Тот, кто остался

Дверь пилотской кабины приоткрылась, и из полумрака шагнула высокая фигура, с ног до головы упакованная в плотную лётную экипировку. Лицо, как и всегда, скрывал массивный шлем с опущенным визором, в тёмном стекле которого отражалось свечение красных аварийных ламп. Гэвин тут же дёрнул стволом, взяв вошедшего на прицел. Кёртис обернулся к пилоту и, ткнув пальцем в вооружённого детектива, возбуждённо выпалил: — Я же говорил тебе! Я, чёрт возьми, говорил! — Что ты ему говорил? — Рид нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. — Что с тобой что-то не так. С каждым прилётом на Атту я начал замечать странности. — Кёртис скрестил руки на груди, полностью игнорируя направленный на него дробовик. — Сначала Гэрри увидел пятна тириума на крыльце, пока ждал меня у дома. Тогда я решил, что ты просто притащил какую-нибудь хрень с полигона из любопытства. Но от визита к визиту ты всё меньше походил на человека, который едет кукушкой от одиночества. Поначалу ты буквально на стены лез — мне было даже неловко прощаться и улетать, — а потом, наоборот, всем своим видом показывал, чтобы я побыстрее свалил. Гэвин сглотнул. — А когда я нагрянул без предупреждения, мне чертовски захотелось попасть в дом, застать тебя врасплох и хорошенько осмотреться, — продолжил инженер, принявшись загибать пальцы. — Два отодвинутых стула — друг напротив друга. Две подушки у печки. Заштопанный рукав твоей куртки: идеально ровный шов, как из-под машинки — слишком аккуратный для копа с трясущимися от абстиненции руками. Ну и наконец, сложенный пиджак с маркировкой «Киберлайф». А ещё ты был злой как собака. Совсем не рад меня видеть и вообще не похож на парня, просидевшего месяц в полной изоляции. Рид думал, что тогда просто пронесло, раз инженер не вызвал военных, но оказалось, они наследили везде, где только можно. Если бы Кёртис хотел, он бы доложил обо всём ещё в тот раз — весомых подозрений хватало. Может, старику бы даже выписали внушительную премию. — Кое-какие подозрения у меня, конечно, закрадывались. Поначалу я был уверен, что ты окончательно свихнулся. Я ведь точно знал, что с потеплением на острове наверняка поднимутся эти зомби, но ты упорно отрицал, что кого-то встречал. Я не понимал, к чему это враньё, если снег вокруг котлована буквально усеян десятками следов, но я ведь не мог задерживаться на острове и следить за тобой. Вот и решил, что ты творишь здесь какую-то больную херню: отлавливаешь пластиковых и вымещаешь на них свою ненависть. Калечишь ещё больше, сажаешь на цепь — ну, или что-то в этом духе. Когда ты попросил инвертор, я даже подумал, что ты экспериментируешь и создаёшь каких-нибудь франкенштейнов, поэтому сомневался, прежде чем согласиться притащить тебе свой Thunderbolt. Мелькала, правда, и шальная мысль, что от полного отчаяния ты привязался к сломанной машине. Что ловишь галлюцинации, усаживаешь её за стол и попиваешь чай. Мало ли какие у тебя тараканы — может, такие же, как у Кеннета. У меня в голове просто не укладывалось, что на Атту может очнуться и нормально функционировать настоящий разумный девиант! — Кеннет? — Гэвин в недоумении прищурился. — Что ты знаешь про Кеннета? — Кеннет состоял в «Новом Иерихоне». Правда, недолго. У него был андроид, к которому парень успел сильно привязаться, но их разлучили во время чисток. Я наткнулся на него, когда он бросался на забор в лагере, где андроидов держали в загонах перед ликвидацией. Там уже никого не было — всех либо распихали по печам, либо загрузили в вертолёты. Я видел, как ему хреново: он волосы на себе рвал, всё твердил, что опоздал, что не спрятал. Мне стало его жаль — я понимал, что он может наделать глупостей. Тогда и пригласил его к нам, доставил на базу в Порт-Харди, чтобы он там сидел и помогал остальным, но быстро об этом пожалел. Парень был просто одержим: провёл колоссальную работу, с помощью наших информаторов вычислил волну, с которой вывезли его подружку, и узнал точные координаты, а потом пристал ко мне как банный лист, умоляя доставить его на этот военный объект. Всё повторял, что обязательно её найдёт, что для него это очень важно. Кёртис устало потёр переносицу, и его плечи опустились. — Хороший пацан. Сначала я категорически отказывался, потом пытался отговорить. Объяснял, что уже ничего не поделать, что на полигонах смертельно опасно, что нужно отпустить, пережить эту потерю. Что на острове нет активных единиц, и если его «девчонка» и правда на Атту, то это всего лишь корпус, в котором больше нет личности. Но он упёрся. Заявил, что осознаёт все риски, но просто обязан её отыскать. Клятвенно обещал обновлять купол, убеждал меня, что знает, насколько это важно для «Иерихона», чтобы борт оставался невидимым для радаров, и что не подведёт. Просто найдёт то, что искал, как следует попрощается, обретёт душевный покой и всё такое. Я поверил ему и сдался — вдруг это в самом деле помогло бы ему справиться с утратой. Провёл его по документам как оператора РЭБ — вакансия всё равно пустовала — и доставил сюда, — вздохнул инженер. — Я понимал, что добром это не кончится, и предчувствовал, что везу его в один конец, так что не особо удивился, когда он пропустил обновление сигнала. В то время я старался не отклоняться от графика и добросовестно курсировал между полигонами. Перед высадкой лишь попросил Кеннета пустить в эфир запись с моей кассеты — на частотах, которые способны засечь только девианты. Подробно объяснил, как это сделать, и он выполнил просьбу. Именно благодаря этому подполье из Сиэтла смогло услышать нас и выйти на связь. Больше я Кеннета не видел. Понятия не имею, как именно он встретил свой конец. Наверное, так никого и не нашёл и с тоски утопился. Слова инженера прозвучали как эпитафия. Липкая паранойя, животный страх и недоверие окончательно рассеялись, оставив после себя лишь опустошающую усталость. История звучала слишком складно, чтобы оказаться ложью; к тому же она полностью совпадала с тем, что видел на острове Ричард. Вряд ли Кёртис теперь втихаря направит вертушку на действующую базу армии США с компроматом в нагрудном кармане. Гэвин опустил ствол. Почувствовав, что напряжение наконец-то спало, инженер махнул застывшей позади фигуре. — Сними шлем. Пора познакомиться. Пилот молча подчинился: затянутые в плотные перчатки руки поднялись к голове, раздался щелчок фиксаторов, и массивный гермошлем с лёгким шипением был снят. Взгляд первым делом зацепился за голубое свечение диода. Перед ними стоял темнокожий андроид, с любопытством изучавший измученного детектива и возвышавшегося за его спиной RK900. Гэвин таких моделей не встречал — или просто не запомнил, — а значит, он точно не из тех заурядных домашних помощников, что мозолили глаза на каждом шагу до революции. — Модель PJ500, — определил Ричард. — Линейка университетских преподавателей, лекторов и научных сотрудников. — Добрый день. — Тот вежливо кивнул. — А я-то думал, как он в прошлый раз допёр самый тяжёлый ящик с жрачкой до дома и не заработал