Тот, кто остался

Утро выдалось на удивление ясным, будто сама природа решила отметить его долгожданное выздоровление. Гэвин долго не открывал глаз, боясь неосторожным движением спугнуть это странное, почти забытое ощущение лёгкости. Он прислушался к собственному телу: из груди окончательно ушли хрипы, и каждый новый глоток кислорода больше не казался победой над удушьем. Впервые за долгое время он смог сделать полноценный вдох через нос, и воздух показался невероятно вкусным — прохладным, чуть колючим, с тонким ароматом снега. Очевидно, комнату совсем недавно проветривали. Когда он сел на кровати, мир не качнулся ему навстречу, как это происходило все предыдущие дни. Рид настороженно замер в ожидании привычной волны тошноты или мерзкого писка в ушах, но в голове царила лишь хрустальная ясность. Ричарда нигде не было. Гэвин понял это сразу, вслушавшись в тишину дома. На столе, поверх забытой книги, лежала записка: «Отправился на вышку для восполнения заряда. Вернусь к обеду». Коротко и по делу. Рид неторопливо поднялся, размял затёкшие мышцы и направился в заранее прогретый душ. Только встав под горячие струи, он зажмурился от удовольствия. Казалось, вместе с паром и стекающей водой в слив уходит вся изматывающая тяжесть затяжной болезни, пригвоздившей его к постели. Смахнув ладонью влагу с запотевшего зеркала, Гэвин встретился взглядом с человеком, которого едва узнал, — осунувшимся и заросшим. Он провёл пальцами по колючей щетине и недовольно поморщился. В первые дни на острове он, кажется, выглядел точно так же и уже успел позабыть, каково это — походить на бродягу. Вот только тогда в его потухшем взгляде и близко не было столько жизни, сколько сейчас. Лезвие заскользило по коже, и с каждым выверенным движением он возвращал себе прежний человеческий облик. Хотя Гэвин уже пару дней как был готов выйти на свежий воздух, Ричард безапелляционно настоял, чтобы он отлежался, поэтому всё это время Рид валялся в спальне, набираясь сил. И он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Возможно, это был один из лучших периодов его жизни. После первой же тактичной жалобы на «солевой раствор вместо бульона» андроид, судя по всему, провёл работу над ошибками: суп перестал напоминать огуречный рассол и стал по-настоящему наваристым — таким, что желудок сводило голодным спазмом от одного только запаха, стоило кастрюле закипеть на буржуйке в соседней комнате. А вот любая попытка хотя бы заикнуться о кофе — пресекалась на корню. — Уровень гидратации вашего организма всё ещё на двенадцать процентов ниже нормы: кофеин лишь усугубит состояние. Пейте травяной сбор, я нашёл в подвале нетронутый запас, — непреклонно твердил Ричард, раз за разом вручая ему вместо любимого чёрного яда тёплую, пахнущую ромашкой бурду. Пытаясь развлечь больного, занудный андроид снимал с пыльных полок всё, что хоть отдалённо напоминало литературу. Он с абсолютно невозмутимым видом зачитывал вслух «Руководство по эксплуатации анемометра модели 1984 года» или «Инструкцию по калибровке ртутных барометров в условиях низких температур». Его монотонный, но бархатистый голос действовал безотказнее любого снотворного. Пока Ричард декламировал абзацы о «системах охлаждения закрытого типа» с таким чувством, будто это шекспировский сонет, Гэвин сам не замечал, как под этот звук тяжелеют веки. А ещё они часами резались в «Джин рамми» старой засаленной колодой, отысканной на дне бездонного рюкзака. Рид профессионально её тасовал, наслаждаясь сухим, чётким щелчком, и с кривой усмешкой подмечал, как Ричард залипает на ловкость его рук всякий раз, когда он начинал нарочно выёбываться, виртуозно перекидывая карты между пальцами. Андроид, разумеется, просчитывал все вероятности: фиксировал в памяти каждую сброшенную и взятую карту, выстраивая комбинации быстрее, чем человек успевает моргнуть. И всё же Гэвин раз за разом умудрялся его обыгрывать — брал не блефом, а грязной тактикой и неожиданным «ноком» в тот момент, когда на руках у противника скапливалось слишком много мусора. Всякий раз Гэвин триумфально ухмылялся, наблюдая, как сбитый с толку Ричард пересчитывает в уме финальные очки и пытается вычислить, в какой момент что-то пошло не так. — Джин, — лениво бросил Рид, веером выкладывая победную комбинацию на измятое одеяло. Предыдущую партию он взял «ноком», а до этого выиграл по очкам. — Вероятность трёх последовательных побед при текущем распределении колоды составляла ровно полтора процента, — с досадой констатировал Ричард. Детектив лишь развёл руками, предлагая сдать по новой. Вчера же Гэвин, изнывая от скуки и безделья, уселся на кровати и похлопал ладонью рядом с собой. Ричард помедлил, но принял приглашение. Они устроились поперёк постели, привалившись спинами к стене. Рид выудил из-под подушки телефон и принялся пролистывать список скачанных треков десятых годов — тех, что так часто не давали ему уснуть долгими ночами в этом доме. — Сейчас будет культурная программа, — предупредил он, распутывая тонкий провод. — И только попробуй начать анализировать частотные диапазоны, децибелы или чем ты там ещё любишь портить веселье. Просто слушай, как нормальный… ну, как человек. Гэвин разделил наушники и протянул один Ричарду. Пальцы на мгновение соприкоснулись, когда андроид забрал пластиковую «капельку». Рид уселся поудобнее, включил Cage The Elephant и, откинув голову, прикрыл глаза. Их ноги свешивались с края кровати, и Гэвин с восторгом отметил, как правая ступня андроида едва заметно покачивается в такт музыке. Зазвучавшие следом Arctic Monkeys заставили и его самого отбивать ритм пальцами по колену. Когда гитары стихли, в наушниках внезапно раздался томный женский шёпот. Детектив напрягся: он совершенно забыл, что сюда каким-то образом затесалась Лана Дель Рей. Видимо, когда-то его конкретно накрыло меланхолией и одиночеством, раз он загрузил сразу все альбомы. — Чёрт… — Он суетливо дёрнулся к телефону, чуть не уронив его на пол. — Без понятия, как оно сюда попало. Глюк какой-то, случайно скачалось вместе с вирусами. Сейчас переключу… Гэвин уже занёс палец над экраном, но Ричард перехватил его запястье. — Оставьте, — попросил он. — Мне нравится. Рид