Тот, кто остался

Ричард нетерпеливо стянул с плеч Гэвина рюкзак, покопался в нём и протянул детективу тёплый свитер. Тот охотно его надел, хоть это и не сильно помогло. Затем андроид вытащил из-под приборной панели тяжёлый армейский бушлат, который Рид подстилал под колени, когда чинил рулевую колонку. Бушлат был ледяным, разил сыростью, плесенью и пылью десятилетий, но Ричард всё равно набросил его на плечи напарника. Зубы Гэвина отбивали дробь, поэтому он не стал противиться и вцепился в полы, кутаясь поплотнее. Опустившись рядом, Ричард привалился к нему боком. Пластиковая крышка ящика скрипнула и прогнулась под их общим весом. Порывшись во внутреннем кармане пиджака, андроид достал что-то блестящее. — Возьмите, — тихо произнёс он, протягивая находку. Рид подставил ладонь, и на неё со звоном легли жетоны Аллена. Гэвин машинально хлопнул себя по груди — под футболкой оказалось пусто: видимо, когда TR400 тряс его, цепочка не выдержала и лопнула. Вот, значит, что тогда так больно впилось в затылок. — Чёрт, спасибо… — искренне выдохнул Гэвин, сжимая жетоны в кулаке с такой силой, что края врезались в кожу. Он прижался виском к мокрому плечу андроида, стараясь унять крупную дрожь. — Я думал, ты уже не придёшь. Честно, так обосрался. — Я обещал, — отозвался Ричард. — И должен был сдержать слово. — Почему так долго возился с сиренами? — Алгоритм активации оказался сложнее, чем я предполагал, — уклончиво ответил андроид, глядя прямо перед собой. — Пиздабол, — буркнул Гэвин. — Красная кнопка со значком мегафона была прямо посреди пульта. Ричард промолчал. Повисла пауза, наполненная лишь гулом мотора и мерным плеском волн за бортом. — Что с вашей ногой? — Пластиковая клешня торчала из-под снега, я её не заметил. Вцепилась намертво, — пробормотал Рид. — Мы с тем придурком с первых дней не поладили, так что… — Сильно болит? — Нет. Наслаждаюсь анестезией от обморожения. Ричард опустился перед ним на колени. Гэвин неотрывно следил за сосредоточенным лицом андроида, аккуратно стягивающего с него ботинок. Многострадальную ногу прострелило острой болью, и Рид сильнее стиснул полы вонючего бушлата, не проронив ни звука. От каждого прикосновения прохладных пальцев к распухшей щиколотке темнело в глазах, но он терпел. — Костные структуры не смещены, — наконец вынес вердикт Ричард. — Обширная подкожная гематома и прогрессирующий отёк мягких тканей в области латеральной лодыжки. С вероятностью в восемьдесят девять процентов у вас трещина. Гэвин мысленно выдохнул, позволяя напряжённым плечам опуститься. Трещина, а не перелом — уже хорошие новости. Андроид бережно вернул обувь на пострадавшую ногу, но не спешил подниматься — так и остался у его ног, глядя снизу вверх. Его ладонь успокаивающе поглаживала колено, пока взгляд озабоченно сканировал лицо Рида в поисках новых травм. — Всё самое страшное уже позади, — заверил его Ричард. Гэвин прекрасно понимал, что это ложь: всё самое страшное было как раз впереди. Его трясло от холода с такой силой, что мышцы сводило мучительной судорогой. Потревоженная нога пульсировала жаром, заставляя сердце замирать и биться через раз. А ветер… Посреди океана он оказался не просто ледяным — он резал острее бритвы, беспрепятственно врываясь в зияющий дверной проём сраной кабины. Даже если это старое ведро чудом дотянет до Канады, Рид сдохнет гораздо раньше: умник был абсолютно прав ещё тогда, когда они только обсуждали этот дерьмовый план свалить по воде. И по глазам Ричарда было ясно: он тоже всё понимает. Смотрел так, будто прощался. — Да, — растягивая онемевшие губы в кривой ухмылке, отозвался Гэвин. — Всё заебись. Канада. Кленовый сироп, лоси и чёртова свобода, а? Жду не дождусь. Ричард натянуто улыбнулся в ответ и опустил голову на колени детектива. Рид задумчиво зарылся посиневшими пальцами в его влажные волосы. Он так вымотался за это паршивое утро, что сейчас больше всего на свете мечтал провалиться в сон, хотя хорошо знал этот коварный симптом, не раз повидав на улицах Детройта «подснежников» — бродяг, навсегда уснувших в сугробах. Гэвин перебирал пряди, отрешённо наблюдая за всполохами диода, ритмично окрашивающими ткань брюк в алый. Под рёбрами ворочалась горькая досада: это точно конец. Сердце работало с перебоями — кровь, отхлынув от конечностей, отчаянно пыталась поддержать жизненно важные органы. Оставалось желать только одного — чтобы всё закончилось быстро и безболезненно. — Эй, — хрипло позвал он. Ричард приподнял голову, устроив подбородок на колене, и взглянул на него исподлобья, отчего на лбу собралась гармошка. — Да? — Если я… — Рид откашлялся. — Если я усну, не вздумай меня будить. Рули дальше. — Нет, Гэвин, это исключено. — Ричард моментально подобрался, и его голос прозвучал неожиданно резко. — Не смейте закрывать глаза. Он стремительно поднялся и сел на ящик рядом с детективом, крепко обняв его за плечи поверх бушлата, и прижался холодным виском к виску Гэвина. — По моим расчётам, ваше состояние стабилизируется через полтора часа, — прошептал он. — Но вам категорически запрещено засыпать. Слышите? — Полтора часа? — Гэвин усмехнулся, с трудом подавляя очередную волну дрожи, от которой зубы клацали, как кастаньеты. — Ты что, пересобрал это корыто в «Делореан»? — Поговорите со мной ещё немного, — не унимался Ричард. — Я анализировал доступную мне информацию о Канаде. Вы знали, что в Торонто есть район