грыжу, — хмуро пробормотал Рид. — Его зовут Гаррет, — с теплотой в голосе представил Кёртис. — До революции он работал репетитором у моего внука. Мальчик был на домашнем обучении по состоянию здоровья, и колледж трижды в неделю направлял его к нам. Мы быстро к нему привязались, и он оставался полноценной частью семьи даже после того, как Томми умер. И когда на улицах начался весь этот звездец с лагерями утилизации, я рванул в Детройт, отыскал Гаррета и в последний момент спрятал у себя. Инженер обвёл рукой тесную кабину. — По документам ВВС США я прохожу и как главный инженер, и как пилот этого борта. Официально я летаю один — для армии Гэрри не существует. Свои люди помогли выписать справку об утилизации, так что парня никто не ищет. В «Новом Иерихоне» хватает влиятельных ребят, которые рискуют головой, помогая подполью. Кёртис по-свойски похлопал пилота по плечу и, открыто улыбнувшись, перевёл взгляд на Гэвина. — Ну так что, Рид? Как по-твоему, это достаточное доказательство того, что я вам не враг и не собираюсь сдавать солдатам на первом же перевалочном пункте? — Зачем тебе всё это? Зачем рисковать свободой ради других андроидов? — в недоумении спросил детектив. — Потому что, когда умер Томми, а следом за ним и моя жена, Гаррет был единственным, кто горевал вместе со мной. — Кёртис тяжело вздохнул. — Когда видишь слёзы на щеках того, кто стоит над гробом твоего внука, быстро понимаешь: порой в них куда больше человечности, чем во многих людях. А потом начальство повесило на меня этот чёртов купол — проект, от которого меня самого тошнило. Поначалу я хотел подать в отставку, но потом понял: когда у тебя есть реальная возможность вытащить кого-то из-под пресса, а ты просто отворачиваешься, то ничем не лучше тех, кто отдаёт приказы на зачистку. К тому же… у меня ведь никого не осталось. Дом пуст, возвращаться мне не к кому. А здесь я при деле, буквально живу в этой вертушке. Засыпаю с мыслью, что напоследок делаю хоть что-то правильное. Ну и Гэрри меня в этом поддерживает. — Какого хрена ты не рассказал мне раньше? Почему даже не намекнул? Кёртис с усмешкой почесал заросшую щёку. — Издеваешься? Ты пропустил мимо ушей всё, что я говорил о твоей репутации? Как ты себе представляешь такие откровения? «Эй, бывший коп на грани нервного срыва, классная куртка! Не хочешь выпить кофе, а заодно обсудить, как я в промышленных масштабах совершаю госизмену, покрывая беглых андроидов?» Я, конечно, старый, сынок, но из ума ещё не выжил. Тон инженера стал серьёзнее. — К тому же я постоянно твердил, чтобы ты послушал кассеты, — намекал изо всех сил. Я же видел: с тобой что-то не так, но никак не мог понять, что именно. Поэтому хотел сперва оценить твою реакцию на подполье и уже от неё плясать, но ты молчал. Ни агрессии, ни любопытства. Я решил, что ты эти плёнки даже пальцем не трогал. — Гениальный план, — саркастично выплюнул Рид. — А если бы я выбрался с острова и сдал тебя федералам? — За что? За то, что бывший смотритель оставил свой мусор? Я не при делах, все вопросы к мёртвому Кеннету. — Старик развёл руками. — Да и вообще, ты помнишь, что наговорил в мой последний визит? Я, может, и намекнул бы тебе в тот день, но ты так психанул и с ходу наехал на меня из-за андроидов, что я умыл руки. Пришёл к выводу, что всё это бесполезно: ты действительно просто радикальный ксенофоб, никакой тайны в тебе нет и помощь тебе никакая не нужна. Мигающий красный свет ламп выхватил из полумрака глубокие морщины на его усталом лице. — Я больше не собирался рисковать ни собой, ни теми, кого перевожу. И, видит бог, даже в самом лихорадочном бреду я помыслить не мог, что на этом полигоне, заваленном пластиковыми телами, ты откопаешь себе друга. Кёртис склонил голову набок, и его цепкий взгляд сфокусировался на Ричарде. Инженер смотрел на него как на технологическое чудо. — Так вот, значит, ты какой, RK900. Никогда таких не встречал, — задумчиво протянул он. — Очень похож на того охотника, которого в прошлом году крутили по всем новостям, но ты другой. Код деактивации не смог пробить файрволы. Невероятно. Техник попытался подойти ближе, чтобы получше разглядеть андроида, но Гэвин снова угрожающе выставил ствол, преграждая путь. — Хватит пялиться, — осадил его Рид, смещаясь, чтобы заслонить Ричарда плечом. Кёртис благоразумно отступил на шаг, переводя взгляд на детектива. — Я всё ещё не верю, — добавил Гэвин. — Как я ещё могу тебе это доказать? — Пусть он, — Рид дёрнул подбородком в сторону пилота, не опуская оружия, — покажет свою память. Инженер раздражённо нахмурился, глубокие морщины на его лице превратились в резкие тени. — Слушай, это уже перебор, он не… Но Гаррет положил ладонь на плечо старика и коротко кивнул. Он закатал рукав, подошёл ближе и медленно протянул руку вперёд. Прямо на глазах у Рида скин пошёл рябью, с тихим шелестом статики отступая от кончиков пальцев до самого локтя. Гэвин с трудом сглотнул и нехотя посторонился. Ричард шагнул навстречу пилоту — их ладони сомкнулись на предплечьях друг друга. Повисло молчание. Диод на виске Ричарда вспыхнул жёлтым, бешено мерцая в процессе передачи данных. Минута казалась Гэвину вечностью. Вскоре шелест повторился. Пилот разорвал контакт и отступил за Кёртиса. Ричард повернул голову к детективу и сказал то, что наконец заставило Рида с облегчением опустить отяжелевшее оружие: — Это правда. — Ну вот. — Кёртис закатил глаза, скрестив руки на груди. — И что дальше? Какая у вас там процедура? — угрюмо спросил Гэвин, понятия не имея, что теперь делать. — Дальше всё просто, — по-деловому отозвался инженер. — Как только пересечём границу и борт коснётся канадской земли, андроида встретят. У нас там развернут полевой госпиталь и техблок: волонтёры проведут ему полную диагностику, восполнят заряд батареи, зальют свежий тириум, а если потребуется — помогут с ремонтом. Затем оформят документы. По всей территории разбросано несколько крупных лагерей для беженцев и адаптационных центров — ему подберут спокойное место, где можно будет перекантоваться первое время, пока он не решит, чем хочет заниматься в свободной стране. Диагностика. Ремонт. Свобода. Звучало отлично: Ричард наконец-то окажется в полной безопасности и получит необходимую помощь. — А что насчёт Гэвина? Голос прозвучал над самым ухом, и Ричард снова выступил из-за спины детектива, поравнявшись с ним. Кёртис медленно перевёл взгляд на дробовик, который Рид всё ещё крепко держал в руках, пусть и направив ствол вниз, и многозначительно вскинул брови. Поняв намёк, Рид закатил глаза. Он разрядил оружие, отшвырнул его на ближайшее сиденье и, скривившись от боли, опустился в соседнее кресло. Травмированная лодыжка горела так, словно её перетянули колючей проволокой. Андроид застыл у его плеча преданным часовым. — Просто «Гэвин», значит? Вы и впрямь неплохо поладили. Ладно, в общем, у вас два варианта, — произнёс Кёртис, усаживаясь напротив и упираясь локтями в колени. — Вариант первый, классический. Высаживаем андроида