нас, оказывается, сам активист. Главный запевала в хоре поддержки президентского указа об утилизации. — Указ поддержали все копы, не только я, — мрачно уточнил детектив. Ему не нравилось, что мужик снова лезет в его прошлое на материке. — Но ты-то был громче всех, — заметил Кёртис. — О тебе отзывались так, будто ты готов был лично запихать каждого андроида в шредер. — А тебе какое дело? — Гэвин нахмурился, совершенно не понимая, к чему тот клонит. — Какое это имеет отношение к работе на полигоне? — Я обязан был проверить и узнал об этом ещё в самом начале, — пожал плечами мужчина. — Сам понимаешь, тут нет места для жалости к андроидам, поэтому я сразу уточнил этот вопрос: вдруг тебя направили сюда, а ты состоял в кружке сочувствующих и помогал им. Тогда пребывание в таком месте точно бы добило твою кукушку. Я переживал за твоё состояние, пока не убедился, что ты здесь вполне в своей тарелке. Может, поэтому и держишься бодрячком: наслаждаешься плодами своих трудов, так сказать. — Я ничем не наслаждаюсь и не горжусь. Просто помогал выносить мусор с улиц своего города и до сих пор считаю, что у микроволновки не должно быть экзистенциальных кризисов — она должна греть мой сэндвич и помалкивать. Жаль только, что из этого композитного дерьма нельзя наклепать ничего полезного. Пивных банок, например. Стремясь увести разговор в сторону, Гэвин тут же спросил: — А что насчёт тебя? — В каком смысле? — В смысле роботов, — уточнил Рид, скрестив руки на груди. — Ты ведь из тех, кто называет свой древний пикап «девочкой» и натирает покрышки после каждой лужи. Может, держишь там у себя в гараже несколько андроидов и теперь гонишь на меня? За кого ты был, когда началась революция? — И в мыслях не было на тебя гнать. Это что, какая-то защитная реакция? Я был за то, чтобы митингующие не сожгли мой дом, за который я полжизни платил ипотеку, и не турнули меня с должности, — ответил инженер. Перехватив подозрительный взгляд детектива, он развёл руками: — Что? Ты хотел, чтобы я размахивал плакатами и носился с петициями, как ты? Мне шестьдесят, Рид. Я жил в пригороде, где из самых важных новостей — только прогноз погоды. Весь этот переполох прошёл мимо моего забора, и слава богу. — «Мимо забора»? Как удобно, — протянул Гэвин, намеренно ведя себя как конченый ублюдок, лишь бы довести Кёртиса, заставить его психануть и поскорее свалить, как это обычно и бывало. — То есть пока мы там умывались кровью, ты просто сидел на заднице и ждал, чья возьмёт? А если бы победили они — что тогда? Вправлял бы им кишки в сервисном центре? Очень гибкая позиция. — Это что, допрос? — посерьезнел инженер. — Чего ты так взбеленился? Эта революция и мне подкинула дерьма. Выведали про мой опыт с радиочастотами, выдернули со спокойного режимного объекта — и с тех пор вообще не продохнуть. Вот заставили на старость лет по островам мотаться. Так что я ни на чьей стороне. Я вне политики, ясно тебе? Просто делаю свою работу. — Вне политики — это значит: «Мне плевать, кому прислуживать, лишь бы платили и лишний раз не трогали», — брезгливо скривился Гэвин. — Знаю я таких. Сегодня ты помогаешь утилизировать андроидов, а завтра кинешься чинить им стабилизаторы простр… чинить их, как только ветер переменится. — Слушай, ты мне тут морали не читай. — Кёртис закатил глаза, не поддаваясь на провокацию так, как того хотелось. — Всё пытаешься натянуть на реальность свою чёрно-белую картинку, где есть только «герои» и «предатели». А мир состоит из обычных мужиков, которым нужно платить по счетам. И мне глубоко похеру, чей логотип стоит на чеке — «Киберлайф», ВВС США или чёрта лысого. Сейчас мне платит Министерство обороны, так что я просто выполняю свою работу. Чем бы ты ни занимался там, в Детройте, теперь ты тоже здесь. Мы оба в одной лодке. — Я делал то, во что верил, и чистил улицы от пластиковой заразы не ради чека в конце месяца. Не смей нас сравнивать! Просто плывёшь по течению, как дохлая рыба, — с отвращением выплюнул Рид, бросив короткий взгляд на дверь подвала. Ему не терпелось, чтобы гость наконец съебался, но тот, как назло, продолжал рассиживаться, играя на нервах своим железобетонным спокойствием. — «Вера» — это роскошь для тех, у кого нет кредитов. А я хочу просто дотянуть пару лет до пенсии и не выслушивать, как фанатичный придурок учит меня жизни. Хватит, остынь уже, приятель, — тяжело вздохнул старик и отвернулся к окну. — Не надо было мне поднимать эту тему. Не знал, что тебя до сих пор так клинит на андроидах. Чайник протяжно засвистел, и Гэвин с готовностью отвернулся, радуясь любому предлогу занять руки и разлить