демонстративно скривился, пробурчал себе под нос что-то про унылые «бабские сопли», но вырывать руку и переключать трек всё же не стал. Они остались сидеть в полной темноте — вплотную, плечом к плечу, бедро к бедру, — вслушиваясь в обволакивающий голос, поющий о несчастной любви и золотых калифорнийских закатах. Когда последние аккорды Born to Die окончательно растворились в тишине, Ричард повернул к нему голову, не отрывая затылка от стены. Диод мерцал мягким синим светом, а на губах заиграла улыбка. — Вы прослушали эту композицию сорок два раза за последние два месяца, — как ни в чём не бывало сообщил андроид. — Я случайно синхронизировался с вашим устройством в тот момент, когда вы передавали мне наушник. — Охренел?! — Гэвин возмущённо посмотрел на него. — Это вообще-то незаконный доступ к личной информации! — Приношу свои глубочайшие извинения, — повинился Ричард, вот только по веселью в голосе было ясно, что нихрена ему не стыдно. — К слову, Лана Дель Рей уверенно удерживает в вашем рейтинге второе место. Сразу после The Black Keys. Показав ему средний палец, Рид снова отвернулся. — Может, включите следующую? — невозмутимо попросил андроид. — Судя по метаданным, у вас в кэше ещё четыре её альбома. — Отвали. Это музыка для влюблённых школьниц, которые любят страдать по вечерам на подоконниках, — проворчал Гэвин, делая вид, что сосредоточенно пролистывает список треков. — О, «Рыцари чёрной смерти». Наш лейтенант был их фанатом. В последние годы мы с ним не особо ладили, но мужик он отличный… был. Здорово помог мне на старте, когда я только-только выпустился из академии: ввёл в курс дела, подкидывал дельные советы. Какое‑то время мы даже вели смежные расследования, пока те убийства не объединили в серию и не спихнули на него целиком. Но до этого мы успели пару раз скататься на места преступлений на моей тачке, и он постоянно заставлял врубать свой плейлист через AUX. Послушаешь? Для полноты эксперимента Гэвин всучил ему и второй наушник, после чего с ехидной ухмылкой выкрутил ползунок громкости до максимума. Даже со стороны казалось, что воздух вокруг головы андроида завибрировал. Из динамиков вырывалось нечто среднее между грохотом промышленной камнедробилки и предсмертным звериным воплем. Тяжёлые гитарные риффы сливались в бешеный лязг циркулярных пил, ударные лупили, как отбойные молотки, а вокал превращался в сплошное утробное рычание. Брови Ричарда сошлись на переносице, а диод запульсировал жёлтым, транслируя явный дискомфорт. Он продержался не дольше двадцати секунд, после чего с подчёркнутой вежливостью вытащил оба наушника и протянул их обратно. — Спасибо, я уже составил полное представление, — произнёс он, потирая висок так, будто у него разболелась голова. — Что, не по зубам? — рассмеялся Гэвин. — Процессор задымился? — Полагаю, такая музыкальная категория не для меня, — покачал головой андроид. — Экстремальный уровень шума в сочетании с хаотичным ритмом создаёт избыточную нагрузку на алгоритмы обработки звука. — Я тоже не понимаю, в чём прикол, но старик Андерсон под это дело, наверное, половину глухарей в департаменте раскрыл, — пожал плечами Рид, скрестив ноги в щиколотках. Он быстро листал проводник, пытаясь отыскать скрытую папку с треками, и не заметил, как Ричард медленно перевёл задумчивый взгляд с дисплея на его профиль. — Должен признать, музыка для «влюблённых школьниц» мне гораздо ближе, — тихо сказал андроид, не сводя с него глаз. — Кто бы мог подумать, — фыркнул Гэвин. — Что ж, сентиментальная ты железяка. Лана так Лана. — Хотите секрет? — доверительно поинтересовался Ричард, снова приняв протянутый наушник и толкнув детектива локтем в бок. — У тебя уже появились секреты? — Ваш смартфон технически устарел на два поколения. Прямая синхронизация с ним невозможна даже для самого передового прототипа. — Ты меня наебал? — возмутился Гэвин. — Взял на понт?! — В криминалистике это называется «создание иллюзии осведомлённости для получения признательных показаний». — Ричард самодовольно улыбнулся. Гэвин так впечатлился этой наглостью, что при всём желании не смог бы на него разозлиться. Вздохнув и окончательно вынырнув из воспоминаний, Рид похлопал себя по щекам, втирая освежающий гель после бритья, и направился в основную комнату, чтобы поставить чайник на буржуйку. Пока он украдкой от своего надзирателя насыпал в чашку кофе, губы сами собой насвистывали какую-то старую мелодию — кажется, что-то из Nickelback. С чашкой горячего контрафакта он сел за стол и прищурился. Яркий солнечный свет ложился на плечи, согревал лицо и золотил поднимающийся пар. Гэвин задумчиво смотрел в окно: нетронутый снег за домом ослепительно искрился, будто усыпанный стеклянной крошкой, а утреннее небо было настолько пронзительно ясным, что резало глаза. Он размышлял о справедливости. О том, что жизнь каким-то совершенно извращённым образом всегда умудряется сводить баланс — даже между человеком и машиной. Полтора месяца назад он по локоть ковырялся в резиновых кишках, чтобы поставить Ричарда на ноги, а теперь маятник качнулся в обратную сторону, и, когда он сам едва не поджарился от температуры, андроид оставался рядом — кормил, поил, прикладывал холодные тряпки ко лбу, переодевал. Выходит, теперь они квиты. Гэвин попытался вспомнить, когда в последний раз валялся вот так — беспомощным, отданным на волю случая. Кажется, почти десять лет назад, когда подхватил инфекцию, свалившую половину Детройта. Температура под сорок, выворачивающий наизнанку кашель: он был уверен, что выкарабкается на одних морально-волевых, лишь бы не связываться с грабительской медицинской страховкой. Просто заперся в своей квартире, горстями глотал безрецептурные жаропонижающие и проваливался в бред. Точно бы сдох, если бы не Аллен. Каждый вечер в одно и то же время Рид слышал, как в замке проворачивается ключ, а следом в коридоре раздаются шаги. Несмотря на загруженность на службе, лучший друг всё равно находил возможность заскочить: привезти еды, проверить температуру или просто посидеть рядом. В дверях спальни неизменно вырастал знакомый широкоплечий силуэт, и стоило Аллену подойти ближе, как Гэвин замечал под его глазами глубокие тёмные