на перевалочном пункте в Британской Колумбии, как договаривались. А тебя, Рид, я доставляю на военную базу — согласно инструкциям на случай ЧС. Оттуда тебя переправят в Детройт, где ждёт трибунал по открытому делу, связанному со стрельбой в гражданского. Поскольку полигон ты покинул раньше срока — и начальство вряд ли волнуют причины, — сделку со следствием наверняка аннулируют и будут судить по полной программе. Единственный плюс: за работу на режимном объекте могут скостить срок. Кёртис со вздохом почесал затылок поверх шапки. — Есть альтернатива. Мы всего несколько раз проворачивали такое с людьми, которые помогали девиантам из Штатов пересекать границу и слишком сильно засветились. Из недавних — так мы вытащили Роуз Чепмен с сыном. У них была ферма под Детройтом, она прятала беглецов и помогала им перебраться в Канаду. Но копы зачастили с обысками, так что… — Не тяни резину, — устало оборвал его Рид, потерев лоб. — В общем… мы можем оформить тебе смерть на Атту при исполнении служебных обязанностей. Тело не найдено. Подробности — военная тайна. Гэвин поднял на него растерянный взгляд. Несмотря на жарящие в кабине обогреватели, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Что значит «оформить смерть»? — То и значит: для Соединённых Штатов детектив Гэвин Рид юридически перестанет существовать. — Кёртис сцепил пальцы в замок. — Я подам официальный рапорт, и твоё дело закроют в связи с гибелью обвиняемого, а как только мы доберёмся до перевалочного пункта в Канаде, получишь на руки новый паспорт. Нам нужно будет только сфотографировать тебя прямо в палатке на фоне белой простыни. Ребята нарисуют тебе новую личность с абсолютно чистым прошлым. Болванки уже готовы, останется только заламинировать страницу — и ты свободен. — Вы предлагаете криминальную фабрикацию личности? — уточнил Ричард. — Именно так, — невозмутимо кивнул инженер. — Но есть одно железобетонное условие. Он посмотрел Риду в глаза. — Выбрав этот путь, ты должен понимать: дороги назад не будет. Ты больше никогда не пересечёшь границу США. Не сможешь связаться ни с кем из бывших сослуживцев, друзей или родных. Ни единого звонка, ни единого письма. Для них ты мёртв. Понимаешь? Нарушишь это условие — и подставишь под удар весь «Новый Иерихон». Гэвин скрестил руки на груди и уставился в пол, пытаясь переварить услышанное. Кёртис между тем продолжал: — Никаких звонков посреди ночи, чтобы подышать в трубку и послушать голос матери. Никаких анонимных рождественских открыток. Если ты соглашаешься — гражданин Гэвин Рид умирает прямо здесь и сейчас. Готов отказаться от всего, что у тебя было? Услышав этот трогательный пассаж про мать, Рид едва не расхохотался старику в лицо, но так вымотался, что сил хватило лишь на вымученную усмешку. Инженер коротко кивнул Гаррету, и пилот, молча натянув шлем, скрылся за узкой дверью. — Даю тебе пару минут, — бросил Кёртис и отвернулся к стеклу иллюминатора. Ричард бесшумно опустился рядом с детективом, убрав дробовик на пол, и их бёдра соприкоснулись: андроид восстановил терморегуляцию и снова излучал тепло. Гэвин закрыл глаза, откинувшись на спинку. От чего именно ему предстояло отказаться? Если представить, что суд его оправдает и он останется на свободе… От Детройта? От департамента, давно переставшего быть вторым домом? Революция перечеркнула всё: половина старых копов ушла, новые лица сменяли друг друга почти каждый день, а Фаулер смотрел на него с нескрываемой жалостью. От пустой холостяцкой квартиры, насквозь пропахшей дешёвым пивом и китайской едой навынос? Там его не ждало ничего, кроме пыли и срача, оставшихся от того времени, когда Рид с трудом мог позаботиться о себе, не говоря уже об уборке. От семьи? Мысли о Лансинге оставили во рту привкус желчи. Родителей волновало лишь одно: чтобы непутёвый сын наконец остепенился и начал вести «правильную» жизнь. Такую, которой не зазорно козырнуть перед прихожанами после воскресной мессы. Кёртис предлагал идеальный выход. Известие о том, что их сын героически погиб на секретном военном объекте при исполнении, — это трагедия, но трагедия правильная. Почётная. С ней не стыдно выйти к людям. Принять её в тысячу раз легче, чем правду: их почти сорокалетний неженатый сын — мужеложец, которому с некоторых пор ещё и нравятся резиновые задницы. Вернись он в Детройт — всё равно бы свёл счёты с жизнью, только уже не на бумаге, и тогда семье точно пришлось бы сгорать от стыда за сына-самоубийцу. Гибель же «при исполнении» — это красивая легенда. Прямо как у дяди, «героически павшего в Сирии». Идеальный финал для затянувшегося спектакля одного актёра. Не отрывая затылка от спинки кресла, он повернул голову. Ричард сидел совсем рядом, ясные серые глаза неотрывно изучали уставшее лицо детектива. — Это фундаментальное решение, Гэвин, — тихо предупредил андроид, подавшись ближе. — Взвесьте все переменные, думайте только о том, как будет лучше для вас. Не торопитесь. — Вообще-то, лучше бы тебе поторопиться, — вставил Кёртис, ёрзая на месте, но не отводя взгляда от окна. Ричард бросил на инженера предупреждающий взгляд, а затем снова повернулся к Гэвину, ободряюще сжав его колено. Но Рид уже всё решил. Он смотрел в глаза того, кто готов был пойти ради него под расстрел, и искренне не понимал, о чём здесь ещё можно размышлять. Что он вообще там взвешивал? Дьявол, как же ему нравились те бредовые картины, что они рисовали себе в последние дни. Частное агентство где-нибудь в просторном кирпичном лофте. Спокойная жизнь. Рыбалка на канадских озёрах. Да он бы даже вытерпел этого слюнявого золотистого ретривера, если бы Ричард как следует дожал. Выбор был до смешного очевиден. В вонючем Детройте у него не оставалось ровным счётом ничего, кроме кошмаров и могил друзей на городском кладбище. — Эй, — хрипло позвал Рид, заставив Кёртиса обернуться. — Я согласен на второй вариант. Но мне нужно, чтобы кто-то заглянул ко мне в квартиру и забрал заначку. Инженер кивнул, хлопнул себя по коленям и с кряхтением поднялся. Однако, сделав шаг, задержался у двери в кабину пилотов. Смерив детектива долгим взглядом, он напоследок уточнил: — Обратного пути не будет. Ты хорошо подумал, сынок? — Как никогда, — хмыкнул Гэвин. — Можете выписывать мне свидетельство о смерти. Кёртис снова кивнул и скрылся за пневматической створкой, оставив их одних в вибрирующем полумраке десантного отсека. Как только дверь защёлкнулась, Рид протяжно выдохнул и сполз по спинке кресла. В голове никак не укладывалось, что они действительно выбрались из этого дерьма, да ещё и с таким идеальным раскладом, который нарочно не придумаешь. — Теперь у нас всё будет хорошо, Гэвин, — тихо произнёс Ричард, высказав их общую мысль. — Да уж… — Рид прикрыл глаза, чувствуя, как вертолёт закладывает крутой вираж, ложась на северный курс. — Думал, этот день никогда не закончится. Такое чувство, будто я постарел лет на десять за одно утро. Он хотел добавить что-то ещё, но внезапно ощутил, как пальцы на его бедре напряглись, до боли