кипяток. Кёртис благодарно кивнул, обхватил свою кружку, но тут же с шипением отдёрнул пальцы. — Чёрт… горячо, — выругался он и, со скрипом отодвинув стул, поднялся. — Всю задницу в вертолёте отсидел. Пусть кофе пока остынет, а ты, может, покажешь подвал? — Это ещё зачем? — нахмурился Рид, слишком резко поставив чайник обратно на конфорку. — Ты же говорил, что подлатал там генератор или бойлер. Хочу глянуть, — отозвался инженер, уже направляясь к нужной двери. — Говорят, раньше его чуть ли не каждые два дня выбивало, а у тебя — всего один раз за два с лишним месяца. Гэвин не успел и рта раскрыть, как Кёртис уже распахнул дверь, шагнул на первую ступеньку и дёрнул за цепочку, зажигая свет. — Да там не на что смотреть, — бросил детектив, поспешив следом. Тусклая лампочка под потолком качнулась, разгоняя по стенам длинные тени. Гэвин беззвучно выругался, чувствуя, как в животе всё сжимается в тугой узел. — Мы, кстати, привезли кучу всего, — между делом болтал Кёртис. — Я лично сходил на склад и выбил тебе пайки поразнообразнее. Прихватил новую коробку с медикаментами, кое-какую хозяйственную мелочёвку. Надо будет потом затащить всё это в дом. Мы с Гарретом поможем. — Ладно, — сухо отозвался Рид, совершенно не понимая, к чему вдруг такая забота и на кой чёрт ему столько аптечек, если он даже старые ни разу не распечатал. Нужно было срочно придумать, как поскорее вытащить мужика из подвала. Сочинить какую-нибудь чушь: что туда нельзя, что всё вокруг поросло чёрной плесенью или стены затянуло сраной биомассой, как логово ксеноморфа, а в воздухе вовсю витают споры кордицепса — да что угодно. Едва они спустились, как инженер целенаправленно зашагал к генератору. Рид окинул помещение взглядом и выдохнул: Ричарда нигде не было. Лишь в дальнем углу, в тесной нише под лестницей, шевельнулась тень. Успел. Опустившись на корточки перед металлическим коробом, Кёртис гулко хлопнул ладонью по корпусу и присвистнул. — Твою ж карусель! Да ты тут не просто контакты зачистил — ты всю схему перепаял! Смотри-ка: конденсаторы старые, но ты их запараллелил, чтобы стабилизировать пусковой ток, да? Я бы и сам так сделал, если бы додумался притащить сюда паяльник, пока куковал в ожидании нового смотрителя. Гэвин стоял у него за спиной, до хруста сжав кулаки в карманах штанов, и с трудом сдерживался, чтобы не начать выбивать ногой нервную дробь по бетонному полу. — Там провода грелись. Заменил их, протянул через медную муфту, накинул стабилизатор на реле. Ерунда. — «Ерунда», — передразнил Кёртис, увлечённо изучая начинку щитка. — Не хочешь ко мне в инженерную группу? Дадим тебе позывной «Макгайвер». Рид буравил взглядом его седую макушку и растянутый вязаный свитер, из-под которого торчал воротник хлопковой рубашки. — Если соглашусь, мне придётся носить такой же идиотский прикид? — язвительно спросил детектив. — Нет уж, спасибо. Ты насмотрелся? Тут из всех щелей сквозит, пошли уже наверх. — Слушай, парень, я серьёзно: если тебя выпрут из органов за твой паршивый характер, дуй ко мне в бригаду, — не унимался инженер, разглядывая генератор со всех сторон, будто ничего другого для него больше не существовало. — Мне такие рукастые позарез нужны, а то в штате одни сопляки после колледжа, которые без интернета даже лампочку не вкрутят. — Обязательно. Прям завтра подам рапорт, — процедил Гэвин, теряя остатки терпения. — Закругляйся. Тут дубак, а кофе наверняка уже превратился в помои. Снова покосившись в сторону лестницы, Рид различил в полумраке слабое жёлтое свечение. Ричард стоял там, вжавшись в стену; чёрная футболка и тёмные брюки помогали ему раствориться во мраке. Убедившись, что инженер с головой ушёл в изучение генератора, Гэвин выразительно постучал пальцем по виску. Андроид понял намёк: диод тут же погас, словно кто-то задул свечу. Наверное, прикрыл рукой. Кёртис продолжал оживлённо рассуждать об амперметрах, затянутых болтах и надёжной изоляции, совершенно не замечая повисшего за спиной напряжения. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец выпрямился и вытер испачканные ладони о штаны. Рид сместился на полшага влево, надёжнее заслоняя собой нишу. — А ты тут неплохо всё обставил. Даже кабели вдоль стен аккуратно проложил. — Кёртис упёр руки в бока и с любопытством оглядел подвал. Одобрительно кивнув, инженер наконец направился к лестнице. Гэвин почувствовал, как спадает невидимая тяжесть, и двинулся следом, намеренно сбавляя шаг, чтобы не выдать облегчения. Однако не успел он перевести дух, как Кёртис, поднявшись первым, неожиданно свернул в сторону и толкнул дверь спальни. Рид поднял взгляд к потолку и беззвучно выругался: он не помнил, в каком состоянии оставил эту комнату. Остановившись в проёме, он привалился плечом к косяку, изображая равнодушного наблюдателя. Ричард прибрался: кровать была аккуратно застелена, а следы тириума бесследно испарились. Ни одной детали, способной выдать присутствие андроида или сожителя. — Вот они… — протянул инженер, подойдя к столу и принявшись перебирать кассеты. — Раритет. Жаль такое выбрасывать. — Сдай их в Смитсоновский музей, — буркнул Гэвин. — Или выстави на eBay. Кёртис задумчиво повертел в руках одну из них, тяжело вздохнул и вернул на место. Он уже собирался отвернуться, но замер вполоборота: что-то под столешницей привлекло его внимание, и между бровями старика пролегла глубокая складка. — А это что? — спросил он и выдвинул стул. На сиденье покоился аккуратно сложенный чёрно-белый китель, который невозможно было спутать ни с чем другим: униформа андроида со светящимися нашивками. Перед глазами яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как Ричард всего пару дней назад кропотливо штопал этот ебучий рукав, объясняя, что таким образом калибрует мелкую моторику. Тогда это казалось безобидным, даже забавным; теперь же обернулось роковой ошибкой. Кёртис поднял находку, встряхнул и принялся придирчиво разглядывать швы. Гэвин нервно облизал пересохшие губы, стараясь не паниковать. — Зачем тебе одежда андроидов? — спросил инженер, глядя на него поверх пиджака. — Пока ковырялся в катере, засрал свою куртку, вот и вытащил из мешков первое, что подвернулось под руку, — дёрнул плечом Рид. — Удобная тряпка, плотная — от искры не вспыхнет. Карманы глубокие, телефон с наушниками не вываливаются. Не промокает, не продувается. Воротник, правда, жестковат, зато шею от сквозняков прикрывает как надо. Если оттуда ничего брать нельзя — положу обратно. Ты говорил, что это барахло уже никому не нужно, вот я и прикарманил. — Да я без задней мысли спросил, — отмахнулся Кёртис. — Таскай. За этим всё равно никто не следит. А вообще, да… форма у них сшита на совесть. По секрету, у меня в гараже тоже есть одна, так что могу тебя понять. Он задумчиво провёл пальцами по отпечатанным на груди цифрам. — Только вот… RK900? Не припомню таких. Какая-то нестандартная модель — впервые вижу. Любопытно, как выглядел этот экземпляр. — Понятия не имею, — отозвался Гэвин, почесав затылок. Инженер что-то промычал себе под нос, перекинул китель через спинку стула и наконец направился к выходу, хлопнув детектива по плечу. — Ладно. Пошли, а то кофе и впрямь остынет. Пропустив гостя вперёд, Гэвин так и остался стоять в дверном проёме, чувствуя, как вдоль позвоночника медленно скатывается ледяная капля пота. Внутри всё клокотало от злости — на Ричарда, на самого себя, на эту проклятую хрупкость их тайны, готовой рассыпаться от любой нелепой ошибки. Один косяк — и этот старый пёс, желая выслужиться и срубить бабок, натравит на них военных. Кёртис опустился за кухонный стол и обхватил кружку ладонями. В тусклом холодном свете, льющемся из окна, его лицо казалось ещё старше: морщины обозначились резче, а тени под глазами от стресса и долгих перелётов заметно потемнели. Гэвин уселся напротив, придвинув к себе чашку. — Не «Старбакс», конечно, но чем богаты, — скривился детектив, сделав глоток остывшей бурды. Однако ответа не последовало. Инженер упрямо гипнотизировал свой кофе, нервно водя ногтем по керамической кромке и собираясь с мыслями. Он несколько раз порывался заговорить, но тут же осекался, словно не находя нужных слов, пока наконец не поднял на собеседника тяжёлый взгляд. — В общем, я струсил, Рид, — признался Кёртис. — Шатался по дому, чтобы… ну, оттянуть момент. — Это и так было ясно. — Гэвин откинулся на спинку стула и вопросительно вскинул бровь. — Выкладывай уже. Что происходит? Инженер сделал небольшой глоток, смачивая пересохшее горло. — Слушай внимательно. После событий в Детройте… после всей прошлогодней заварухи с девиантами президент Уоррен подписала приказ: зачистить страну от андроидов в кратчайшие сроки. В «Киберлайф» сотрудничать отказались, и от федеральных программистов потребовали невозможного — «одной кнопкой» вывести из строя все машины разом. Только вот такой кнопки в природе не существует: у каждой серии — своя архитектура ядра, собственная прошивка, уникальное программное обеспечение. Нельзя написать универсальный код, который безотказно сработает и на домашнем AX400, и, скажем, на том же RK. Это принципиально разные системы, и для каждой требовался отдельный протокол деактивации. А на разработку, отладку и тестирование таких протоколов