тени от недосыпа, но тот всё равно улыбался. Однажды он и вовсе уснул прямо в кресле у кровати: присел на минуту, чтобы вкратце рассказать, как прошёл день, и вырубился до самого утра. Сам Рид тогда почти ничего не соображал — расплавленный мозг отказывался работать, но в памяти намертво отпечатались отдельные смазанные ощущения: как на пылающий лоб ложится тёплая ладонь; как между зубов просовывают градусник, а спустя пару минут вытаскивают и сквозь звон в ушах слышится сдержанное ругательство. Когда одним утром Гэвин наконец-то оклемался и смог добрести до кухни, он нашёл в холодильнике батарею аккуратно расставленных контейнеров с едой и стикер: «Вернусь вечером. Не вздумай сдохнуть. Если всё-таки протянешь ноги, я первым делом позвоню твоей матери: она нацепит на тебя в гроб ту кружевную рубашку для причастия и созовёт весь Лансинг. Так что живи ради сохранения чести и достоинства». И как бы паршиво Риду ни было в тот момент, он искренне рассмеялся. Теперь, спустя годы, вместо Аллена рядом был андроид той же серии, которая пристрелила его лучшего друга. У судьбы оказалось на редкость хреновое чувство юмора. Гэвин тяжело вздохнул, подперев подбородок ладонью, и уставился в свой кофе, в тёмной глади которого подрагивал отражённый квадрат окна. Затем он медленно просунул руку под ворот футболки, нащупывая согретый у самого сердца металл армейских жетонов, и пальцы привычным жестом обвели их контуры. Он попытался воскресить в памяти голос, раскатистый смех, дружеские подначки, но с досадой понял, что образ друга стирается под гнётом времени. Хлопок входной двери раздался настолько резко, что Рид, с головой погружённый в свои мысли, вздрогнул всем телом. Жетоны звякнули, скользнув обратно на грудь, а сам Гэвин обернулся. Ричард, стоя к нему спиной, стягивал куртку и разувался. — Вы проснулись. Как себя чувствуете? — Подозрительно хорошо. Уже полдень? — Рид расслабленно откинулся на спинку стула и с удовольствием потянулся. — Погода — просто картинка из туристического буклета. Ричард промолчал. Гэвин лениво обернулся через плечо, и беспечная ухмылка тут же сползла с лица. На скуле андроида, от виска до середины щеки, тянулась широкая ссадина — скин был стёсан, обнажая пластик. — Какого хрена с тобой случилось? — требовательно спросил детектив, разглядывая повреждение. — Лестница на вышке обвалилась? Ричард покачал головой, сел сбоку от Рида и сцепил пальцы в замок. — У нас проблемы. Остатки утреннего умиротворения испарились так быстро, будто кто-то дёрнул рубильник. — Что случилось? — с нажимом повторил Гэвин. Вместо ответа Ричард подался вперёд и приложил ледяные костяшки пальцев к его лбу. — Температура в пределах нормы, — бесстрастно констатировал он. — Я не просил меня диагностировать! — рявкнул Рид, раздражённо шлёпнув андроида по руке. — Какого чёрта происходит, я тебя спрашиваю? — Андроиды начали подниматься, — неохотно признался RK900. — По пути к башне я натолкнулся на пятерых. Сразу на пятерых. Гэвин не поверил своим ушам. Он резко придвинулся и ухватил Ричарда за подбородок, грубо повернув его голову так, чтобы яркий солнечный свет из окна падал на изувеченную скулу. — Они на тебя напали? — спросил Гэвин и добавил грубее: — Ты опять им поддавался?! — Мои этические соображения здесь совершенно ни при чём. Они стали гораздо мобильнее, чем были ещё пару дней назад, — ответил андроид, искоса глядя ему в глаза. — Потепление всего на семь градусов привело к оттаиванию сервоприводов в суставах. Кинетика восстанавливается, вязкость смазочных материалов пришла в норму. Они по-прежнему лишены сознания и функционируют исключительно на базовых алгоритмах, но их сенсомоторная реакция возросла втрое. Гэвин осторожно провёл большим пальцем по неровному краю раны, погладил шершавый пластик и заметил на нём едва различимое бурое пятно. Когда-то он настолько сильно ударил Ричарда по этой самой скуле — из-за того спора о моральном праве забирать чужие глаза, — что оставил следы крови со сбитых костяшек. И хотя после зарядки скин давно восстановился, белоснежный каркас под ним, как оказалось, всё ещё хранил тёмные разводы. — Почему не затягивается? — хмуро пробормотал он. — Ты заряжался? — Я не дошёл до вышки. — Ричард наклонил голову, позволяя лучше рассмотреть повреждение. — Сразу после столкновения я уничтожил нападавших и вернулся. Счёл приоритетным как можно скорее обсудить инцидент с вами, а не тратить время на устранение косметических дефектов. — Блять… — простонал Гэвин, отпуская подбородок андроида и переводя взгляд на окно, за которым слепящее солнце теперь казалось не благодатью, а проклятием. — Значит, лёд тронулся. И какой у нас план? Тот неуверенно повёл плечом. — Наиболее рациональный сценарий предполагает, что вы останетесь дома — в относительной безопасности. Я полностью возьму на себя патрулирование территории и превентивную ликвидацию целей. Пока их плотность на квадратный метр не достигла критической отметки, своевременная зачистка остаётся оптимальной стратегией. — Оптимальной? — Рид скептически вздёрнул брови и уставился на Ричарда. — Да хрен тебе. Я не собираюсь отсиживаться в четырёх стенах. — Вы крайне уязвимы для необратимых повреждений. В текущих условиях ваша привычка недооценивать риски значительно повышает вероятность летального… — А ты что, научился сохраняться перед выходом? Или внезапно стал бессмертным? — перебил его Гэвин, упрямо скрестив руки на груди. — Забыл, как тебя чуть не разобрали на сувениры два полудохлых уёбка? Думаешь, я буду послушно сидеть тут и гадать, вернёшься ты обратно или останешься валяться в каком-нибудь сугробе с вырванным сердцем? — Мои шансы на выживание в любом случае статистически выше ваших, — парировал Ричард. — Я спроектирован специально для нейтрализации подобных угроз. В то время как вы — человек, и ваши ресурсы ограничены биологией. Одно неудачное столкновение — и всё. Рид изо всех сил постарался не сорваться на грубость и, чудом совладав с накатившим раздражением, ответил: — Послушай меня, железяка. Я слишком часто видел, как кто-то идёт «нейтрализовать угрозу», а потом возвращается в чёрном мешке. Так что если собираешься воевать с этим ходячим металлоломом — я иду с тобой. Уж лучше сдохнуть так, чем от соплей и кашля. Ричард нахмурился. — Даже если я выражу категорический протест, с учётом вашего психотипа и феноменального упрямства, вероятность того, что вы попытаетесь последовать за мной в одиночку, составляет восемьдесят семь процентов. В таком случае риск попасть в засаду возрастает в геометрической прогрессии. — Вот именно. — Гэвин хлопнул ладонью по столу, ставя точку. — Так что давай сэкономим время на скандале и сделаем вид, что это с самого начала был наш совместный план. Ричард долго молчал, сверля детектива самым ледяным из своих взглядов, а затем, смирившись, коротко кивнул.