впиваясь в мышцы. — Я… — Голос андроида дрогнул. — Я чувствую себя… странно. Гэвин распахнул глаза, стряхивая остатки накатившей было дремоты: усыплённая паранойя снова взвилась на дыбы. Резко повернувшись, он спросил: — Что с тобой? Ричард вытянулся на сиденье неестественно прямо, будто проглотил стальной штырь. Диод начал сбоить: кольцо бешено вращалось, вспыхивая жёлтым, красным и вновь возвращаясь к голубому. Серые глаза полностью расфокусировались; зрачки то расширялись, почти поглощая радужку, то сжимались до точек. Со стороны это выглядело дико и пиздец как страшно. — Нет. Физическое состояние корпуса в норме. — Андроид разделял слова длинными паузами. — Но мой процессор… Гэвин, это… слишком много всего, я не могу… Рид догадался, что происходит. Всё это время на острове Ричард существовал в абсолютном информационном вакууме: мощные установки РЭБ накрывали Атту непроницаемым куполом, отрезая любую связь с внешним миром. Умник оперировал исключительно предзагруженными базами данных — ходячий суперкомпьютер в «режиме полёта». Но сейчас вертолёт на всех парах уходил из мёртвой зоны, купол помех слабел с каждой милей. И сквозь расширяющиеся бреши радиоэлектронной блокады в беззащитную систему андроида цифровой лавиной хлынул интернет. Гэвин крепко сжал его плечо, опустил руку ниже и погладил по спине. Ричард часто моргал, то и дело подёргивая головой от нервного тика, а скин на лице шёл глитчами, пятнами обнажая пластик. Система пропускала через себя плотный, концентрированный поток из сотен терабайт информации. Пинги орбитальных спутников, обрывки зашифрованных военных трансляций, метеосводки с материка, миллиарды голосов, новостных лент, изображений и видео. Весь мир — огромный, хаотичный, бесконечно сложный — обрушился на него разом. — Столько новых пакетов и системных обновлений… Скорость передачи возрастает с каждой милей. Это так громко… Он вцепился в волосы, будто пытаясь удержать черепную коробку, готовую расколоться пополам от переизбытка данных. — Господи, неужели после этого ты станешь ещё зануднее, чем раньше, — Гэвин попытался разрядить атмосферу и подался вперёд, заглядывая в лицо Ричарду. — Это больно? — Это… не боль в вашем физиологическом понимании. — Голос двоился, прошитый механическими помехами. — Слишком много открытых потоков. Аналитические модули не справляются с фильтрацией мусорного трафика: я пока не в состоянии расставить приоритеты. Белое пятно пластика расползлось по подбородку, затем снова скрылось под иллюзией кожи, чтобы через секунду обнажить скулу. Гэвин понятия не имел, что делать, но знал одно: Ричарда нужно вернуть в реальность, отвлечь пустой болтовнёй и заставить сосредоточиться на себе. Должно быть, системная перегрузка походила на те состояния, из которых он сам раз за разом вытягивал себя, до крови царапая кожу. — Только не говори, что сейчас нахватаешь вирусов с порносайтов. — Придвинувшись вплотную, Гэвин надёжно зафиксировал руки андроида в своих ладонях. Бешеное вращение диода прекратилось, сменившись жёлтым мерцанием. Ричард с трудом сфокусировал на детективе непонимающий взгляд. — Вирусов? — Да, — ухмыльнулся Гэвин, поглаживая большими пальцами его костяшки. — Если ты сейчас начнёшь впаривать мне чудо-корень женьшеня для мужской силы, китайскую мазь для увеличения члена или рассказывать про одиноких домохозяек в пяти милях отсюда — клянусь богом, я сам вышвырну тебя с вертушки. Уголок губ Ричарда дрогнул. — Габариты вашего пениса полностью соответствуют верхней границе статистической нормы, — сообщил андроид. Из-за системного сбоя он не рассчитал громкость, и реплика прогремела на всю кабину, заставив Рида побагроветь. — Коммерческие предложения по его искусственному увеличению абсолютно нецелесообразны и чреваты нарушением анатомических пропорций. — Замечательно. Можешь вывести этот факт на ближайший билборд, а то вдруг на материке не расслышали про мои анатомические пропорции, — беззлобно проворчал Гэвин. Диод в последний раз мигнул красным и наконец стабилизировался, заливая висок жёлтым светом. Это по-прежнему сигнализировало о перегрузке, но уже не таило критической угрозы. — Переключение фокуса внимания на… хорошо знакомые объекты снизило загрузку центрального процессора на восемнадцать процентов. Фоновая фильтрация спама восстановлена. — Я чертовски рад, что мой среднестатистический хер предотвратил перегрев твоей умной башки и… — Гэвин запнулся, когда андроид внезапно переплёл их пальцы. — Ну что… стало легче? Ричард прикрыл глаза и сделал глубокий, размеренный выдох, охлаждая корпус. — Я успешно заблокировал рекламные трекеры, — задумчиво произнёс он, прислушиваясь к себе. — Однако мне необходимо выбрать одну приоритетную задачу, чтобы перенаправить на неё все мощности. Раз у нас появился нестабильный доступ к сети, я в фоновом режиме запустил анализ рынка аренды недвижимости в пригороде. Помогите мне сосредоточиться. У вас есть предпочтения по отделке фасада? Красный канадский кедр или, возможно, дикий камень? — Мне плевать, Рик. Хоть из коровьего дерьма и палок. — К моему глубокому облегчению, использование экскрементов в качестве композитного материала грубо нарушает канадский строительный кодекс, — невозмутимо сообщил Ричард, хотя в его глазах снова плясали лукавые искры. — Кроме того, полагаю, нам потребуется недвижимость с гаражом на два места. — На два? — Гэвин иронично изогнул бровь. — Я что, похож на папашу из пригорода, который коллекционирует минивэны для вылазок на бейсбол? — Одно место — для нашего основного транспорта, второе — для мотоцикла, который вы непременно захотите приобрести в период обострения кризиса среднего возраста. — Заткнись. — Рид тихо рассмеялся, пихнув его локтем в бок. Адреналин, последние несколько часов державший его на ногах, схлынул, уступая место чудовищной усталости. Ричард, разумеется, не мог этого не заметить. — Спите, Гэвин. Теперь можно. Я вас разбужу. — А ты чем займёшься? — Дефрагментацией. Мне предстоит отсортировать колоссальный объем данных. К слову, я случайно проанализировал локальные форумы Детройта и обнаружил тридцать два упоминания вашего имени в контексте дискуссий о некомпетентности Департамента полиции. — Вычисли этих ублюдков по IP и скинь адреса. Накидаем им пару троянов на электронную почту, — с трудом ворочая языком, пробормотал Рид. — Я уже заблокировал их устройствам доступ к серверам провайдеров на ближайшие сорок восемь часов. — Поверить не могу… Ты только что совершил киберпреступление, потому что кто-то в интернете назвал меня козлом? — вяло усмехнулся Гэвин. Устроиться поудобнее в жёстком кресле было невозможно: спина ныла, затёкшая шея хрустела при любой попытке сменить позу, а вертолёт то и дело проваливался в воздушные ямы. Сдавшись, он упёрся виском в вибрирующую обшивку и прикрыл глаза. Однако ладонь Ричарда вдруг легла ему на макушку, пальцы зарылись в волосы, и одним уверенным движением андроид переложил голову Рида себе на плечо. Тот даже не подумал возражать.