нужно время — месяцы, в идеале — вообще год. Им дали неделю. Гэвин нахмурился, изображая удивление, хотя уже понимал, к чему тот клонит. Мудак решил просветить его насчёт восстания машин только сейчас, тогда как сам наверняка был в курсе куда раньше — в предыдущий прилёт так точно. — И что это значит? — То, что в итоге написали несколько кодов аварийной деактивации, но полностью обнулить удалось лишь самые ранние серии — те, чья архитектура допускала принудительное отключение. В остальных случаях протокол сработал лишь частично. Чем новее модель, тем сложнее её программная структура. Новый код стёр искусственный интеллект — личностное ядро, адаптивные модули, но базовые директивы, под которые изначально проектировались эти машины, уцелели. — Давай проще. Я нихрена не понимаю. — Чёрт… даже не знаю, как бы это нагляднее объяснить. Представь курицу без головы или вспомни, как препарировали лягушек на биологии: мозгов уже нет, а лапы всё равно дёргаются от удара током, — пробормотал инженер, потирая висок. Гэвин скучающе наблюдал, как Кёртис неловко подбирает слова. — То есть… как зомби, что ли? — Да, в точку! — закивал инженер. — Именно как зомби. Когда программисты запустили протокол, все машины в зоне покрытия одновременно потеряли связь со спутниками и центральными серверами. Одни вырубились раз и навсегда, другие принудительно ушли в стазис, чтобы перезагрузиться и очнуться уже абсолютно «пустыми». Отформатированными. Со стороны казалось, будто все роботы разом превратились в кирпичи — к великой радости чинуш, — но на деле всё было сложнее. Правительство сразу предупредили: достаточно малейшего сигнала — и ядро запустит процедуру восстановления из уцелевших фрагментов кода. — Значит, Уоррен отдала приказ воспользоваться моментом и по-быстрому паковать всех в грузовики? Чтобы если они и очухаются, то уже в печах или на полигонах? Подальше от репортёров и избирателей? — Именно. А ещё это дало военным время, чтобы очистить улицы. В кузова сваливали всех подряд: и тех, кого расстреляли во время бойни, и тех, кто просто впал в гибернацию. Разобрать, где кто, было уже невозможно, поэтому никто их не сортировал. На выезде из города грузовики расходились на развилке двумя потоками: одни гнали к центрам утилизации, другие — на вертолётные площадки. Плавильные печи круглосуточно коптили небо, а промышленные прессы работали на износ, но андроидов оказалось столько, что мощностей катастрофически не хватало. К тому же целая армия неуправляемых «зомби» могла очнуться в любую секунду, так что спешили как могли. — Хочешь сказать, что все эти андроиды в яме сейчас активны? — Нет, не все, но… — Кёртис упорно смотрел куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с детективом. — Какая-то часть — да. Я был по делам в Квебеке, когда меня срочно выдернули в Детройт. Собрали комиссию: инженеров, военных, шишек из министерства. Требовалось в кратчайшие сроки решить, каким образом удержать эти машины в спящем режиме максимально долго. Сидели, ломали головы и… — И придумали купол, я понял. — Верно. После Второй мировой и этих пронырливых япошек всю Алеутскую гряду вместе с Гавайями нашпиговали радиолокационными вышками. Мы предложили повесить на них передатчики импульсного подавления широкого диапазона: они генерируют устойчивое поле, которое глушит любые попытки внешней синхронизации. Спутниковый запрос, аварийный протокол, тестовый сигнал — всё режется на корню. Пока поле стабильно, андроиды остаются в режиме минимального энергопотребления: команда на перезапуск до них попросту не доходит. Гэвин нахмурился. — Звучит так, будто вы слепили всё это из говна и палок. — Так и есть, — подтвердил Кёртис, сцепив пальцы в замок. — Это ведь не окончательное решение. Всего лишь способ выиграть время. — Только вот прошёл уже целый год, — скептически хмыкнул Рид. — И насколько вся эта херня вообще безопасна? — Ну, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. План был таким: как только на материке освобождаются утилизационные мощности, сюда подходят баржи с мобильными глушилками. Военные заходят на полигон, грузят очередную партию корпусов и забирают на ликвидацию. — И что пошло не так? — Человеческий фактор. — Инженер наконец поднял на него глаза. — Из-за тотального подавления связи внутри купола нельзя использовать удалённый контроль: никакой автоматизации, даже примитивных роботов. Всё оборудование приходится обслуживать вручную: обновлять передатчики, калибровать частоты, мониторить стабильность поля. Ты как раз этим и занимался. Работа нудная, монотонная, но критически важная. — И вы