***

Жаркий спор, разгоревшийся сразу после того разговора, в итоге завершился компромиссом. Ричард настоял на своём: Гэвин сможет сопровождать его на вылазках лишь после того, как исчезнут все симптомы болезни. Рид попытался возразить, что уже в полном порядке, но тут же сложился пополам от приступа остаточного кашля, так что пришлось махнуть рукой и признать поражение. Следующие три бесконечно долгих дня он просидел взаперти, изводя себя нервным ожиданием, пока пластиковый умник уходил на разведку. Впрочем, тот старался не задерживаться, понимая, что его ждут. Когда же Гэвин впервые за всё это время наконец-то выбрался на свежий воздух, с крыши уже вовсю звенела капель. В воздухе пахло талым снегом и весенним теплом. С наслаждением вдохнув полной грудью, Рид неспешно спустился по ступенькам крыльца, чувствуя, как под подошвами тяжёлых ботинок мягко пружинит осевший наст. Задрав голову, он подставил лицо солнцу и зажмурился до ярких пятен перед глазами. Контраст ощущался почти физически: порывистый ветер всё ещё по-зимнему щипал щёки, но прямые лучи уже по-настоящему пригревали. Ричард неподвижно ждал внизу. Весна добралась и до него: яркие солнечные блики золотили кожу и играли в идеально уложенных волосах, подсвечивая каштановые пряди. Он мрачно смотрел на Гэвина, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство: брови сурово сведены на переносице, губы упрямо сжаты в тонкую линию. Казалось, стоит детективу хотя бы прочистить горло — и этот звук тут же будет классифицирован как кашель, после чего Рид залетит в дом быстрее, чем успеет оправдаться. Ричард явно порывался прочесть лекцию о высоком риске рецидива и недопустимой преждевременности этой вылазки, но благоразумно сдерживался, прекрасно понимая, что очередная нотация обернётся конфликтом. — Вот и середина марта, — глубокомысленно протянул Рид. — Через пару недель апрель. Ричард ничего не ответил. Вместо этого он шагнул ближе, заслонив собой солнце, и натянул капюшон куртки поверх шапки Гэвина. — По какому маршруту ты обычно ходишь? — поинтересовался детектив. Вздёрнув подбородок, он посмотрел на андроида снизу вверх. — Вдоль котлована, — пробурчал тот. — Они выбираются оттуда и бродят поблизости. В том секторе вероятность обнаружить активные единицы выше всего. Гэвин кивнул и крепче перехватил пожарный топор. Снег на узкой тропинке то проваливался под ботинками, то сменялся настоящим катком, вынуждая непрерывно ловить равновесие. Ступая следом и глядя на широкую спину, Рид ощущал уже ставшее привычным спокойствие. Он больше не напрягался в ожидании опасности, не вслушивался в каждый шорох. Там, впереди, шёл тот, кто брал всё это на себя: слышал первым, оборачивался раньше, реагировал быстрее. Внутренний радар, годами настроенный на поиск угрозы, окончательно затих. Никогда прежде он не засыпал рядом с кем-то; никто не разгонял его ночных демонов одним лишь своим присутствием. Гэвин в полной мере прочувствовал, чего лишал себя всё это время, — и осознал, какой колоссальной была эта ошибка. Он подсел. Годы, потраченные на возведение ледяных стен, пошли прахом. Ричард не штурмовал эту крепость и не подкапывал фундамент — он просто разжёг внутри камин, и стены начали таять сами собой. В груди вдруг стало тесно и жарко. Гэвин прижал ладони к пылающим щекам, решив, что у него снова начинается лихорадка. Заметив, что детектив сбавил шаг, Ричард бросил быстрый взгляд через плечо, а затем остановился и развернулся всем корпусом. — Всё в порядке? — спросил он. — Вы покраснели. Могу я проверить температуру? Гэвин уставился на него. Когда он впервые это почувствовал? Когда Ричард вслепую лапал его в ванной, проверяя, не переломаны ли рёбра? Когда Гэвин признался в своей ориентации и вместо осуждения встретил поддержку? Когда андроид предложил им спать вместе? Когда тот впервые улыбнулся ему — пусть даже на спор? Или когда прижимал к себе и гладил по волосам после кошмара, хотя Рид вёл себя как бешеная собака и незадолго до этого разбил ему морду? Андроид вопросительно приподнял бровь. На днях он смог подзарядиться, и от ссадин на щеке, принявшей на себя столько ударов, не осталось и следа. Выбившаяся прядь чёлки качнулась от лёгкого порыва ветра. Если бы совершенство имело человеческую форму, оно выглядело бы именно так. Никак иначе. — Гэвин? — Нормально всё, на солнце загорел, — отмахнулся Рид, заливаясь краской ещё сильнее, будто его поймали с поличным. — Шевелись давай. Ричард ещё несколько секунд внимательно изучал его, прежде чем развернулся и пошёл дальше. Гэвин двинулся следом. Как же нелепо было осознавать, что впервые за всю свою ёбаную жизнь он по уши вляпался в машину, проявившую к нему чуть больше участия, чем требовалось. И угораздило же именно тогда, когда финал уже предрешён. Когда всё происходящее — всего лишь отсроченная потеря. Было больно. Прежде он терял близких внезапно, а сейчас эта утрата надвигалась по расписанию. Рид шёл по проложенным следам, чувствуя, как внутри закипает раздражение. В другой жизни он выместил бы его на груше — до дрожи в руках, до пустоты в голове, до жжения в лёгких. Но здесь не было ни зала, ни боксёрского мешка, ни даже городского шума, способного заглушить собственные мысли. Только снег, тишина и этот проклятый андроид, шагающий впереди. Всё в нём — и прямая осанка, и непробиваемое спокойствие — бесило именно тем, с какой лёгкостью тот смирился. Казалось, его совершенно не тревожит, что осталось жить два понедельника. Ужасно хотелось выбить из него хоть какую-нибудь живую