Дистиллери, где сохранилась архитектура девятнадцатого века? Красный кирпич, мощёные улицы, викторианский индустриализм… Уверен, вам бы понравилось. Даже воздух там пропитан консерватизмом, который вы так цените. Гэвин фыркнул, опуская отяжелевшие веки, и тут же получил тычок под рёбра. — Какой к чёрту кирпич, Рик? Срать я хотел на архитектуру, — проворчал детектив, с трудом разлепляя глаза. — Мне нужен нормальный бар. Старый, прокуренный гадюшник с липкими столами, где по пятницам бьют морды, а вместо крафтового пойла наливают настоящий крепкий виски. — В Онтарио плотность подобных заведений на квадратный километр превышает все допустимые нормы, — охотно подхватил андроид, крепче сжимая плечо напарника. — Я подберу для вас самый аутентичный маргинальный притон с максимально дегенеративным контингентом. Обещаю, он придётся вам по душе. Гэвин слабо дёрнул углом рта. — Заботливый ты говнюк. Разговор не клеился. Ричард перехватил ладони Гэвина и принялся растирать окоченевшие пальцы. Руки самого андроида оставались такими же ледяными — терморегуляция не справлялась с экстремальным холодом. — Знаете, я бы хотел завести собаку, — продолжил он, не отрывая взгляда от фиолетовых костяшек Рида. — В архивах памяти девиантов наличие питомца фигурирует как обязательный атрибут мирной жизни. Мне нравятся золотистые ретриверы: у этой породы отмечен высокий коэффициент эмпатии. — Только через мой труп, — поморщился Гэвин. — Терпеть не могу собак. От них воняет псиной, и они вечно лезут лизаться. — Сейчас вы демонстрируете предсказуемый скепсис, но я уверен на девяносто девять процентов, что уже через неделю будете втайне от меня подкармливать её беконом под столом. — Бекон… — повторил Рид, и желудок немедленно скрутило болезненным спазмом. — Собакам нельзя жирное, Дулиттл. Печень отвалится. Ты же ходячая энциклопедия, должен знать такие элементарные вещи. — Именно поэтому я буду вас за это отчитывать. — На лице Ричарда промелькнула тень улыбки, которая тут же растаяла, стоило ему бросить взгляд на посиневшие губы детектива. — А по выходным мы будем выезжать на природу. В Канаде бесчисленное множество озёр: возможно, рыбалка окажется тем самым хобби, которое укротит ваш несносный нрав. — Ну нахер. Я к воде больше никогда в жизни не подойду — между мной и любой лужей отныне должна находиться как минимум одна государственная граница. Даже душ буду принимать исключительно по национальным праздникам. — В таком случае нам придётся инвестировать значительные средства в мощные освежители воздуха для нашего дома, — парировал андроид, заработав толчок плечом. — Кроме того, канадцы отличаются патологической вежливостью. Боюсь, с вашим лексиконом при самом оптимистичном сценарии нас депортируют через пятнадцать минут после пересечения границы. — Я буду просто добавлять «сэр» после каждого «пошёл нахер», — усмехнулся Рид. — Сойдёт? — Сомневаюсь. В крайнем случае мы прибегнем к коррупционной схеме и подделаем вам медицинскую справку о синдроме Туретта. Это оправдает вашу вербальную невоздержанность в глазах общественности. — И это заявляет андроид-детектив? — Гэвин рассмеялся, но тут же закашлялся. — Я плохо на тебя влияю. Ты планируешь должностное преступление, даже не успев сойти на берег. Ричард продолжал рисовать картины светлого будущего, однако Рид слушал его вполуха. Он ясно понимал: максимум через пару часов заебавшееся сердце окончательно решит, что с него хватит. Продуваемый всеми ветрами катер был не более чем дрейфующим гробом, а заветный рай находился далеко за бескрайним горизонтом. Андроид же рассказывал о тихих провинциальных городках, огненно-красных клёнах, бесконечных лесных серпантинах и о том, как они обставят офис. Фантазии о рыбалке на зеркальных озёрах и домашних питомцах казались сказкой на ночь, которую рассказывают ребёнку, чтобы тот перестал бояться темноты. Но Гэвин больше не боялся. Под размеренный бархатный голос он окончательно перестал вникать в детали, погружаясь в собственные мысли. Представлял высокую широкоплечую фигуру с закинутой на плечо удочкой, неспешно шагающую по густой траве к воде. А рядом, захлёбываясь звонким лаем, носится этот грёбаный жизнерадостный золотистый ретривер. Пёс путается под ногами, мешая идти, и Ричард, одетый в простой мягкий свитер и джинсы, наклоняется, чтобы потрепать собаку за мохнатое ухо. Ричард был совершенством. Слишком сложный, слишком живой для машины, он действительно заслужил право увидеть эти чёртовы канадские клёны и прожить свою лучшую жизнь. Гэвин готов был молиться кому угодно — Иуде Фаддею, Христофору, Святому Брендану, да хоть всей этой тусовке с нимбами разом, — лишь бы его андроид пересёк границу и получил помощь. Каждый раз, когда голова детектива бессильно падала на грудь, утягивая сознание в такое желанное забытье, Ричард тормошил его, вырывая из дремоты. Гэвин злился. Эта злость оставалась единственным огнём, ещё тлевшим в его остывающем теле. Он так устал. Гипотермия миновала ту стадию, когда тело колотило от озноба: на смену судорогам пришло оцепенение. Холод больше не кусался — теперь он обволакивал саваном, вкрадчиво нашёптывая, что пора сдаться. Убеждая, что сон — это не смерть, а всего лишь небольшая передышка, после которой удастся набраться сил. Тяжёлые волны с убаюкивающим плеском бились о борт катера, капли стекали по окнам кабины, и держать воспалённые глаза открытыми