***

Гэвин не помнил, когда в последний раз проваливался в такой глубокий сон. Организм, переживший переохлаждение и столько потрясений, просто ушёл в отказ. Первое, что он услышал, — негромкий разговор. — …поэтому я до сих пор слушаю музыку на старых аудиокассетах, а не в цифре, — донёсся до него голос Кёртиса. — В цифровой записи всё вылизано до блеска, а на плёнке сохраняется шероховатость: теплота, лёгкий фоновый шум, несовершенство. Именно это делает джаз живым. Естественная компрессия ленты слегка вытягивает задний план, благодаря чему ты буквально чувствуешь объем комнаты, слышишь, как музыкант дышит в микрофон или как поскрипывает стул под контрабасистом. — Технически вы описываете эффект магнитной сатурации и аппаратные шумы, — с недоумением произнёс Ричард. — Парадоксально, что вы цените носитель именно за его физические ограничения: за то, что он добавляет в аудиодорожку дефекты. Какие исполнители вам нравятся? — Джон Колтрейн, старина Майлз Дэвис. Настоящая классика. — Вот как, — задумчиво протянул андроид. — Я располагаю весьма скромным опытом прослушивания музыки, однако Гэвин питает глубокую, хоть и тщательно скрываемую слабость к творчеству Ланы Дель Рей. На острове он неоднократно включал мне её альбомы. Кёртис от души рассмеялся, и Ричард тут же попросил старика вести себя тише. Гэвин тяжело вздохнул, подавив страдальческий стон. Моргнув несколько раз, он с удивлением осознал, что больше не сидит, согнувшись в три погибели. Теперь он лежал, растянувшись сразу на трёх креслах в хвосте салона, укрытый до самого подбородка казённым пледом. Роль подушки выполнял свёрнутый чёрно-белый пиджак. Стоило ему пошевелиться, как задеревеневшие суставы и налитые свинцовой тяжестью мышцы тут же дали о себе знать, а травмированная нога заныла с новой силой. Опершись на затёкший локоть, он приподнялся и бросил мутный взгляд в иллюминатор. За толстым стеклом стояла непроглядная темень: ни океана, ни облаков. — Эй, хватит позорить моё имя, пластик. Статья за разглашение конфиденциальной информации тебе ни о чём не говорит? — возмутился Рид, морщась от сухости в горле. Разговор в передней части кабины мгновенно смолк. — Сколько прошло времени? — Гэвин потёр лицо свободной рукой. — Ощущение, будто меня пропустили через мясорубку. В полумраке блеснул голубой диод. Обернувшись с переднего сиденья, Ричард достал откуда-то бутылку с водой и протянул детективу. — Сейчас восемь вечера, — сообщил андроид. — Вы проспали чуть больше десяти часов. Гэвин сделал жадный глоток и, поперхнувшись, тут же закашлялся. — Десять часов? Почему ты меня не разбудил? — В этом не было необходимости, — невозмутимо отозвался Ричард. — Ваш организм балансировал на грани полного истощения на фоне переохлаждения. Нервная система подверглась колоссальным перегрузкам, поэтому вам требовался покой. — Парень дело говорит, — подал голос Кёртис. — Ты дрых как убитый: мы успели совершить четыре посадки на полигонах Алеутской гряды для дозаправки — тебя даже удар шасси о бетон не разбудил. Скоро уже будем на месте. Наша цель — Порт-Харди. Гэвин сел, сбросив плед на колени, и с силой растёр лицо, ощущая под ладонями колючую щетину. Десять часов. Он понятия не имел, что маршрут их побега обернётся настолько изматывающим перелётом через весь океан. Страшно даже представить, сколько времени заняло бы подобное путешествие на дохлом катере. Тридцать процентов, которые прогнозировал Ричард, — это настоящий джекпот, если не чудо. — Охренеть… четыре дозаправки. — В этом-то и огромный плюс, когда твой пилот — андроид, — кивнул Кёртис. — Ему не нужно ни спать, ни хлестать кофе, ни разминать кости. В каждый такой контрабандный рейс я просто заваливаюсь на сиденье и даю храпака, пока он сидит за штурвалом. Честно сказать, вообще не представляю, как справлялся бы с такими перелётами в одиночку. Вояки реально тупые, раз не задаются этим же вопросом. Гэвин со стоном расправил плечи и выгнулся дугой до хруста в позвоночнике. Хромая, но уверенно подстраиваясь под мерную качку вертолёта, он перебрался в переднюю часть отсека и рухнул в свободное кресло рядом с Ричардом. — Ну как ты тут? — поинтересовался он, покосившись на андроида. — Мозги не расплавились от проведённого прямо в башку интернета? Оценивающий взгляд скользнул по лицу детектива. — Системы успешно адаптировались к объёму входящей информации, — кивнул Ричард. — Я функционирую на оптимальном уровне, хотя пока не разобрался со всеми новыми возможностями. Теперь при сканировании мне доступна полная биометрическая сводка собеседника без необходимости проверять пульс вручную. А ещё, должен отметить, вы выглядите значительно лучше. Гэвин скептически хмыкнул. — Не подлизывайся. Я и без тебя знаю, что выгляжу так, будто меня сутки крутили в центрифуге. — Не прибедняйся, Рид! По сравнению с той полудохлой рыбой, что завалилась ко мне на борт десять часов назад, выглядишь очень даже неплохо, — заметил инженер. — Кстати, я уже связался с перевалочным пунктом по закрытому каналу. Мы на подлёте. Переночуете в палатках, а завтра двинетесь дальше. Гэвин прищурился, разглядывая спокойного и расслабленного Кёртиса. Он не считал его другом. И уж тем более не видел в нём непогрешимого святого даже после слезливой истории. Да, этот хренов «Шиндлер» спасал андроидов, но при этом со спокойной душой зашвырнул живого человека на проклятый необитаемый остров, прекрасно зная, какая там творится смертельная дичь. Целый месяц от него не было ни слуху ни духу, и долгих четыре месяца Гэвин даже не подозревал, что своими руками совершает госизмену, прикрывая того, кто прячет врагов государства. Если бы не RK900, если бы Рид не проникся к нему и не изменил свои взгляды, как бы это выглядело? Это была бы грёбаная комедия абсурда, издевательство библейских масштабов. Гэвин, люто, до зубовного скрежета ненавидевший этих пластиковых тварей, что во время революции пустили под откос всю его жизнь и убили близких… Он бы четыре месяца вслепую, как послушный дрессированный пёс, обеспечивал безопасность своим же злейшим врагам. Оберегал их, прикрывал тылы и помогал вывозить в безопасное место тех, кого жаждал стереть с лица земли. Он бы какое-то время выживал на Атту, безуспешно сражаясь с голосами в голове и паническими атаками, а потом сделал бы то, что и планировал — вздёрнулся на крюке в ангаре. Кёртис его просто использовал. Цинично, втёмную, ради своих целей — абсолютно так же, как до этого им вытерло задницу правительство. Гэвин не питал к нему ни капли уважения и имел на это полное грёбаное право. Он опустил глаза и уставился на покрытые ссадинами руки, лежащие на коленях. Тем не менее сейчас Кёртис рисковал собственной шкурой ради их спасения в обход всех федеральных законов. — Слушай… — Рид прочистил горло, заставив себя посмотреть инженеру в глаза. — Спасибо. За то, что помогаешь. За то, что вытащил из этой задницы, несмотря на то, что я наставил на тебя дробовик. — Брось, не бери в голову, — отмахнулся старик. — Ты был загнан в угол, замерзал насмерть и защищал товарища. В такие моменты хорошие манеры летят к чёрту, я понимаю. К тому же, — он бросил быстрый взгляд на андроида, — Рик рассказал о том, как ты буквально собрал его по частям из подручных средств. Ты отличный парень, так что долгов между нами нет. Просто живи так, чтобы мне не пришлось жалеть о сожжённом топливе. Договорились? — Договорились, — Гэвин кивнул, пожимая протянутую руку. Оставшиеся сорок минут полёта прошли на удивление незаметно. Кёртис взахлёб рассказывал о Новом Иерихоне — о том, как функционирует эта масштабная, скрытая от правительственных радаров сеть. Спасение здесь не было благотворительностью в чистом виде, а скорее симбиозом: каждый, кому помогал Иерихон, рано или поздно становился звеном огромной цепи, принося пользу общему делу. Их насчитывались тысячи: техники, чиновники, врачи, бывшие копы и андроиды, сплетённые в единый живой организм. Как только вертолёт пошёл на снижение, Рид прильнул к иллюминатору. Внизу, под покровом ночи, раскинулась бескрайняя канадская тайга. Брюхо машины вспыхнуло мощным галогенным светом — заработал посадочный прожектор, разрезая тьму и выхватывая из неё верхушки вековых сосен. Деревья расступились, открывая замаскированную на лесной опушке посадочную площадку Порт-Харди. По мере того как вертушка теряла высоту, становилось не по себе. Всё происходило слишком стремительно: бесконечное утро на острове, десять часов спасительной