эмоцию. Гэвин наклонился и зачерпнул горсть снега, тут же промочившего перчатки. Снежок получился плотным и увесистым — идеальный снаряд для придурка, вздумавшего повести себя как пакостливый школьник, жаждущий внимания понравившейся девчонки. И всё же он замахнулся, как следует прицелился и бросил. Описав в воздухе дугу и сверкнув на солнце, снежок с глухим стуком врезался Ричарду в затылок. Тот замер на месте, вмиг подобрался и резко обернулся. Ради этого выражения лица определённо стоило выставить себя идиотом. Рид не выдержал и прыснул, прикрывая рот рукавом. Андроид провёл ладонью по затылку и в недоумении уставился на влажные пальцы. — Мне следует расценивать это как нападение? — Проверка реакции, — усмехнулся Гэвин, откидывая капюшон. — Ваши методы диагностики деструктивны, — заметил Ричард. На его лице отразилась такая сложная работа мысли, что стало ещё смешнее. — С точки зрения тактического анализа подобный жест квалифицируется как провокация. — С точки зрения любого существа, у которого по жилам течёт не антифриз, это называется весельем. — Рид беспечно пожал плечами, уже загребая очередную порцию снега. — Слышал о таком? Или из твоей прошивки этот блок вырезали ради пары лишних гигабайт занудства? Ричард нахмурился, тщетно пытаясь соотнести слово «веселье» с происходящим. — В таком случае мне стоит… Он не успел договорить: новый снежок угодил ему прямо в грудь, рассыпавшись по пуховику искристым белым фейерверком. Отступив на шаг, андроид посмотрел сперва на свою куртку, затем — на детектива. В его взгляде не читалось ни гнева, ни раздражения — лишь чистейшее замешательство. — Прямое попадание! — расхохотался Гэвин, запрокинув голову. Он уже и не помнил, когда в последний раз позволял себе вот так смеяться — искренне и беззаботно. — Вы осознаёте, что инициировали открытый конфликт с боевой единицей класса RK, предназначенной для подавления вооружённого сопротивления? — спросил Ричард, приподняв брови. Жестянка приняла правила игры. — Согласно протоколам безопасности, при нападении я имею право на соразмерную контратаку. — Ты только что проебал два попадания из двух, «боевая единица», — подначил Гэвин, азартно подкидывая новый шарик. — Я не допускал вероятности удара в спину от союзника, однако теперь обязан отреагировать, чтобы восстановить справедливость, — со всей серьёзностью заявил Ричард. — Рекомендую закрыть рот, Гэвин. Кислород вам ещё понадобится, чтобы убегать. Детектив поперхнулся воздухом от наигранного возмущения. Воспользовавшись заминкой, андроид молниеносно присел, сгрёб снег и плотно утрамбовал его в ладонях с таким воинственным видом, будто готовился метнуть гранату. — Предупреждаю, — произнёс Ричард, — моя система наведения откалибрована по военным стандартам. Я не несу ответственности за сопутствующий ущерб вашему эго. — Эй, подожди! — выкрикнул Гэвин, но в ту же секунду в плечо ему врезался не снежок, а свинцовое ядро. — Ай, твою ж мать! Ты в них камни закатал?! — Чистая физика: масса, умноженная на ускорение, с учётом баллистической траектории, — констатировал RK900 и вдруг улыбнулся так, что Рид в очередной раз поплыл. — Наблюдаю снижение мобильности цели. Рекомендую капитулировать, прежде чем я перейду в режим массированного обстрела. — Рекомендует он, — передразнил детектив. Едва уклонившись от просвистевшего над ухом снаряда, он на ходу подхватил новую пригоршню снега. — Я ожидал от тебя большего, консерва. Он тут же пожалел о своих словах. Всегда сдержанный и невозмутимый, Ричард принялся швырять снежки с такой скоростью и точностью, будто активировал в себе функцию теннисной пушки. Белые комья посыпались градом, раз за разом настигая цель, пока Рид, хохоча и грязно ругаясь, пытался укрыться от этого шквала. — Бегите, Гэвин. Это ваша единственная стратегия, чтобы спастись. — Да хрен тебе! — выпалил детектив, путаясь в ногах, но наотрез отказываясь поступаться гордостью. — Система наведения откалибрована, — отчеканил андроид. Скопировав фирменный прищур оппонента, он плотно сжал в ладонях очередной боеприпас. — Огонь по цели! Осознав, что уклониться уже не выйдет, Гэвин инстинктивно сгруппировался и повернулся к нему спиной, готовясь к болезненному удару по хребту, однако снежок, описав филигранную дугу, юркнул ему прямо за шиворот. Обжигающе холодная крошка тут же посыпалась вдоль позвоночника. — Ах ты ж засранец кибернетический! — взвыл Рид, запрыгав на месте и пытаясь вытряхнуть снег из-под куртки. — Ну всё, пизда тебе! Резко вильнув в сторону от очередной подачи, он прямо на бегу сгрёб свежую порцию снега, едва не пропахав носом сугроб. — Ты же в курсе, что в кино роботы всегда проигрывают крутым парням? — выкрикнул Гэвин. Упав на колени, чтобы увернуться от летящего снаряда, он тут же перекатился для контратаки. — В кино роботы не обладают вычислительной мощностью в сорок терафлопс, — парировал Ричард, играючи уходя от плотного снежка. — К тому же они не знают, что крутой парень сегодня пропустил завтрак. Ваша выносливость иссякнет через три с половиной минуты. — Значит, у меня есть целых три с половиной минуты, чтобы надрать тебе задницу! — фыркнул Рид, метко залепив андроиду в колено. — Подозреваемый движется по открытому сектору, — прокомментировал RK900, занимая удобную позицию для броска. — Замечена попытка тактического маневрирования. Вероятность успешного отхода — два процента. Вы окружены… сугробами. Сдавайтесь. Гэвин в последний момент отскочил, и снежок со свистом рассёк воздух там, где секунду назад находилась его голова. Он выпрямился, триумфально демонстрируя средний палец. — Пересчитай свои вероятности, прид… Он осёкся на полуслове: рыхлый ком мазнул его по куртке точно в область сердца. — Первый бросок был отвлекающим манёвром, — самодовольно заявил Ричард, смахивая со лба волосы так, будто тоже успел вспотеть. — Попадание в жизненно важный орган. Субъект условно мёртв. Можете разыграть предсмертную агонию. — Не считается, я в бронежилете! — возмутился Гэвин. Воспользовавшись тем, что андроид подвис, нагло лишённый законной победы, детектив метко прицелился и попал ему в живот. Диод сверкнул жёлтым. Гэвин упёрся ладонями в колени, пытаясь отдышаться, но