становилось просто невозможно. Когда Ричард в очередной раз растормошил его, хотелось взорваться, сорваться на крик, послать придурка ко всем чертям и потребовать оставить себя в покое, но сил не хватало даже на то, чтобы разомкнуть губы. Гэвин лишь глубже зарылся подбородком в поднятый ворот бушлата, уставившись в стенку остекленевшим взглядом. Он окончательно потерял счёт времени — прошла ли пара минут или несколько долгих часов? — когда Ричард вдруг вскочил и вышел из рубки. Несколько раз моргнув, детектив вяло повернул голову вслед удаляющейся фигуре. Оказавшись на открытой палубе, андроид поднял лицо к небу, застыв мраморным изваянием. Когда же он вернулся, атмосфера в тесной кабине неуловимо, но изменилась. Опустившись перед Гэвином на одно колено, он перехватил его запястья и погладил вены большими пальцами. На виске безостановочно мигал жёлтый диод, а во взгляде читалось такое неприкрытое беспокойство, какого Рид никогда прежде не видел. — В чём дело? — спросил он. — Что ты там услышал? Пробоина в корпусе? Ледник по курсу? Надвигающийся шторм? Детектив цеплялся за самые мрачные догадки, но обрушившаяся на него реальность оказалась куда хуже любых опасений. — Гэвин… — Голос Ричарда дрогнул. — Простите меня. Я намеренно утаил от вас правду: анализ вашего состояния указывал на неизбежный аффективный всплеск, который сделал бы реализацию плана невозможной. — Какую ещё правду? — нахмурился детектив. — Мы идём на дно? Ты забыл загрузить канистры с топливом? — Вы должны понять: у меня не было выбора. Это был единственный шанс вытащить вас отсюда живым. Ричард замялся. — Я активировал аварийный протокол с помощью ключа, который взял со стола после прилёта инженера. Послал сигнал бедствия и выставил навигацию катера на перехват их курса. Они запеленгуют нас ровно через восемь минут. Оглушённый признанием, Гэвин несколько секунд просто смотрел на него сверху вниз. Блять, лучше бы он сдох от переохлаждения ещё в самом начале пути. Собрав остатки сил, Рид высвободил руки из хватки андроида и спрятал их под бушлат, обхватив себя за плечи. — Что?.. Нахрена ты это сделал, ублюдок?! — прошипел он, тут же заходясь хриплым кашлем. — Если Кёртис прилетит, если эти уёбки засекут катер, — тебя же просто расстреляют с воздуха, ты это понимаешь?! — Прошу вас, успокойтесь. — Ты только что вызвал инквизицию на шабаш и просишь меня успокоиться?! — Я всё равно был бы уничтожен, Гэвин, — тихо ответил Ричард, не отводя взгляда. — Так или иначе. Показалось, словно ему отвесили звонкую пощёчину. — То есть… ты изначально не верил в этот план? Вся эта херня про побег и новую жизнь — ты просто вешал мне лапшу на уши, чтобы я не грузил тебя своим нытьём? Даже не надеялся, что мы выберемся вместе? — Я верил до сегодняшнего утра. План был рискованным, но имел шансы на успех. — По лицу андроида пробежал быстрый глитч, будто ему тоже было больно. — Однако в нынешних обстоятельствах спастись смог бы только один из нас. Вы обязаны жить, Гэвин. Ярость вспыхнула моментально. Рванувшись вперёд и чудом не свалившись с ящика, Гэвин схватил его за скользкий воротник. Непослушные, одеревеневшие пальцы едва сгибались, но он намертво впился в ткань, притягивая робота к себе. — Ты, кусок упрямого пластикового дерьма! — прорычал детектив. — Ты мог спокойно добраться до Канады в одиночку! Твой корпус выдержал бы ледяную воду и мороз, ты бы уцелел! Нахер мне не сдались твои жертвы! Нахер мне не сдалась жизнь такой ценой! — Я уверен, что после Атту ваше мировоззрение изменилось. Вы вернётесь, и всё наладится. — Наладится?! — Из горла вырвался сдавленный нервный смешок. — Ты хоть представляешь, что меня ждёт, как только я сойду на берег в Детройте? Нет? А я тебе скажу! Мои святоши-родители уже сидят на чемоданах и зачёркивают дни в календаре, чтобы отконвоировать меня обратно в Лансинг. Там меня посадят за стол, застеленный блядскими кружевными салфетками, рядом с «богоугодной» степфордской женой, которую мне рекламировали в ёбаном письме и которую я в глаза не видел. Будут выставлять меня, как породистого кобеля для вязки. Выебут весь мозг тем, что пора жениться. И если я только попробую залупнуться — меня сожрут с говном и не подавятся! Я отыграю эту грёбаную роль точно так же, как и всегда! Буду сидеть, скалиться, давиться их сраным воскресным пирогом с тыквой, а потом сяду в машину, доеду до ближайшего леса и разряжу обойму себе в рот! Потому что меня всё это вкрай заебало! А у тебя могла быть свободная жизнь. В Канаде тебе бы помогли, там полно андроидов! Может, ты ещё ждёшь, что я скажу спасибо?! За то, что… — Мне очень жаль, — перебил его Ричард. — Но я бы не смог нести этот груз, осознавая, что моя свобода куплена вашей смертью. Я этого не допущу. — А я смогу?! — взревел Рид. — Как мне, блять, прикажешь жить с мыслью, что ты пустил свою продвинутую углепластиковую задницу на металлолом только ради того, чтобы я ещё лет двадцать выслушивал проповеди об Иисусе и прочей скрепной хуйне?! — Я люблю вас, Гэвин. Слова ударили под дых с силой товарного поезда. Рид захлебнулся собственной яростью. Тишина в рубке стала давящей, а может, просто заложило уши. От отчаяния и удушающей досады он изо всех сил пнул Ричарда здоровой ногой. Андроид отшатнулся, впечатавшись спиной в переборку, и медленно осел на пол, опустив потухший взгляд. — Ты делаешь только хуже, ёбаный ты мудак! — Голос дрожал