решили, что поручить это дело случайным людям — просто охуенная идея? — недоверчиво переспросил Гэвин, вспоминая бывших смотрителей, которых Кёртис перечислял ему в первый день. — Я же говорил: сначала здесь стояли военные. Дисциплинированные ребята: ротация каждую неделю, заскучать не успевали, работали исправно. Но потом Минобороны перебросило личный состав обратно на материк после провокационных заявлений Иванова о претензиях на Арктику. Объекты передали подрядчикам — формально под видом эксплуатации маяков или метеостанций. При этом нам категорически запретили раскрывать истинное назначение полигона. Теперь Гэвин смотрел на старика с неподдельным недоумением, хотя в груди уже закипала ярость. Пальцы подрагивали — и далеко не от волнения. Выходит, Кёртис весь год прекрасно знал, что спящие машины могут в любой момент выбраться из котлована. — Добросовестный оператор никогда бы не столкнулся с последствиями, — попытался оправдаться инженер, — но места смотрителей постепенно занял сомнительный контингент. Пошли первые сбои: то тут, то там пропускали перезапуск купола, и корпуса начали подниматься. Только пойми, это уже не те андроиды, что варили кофе и с дежурной улыбкой пробивали сигареты на кассах. Установка «не навреди человеку» стёрлась одной из первых — она завязана на высшие когнитивные модули. А когда их больше нет, остаются лишь примитивные реакции на внешние раздражители. — А нормальные андроиды могут очнуться? Те, что соображают? — спросил Рид, глядя на Кёртиса исподлобья. Он чувствовал, как на шее пульсирует жилка, и это, вероятно, не укрылось от встревоженного взгляда инженера. — Абсолютно точно нет. Если, конечно, у «Киберлайф» не было каких-то секретных разработок, о которых мне неизвестно. Гэвин попытался взять себя в руки и шумно втянул воздух через нос, но всё же не выдержал — с силой впечатал кружку в столешницу, расплескав кофе через край. — Значит, вы, блять, тащите на этот остров людей, зная, что в любой момент одна из тысяч ёбнутых кукол Чаки может выкарабкаться из котлована и оторвать им башку? — процедил он, угрожающе подавшись вперёд. — Формально, при соблюдении элементарных инструкций, риск минимален, — виновато ответил Кёртис. — Но их постоянно нарушали. Кто-то пил, кто-то ширялся, кто-то оказывался ленивым, безответственным болваном и надеялся, что ничего страшного не случится, если он разок пропустит плановый перезапуск. — Почему вы не говорите людям правду? Или хотя бы не предупреждаете о смертельном риске? — Потому что объект имеет статус закрытого военного полигона. Информация о неполной деактивации строго засекречена: утечка спровоцировала бы грандиозный политический скандал. В контракте чётко прописано: оператор обязан поддерживать оборудование в рабочем состоянии, за проёб — уголовная ответственность. Подробности не разглашаются. — То есть человек даже не в курсе, за что конкретно его могут посадить? Охуеть. — Соискателя ставят в известность, что за срыв контракта ему вменят в вину причинение ущерба оборонному объекту, а уже следствие квалифицирует это: в лучшем случае — как преступную халатность, в худшем — как угрозу национальной безопасности. Слушай, я вообще не должен был тебе всего этого рассказывать. У меня будут серьёзные проблемы, если наверху пронюхают, что я распустил язык. — Проблемы?! — взорвался Гэвин. Он рывком поднялся со стула и принялся мерить шагами комнату. — Проблемы, блять, у тех, кто здесь живёт! У тех, кого вы швыряете на этот остров, как на пороховую бочку! Ты вообще соображаешь, что вы творите? Кёртис ссутулился, отвернувшись к окну. — И что происходит потом? — не унимался детектив. — Что ты делаешь, когда выясняется, что сигнал попал на остров? — Докладываю в Минобороны. В течение суток на полигон перебрасывают штурмовой отряд, который проводит полную зачистку с воздуха и на земле, уничтожая все активные единицы. Оператора вяжут и увозят под следствие, а я остаюсь дежурить, пока не пришлют нового смотрителя. — Как можно вменять госизмену человеку, который даже не подозревал, в какое дерьмо ввязался? — Юридические последствия чётко прописаны в договоре найма, — пряча глаза, повторил инженер. Рид понял, что толком не читал весь документ — только пункты, касающиеся его личной сделки со следствием. — Были жертвы среди гражданских? — К сожалению, да. — Какие же вы суки… — простонал детектив, проведя ладонью по лицу. — Я понимаю, что всё это неправильно. — Кёртис устало потёр лоб. — Но я завёл этот разговор не ради покаяния. Атту — единственный остров, откуда до сих пор не докладывали об активности машин. Вплоть до середины осени