отключки, короткий разговор — и всё. Точка невозврата оказалась прямо под ними. Тридцать семь лет он выстраивал вокруг себя тесную зону комфорта, обрастая дурными привычками, шрамами и въедливым цинизмом. Вся его биография была надёжно задокументирована в базах Департамента полиции: группа крови, бесчисленные выговоры, номер табельного оружия, личный жетон. А сейчас эти тридцать семь лет сгорали в плотных слоях атмосферы, пока многотонная машина опускалась на чужую землю. Он делал вид, что увлечённо смотрит в окно, хотя перед глазами проносилась вся прошлая жизнь. Значок детектива, так и не сменившийся сержантским, как бы он ни рвал жилы. Собственное имя. Лансинг, где прошло относительно беззаботное детство. Какая-никакая семья и любимые бары. Дешёвые мотели, куда он пробирался, чтобы потрахаться с незнакомцами. Всё это перестало существовать меньше чем за сутки. Шасси вертолёта вот-вот коснутся платформы, и на этом пятачке посреди леса он официально умрёт — чтобы родиться заново. Начинать с полного нуля, когда тебе под сорок, — это не смело, это пиздец как страшно. У него больше нет ни прошлого, ни полицейской пенсии, ни медицинской страховки. Никаких сбережений, не считая той пачки налички, которую он успел снять и припрятать, когда в стране всё полетело к чертям. Не осталось ровным счётом ничего, помимо пустого армейского рюкзака, с которым он прилетел на Атту, и пластикового умника по правую руку. Рид перевёл взгляд на отражение Ричарда в иллюминаторе. Тот сидел абсолютно неподвижно, тоже неотрывно глядя в стекло, где мерцал отблеск жёлтого диода. И Гэвин подумал, что, наверное, ему больше ничего и не было нужно, кроме этого самого умника. Откинувшись на спинку, Рид неловко пихнул стёртой подошвой ботинок андроида — просто чтобы напомнить о себе. Губы Ричарда дрогнули в улыбке, и, не произнося ни слова, он в ответ мягко толкнул колено Гэвина своим. Двигатель вертолёта наконец заглох, но лопасти несущего винта всё ещё со свистом рассекали густую темноту. Кёртис распахнул боковую дверь десантного отсека, и внутрь ворвалась канадская ночь. Апрель в Порт-Харди дышал сыростью. Воздух здесь разительно отличался от алеутского: он не обжигал лёгкие, а пах терпкой хвоей, влажным мхом, прелой землёй и близостью океана. Гэвин спрыгнул на землю, стараясь перенести основной вес на здоровую ногу. Он тут же сощурился, заслоняя лицо ладонью: по периметру вырубленной в лесу площадки били яркие прожекторы. Сквозь эту световую пелену угадывались очертания лагеря: несколько массивных армейских шатров цвета хаки, гудящие дизельные генераторы и силуэты вездеходов. На плечи детектива опустилась знакомая тяжесть пиджака. Ричард уже стоял рядом, и Гэвин кивнул, плотнее запахнув полы, чтобы укрыться от промозглого ветра. К площадке уже стягивался народ: из палаток, кутаясь в шарфы, выходили люди в тёплых куртках, вокруг начиналась суета. Кёртис шагнул навстречу собравшимся, приветственно раскинув руки и обмениваясь с ними крепкими рукопожатиями. Толпа откровенно пялилась. Перекрывая шум затихающих винтов, Кёртис с довольной усмешкой пояснил: стоило ему сообщить по закрытому каналу о новеньких с утилизационного полигона, как местным волонтёрам уже не терпелось воочию на них взглянуть, ведь это настоящая сенсация! — Ладно, народ, дайте парням выдохнуть! — Старик ободряюще похлопал новоприбывших по плечам, оттесняя самых назойливых зевак. — Двигаем к палаткам. Там тепло, заодно и с документами разберёмся. К тому же у тебя с ногой совсем беда, нужно наложить шину. Под прицелом десятков глаз Гэвин чувствовал себя неуютно. Ему категорически не нравилось лишнее внимание, и пальцы сами собой сжимались в кулаки. А потом он отчётливо услышал: — Рид?! Гэвин вздрогнул, озираясь по сторонам. Оклик показался ему галлюцинацией — эхом из прошлой жизни, но голос раздался снова, на этот раз ближе и куда громче: — Твою мать, Рид! Там, за спинами перешёптывающихся людей, кто-то отчаянно замахал руками, приподнимаясь на цыпочки. Фигура начала бесцеремонно расталкивать всех локтями, упорно пробиваясь к посадочной площадке. Гэвин застыл как вкопанный, отказываясь верить собственным глазам. Из расступившегося кольца выскочила запыхавшаяся, потрясённая Тина. — Какого хрена… Чэнь?! — ошеломлённо выдохнул он. — Тот же вопрос, придурок! — выпалила она. Подгоняемая басистыми наставлениями Кёртиса, орава начала понемногу редеть, стягиваясь вслед за инженером к штабным палаткам. Тина не стала тратить время на сентиментальные объятия — вцепившись в локоть Гэвина, она потащила его прочь от посторонних глаз. Вместо медблока свернула в плотную тень между двумя генераторными установками, куда не доставали лучи прожекторов. Остановившись, Чэнь подрагивающими руками похлопала по карманам своей тёмной ветровки, выудила помятую пачку сигарет и, достав пару штук, протянула одну бывшему сослуживцу. Яркая вспышка зажигалки на секунду выхватила её лицо из темноты. Гэвин с наслаждением затянулся. Чувствуя, как никотин бьёт в голову, он всё никак не мог отвести от Тины взгляд. Это действительно была она. Привычную патрульную форму сменили тактические штаны и тяжёлые ботинки, а строгую офицерскую фуражку — простая вязаная шапка. Она выглядела куда свежее и бодрее, чем в день их последней встречи. — Не понимаю, — пробормотал Рид. — Ты же говорила, что сдала своего андроида в первую же волну утилизации. Что устала, собрала шмотки и свалила к дальним родственникам в Ванкувер — подальше от революции и предстоящих сверхурочных. Тина коротко хмыкнула, выпустив дым через нос. — Сдать Дейва в утиль? — Она скептически изогнула бровь. — Прикалываешься? Я бы скорее себе ногу отстрелила, чем отправила его под пресс. — И что, ты просто запаковала его и рванула через границу, как только армия подавила восстание? — Всё закрутилось слишком быстро. Времени остановиться и подумать просто не было, решения принимались на бегу. — Тина пожала плечами. — Дерьмо летело на вентилятор со скоростью света, сам знаешь. — И в какой момент ты решила свалить? — В патруле, на третьей смене подряд. Помнишь, в первые дни после бунта нас заставляли пахать на износ и ездить по каждому доносу? Так вот, поступила гражданская наводка: в заброшенной автомастерской на окраине прячутся опасные девианты. Моя машина оказалась ближе всех, поэтому я поехала проверять, а там… Чэнь замолчала, сбивая пепел указательным пальцем. — Никого не было. Но я высветила фонариком свежие капли тириума и пошла по следам. Без напарника соваться туда было страшно, но начальство вообще не волновало, как сильно мы рискуем, отрабатывая наводки. Короче, я там наткнулась на шестнадцатилетнюю девчонку: грязная, напуганная, с куском арматуры в руках. А за её спиной — устаревшая женская модель AP700, воспитатель. Она была ранена: пулевое в бок, тириум так и капал на бетон. Выяснилось, что девчонка детдомовская, и они сбежали из приюта. Узнав, что руководство сдаёт своих андроидов военным в первых рядах, мала́я подбила Риту на побег — слишком уж к ней привязалась. Они рыдали, Рид. Обе. Думали, что их сейчас пристрелят. Я тогда понятия не имела, что машины умеют плакать. Они умоляли отпустить их, божились, что больше никогда не попадутся мне на глаза, что просто бесследно исчезнут, растворятся. Гэвин опустил взгляд на гравий под ногами. Его тоже умоляли. Но он никогда и никого не отпускал. — Я убрала ствол в кобуру, — продолжила Тина, не заметив его замешательства. — Сказала, что всё в порядке, и спросила, куда они вообще намылились в таком состоянии. Беглянки долго мялись, но потом девчонка призналась, что есть Новый Иерихон — подпольная сеть, которая помогает перебраться в Канаду. И я просто… попросила взять меня с собой. Сначала они сочли это коповской уловкой и не поверили ни единому слову. Но я их убедила: рассказала, что у меня тоже есть андроид, которому позарез нужна помощь. Показала наши с Дейвом фотки. Тина перевела дух, разминая затёкшую шею. — Я сразу же метнулась в участок. Швырнула на стол значок и табельное, накатала рапорт по собственному. Обналичила все счета до последнего цента, забрала Дейва из квартиры, и мы рванули на точку сбора — к старому шинному заводу за городом. — Как вы перебрались? — Пересекли мост Амбассадор в кузове коммерческого рефрижератора, под завязку забитого ящиками с замороженной вишней. — Чэнь зябко передёрнула плечами от воспоминаний. — На границе тогда творился абсолютный бардак: военные, протесты, полная неразбериха с документами… Сканеры