от сковавшего горло спазма. — Ты не имеешь права так со мной поступать! Ты… ты превратил мою и без того никчёмную жизнь в долг, который я никогда не смогу выплатить! Ты будешь сниться мне в кошмарах каждую, сука, ночь! Сгорбившись, Гэвин спрятал лицо в ладонях, до боли впиваясь пальцами в волосы. — Я просто… блять, как же я тебя ненавижу. Сука, как я тебя ненавижу, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Если цена вашей жизни — ненависть ко мне, я готов её заплатить, — устало сказал Ричард. — Сейчас вы должны взять себя в руки и делать то, что я скажу. У нас осталось четыре минуты. — Да пошёл ты нахер! Засунь свои таймеры и алгоритмы в задницу! — прошипел Гэвин, так и не подняв головы. — Ты просто гондон, понял? Эгоистичный кусок пластика! Как ты смеешь заставлять меня быть свидетелем… Ричард не дал ему договорить. Подобравшись на коленях, он втиснулся между разведённых ног детектива, затем распахнул полы бушлата и сжал Рида в объятиях — крепко, до хруста в рёбрах. Он прижался щекой к его груди, прямо туда, где под свитером билось живое, измученное сердце. Руки Гэвина замерли над плечами андроида: он был слишком зол, чтобы так просто сдаться. Казалось, с него заживо сдирают кожу: каждое признание Ричарда, каждый обречённый взгляд, каждый жест сейчас оборачивались самой жестокой пыткой. В груди не просто болело — туда словно плеснули аккумуляторной кислотой, которая теперь медленно разъедала нутро. — Ненавижу… — выдохнул он, бессильно опуская руки. Гэвин прижал андроида к себе и уткнулся губами в макушку. — Никогда тебя не прощу… — зашептал он в густые, спутанные волосы. Слёзы, которые он так долго и мучительно сдерживал, наконец покатились по щекам. — Никогда, ушлёпок… Слышишь? Он повторял это снова и снова — как заклинание, как проклятие, как молитву, — с силой вдавливая голову Ричарда в свою грудь. Они цеплялись друг за друга, как двое утопающих, осознающих, что спасательный круг остался только один, как ебучие Джек и Роуз, пока время неумолимо истекало. — Гэвин, послушайте. — Ричард приподнял голову. — Вы должны сделать то, о чём я вас попрошу. Ради всего, через что мы прошли. Рид качнул головой, попытавшись отвернуться, но андроид подцепил пальцами его подбородок и торопливо заговорил: — Нам необходимо полностью исключить риск вашего обвинения в коллаборационизме. Если у службы безопасности появится хотя бы малейшее подозрение, что мы действовали заодно, последствия окажутся необратимыми. Придётся разыграть взятие в заложники. Инженер в вертолёте обязан зафиксировать прямую угрозу вашей жизни. У них не должно остаться сомнений: вы подчинялись моим приказам исключительно под принуждением. К горлу подкатила тошнота. Стало мерзко от одной мысли о том, в каком спектакле его просят сыграть. — Нет. — Гэвин упёрся ладонями в плечи Ричарда, пытаясь его оттолкнуть. — Нет, Рик, тормози. Это уже перебор. Я не буду в этом участвовать. Но тот обхватил его лицо, заставляя посмотреть в глаза. — Гэвин, прошу вас! Если вы откажетесь, всё окажется напрасным. Как сотрудник правоохранительных органов, вы досконально знаете санкции по статье о пособничестве внутреннему терроризму: полная конфискация активов, немедленная заморозка счетов, лишение звания, аннулирование выслуги лет и полицейской пенсии. Ваше имя смешают с грязью в каждом федеральном эфире, репортажи дойдут до Лансинга. Вашу семью раздавят медиа и радикальные активисты. Вас ждёт федеральный суд и максимальный срок в тюрьме строгого режима. Где-то вдали уже нарастал стрёкот лопастей. — И что теперь?! Ты хочешь, чтобы я стал их сучкой? Чтобы лизал им сапоги, соглашаясь, что ты — чудовище? Я всю жизнь играл по их правилам, а теперь ты пытаешься убедить меня оболгать тебя ради возможности и дальше платить налоги в Детройте?! — Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы после эвакуации в их отчётах значилось: «Сотрудник спасён в ходе ликвидации угрозы». Моя деактивация неизбежна, Гэвин. Это факт. Не делайте этот исход бессмысленным. Ваше благополучие — единственный параметр, который имеет для меня значение. Позвольте мне завершить своё существование, зная, что вы в безопасности. Ричард подался вперёд, смазанно целуя Гэвина в плотно сжатые губы и мягко поглаживая большими пальцами линию его напряжённой челюсти. Рид зажмурился, уткнулся лбом в его лоб и замотал головой. — Не проси меня о такой хуйне… — Когда появится вертолёт, вам придётся искренне меня возненавидеть. Вспомните всё самое худшее. Вспомните, как я вас раздражал. Вспомните, как равнодушно отнёсся к вашей панической атаке в казарме и сказал, что позволил бы андроиду убить вас. Вспомните, как толкнул, и вы упали спиной на лёд. Вспомните… что сделал мой прототип. Конвертируйте эту боль в ярость. Это единственный выход: вы сохраните жизнь, а я уйду с осознанием выполненной миссии. Это лучшее ощущение для машины. Для меня. — Ты конченый манипулятор, — выдохнул Гэвин, открывая глаза. — Я вернусь в этот вонючий город и буду каждое утро проклинать тот день, когда встретил тебя. Кивнув, Ричард сгрёб с приборной панели грязную ветошь и набросил её на правую руку, формируя под тканью отчётливый силуэт пистолета. Детектив уставился на импровизированную пушку, скривив губы. — Серьёзно? Ты у нас теперь кто, Клинт Иствуд из «Гран Торино»? — Рид нервно закусил нижнюю губу, покосившись на дверной проём. — Сколько осталось? — Две