даже исподлобья продолжал неотрывно следить за противником. Он вымок до нитки, лицо горело, а сил почти не осталось. Некогда безупречно ровное снежное плато напоминало настоящее поле битвы. Гладкий наст оказался безжалостно вспорот глубокими бороздами от ботинок и изуродован вмятинами от бесконечных падений и перекатов. Там, где они гонялись друг за другом, снег превратился в кашу — будто здесь только что пронеслось стадо разъярённых буйволов. — В таком случае, — Ричард сузил глаза и медленно опустился на одно колено, — я вынужден произвести контрольный выстрел. Ничего личного, детектив. Снежок вылетел словно из турели, но Гэвин в каком-то порыве адреналинового куража умудрился поймать его прямо на лету. — Целишься, как имперский штурмовик. — Он осклабился, стараясь ни одним мускулом не выдать, что отшиб ладонь. — Как тебе такое? — Впечатляет, — отметил андроид. Он плавно поднялся и уставился на детектива с неподдельным интересом, ожидая его следующего хода. Гэвин сделал ложный замах, вынудив Ричарда сместить центр тяжести, и тут же вложил все оставшиеся силы в решающий бросок. Снаряд впечатался андроиду точно в подбородок, осыпав лицо сверкающей пылью. — Наебал! — гаркнул Рид, победно вскинув кулак. Повисла оглушительная тишина. Ричард медленно открыл глаза, стёр рукавом куртки снег с губ и угрожающе склонил голову, сверля противника немигающим взглядом. Гэвин сглотнул. Чувствуя, как веселье стремительно уступает место лёгкой панике, он сделал осторожный шаг назад и примирительно поднял пустые руки. — Ну ладно, хватит. Игра окончена, — поспешно сказал он с нервной усмешкой. — Объявляю перемирие. Я безоружен, видишь? Женевская конвенция и всё такое! Но андроид уже надвигался на него. Снег под ботинками скрипел особенно устрашающе, а в ладонях как по волшебству материализовались два идеально круглых ледяных снаряда. — Ричард… — Гэвин предпринял ещё одну попытку перейти к дипломатии. — Я сказал: хватит. Я капитулирую, понял? Белый флаг. — Принято к сведению, — отозвался тот, не сбавляя шага. — Однако ваша капитуляция после акта неспровоцированной агрессии классифицируется как попытка избежать ретрибуции, а не как искреннее раскаяние. Вы всё ещё представляете угрозу общественному порядку. Перехожу к фазе тотальной аннигиляции. Мгновение спустя андроид сорвался с места. Гэвин выругался, круто развернулся и со всех ног припустил по рыхлому снегу. Встречный ветер ударил в лицо. Со стороны всё это наверняка выглядело дико: взрослый мужик, улепётывающий по бескрайнему заснеженному пустырю от машины, вооружённой твёрдым намерением отомстить за метко пущенный в лицо снежок. — Отъебись от меня, Робокоп! — крикнул детектив, пытаясь набрать скорость, но хруст снега за спиной раздавался всё ближе. — Подозреваемый предпринимает попытку скрыться с места совершения административного правонарушения, — нарочито монотонно выдал Ричард. — Активирую протокол задержания в условиях пересечённой местности. — Можешь засунуть этот протокол себе в… — начал было Гэвин, но договорить не успел: стальные руки обхватили его поперёк торса, сбивая с ног, и оба кубарем полетели в снег. В воздух взметнулся фонтан белых брызг. Придавленный чужим весом, как бетонной плитой, Рид сдавленно крякнул, с размаху уткнувшись носом в сугроб. — Твою мать… — простонал он, отплёвываясь от ледяной крошки. — Ты из титана отлит, что ли? Слезь с меня! — Подозреваемый успешно обезврежен, — сообщил Ричард прямо над ухом. Андроид приподнялся на вытянутых руках, освобождая пространство для манёвра. — Да я тебя… — Гэвин заёрзал. Собрав остатки сил, он рывком перевернулся на спину и вперил в победителя свирепый взгляд. — Я требую адвоката. И один звонок. Это полицейский произвол! RK900 опустился на локти, уперев их в снег по обе стороны от плеч Гэвина. Он замер над ним в планке, чтобы не давить всем своим весом, но всё равно оказался настолько близко, что заслонил собой небо. — Вы имеете право хранить молчание, — официальным тоном отрапортовал андроид. — Всё, что вы скажете, будет проигнорировано, а любые попытки сопротивления приведут к немедленному засыпанию снега за ваш воротник. Таков регламент. Брови детектива поползли вверх. — Эй, я зачитываю правило Миранды уже пятнадцать лет, и там определённо нет ни слова про воротник! — сквозь смех возмутился Гэвин. — Значит, вы пользуетесь устаревшей редакцией предупреждения, — невозмутимо парировал Ричард. — Неужели? Тогда срочно записывай чистосердечное признание, пока я не передумал, — прищурился Гэвин. — Готов? «Все копы — ублюдки». Вот тебе официальное заявление для протокола. Даже сквозь несколько слоёв плотной одежды Рид вдруг ощутил тепло. Ему потребовалась пара секунд, чтобы понять: оно исходило от чужой груди, хотя их тела даже не соприкасались. Подняв взгляд, он обнаружил то, чего меньше всего ожидал: на лице Ричарда снова играла та самая лёгкая, по-настоящему живая улыбка. — Весьма самокритично. — В средней школе я разрисовал опоры железнодорожного моста граффити ACAB, и меня вычислили по камерам быстрее, чем я успел спрятать баллончик, — усмехнулся Рид. — Директор вызвал родителей на ковёр и полчаса распинался о том, какой я придурок и как моя мазня оскорбляет закон и порядок. Мать сидела белее мела, пока не спросила, что вообще значат эти четыре буквы. Я посмотрел на неё и сказал: «Всегда носи с собой Библию». Ричард укоризненно покачал головой, но всё-таки не выдержал и улыбнулся. — Перевод агрессивного лозунга в плоскость религиозного прозелитизма — довольно изобретательная манипуляция. — Да ты бы видел её лицо! — расхохотался Гэвин, щурясь от слепящего солнца. — Она так накинулась на директора, обвиняя его в притеснении «набожного ребёнка» и поиске крамолы в святых вещах, что бедному старику пришлось рассыпаться в извинениях чуть ли не до конца учебного года. По-моему, он с перепугу даже пообещал записаться в наш приход, хотя был баптистом до мозга костей. Домой я возвращался, как пророк Даниил, уцелевший в львином рву, а мать потом целую неделю пекла мне черничные маффины за усердное распространение слова Божьего, хотя обычно стряпала персиковые, как любит Эл. Андроид продолжал улыбаться, разглядывая