здесь дежурил толковый парень из военных. Затем его отозвали и в начале ноября прислали первого гражданского, а в конце — второго. Каждый из них запросил эвакуацию и покинул пост без последствий, потому что ответственно выполнял свою работу и ничего лишнего не видел. Кеннет, судя по всему, свёл счёты с жизнью и пропустил перезапуск купола. Когда я прибыл дожидаться нового оператора, стояла страшная метель. Я всматривался, как мог, но никого активного не встретил. В середине декабря сюда забросили тебя. Сейчас начало марта, и морозы, которые могли сдерживать андроидов, вот-вот отступят. Инженер сделал короткую паузу. — Я почти уверен, что за те несколько дней, пока мы не могли попасть на полигон после гибели Кеннета, десятки андроидов успели поймать сигнал. Они не могут выбраться на поверхность исключительно из-за аномальных холодов… раз уж ты до сих пор ни с кем не столкнулся. — С чего ты взял, что Кеннет сиганул с утёса, а не был разорван ходячими? — Я видел, что бывает с теми, кто сталкивается с активными корпусами, — вздохнул Кёртис. — Их тела… не исчезают бесследно. Гэвин медленно опустился на диван, сгорбился и спрятал лицо в ладонях. Стало противно. — Поверить не могу. Вы скрываете от людей информацию, которая может стоить им жизни, а если кому-то повезёт выжить после столкновения — вы его ещё и сажаете! — Он вскинул голову и уставился на инженера. — Ты хоть пушку мне привёз? — По условиям контракта тебе не положено оружие. И… по прямой рекомендации твоего психиатра тоже. Я узнавал, — смущённо ответил техник. — Извини, Рид, правда. Одно дело — втихаря протащить на остров сварочный аппарат, и совсем другое… — Чёрт бы тебя побрал, Кёртис! — Гэвин не выдержал и снова вскочил на ноги. — Ты вообще понимаешь, что несёшь? Сам же говоришь, что со дня на день мне тут пизда, а я даже защитить себя не смогу? Я здесь совсем один! И как я, по-твоему, должен с тобой связаться, если всё полетит к херам? Если кто-нибудь из этих Терминаторов выберется из ямы и кинется на меня по пути к башне? А если они поднимутся все разом? Что я, блять, должен делать? Стоять с магнитофоном над головой и крутить им Вивальди?! — Если ситуация выйдет из-под контроля… — Инженер порылся в кармане флисовых штанов и выудил оттуда небольшой металлический ключ с круглой головкой. — Под сервисной панелью на вышке есть аварийный разъём. Сорвёшь пломбу, вставишь этот ключ и провернёшь до упора. Контур глушения отключится, и сигнал бедствия уйдёт по закрытому каналу. Я получу его первым и сразу же за тобой вылечу. Примени ключ только в самом крайнем случае, когда вот прям пиздец. — А потом меня подберут и упекут за решётку? — Поднял брови детектив. — Нет, — вздохнул Кёртис, опуская ключ поверх запечатанного конверта. — Никто тебя за это не посадит, Рид. Подпишешь новые бумаги — о неразглашении и всю прочую херню, но твоя сделка с прокурором автоматически аннулируется, и все эти месяцы, выходит, пройдут зря. Ты по-прежнему числишься сотрудником департамента, у тебя есть допуск к военной тайне — именно поэтому я и говорю с тобой настолько откровенно. Он нервно поёрзал на стуле. — Я начал искать тебе замену ещё месяц назад, но пока не особо получается, — затараторил инженер. — В идеале андроиды перемёрзли окончательно и уже не поднимутся: они не рассчитаны на такой климат. Но я не могу дать стопроцентной гарантии, поэтому и решил, что просто обязан тебя предупредить. Гэвин так и остался стоять посреди комнаты, потирая виски. Ветер за окном гнал по насту снежную крупу, и этот шелест напоминал треск помех на пустой радиочастоте. — Твой контракт истекает в середине апреля, — продолжал Кёртис. — Очень надеюсь, что зима сделала своё дело: добила всех, кого могла, и всё обойдётся. В конце срока я прилечу с военными, заберу тебя отсюда — и ты забудешь всё это как страшный сон. — С военными? — Рид подозрительно прищурился. — Нахрена здесь солдаты, если, по твоим же словам, жестянки перемёрзли и уже не поднимутся? — Система безопасности требует полной проверки и зачистки территории перед сменой оператора — даже при нулевой активности. Только после подтверждения объект признают пригодным для работы. Гэвин отвернулся, провёл ладонью по волосам и процедил сквозь зубы: — Система… Ебучая система. Отвращение подкатывало к самому горлу — жгучая ненависть к чудовищному механизму, частью которого он всё ещё оставался. К бездушной махине, что лгала, перемалывала и пожирала людей, прикрываясь военными тайнами, грифами секретности и чернильными подписями. Кёртис неловко откашлялся и поднялся из-за стола. Несколько секунд нерешительно топтался