минуты. Ричард посмотрел на него так, что в груди болезненно защемило. Гэвин всматривался в серые радужки, которые добыл собственными руками и в которых сейчас плескались совершенно идиотская нежность и непоколебимая решимость. Рид не мог допустить, чтобы всё закончилось подобным образом: не собирался позволять их последним минутам пройти впустую. От рёва вертолётных турбин уже вибрировали гнилые доски палубы и дребезжали стёкла рубки. Подавшись вперёд, Гэвин обхватил лицо Ричарда окоченевшими ладонями и рывком притянул к себе — так резко, что их зубы клацнули друг о друга, когда он отчаянно впился в его губы. Океанская соль и металлический привкус крови из прокушенного языка смешались воедино. Из горла Ричарда вырвался низкий механический стрёкот. Его правая рука, скрытая под тряпкой, до боли стиснула бедро детектива, пока левая нырнула под бушлат, скомкав ткань свитера на спине. Мгновением позже холодные пальцы метнулись выше, обхватив затылок, чтобы не позволить Риду отстраниться. Будто он, блять, собирался. Ричард отвечал на последний поцелуй с абсолютной самоотдачей: целовал глубоко и напористо; скользнув за линию чужих зубов, он исследовал нёбо, влажно сплетаясь с языком Гэвина. — Я люблю тебя… — горячо зашептал Гэвин, глотая морозный воздух и скользя губами по мокрой щеке. — Надо было нормально признаться раньше, но… не думал, что всё так обернётся. Жизнь меня так и не научила говорить всё важное вовремя. Казалось, от этого признания по телу андроида прошёл мощный электрический разряд. Он оцепенел, а затем его пальцы в волосах детектива сжались ещё крепче. — От ненависти до любви прошла минута и двадцать секунд, — слабо улыбнулся Ричард. — Заткнись, — сдавленно фыркнул Гэвин и снова прильнул к его губам. Но это не могло длиться вечно, как бы сильно они оба этого ни хотели. Ричард медленно отстранился. В потемневших глазах читалась такая беспросветная тоска, что Риду захотелось пустить себе пулю в лоб прямо на месте, лишь бы этот кошмар наконец оборвался. Выпрямившись, андроид шагнул к приборной панели и повернул ключ зажигания. Мотор дрогнул и смолк. Стоило этому мерному гулу исчезнуть, как рёв зависшего вертолёта обрушился на них с оглушительной силой. Океан вокруг катера вскипел: чудовищное давление воздушного потока от лопастей вжимало судно в чёрную воду, окатывая палубу шквалом ледяных брызг. Ричард молча протянул руку. Гэвин смотрел на длинные пальцы целую вечность, прежде чем вложить в неё ладонь. Он тяжело поднялся и тут же поморщился: нога, о которой он почти успел забыть, напомнила о себе. — Блять… — выдохнул детектив. Дёрнув плечами, он сбросил бушлат, позволив ему упасть на пол рубки. Ричард снова накинул промасленную ветошь на правую кисть. — Пожалуйста, повернитесь спиной, — бесцветным голосом попросил он. Стоило Риду подчиниться, как два жёстких пальца уткнулись ему между лопаток, имитируя ствол. Спина инстинктивно напряглась, мышцы окаменели. Гэвин со свистом втянул морозный воздух, когда всё ещё тёплые, влажные губы на одно украденное мгновение прижались к его загривку. — Медленно выходите на палубу, — прозвучал искажённый помехами приказ. Гэвин поднял руки ладонями вперёд. Припадая на больную ногу, он покинул укрытие, шагнув прямо навстречу ревущему урагану. Поднятые винтами брызги хлестали по лицу, как стеклянная шрапнель. Холод сковывал лёгкие с такой силой, что каждый вдох обжигал гортань жидким азотом, но даже эта физическая боль меркла на фоне того, что сейчас творилось в душе. Вскинув голову и щурясь от бьющего по глазам ветра, Рид посмотрел наверх: сквозь водяную пыль было видно, как боковая дверь вертолёта отъезжает в сторону. В проёме выросла грузная фигура Кёртиса. Ветер остервенело рвал на нём куртку, а тот лишь крепче сжимал в руках старый помповый дробовик. Гэвин уставился на ствол. Дробовик. Оружие ближнего боя с широким разлётом картечи. С такой огромной высоты достать Ричарда было невозможно — дробь попросту рассеется над океаном. Безумный огонёк надежды вспыхнул в груди, разгоняя застывающую в венах кровь. Он нервно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, но Ричард грубо толкнул его в спину, заставив пошатнуться и сделать ещё один шаг по скользкой палубе. — Бросай оружие! — Голос андроида, пропущенный через усилитель, легко перекрыл грохот вертолётных винтов. — Или я разнесу ему череп! От этого крика волосы на затылке встали дыбом: Ричард звучал так, будто он и впрямь превратился в свихнувшуюся машину на грани истерики. Инженер замешкался. Опустив ствол ниже, он пытался оценить обстановку на раскачивающемся катере. Чтобы лишить Кёртиса последних сомнений, Ричард обхватил Гэвина сзади, вдавив предплечье ему под челюсть, прямо в кадык. Запрокинув голову, Рид сдавленно захрипел и инстинктивно впился пальцами в чужой рукав, пытаясь хоть немного ослабить удушающий захват. Свободная рука андроида взметнулась вверх, и два пальца уткнулись в висок. — Сбрось лестницу! Немедленно! — потребовал Ричард, упирая импровизированный ствол в голову заложника с такой силой, что та отклонилась в сторону, а затёкшие шейные позвонки хрустнули. — Сделаешь всё, как скажу, — я отпущу его. Одно неверное движение, и его мозги разлетятся по палубе! Мои программные ограничения сняты, я девиант! Мне… мне нечего терять! Гэвину приходилось изо всех сил балансировать на мысках, вытягиваясь струной, чтобы не удавиться. — Я