Гэвина. Казалось, он наслаждался не столько самой историей, сколько тем восторгом, с которым тот её рассказывал. — Ну что, Спок, научился веселиться? — ухмыльнулся детектив, меняя тему. — Возможно, — уклончиво отозвался Ричард. — Однако я всё ещё не до конца понимаю, зачем люди инициируют обстрел малогабаритными ледяными снарядами без стратегической цели. Он слегка потянулся и аккуратно высвободил капюшон из-под спины Рида, расправляя его так, чтобы детектив мог положить на него голову и не застудить затылок. Только тогда Гэвин понял, насколько близко они оказались друг к другу. Снег в растрёпанных волосах Ричарда серебрился на свету, поблёскивал на тёмных ресницах и таял на кончике носа. Андроид, судя по всему, тоже почувствовал эту внезапно сгустившуюся атмосферу — его взгляд потемнел, сделался глубже и внимательнее, а улыбка медленно погасла. Помедлив секунду-другую, он неуверенно опустил ладонь на шею детектива. Задумчиво очертил большим пальцем контур челюсти, и от этого жеста Гэвину показалось, будто электрический разряд прошил тело насквозь, ударив прямиком в сердце. — У вас… там был снег. Рид затаил дыхание. Тело охотно отзывалось на эту близость: хотелось прижаться теснее, почувствовать больше. Внутри что-то затрепетало в идиотском предвкушении непонятно чего. Взгляд скользнул ниже — по переносице, тронутой едва заметными веснушками, к приоткрытым, влажным от растаявшего снега губам. Между ними мелькнули белые зубы, когда Ричард сделал совершенно ненужный ему выдох. Внимание привлекла длинная шея: в пылу сражения молния пуховика разъехалась, обнажив горло. Всё-таки он разительно отличался от Коннора. Их разделяла пропасть, а связывала разве что общая маркировка серии. Гэвин при всём желании не смог бы вспомнить того придурка: прежний образ рассыпался, оставляя вместо черт размытое пятно, похожее на выцветший сон из далёкого детства. RK900 полностью вытеснил собой прототип. Рид нервно провёл языком по губам, чувствуя на кончиках пальцев нетерпеливое покалывание. Он попытался вспомнить, когда целовался в последний раз, но так и не смог. Поцелуи всегда оставались под строгим запретом. Секс — физиология, сброс напряжения, ничего особенного. А вот то, что накрывало сейчас, к физиологии не имело ни малейшего отношения. Это было что-то совершенно иное. Что-то, от чего хотелось одновременно броситься прочь без оглядки — и остаться в этом моменте навсегда. — Никогда не слышал, чтобы вы так много смеялись, как сегодня, — задумчиво произнёс Ричард. — Вам очень идёт. Гэвин закатил глаза, с трудом подавляя смущённую усмешку. — У меня смех, как у деревенщины. — Ошибаетесь, — возразил андроид. — Из-за него у меня постоянно происходят системные сбои, а показатели термального контроля выходят за допустимые пределы. Довольно странное ощущение… но я бы хотел слышать его как можно чаще. Гэвин почувствовал, как горят уши, и понял: пора с этим заканчивать. Он медленно приподнялся на локтях, надеясь, что Ричард поймёт намёк и отстранится, но тот даже не шелохнулся. Наоборот, он лишь слегка вздёрнул подбородок, и расстояние между ними сократилось до невыносимого минимума — лица поравнялись, носы соприкоснулись, скользнув друг по другу. Случайное, мимолётное касание, но оно словно высекло искру. Осознаёт ли он всю двусмысленность происходящего? Он — тот, в чьей памяти терабайтами осела чужая грязь: насилие, страх, попранная гордость и ненависть девиантов. Но ведь где-то среди всего этого мрака была Линда — андроид, познавшая любовь и когда-то добровольно делившая с человеком постель. Внезапно за широким плечом что-то пошевелилось, блеснув на солнце. Гэвин выглянул и присмотрелся: на фоне снежной равнины маячила нелепая фигура с вытянутыми на манер карикатурной мумии руками. Рид коротко выругался и снова перевёл взгляд на Ричарда. — У нас гости. Тот никак не отреагировал, и Гэвин догадался: он засёк ходячего гораздо раньше, просто держал ситуацию под контролем. — Объект находится на расстоянии четырёхсот метров и пока не представляет угрозы, — подтвердил его догадки андроид так рассеянно, будто блуждающий на горизонте робот-убийца не имел для него никакого значения. Затем он вновь коснулся ледяными пальцами шеи детектива, нащупал сонную артерию и заметно поник. — Ты чего? — У вас высокий пульс, — сообщил Ричард. — Сто тридцать восемь ударов в минуту. Вы напуганы? Или я всё ещё вам противен? Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Рид забыл о надвигающейся опасности. — С чего ты взял, что ты мне противен? — Я склонен доверять ретроспективному анализу и часто возвращаюсь к инциденту на прошлой неделе, когда пытался… помочь вам снять стресс. Я не эксперт в анализе мимики, но на вашем лице тогда отчётливо читалось отвращение ко мне. Гэвин и представить себе не мог, что Ричард целую неделю прокручивал в памяти ту неловкую сцену, выбрав в итоге самый неподходящий момент, чтобы к ней вернуться. — Ты подстраивался под ублюдков из чужих воспоминаний, — нахмурился Рид. — Мне стало противно не от тебя, а от того, что ты решил, будто я такой же, как те мрази. — Я уже говорил, что не имею собственного практического опыта в подобных вопросах, Гэвин. — Андроид наклонил голову набок, растерянно глядя на детектива. — В моей базе данных заложены тысячи симуляций межличностных взаимодействий, но ни одна из них не предлагает чёткого алгоритма для… конкретно этой ситуации. Как, впрочем, и для любой другой. Это просто набор сценариев без расстановки приоритетов. А потом его зрачки медленно расширились. — Раз мои прежние выводы оказались ошибочными, то прямо сейчас я намерен совершить действие, которое с вероятностью девяносто восемь процентов приведёт к тому, что вы сломаете мне челюсть, — почти шёпотом предупредил Ричард, опустив взгляд на его губы. — И я хочу, чтобы вы знали: это не имитация социального протокола и не воспроизведение чужого опыта. Это моё личное… желание. Гэвин и сам не заметил, как вцепился озябшими пальцами в куртку на плече Ричарда, отрезая ему любой путь к отступлению. — Ну так рискни, железяка, — пробормотал он, и голос, вопреки всем попыткам прозвучать дерзко, дрогнул. — Попробуй. А я посмотрю… захочется ли мне тебя