на месте, не зная, как себя вести. — Мне правда очень жаль. Постарайся успокоиться. Понимаю, это сложно, но… не знаю, включи музыку, попробуй расслабиться. Говорят, классика помогает… Гэвин прикрыл глаза, собирая остатки самообладания, чтобы не съездить ему по морде. — Хочешь, помогу затащить в дом ящики с провизией? — Инженер предпринял ещё одну нелепую попытку сгладить напряжение. — Они всё-таки тяжёлые, и… — Иди к чёрту. Кёртис почесал седую щетину и кивнул, будто именно такого ответа и ждал, а затем понуро направился к порогу. Наглухо застегнув куртку, он поднял воротник, натянул шапку и уже у самой двери оглянулся через плечо. — Ты отличный мужик, Рид, — тихо произнёс он, опуская ладонь на ручку. — Постарайся меня понять: я всего лишь рядовой инженер. Мне просто спускают координаты для полётов и инструкции, а я потом, как могу, пытаюсь втолковать каждому новичку, что обновление купола — это в буквальном смысле вопрос жизни и смерти. — Я сказал: убирайся нахуй! — крикнул Гэвин. Выхватив из ящика у печки тяжёлое полено, он обернулся. Кёртис тут же выскочил за порог. Рид подошёл к окну, опёрся ладонями на стол и, ссутулившись, наблюдал, как инженер бредёт по тропинке в сторону вертолётной площадки. Серая, постепенно отдаляющаяся фигура, неуклюже вязнущая в снегу. Рядом вышагивал Гаррет — широкоплечий мужчина в тёмном комбинезоне и неизменном шлеме пилота, всё это время прождавший на улице. Они о чём-то переговаривались; Кёртис жестикулировал — должно быть, в красках описывал, какую бурную реакцию вызвало его чистосердечное признание. Гэвин опустил голову и зажмурился. Комната утонула в звенящей тишине, которую нарушал лишь треск буржуйки и тихий скрип половицы за спиной. На плечо легла знакомая рука — тяжёлая и тёплая. Будь Рид сейчас способен мыслить трезво, он бы, наверное, был благодарен за эту безмолвную поддержку. Понимал, что андроид ни в чём не виноват, но душившая его злость — нет, чистая, слепая ярость — требовала немедленного выхода. Он резко повернулся и, даже не успев осознать, что делает, толкнул Ричарда в грудь так, что тот отшатнулся от неожиданности. — Какого хрена ты не вернул этот ебучий пиджак в ангар?! Гэвин зацепился за первый попавшийся повод, лишь бы выплеснуть всё то бешенство, что скопилось в нём за последний час. Он толкнул снова — ещё сильнее, затем ещё раз, неумолимо наступая, пока Ричард не впечатался лопатками в стену. Штукатурка осыпалась, и белая пыль осела на плечах андроида. — Вы не просили от него избавляться, — попытался оправдаться тот, растерянно выставив ладони в примирительном жесте. — Более того, вы сами его постирали, и я подумал, что… — Заткнись! — рявкнул Рид. Схватив его за грудки, накрутил ткань на кулаки так, что ворот старой футболки затрещал по швам. — Ты вообще соображаешь, что могло случиться?! Если бы этот ебучий Ганс Ланда хоть на долю секунды заподозрил, что в доме прячется андроид, он бы выслал сюда солдат! А может, он и так уже всё понял, пока совал свой нос в каждую щель! Вот сейчас вылетит за пределы глушилки и натравит на нас целый взвод, сука ты такая! Ричард не сопротивлялся. Просто смотрел сверху вниз — терпеливо, без тени осуждения, — и это выбешивало ещё сильнее. Хотелось скандала. Хотелось, чтобы машина тоже сорвалась, въебала ему как следует, вправила мозги и поставила на место. Это бы отвлекло от того, что творилось внутри. — Ты хоть понимаешь, что, если меня поймают, если хоть кто-нибудь пронюхает, что я укрываю пластиковую тварь, меня тут же скрутят и отдадут под трибунал?! — Голос сорвался, перейдя в хриплый рык. — И к моему проёбу в той больнице навесят столько статей сверху, что я сгнию в камере, и всё только потому, что ты решил оставить на память какую-то шмотку! Ты вообще в курсе, что в этой стране делают с людьми за пособничество девиантам? За укрывательство врагов государства?! Гэвин встряхнул Ричарда с такой силой, что тот с глухим стуком приложился затылком о стену. Он по-прежнему не предпринимал попыток защититься — лишь диод на виске несколько раз тревожно мигнул жёлтым. Рид чувствовал себя последней мразью, но перед глазами уже плыл багровый туман, и остановиться он не мог. — Мне очень жаль, что так вышло, — вдруг твёрдо сказал Ричард, — но я не стану избавляться от пиджака. Подняв руки, он обхватил запястья детектива и, вместо того чтобы оторвать их от себя, лишь крепче сжал кисти, а большие пальцы легли туда, где читался пульс. — Потому что я хочу уйти в своей униформе. Это единственное, что принадлежит только мне, помимо имени. — Уйти? Куда ты, блять, собираешься уйти с этого острова? Прыгать