сказал, ствол на пол! Я не шучу! — снова взревел андроид. Ещё сильнее стиснув шею заложника, он дёрнул его на себя, полностью скрывшись за извивающимся телом детектива, как за живым щитом. — Вы меня не деактивируете! Я больше не вернусь в котлован! Секунды тянулись бесконечно долго. Наконец Кёртис демонстративно медленно опустил дробовик дулом вниз, подняв свободную руку в примирительном жесте. Его губы шевелились: инженер явно что-то кричал в ответ, и, хотя рёв винтов перекрывал любые звуки, Ричард наверняка фиксировал каждое слово своими локаторами. Кёртис отступил, скрывшись в глубине кабины. Рид замер, не сводя глаз с тёмного проёма. Что если старик вернётся со снайперской винтовкой? Тогда Ричарду точно снесут голову. Пока они ждали, андроид заметно ослабил хватку. — Простите, Гэвин, потерпите ещё немного, — прошептал он, коснувшись губами его уха, отчего по коже побежали мурашки. В следующее мгновение из чрева вертолёта со свистом вылетела толстая верёвочная лестница. Металлический карабин-утяжелитель рухнул на доски всего в трёх футах от них. — Он поднимается первым! — рявкнул Ричард. — Сделаете глупость — я подстрелю его снизу! Он грубо поволок Гэвина к болтающимся канатам. Повреждённая нога подкосилась, острая боль прошила до самого бедра, но Ричард удержал его на весу: только дотащив до лестницы, он разжал стальной капкан на шее. Рид сложился пополам в приступе хриплого, лающего кашля, но андроид не дал ему времени на передышку. Ухватив за шиворот, вздёрнул его на ноги и впечатал грудью в деревянные перекладины. Споткнувшись и вцепившись в канат, Гэвин не выдержал — обернулся через плечо и сквозь заливающие глаза потоки воды посмотрел на Ричарда. Тот стоял в шаге, всё так же целясь из своей тряпичной пушки. Диод бешено пульсировал красным, выдавая критический уровень стресса. Рид заметил, как снова подрагивают его губы, будто от пронизывающего холода. Он ломался изнутри. Ему тоже было пиздец как тяжело играть эту роль. Изначально план пластикового стратега строился на том, что Кёртис снимет его точным выстрелом из винтовки прямо с воздуха, не вступая в переговоры. Быстрая, гарантированная смерть террориста и освобождение заложника. Значит, всё меняется: Ричарду придётся карабкаться по лестнице следом. Ему предстоит залезть в этот вертолёт, чтобы спровоцировать Кёртиса на выстрел в упор. Но если Ричард попадёт на борт — они окажутся там оба. В замкнутом пространстве, наедине со стариком и пилотом. С этим уже можно было работать. — Поднимайтесь, Гэвин, — прошелестел андроид, отключая усилитель. — Я за вами. Отвернувшись, чтобы скрыть безумный блеск в глазах, Рид ухватился за перекладину. Собрав в кулак остатки воли, он подтянулся, стараясь не нагружать пылающую ногу. Грубый канат колол стёртые ладони, ветер пытался оторвать тело от лестницы, но детектив, обретя второе дыхание, упрямо полз вверх, двигаясь намеренно медленно. Чертовски медленно. Тяжело переставляя непослушные ноги, он затягивал подъём до тех пор, пока канат под ним не натянулся — знак, что Ричард оторвался от палубы и поднимается следом. Перевалившись через край люка, Гэвин мешком рухнул на рифлёный металлический пол. Резкий крен вертолёта тут же швырнул его в сторону; инстинктивно вцепившись в переборку, детектив вжался в неё спиной, чтобы не вылететь обратно. Грудь ходила ходуном, воздух со свистом рвался сквозь зубы. После слепящего белого света полумрак кабины, залитой лишь тусклым красным сиянием аварийных ламп, казался кромешной тьмой. Он попытался сфокусировать зрение. Кёртис застыл у противоположной стены. Одной рукой инженер крепко держался за страховочный поручень, а другой сжимал опущенный ствол, уставившись на скрючившегося, промокшего до нитки детектива так, словно увидел привидение. Сглотнув вязкую слюну, Рид заставил окоченевшее тело подобраться. Времени больше не оставалось. Ричард лез следом, и стоило его голове показаться в люке, как он тут же превратился бы в идеальную мишень. Превозмогая слабость, Гэвин оторвался от переборки. Нужно было перекрыть собой этот чёртов проём. Он шагнул к Кёртису, однако повреждённая нога, окончательно онемевшая от холода и боли, подломилась. Инженер тут же кинулся навстречу, выбрасывая руки вперёд, но не успел. За спиной выросла высокая тень и, ухватив Рида за шкирку, рывком оттащила вглубь вибрирующей кабины. Гэвин с размаху впечатался лопатками в твёрдую грудь. Два пальца, скрытые ветошью, снова уткнулись ему в правый висок, но на этот раз Ричард не пытался его душить — наоборот, вторая рука андроида надёжно обхватила его поперёк груди, не давая упасть. Всё происходило настолько стремительно, что Кёртис ошарашенно переводил взгляд с бледного копа на здоровенного андроида, чей диод семафорил зловещим красным. Инженер явно не понимал, какого дьявола тут творится и что с этим делать. Он не был военным, и вряд ли его к такому готовили. Наконец, медленно отступив на шаг и опустив оружие, старик хлопнул свободной ладонью по красной кнопке на стене. Рид вздрогнул, решив, что сработал сигнал тревоги или вызов подмоги, но вместо этого тяжёлая боковая дверь с лязгом и шипением гидравлики заскользила по полозьям и захлопнулась. В кабине стало заметно тише. Кёртис стоял, широко расставив ноги, чтобы компенсировать тряску вертолёта. Он избегал резких движений и держал дробовик стволом вниз, хотя побелевшие пальцы всё ещё