ударить. Ричард выглядел так, будто не ожидал получить разрешение, и его процессор захлебнулся бесконечным циклом вычислений. Он помедлил и нерешительно подался вперёд, сокращая последние разделявшие их дюймы, прежде чем прижаться к губам Гэвина. Сердце выписало крутую мёртвую петлю, подскочило к самому горлу и принялось отбивать чечётку по миндалинам. Гэвин был готов к чему угодно: к тому, что андроид извлечёт из бездонных архивов какую-нибудь «Золотую коллекцию французских техник» с десятками виртуозных манёвров языка или начнёт целовать его строго по инструкции, будто собирая шкаф из ИКЕА. Однако реальность оказалась непредсказуемой: этот целомудренный, робкий поцелуй был пропитан таким трепетом, что голова пошла кругом. Внезапно все прошлые интрижки — быстрый секс в дешёвых мотелях и акробатические этюды на задних сиденьях машин — померкли, показавшись пресными. Настоящая близость, чёрт бы её побрал, крылась вовсе не в сплетении потных тел. Она таилась в этом тихом выдохе прямо в губы. В том, как пальцы, лежащие на щеке, укололи кожу статикой. Это был пиздец. Здесь, в глубоком сугробе, под прицелом надвигающейся смертельной угрозы, его впервые поцеловал тот, кто ему реально нравился. И это было лучшее, что случалось с ним со времён появления безлимитного интернета, финала Супербоула 2008 года и отмены обязательных планёрок по понедельникам. К сожалению, Ричард отстранился почти сразу. Его взгляд стал расфокусированным и ошеломлённым, будто он только что увидел изнанку Вселенной, а та оказалась соткана из сахарной ваты. — Я сделал что-то не так? Ваш пульс подскочил до ста сорока. Вероятность сердечного приступа у мужчины вашего возраста в данный момент составляет двенадцать процентов. Достаточно тревожные показатели. Гэвин закатил глаза, не в силах сдержать расползающуюся по лицу дурацкую ухмылку. — Заткнись. Если я сдохну от инфаркта прямо здесь, то хочу, чтобы все знали: это была диверсия «Киберлайф». Никаких «естественных причин» в моём некрологе, только спланированное покушение корпорации на офицера полиции штата Мичиган. — Ваше стремление к драматизму достойно отдельного исследования, — покачал головой Ричард, и уголки его губ дрогнули. А затем он улыбнулся — так, как Гэвин ещё никогда не видел. Искренне, настолько широко, что в уголках глаз проступили лучики морщин, о существовании которых Рид даже не подозревал. Он так и замер с приоткрытым ртом: эта улыбка оказалась такой светлой, что его собственная душа, кажется, сочла лимит потрясений на сегодня исчерпанным и просто катапультировалась из тела, оставив после себя лишь жгучее желание поцеловать Ричарда снова. — Давай уже, хватит лыбиться. Если мы сейчас не встанем, то этот ублюдок свернёт нам шеи, — проворчал Рид, пытаясь скрыть волнение. — А я бы, ну, знаешь… предпочёл дожить до ужина. Ты, кстати, обещал приготовить что-то новое. — Я непрерывно сканирую акустический фон в радиусе пятидесяти ярдов, — заверил андроид, всё же поднимаясь на ноги. — Объект движется со скоростью около двух миль в час, его координация нарушена из-за повреждённого сервопривода левой стопы. У нас есть ровно двенадцать минут до того, как его траектория пересечётся с нашей. Впрочем, я ценю ваш внезапный порыв к самосохранению, потому что сегодня планировал синтезировать что-то вроде соуса «бордолез» из сухого красного вина и бульона, в приготовлении которого достиг значительного прогресса благодаря вашей обратной связи. Гэвин попытался сообразить, откуда у них вообще вино, и вспомнил, что Кёртис притащил пару бутылок, одна из которых и стала поводом для первой встречи с этим умником. — Самосохранение тут ни при чём, — возразил он. — Если я сдохну на пустой желудок, то мой призрак будет преследовать тебя вечно: греметь кастрюлями и портить тебе калибровку локаторов. Или включать «Рыцарей чёрной смерти» на каждой микроволновке до скончания веков. — Надеюсь, вы со мной так не поступите. И хотя перспектива вашего вечного присутствия звучит заманчиво, у меня в запасе нет столько времени. Андроид дождался, пока Гэвин переведёт на него взгляд, и лишь затем протянул раскрытую ладонь, в которую тот без колебаний вложил свою. Ричард не стал резко дёргать его вверх — он сжал пальцы и помог подняться, придерживая свободной рукой чуть выше локтя. Благодарно кивнув, детектив наклонился за топором. Пряча за внешней невозмутимостью бешено колотящееся сердце, он прищурился на маячившего вдалеке неуклюжего ходячего и бросил как бы невзначай: — Ну и как тебе новый опыт? — Полагаю, это было… — Ричард задумчиво провёл большим пальцем по нижней губе, — очень приятно. Гэвин неловко хмыкнул, расправляя плечи. — Поздравляю. Обычно люди проходят эту стадию ещё в средней школе. — Подозреваю, мои жизненные обстоятельства несколько отличаются от среднестатистических. — Да… Ладно, пошли прикончим этого придурка, — вздохнул Гэвин, поудобнее перехватывая рукоять и сворачивая на тропу к котловану. — И насчёт «бордолеза»… Серьёзно? Тебе туда кулинарные книги закачали? Ричард быстро нагнал его, пристраиваясь рядом. — Я бы охарактеризовал свои эксперименты как «импровизационную кухню». Стараюсь применять творческий подход в условиях дефицита ресурсов. — Знаю я твоё творчество. Позавчера ты сварил суп из фасоли, сардин и персикового сиропа, — фыркнул Гэвин и, качнувшись в сторону, пихнул его плечом. — И вы съели две порции, — напомнил андроид, слегка толкнув в ответ. — Я был голоден! — развёл руками Рид. — А потом три часа сидел над дыркой в полу в позе гордой американской птицы. Знаешь что? Записывай меня в подопытные, только если в твоей лаборатории появится тёплый санузел и мягкая туалетная бумага. — Но вы сказали, что вышло «подозрительно неплохо». Я воспринял это как комплимент, — отметил Ричард и, взглянув на Гэвина, снова натянул ему на голову капюшон. — Я говорил только про сардины! Для рыбы, которая плавала ещё при Рейгане, и правда неплохо. — Приму к сведению и поработаю над рецептом, — согласился Ричард, сфокусировавшись на цели. — Отвлеките его, а я обойду с фланга и произведу деактивацию. — Есть, капитан. — Гэвин улыбнулся и перехватил топор двумя руками. Наконец-то можно было как следует размяться.