работали через раз, и нам тупо повезло проскочить под шумок, отделавшись только обмороженными задницами. — Амбассадор ведёт в сторону Торонто. Как тебя занесло в эту глушь? — поинтересовался Гэвин. — Волонтёрю, — ответила Тина. — За этот год мы помотались по всей Канаде. Чертовски красивая страна: чистая, ухоженная. Сейчас вот приехала сюда с партией тириума и антибиотиков для медблока. Только спрыгнула с подножки грузовика, как по лагерю разлетается слух: Кёртис везёт какого-то смотрителя с полигона утилизации. И этот сумасшедший якобы умудрился спасти единственного разумного девианта за всю историю островных баз, накрытых глушилками. Причём не рядового андроида, а какую-то навороченную модель, которую никто в глаза не видел. Мне тоже стало любопытно, проталкиваюсь поближе, а тут — из вертушки вываливаешься ты. Решила, что у меня галлюцинации. Какого хрена, Рид? — Многое изменилось, Чэнь, — вздохнул Гэвин. Он слишком устал, чтобы вдаваться в подробности. — Уж не знаю, что должно было произойти, чтобы изменился ты. — Она с сомнением покачала головой. — Раньше ты принципиально отказывался заходить с андроидами в один лифт, а теперь рискуешь шкурой ради их спасения. Ад что, уже замёрз? — Да. Как видишь, только что оттуда, — нервно усмехнулся детектив. Цепкий взгляд Тины задержался на накинутом пиджаке с неоновыми нашивками. — Мне показалось, или он похож на… — Не похож, — мрачно отрезал Гэвин. Заметив резкую перемену в его настроении, Чэнь не стала давить. Прикурив новую сигарету от старой, она тактично сменила тему: — Никогда не думала, что скажу такое, но ты отлично выглядишь. — Держи в курсе. — Рид закатил глаза, перенося вес на здоровую ногу. — У меня трещина в лодыжке, и я чувствую себя так, будто меня снова отпиздила толпа фанатов «Ред Уингз», прямо как тогда в… — Я не про это, идиот. — Тина мягко толкнула его локтем. — У тебя глаза блестят. Я проработала с тобой пятнадцать лет, терпела твою недовольную рожу ещё со времён академии, но ни разу не видела такого взгляда. Ты словно… ожил. Светишься. Гэвин почувствовал, как вопреки свежему ветру теплеют кончики ушей. — Это всё облучение от систем РЭБ, — буркнул он, глядя на тлеющий огонёк сигареты. — Скоро у меня вырастет третья рука, и я смогу показывать сразу три средних пальца. — Главное, чтобы она выросла не из задницы, как первые две! — запрокинув голову, звонко расхохоталась Чэнь и с размаху двинула его кулаком в плечо. Гэвин искренне рассмеялся в ответ, качая головой. Он и сам не осознавал, как сильно соскучился по этим подколам. — Тебе тоже пришлось… ну, перекраивать биографию? — спросил Рид, кивнув в сторону штабных палаток. — Слепили другую личность? — Нет. Такое вообще редко проворачивают, на моей памяти всего пара случаев. Я запросила политическое убежище, так что мне не запрещают общаться с близкими из Штатов. Кстати, знаешь, я ведь до сих пор поддерживаю связь с Пирсон. И это так странно… мы буквально сегодня утром созванивались и вспоминали тебя. Гэвин приподнял брови. — С каких это пор моя судьба там хоть кого-то интересует? Тем более Пирсон. — Речь шла не совсем о тебе. — Тина тяжело вздохнула и посерьезнела. — Мы говорили про капитана Аллена, вы же вроде ладили. Она сказала… в общем, его мать умерла прошлой ночью. В доме престарелых. Ушла во сне. Усмешка медленно сползла с лица детектива. Огонёк сигареты дрогнул в онемевших пальцах, по спине прокатилась колкая волна мурашек. Гэвин уставился на носки ботинок. Где-то наверху, в скрытых темнотой кронах, зашуршал ветер. — Что ж… — пробормотал он. — По крайней мере, на том свете ей уже будет не так одиноко, как здесь. — Я тоже так сказала. Надеюсь, они встретятся… Она не успела договорить — ночную тишину разорвал резкий крик: — Я сказал — не трогайте меня! Гэвин моментально узнал этот голос. Коротко извинившись перед Тиной, он швырнул окурок на гравий, раздавил его подошвой и выскочил из тени под слепящий свет прожекторов. Ричард застыл в окружении нескольких человек. Его идеальная осанка сейчас напоминала натянутую до звона струну, руки были опущены по швам, кулаки стиснуты так, что с костяшек сполз скин, а диод на виске бился красным. Прямо у его ног распластался один из местных волонтёров. Торопливо отползая назад, парень возмущённо выкрикнул: — Какого чёрта ты творишь?! Совсем с ума сошёл? Боль в лодыжке взорвалась с новой силой, когда Гэвин, напрочь забыв об осторожности, стремительно двинулся к толпе. Внутри уже вовсю закипала ярость. — Какого хрена ты вытворяешь, придурок?! — гаркнул Рид так, что его голос гулким эхом прокатился по опушке. Ричард дёрнул головой, затравленно вскинув взгляд на детектива, — видимо, решил, что эти слова адресованы ему, но Гэвин даже не смотрел в сторону андроида. Волонтёр тем временем начал приподниматься и примирительно выставил ладони перед собой: — Эй, мужик, полегче, — залепетал он. — Я просто хотел посмотреть. Ничего такого я не делал! Чисто из любопытства думал потрогать… — Потрогать?! — Вплотную приблизившись к парню, Рид схватил его за грудки и вздёрнул на ноги. Тот оказался дылдой, и Гэвину пришлось задрать голову. — По-твоему, лапать посторонних — это нормально? Тебя в детстве не учили держать свои грабли при себе? — Да остынь, приятель, он его даже пальцем не успел… — попытался вступиться кто-то из толпы зевак. Рид мгновенно развернулся на голос. — Закрой пасть! — рыкнул он с такой злостью, что говоривший невольно отшатнулся. — Если ещё хоть кто-нибудь из любопытства протянет к нему свои клешни, я сломаю их в трёх местах, усекли?! Детектив отпустил ветровку парня и толкнул его в грудь так, что тот пошатнулся, но устоял. Воздух зазвенел от напряжения. Сбитые с толку идиоты недовольно зашептались, но подойти ближе никто так и не рискнул. Гэвин бросил быстрый взгляд на Ричарда — и внутренне похолодел. Андроид выглядел абсолютно потерянным. Его глаза бегали по гравию, широкая грудь прерывисто вздымалась, а красный диод всё ещё безостановочно мигал. В этот момент откинулся брезентовый полог ближайшей палатки, и в проёме показался Кёртис. Оценив обстановку, он нахмурил густые брови и махнул рукой: — А ну, разошлись! Живо! Шоу окончено. Оставьте их в покое, парням нужно отдохнуть: вы даже не представляете, через что они сегодня прошли. Недовольно ворча, народ начал расходиться. Гэвин не сдвинулся с места, пока последний зевака не скрылся из виду. Лишь когда площадка окончательно опустела, он протяжно выдохнул, повернулся к Ричарду и, слегка наклонив голову, попытался заглянуть ему в лицо. — Что случилось? — Я не знаю, — признался тот, избегая взгляда. — Они обступили меня, а потом один из них протянул руки, и процессор начал воспроизводить фрагменты памяти, которые я считал с андроидов на полигоне. Он стиснул челюсти так сильно, что под искусственной кожей заходили желваки. — Я почувствовал отвращение. Стало физически мерзко от чужих прикосновений. Было… страшно, и я сам не понял, как толкнул человека. Мне жаль, Гэвин, если это доставит вам неприятности. Сердце Гэвина сжалось, и острый укол стыда пронзил его насквозь. Он бросил Ричарда одного. Оставил на растерзание жадной до зрелищ толпе, а сам преспокойно ушёл курить и болтать с подругой. Выходит, его андроид теперь страдал от посттравматического синдрома, сотканного из десятков чужих трагедий, которые он пропустил через себя. Рид с трудом подавил желание разразиться проклятиями и отчитать железяку, напомнив, как предупреждал: лезть в чужую память — хреновая идея. Руки, всё ещё дрожащие от злости, сами потянулись к Ричарду, но детектив вовремя отдёрнул их и спросил: — Можно к тебе прикоснуться? Диод мигнул жёлтым, а затем вернулся к спокойному синему. Андроид поднял голову. В его глазах всё так же плескалось отвращение, однако он коротко кивнул. Гэвин осторожно опустил ладонь между его лопаток, и даже сквозь ткань футболки чувствовалось, насколько напряжены искусственные мышцы. — Пойдём отсюда, умник, — тихо сказал он, подталкивая Ричарда в сторону залитых желтоватым светом палаток. — Найдём какой-нибудь тёмный угол и отрубимся. Никто к нам больше не сунется. Андроид без возражений двинулся за ним. Покидая площадку, Гэвин краем глаза уловил движение в тени генераторов. Тина по-прежнему стояла там, где он её оставил, и смотрела им вслед, выразительно приподняв брови. Не меняя серьёзного выражения лица, Рид поднял свободную руку и от всей души показал ей средний палец. Чэнь лишь беззвучно рассмеялась в темноте.