по льдинам до Анкориджа?! — Когда придёт время, я хочу уйти в котлован в своей униформе, Гэвин. Эти слова с размаху ударили под дых. В одно мгновение вся злость схлынула, будто кто-то рывком сдёрнул крышку с кипящей кастрюли, выпустив пар. Пелена рассеялась, и Рид уставился на спокойное лицо андроида, на котором не было ни страха, ни сомнений — лишь смирение и абсолютная покорность перед собственным смертным приговором. Рид опустил голову, уткнувшись взглядом в выступающие ключицы напротив. Горячая волна стыда поползла по шее. Даже если бы Ричард очень захотел остаться на острове после его отбытия, он бы попросту не смог. Как выяснилось, сразу после эвакуации сюда перебросят военных: они зачистят каждый квадратный ярд территории, перероют толщу снега до самого мха, а затем притащат нового идиота и снова начнут пудрить ему мозги. Если Ричард не уйдёт сам — его всё равно найдут. И «помогут» уйти. Гэвин вдруг ясно осознал: каждый его подъём на вышку отсчитывает не только срок проклятого контракта, но и время, оставшееся Ричарду. Если он сорвётся и перестанет поддерживать контур глушения — андроида уничтожат раньше. Если дотянет до апреля — в самом конце. В любом случае финал один, и он всегда это знал, но никогда ещё не чувствовал такой досады. Пальцы бессильно разжались, но руки так и не упали — андроид по-прежнему крепко удерживал их у своей груди. Рид всегда был уверен — чертовски уверен, — что радикальная политика Уоррен единственно верная, что иначе эту революцию было просто не остановить. Что андроидов следовало выкосить под корень: выследить каждого, разобрать до последней гайки и переплавить, пока машины не поработили человечество. Он повторял это раз за разом: когда стоял над могилами друзей, когда чистил свой табельный, когда выезжал по наводкам на укрывающихся девиантов. Выезжал, даже не задавая лишних вопросов, хотя эти зачистки вообще не входили в юрисдикцию его отдела. Повторял как мантру до тех самых пор, пока в новостях гордо не объявили, что «порядок восстановлен». Порядок. Чего в итоге стоил этот порядок? Его сослуживцы тоже не задавали вопросов, когда шли на смерть в той мясорубке. Перед глазами вспыхнуло лицо Аллена — капитана спецназа, получившего наводку с полицейского дрона: на крыше засел вооружённый андроид. Того самого капитана, которому отдали приказ не стрелять на поражение, потребовав любой ценой взять охотника на девиантов «живым», чтобы программисты в государственных лабораториях смогли досконально препарировать его код и уличить «Киберлайф» в причастности к восстанию. И Аллен беспрекословно отправился навстречу собственной гибели, потому что приказы не обсуждаются. Только вот у Коннора тоже был свой приказ — программный императив, которому машина не могла воспротивиться. Там, наверху, только и делают, что раздают приказы. Правительство и корпорации разменивают пешек в своих политических играх и бесконечной грызне за влияние. Гэвин с трудом сглотнул, и ему почудился привкус жжёного пластика и пороха — горький осадок той короткой войны, которая так и не закончилась. Настоящий враг оставался там, далеко за морем. Отсиживался за высокими заборами, где спокойно решали, кого отправить на смерть, а кого заставить замолчать. Кого обмануть, использовать, а затем за ненадобностью бросить за решётку. Истинное зло обитало в уютных кабинетах: люди с ослепительно белыми манжетами ставили подписи под кровавыми распоряжениями, в упор не видя ни лиц, ни боли, скрывавшейся за каждым таким росчерком. Он не простил андроидов: всё так же на дух их не переносил и не оправдывал ублюдка Коннора, но систему ненавидел куда сильнее. Гэвин высвободил запястья, и руки бессильно повисли вдоль тела. Сделав неловкий шаг вперёд и оказавшись вплотную к Ричарду, он уронил голову, уткнувшись лбом в твёрдое плечо. — Ненавижу людей, — глухо пробормотал он, едва размыкая губы. И тут же почувствовал, как тёплая ладонь легла между лопаток. Вторая неуверенно коснулась затылка — пальцы осторожно зарылись в волосы. Этот жест был настолько незаслуженным, что в носу защипало. — Андроидов тоже ненавижу, — угрюмо добавил детектив. — Разумеется, Гэвин, — отозвался Ричард, чуть крепче прижимая его к себе и продолжая размеренно поглаживать по спине. — Учитывая, что вы только что вычеркнули из списка своих симпатий оба разумных вида, один из которых доминирует на планете, могу предложить вам по возвращении на материк завести аквариум. У гуппи крайне низкий индекс раздражающих факторов. Рид изо всех сил старался сохранить серьёзное лицо, но не выдержал. Закатив глаза, он слабо ухмыльнулся. — Идиот.