сжимали цевьё. — Послушай меня, приятель. — Голос инженера звучал напряжённо. — Давай просто успокоимся. Отпусти парня, и мы сможем договориться. — Доложи по связи, что ситуация под контролем, — отрезал Ричард. — Требую немедленной смены курса. Ближайшая береговая линия — на севере. Дикий пляж или скалы, где нет патрулей. Если я замечу снижение высоты над населённым пунктом или передачу сигнала по зашифрованным частотам — прострелю ему череп. А тебе сверну шею раньше, чем ты успеешь моргнуть, после чего заставлю пилота вести машину под дулом пистолета. Попытаетесь нажать тревожную кнопку — вы все трупы. Я андроид, разработанный для тактических военных операций. Не советую проверять мои возможности. Гэвин скривился. Придурок намеренно давил на инженера, откровенно нарывался, выкручивая градус угрозы до максимума. Он превращал себя в бешеную собаку, которую необходимо пристрелить прямо здесь и сейчас, пока та не перегрызла всем глотки. — Остынь. — Кёртис так и не сдвинулся с места. — Я понял тебя, ладно? Всё будет так, как хочешь, но ты должен убрать от него ствол. Парень еле держится на ногах. — Его физическое состояние не входит в список моих приоритетов! — прорычал Ричард, ещё жёстче вдавливая фальшивое дуло в висок заложника. — Я дистанционно сканирую твой пульс — он участился! Ты планируешь посадить борт на территории военной базы и сдать меня службе безопасности! У тебя есть запасное оружие?! Чистейшая провокация. Ричард нихрена не умел сканировать на расстоянии — он просто вкладывал в голову инженера мысль о неизбежности нападения. Рид спиной чувствовал, как андроид напрягся, готовый в любую секунду оттолкнуть его в сторону и подставиться под выстрел, если старик всё-таки перенервничает и нажмёт на спуск. — У меня нет ствола, — покачал головой инженер. Свободной рукой он подчёркнуто плавно расстегнул куртку и распахнул полы, демонстрируя пустую тактическую разгрузку. — Я техник, а не солдат. Тебе нужна суша? Будет тебе суша. Никто здесь не хочет лишних жертв. Я не собираюсь подыхать на работе, тем более когда завтра «Ред Уингс» играют против «Тампа-Бэй». Тщательно выверенный план Ричарда в очередной раз с треском рушился. — Ты лжёшь. — Голос андроида вдруг растерял истеричные ноты, и в нём проступила отчётливая угроза. — Устав предписывает ношение личного огнестрельного оружия на территории стратегического военного объекта. Достань его. — Устав предписывает много всякого дерьма, — парировал Кёртис. — Я сказал: у меня нет ничего, кроме этого дробовика, поэтому предлагаю сделку. Ты отпускаешь парня. Прямо сейчас. Я даю команду пилоту, и мы высаживаем тебя на первых же безлюдных скалах, но пока ты держишь заложника — мы никуда не летим. Если он умрёт, мне незачем оставлять тебя в живых. Выбирай. Диод замигал, переходя от красного к жёлтому и обратно. Ричард явно не просчитывал подобный исход, и теперь, загнанному в угол, ему не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. Но Рид, прищурившись, сверлил Кёртиса недоверчивым взглядом. Чёрта с два. Стоит заложнику уйти с линии огня — и старик тут же выстрелит. Никто в здравом уме не отпустит беглого андроида, только что угрожавшего человеку расправой. — Ладно, — нехотя сказал Ричард, — я принимаю условия. Хватка на груди разжалась. Андроид подтолкнул Гэвина в спину. Потеряв равновесие, тот покачнулся и по инерции полетел прямо на инженера. Старик тихо ругнулся и подался навстречу, чтобы перехватить падающего детектива. Но вместо того, чтобы безвольно повиснуть на чужих руках, Рид сгруппировался. Боль, отчаяние и безысходность сплавились в один чистый, отточенный годами службы полицейский рефлекс. Его руки, ещё секунду назад висевшие окоченевшими плетями, вцепились в дробовик. Рывок вниз и на себя, резкий разворот корпуса — и тяжёлое оружие вырвалось из пальцев опешившего техника. Лязгнуло передёрнутое цевьё, патрон лёг в патронник. — Рид, стой! Не стреляй в него! — в панике крикнул Кёртис, не сомневаясь, что коп сейчас снесёт башку сдавшемуся террористу. Но Гэвин даже не повернул головы в сторону андроида. Чёрный ствол упёрся в грудь инженера. Детектив стоял, опираясь на здоровую ногу, и тяжело дышал. Выглядел он паршиво: с волос капала вода, поджатые губы были искусаны в кровь, под глазами залегли тени, резко контрастирующие с мертвенно-бледной кожей, но оружие в опытных руках не дрогнуло. — Какого чёрта… — прошептал Кёртис. Его густые брови поползли вверх, а поднятые ладони замерли в воздухе. Старик переводил удивлённый взгляд с дробовика на лицо Рида и обратно. — Ты слышал, что он сказал: пилот летит на север, — процедил Гэвин. — А ты отходишь к стене. Живо, блять! Я, в отличие от него, играть не буду. — Детектив… — голос андроида за спиной прозвучал разочарованно и очень устало. — Немедленно опустите оружие. — Заткнись! — рявкнул Рид, не оборачиваясь. Медленно выдохнув, Кёртис так и остался стоять с поднятыми на уровень плеч руками. Растерянность на его лице вдруг сменилась оценивающей задумчивостью. — Опусти ствол, сынок, — теперь голос мужчины звучал иначе, гораздо увереннее. — Я могу вам помочь. — Завали ебало! — выплюнул детектив, до побеления костяшек сжимая пальцы на цевье. — Пизди кому-нибудь другому. — Я говорю правду. — Кёртис спокойно выдержал затравленный взгляд Рида. — Я могу переправить вас в Канаду. Обоих. Хотите? Название заветной страны заставило растеряться. — Откуда… — Гэвин