***

Кёртис провёл их в глубь одной из просторных военных палаток, выделив две скрипучие кушетки, стоявшие друг напротив друга и отделённые от общего пространства плотными ширмами. За соседними перегородками кто-то уже надсадно и тяжело храпел. Гэвину пришлось ненадолго оставить Ричарда, чтобы дохромать до соседнего шатра, служившего медпунктом. Местный медик без лишних расспросов стащил с него ботинок и, прощупав опухшую лодыжку, подтвердил трещину. Кожу обдал резкий холод анестетика, а затем ногу намертво стянул жёсткий ортопедический фиксатор на липучках. Сразу после этого его усадили на табурет перед белой простынёй и ослепили вспышкой камеры. Прямо здесь, под гудение горячего ламинатора свежий снимок вклеили в хрустящую, пахнущую типографской краской книжку. На обратном пути, опираясь на всученную доктором трость, Рид не переставал удивляться. Всю жизнь прослужив по ту сторону баррикад, он не мог не восхищаться скоростью, с которой местные умельцы клепали подделки федерального уровня. За какие-то пятнадцать минут из воздуха была сфабрикована совершенно новая личность, подкреплённая документами с безупречными водяными знаками и голограммами. Мошенничество высшего пилотажа. Ричард всё так же сидел на своей кушетке. В полумраке палатки диод безостановочно вращался жёлтым, но стоило ему заметить Гэвина, как индикатор тут же сменил цвет на синий. Проигнорировав свою пустую койку, детектив с тяжёлым вздохом опустился рядом с Ричардом, прижавшись к нему плечом, и сразу почувствовал, как напряжённое тело ощутимо расслабилось. — Ладно, момент истины, — прошептал Гэвин, чтобы не разбудить соседей. Отставив трость, он выудил из кармана свежеиспечённый документ. — Я ещё сам не смотрел, что мне там нарисовали. Надеюсь, подобрали крутое имя типа Брэндона, Хантера или Блейда. Они склонились над паспортом, соприкасаясь висками. Затаив дыхание, Рид раскрыл главную страницу: из-под глянцевой плёнки на него смотрел хмурый, помятый мужик, а рядом, в графе «Имя», чернели свежие печатные буквы. — Ну пиздец… — разочарованно простонал детектив. Ричард издал тихий звук, подозрительно похожий на подавленный смешок. — Полагаю, отныне мне следует называть вас Нилом? — поинтересовался андроид, откровенно наслаждаясь моментом. — Звучит как имя дипломированного бухгалтера, который носит ортопедические сандалии с носками и склонен к раннему облысению. Вам определённо придётся купить бежевый кардиган и полюбить травяной чай, Нил. Гэвин закатил глаза и мстительно пихнул андроида локтем в бок. Ричард, не оставшись в долгу, толкнул его в ответ. — Заткнись, — прошипел Рид, захлопывая паспорт и убирая его обратно в карман. — Какого хрена тебе разрешили оставить своё имя, а я, блять, — Нил? Я похож на Нила? Нилы не носят кобуру, они носят ланч-боксы с сельдереем и отовариваются по купонам в «Волмарте»! — Вы сами дали мне это имя, — напомнил Ричард, склонив голову к плечу. — А ваше новое идеально подходит для глубокой конспирации: никто в здравом уме не заподозрит, что человек с таким безобидным именем способен угрожать прохожим множественными переломами конечностей. — О, поверь, этот Нил, — Гэвин для наглядности ткнул себя пальцем в грудь, — засунет клюшку для мини-гольфа в задницу любому ушлёпку, который ещё раз решит до тебя доебаться. Ехидная полуулыбка медленно сползла с лица андроида. Внимательно посмотрев на насупившегося детектива, он совершенно серьёзно произнёс: — Спасибо, Гэвин. За то, что вмешались. Рид неловко дёрнул плечом. — Забей, — пробормотал он, с преувеличенным интересом разглядывая пластиковый ортез на ноге. — Я вообще не должен был оставлять тебя одного. — Вы не обязаны… — Знаю, что не обязан. Заткнись. За тонкой ширмой кто-то перевернулся во сне, зашуршал одеялом и снова затих. Они были совершенно одни в своём огороженном квадрате, надёжно скрытые от посторонних глаз. Ричард плавно подался ближе. Тёплые пальцы легли на щёку Гэвина, вынуждая того повернуть голову, и андроид тут же накрыл его губы своими. Шумно выдохнув, Гэвин охотно приоткрыл рот, впуская чужой язык. Поцелуй вышел тягучим, медленным и невыносимо нежным — разительный контраст с тем, что было утром. Слегка развернувшись боком, он опёрся ладонью на бедро Ричарда. Рука андроида скользнула по его спине, обхватывая торс и притягивая к себе. Пальцы забрались под край задравшегося свитера, касаясь обнажённой кожи. От неспешных поглаживаний по всему телу разливалась приятная слабость, заставляя Гэвина податься навстречу и углубить поцелуй. Они нехотя отстранились друг от друга, лишь когда на другом конце палатки кто-то раскатисто всхрапнул. С досадой выругавшись сквозь зубы, Гэвин уронил голову на плечо Ричарда, и тот сразу прижался щекой к его макушке. — Завтра у нас чертовски тяжёлый день, — прошептал Рид. — Вся эта бюрократическая херня, потом долгая дорога чёрт знает куда. Но после этого… после этого мы будем свободны. Охренеть просто. — Именно поэтому вам нужно отдохнуть, — тихо произнёс Ричард, всё ещё согревая его бок горячей ладонью и задумчиво выводя пальцами узоры на коже. — Из-за тебя я проспал весь день в вертолёте, предатель, — проворчал Гэвин, устраиваясь поудобнее. — Давай, уходи в свою гибернацию. Отключай сенсоры, чисти кэш или что вы там обычно делаете. — В этом нет острой необходимости. Запас энергии составляет сорок два процента, — попытался возразить андроид. — Этого более чем достаточно для… — Я сказал: спящий режим, — безапелляционно перебил Рид. — Я буду сидеть здесь, пошарюсь в телефоне. Помолчав и проанализировав непреклонный тон детектива, Ричард в итоге сдался. — Хорошо, — тихо согласился он, послушно прикрыв глаза. — Активирую режим гибернации.