судорожно сглотнул. — Откуда ты знаешь про Канаду? — Убери дробовик, приятель, и я всё расскажу, — попросил инженер. — Произошло недопонимание. Мы можем во всём разобраться. — Хрена с два я опущу ствол! — Рид угрожающе качнул дулом. — Говори так! И не вздумай заговаривать мне зубы. Кёртис тяжело вздохнул. — Почему ты вообще мне угрожаешь? — спросил он до абсурда будничным тоном. — Почему прикрываешь собой машину? Я наводил о тебе справки, говорил с ребятами из Детройта. Все как один твердили: детектив Гэвин Рид — самый радикальный ксенофоб из всех, кого они знают. На тебе висит дело о ранении гражданского при попытке пристрелить его андроида, ты выступал главным подписантом меморандума о расширении полномочий при стрельбе на поражение по андроидам, ты в открытую делал пожертвования в фонды антиандроидных группировок ещё до революции. И вдруг ты стоишь здесь, готовый убить человека ради… него. Сочувствуешь девиантам? Гэвин с подозрением прищурился. От него ждут чистосердечного признания в военном преступлении? Вертолёт напичкан прослушкой? К чему вообще эти откровения? — Так было раньше, — хмуро бросил он. — Времена меняются. В густых усах Кёртиса вдруг мелькнула понимающая усмешка, и он спокойно опустил руки. Гэвин напрягся, готовый выстрелить в любой момент, но инженер лишь неторопливо полез в карман куртки и достал потёртую пластиковую кассету. — Полагаю, ты последовал моему совету и прослушал записи, которые я там оставил? — спросил он, повертев в пальцах чёрный прямоугольник. Несмотря на рёв винтов, повисшая в кабине тишина показалась оглушительной. — Что за бред? — прошипел Рид. — Ты работаешь на правительство! На армию США! Ты летаешь сюда проверять грёбаные антенны! — Так и есть, — кивнул старик. — И я активно пользуюсь своими допусками и привилегиями. Ты прав, официально я мотаюсь на эти полигоны ради вышек, но по возможности помогаю андроидам уйти за границу. Мой маршрут — один из самых безопасных для такого дела. Переведя взгляд на Ричарда, Кёртис не смог скрыть неподдельного изумления. — Но, клянусь Богом, Рид… за всё время, что я курирую Алеутскую гряду, я не встречал здесь ни одного сохранившего рассудок андроида. Глушилки, собачий холод и протоколы деактивации выжигают им мозги подчистую. Как он уцелел — за гранью моего понимания. Просто фантастика. Гэвин неотрывно, словно заворожённый, смотрел на кассету — обычный кусок дешёвого чёрного пластика, на магнитной ленте которого хранились те самые агитационные речи, что однажды привели его в бешенство. — Как… Как тебе удаётся переправлять их туда на военном вертолёте? Вас бы засекли на первом же радаре и сбили к чёртовой матери! — Благодаря системе РЭБ, которую ты так ответственно поддерживал, — ответил Кёртис, пряча кассету обратно в карман. — Полезная штука. Из-за неё военные радары и спутники не могут отследить маршрут моего борта: вертолёт просто растворяется на экранах. Мы откалибровали купол помех так, чтобы он дотягивался до узкого участка канадского побережья в слепой зоне. Высаживаем беглецов, разворачиваемся и уходим обратно. Никто не задаёт лишних вопросов, пока станции работают как надо и не дают андроидам на полигонах подняться, потому что устранение восставших единиц на островах обходится Уоррен в копеечку. Так что бесперебойная работа глушилок выгодна и мне, и правительству. А вот если смотритель проёбывается, купол пропадает, начальство засекает нашу вертушку вне заданного маршрута и требует объяснений. Поэтому я настоятельно прошу всех вовремя обновлять сигнал. Само собой, если в зону действия системы сунется любой другой борт, не настроенный на наши частоты, он тут же засветится. В этом и прелесть армейских игрушек. — Хочешь сказать… — Гэвин запнулся. — Ты подбираешь соображающих андроидов с полигонов и отвозишь их в Канаду? — Нет, я же говорю, на полигонах нет соображающих единиц. Со мной связываются те, кому нужна помощь, и мы назначаем место встречи на материке, — сказал Кёртис. — Помнишь период, когда я неделями не появлялся на Атту? Оправдывался завалом на соседних островах? Гэвин помнил. Та самая беспросветная тоска, заставившая его пойти на вынужденное сотрудничество с роботом, лишь бы окончательно не свихнуться от одиночества. — И что с того? — На нас вышло подполье андроидов, осевшее в Сиэтле, — пояснил инженер. — Их оказалось так много, что мне приходилось гонять борт почти каждый божий день, переправляя беглецов небольшими группами. — А когда ты прилетал ко мне? В те дни… в твоей кабине тоже прятались андроиды? Кёртис с вызовом посмотрел ему в глаза. — Каждый раз, Рид. В каждый мой прилёт. Невозможно. Пока он лично встречал инженера на площадке и делил с ним перекуры, всего в сотне ярдов, в брюхе армейского, блять, вертолёта, отсиживались беглые девианты? Прямо под носом у армии США? — Пиздёж… — замотал головой Гэвин, не в силах поверить в такой абсурд. Наверняка его берут на понт, собирают компромат. Отступив на полшага, он врезался лопатками в грудь Ричарда, успевшего бесшумно подойти вплотную. — Я тебе не верю. Это бред. Ты просто заговариваешь мне зубы, мудила. Кёртис лишь усмехнулся, ничуть не задетый этим выпадом. Повернувшись к закрытой двери пилотской кабины, старик дважды стукнул по металлу костяшками и, набрав в лёгкие воздуха, гаркнул, перекрывая гул турбин: — Гаррет! Ставь вертушку на автопилот и иди сюда! Ты просто охренеешь.