Останови мой протокол саморазрушения

      У всех иногда бывают плохие дни, и Келус не был исключением.              Впервые за его недолгую жизнь ему было так плохо. Даже полученные на поле боя удары были менее болезненными, чем то, что он ощущал сейчас. Потому что он знал, что делать с внешними ранами, полученными от противников, но знаний, как залечить ноющую боль в груди, ему не хватало. Все, что ему сейчас хотелось это забыться, и единственный способ, который ему приходил на ум, это алкоголь.       Идя по бесконечным коридорам отеля «Грезы», он наконец добрался до зала с баром. Сегодня здесь было больше людей, чем обычно. Келус подошёл к барной стойке и, с непривычной ему сухостью, заказал бокал чего-нибудь алкогольного. Молодой бармен с вежливой улыбкой ответил ему, что в этом баре, кроме Услады, посетителям ничего не продаётся. В этот момент нервы Келуса не выдержали, он начал на повышенных тонах требовать немедленно продать ему продать, то что он хочет, как одному из Безымянных, акционеров Пенаконии. Постепенно он перешёл на оскорбления и запугивания обещаниями о том, что добьётся увольнения этого несчастного и бледного бармена, который уже вжался от страха в полку с напитками позади него. Шум разговоров в баре на фоне игры инструментов на сцене поутих, и заинтересованные посетители стали обращать своё внимание в сторону ругани.       Кто-то из сотрудников отеля наконец позвал управляющего из вестибюля для разрешения спора. Выслушав стороны конфликта, он извинился перед серовласым гостем и отдал распоряжение бармену предоставить Безымянному неограниченное количество алкоголя на этот вечер. Келус молча выхватил у бармена из рук бутылку с бокалом и, игнорируя следующие за ним пристальные и заинтересованные взгляды других посетителей, сел за отдаленный от всех столик в углу бара, иногда подзывая к себе официанта, чтобы ему принесли новую бутылку.       Бар был наполнен шумом: звон бокалов, смех, музыка. Но Келус ничего не слышал или не желал слышать. Для него сейчас мир состоял из этого несчастного столика и горькой темной жидкости в бокале, которую он так жадно хлебал. Алкоголь был и правда горьким, но не настолько сильным, какой была горечь на душе. Его обычно яркие и озорные глаза были затуманены. Ему хотелось плакать, но чем больше хотелось, тем больше он закидывал в себя стакан за стаканом. Возможно он надеялся, что Кафка при создании его тела не предусмотрела то, как оно будет реагировать на консистенцию спирта, и через какое-то время всё выпитое им проест его желудок и превратит его в огромную лужу. Ему даже было всё равно, что будет со Стеллароном. Уничтожит ли он в конце концов всю Пенаконию, либо же им снова воспользуются в корыстных целях и устроят второй Небесный хор. Это уже будет не его забота.       Лёжа на столе, Келус крутил рукой стоящий на столе гранёный бокал. Градус хорошенько так ударил ему в голову, поэтому голова его сейчас была полностью пуста. Внезапно на него упала чья-то тень. Удивительно, он даже не услышал звук шагов. — Я же сказал, чтобы меня не беспокоили, если я сам вас не позову. Сгиньте… — заплетающимся пробурчал он. Его тело было таким тяжелым, что он даже не удостоил взглядом официанта.       Но его слова были проигнорированы, ведь тень даже не шелохнулась. Это очень разозлило Безымянного. — Вы что, оглохл!.. — раздражённо начал Первопроходец, резко приподнявшись, готовый вновь нагрубить. Но остановился на полуслове, встретившись с знакомым, опасным и чуть прищуренным взглядом, в видневшиеся зрачке которого сверкал маленький прицел, немного отрезвел. — И я тебя рад видеть дружище! — веселый тон незваного гостя сопровождался оскалом улыбки полным острых зубов.       Это был Бутхилл. Киборг-ковбой с завидной длинной шевелюрой цвета серебра и один из Галактических рейнджеров, повстречавшийся членам Звездного экспресса на их пути Освоения. Однажды они были вынуждены поработать вместе, и у Первопроходца осталось о нём положительное впечатление. Бутхилл отличался жизнерадостным и свободолюбивым нравом. Он поклялся наказать отпетых негодяев любыми способами. Но они с рейнджером были не настолько близко знакомы и у них не представилась еще на это возможность. Не смотря на первое впечатление, человеком он был закрытым и не охотно делился о своём прошлом, стараясь постоянно перевести тему. Возможно, это было связано с характером его работы и статусом преступника во многих системах галактики. — Бутхилл?.. Что ты здесь делаешь? — Келус прищурился, пытаясь понять, пьяная галлюцинация ли это. — Ну, это долгая история. Я на работе был, но клиент, за которого мне пообещали отвалить омилишечную сумму, успел скрыться. Но это пустяки, — махнул рукой Бутхилл. — И не таких пушистиков выкуривали из своих норок. Так что решил скоротать время за бокальчиком другим. Но тут вижу омилительную картину. Герой всея Пенаконии совсем один в баре и в обнимку с бухлишком сидит. Мне казалось, по правилам членам экипажа Звёздного экспресса запрещено распивать спиртное. — Да в жопу правила… — опираясь локтем об стол, горько усмехнулся Первопроходец, смотря как второй рукой он взбалтывает жидкость в стакан, пропитывая стенки его ароматом. — Ха-ха-ха-ха! Ну ты даёшь, малой! Вот это настрой, мне нравится! — Бутхилл громко рассмеялся, — Ты не против, если я приземлюсь рядом с тобой? — Валяй… — без особого энтузиазма буркнул Келус, кивая на второе кресло.       Мужчине не нужно говорить дважды. Он снял с себя шляпу, немного стряхнув свои длинные серебряные волосы и кинув головной убор на стол, уселся напротив. Он схватил полупустую бутылку, ставшую на столе, и, закинув сапоги с блестящими металлическими шпорами на край стола, принялся изучать этикетку. Парень был немного шокирован таким вульгарным поведением своей внезапной компании. — Ммм, абсент хорошей выдержки, крепкий, — кивнул он на бутылку. — Отличный выбор для бывалого гурмана. Однако точно не для новичков вроде тебя. — Я-то новичок? Да с чего ты это взял? — оскорбившись такому заявлению, возмутился Безымянный, пытаясь казаться уверенным. — Я между прочим искусный бармен. И не только умею хорошо смешивать напитки, но и отлично разбираюсь в них. — А вот врать ты совсем не умеешь, особенно в таком состоянии, — спокойно отрезал рейнджер, ухмыляясь.       Он, убрав ноги со стола, поставил бутылку обратно на стол и подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Знаешь, в чём прелесть пути Охоты? — Бутхилл прищурился и продолжил он тоном, будто рассказывая важную тайну. — Когда ты долго выслеживаешь своих жертв, невольно начинаешь подмечать детали, невиданные другим людям. По моему опыту, даже то, как ты неумело держишь бокал, и как быстро алкоголь на тебя повлиял, говорит о том, что это явно твой первый раз, — прицел в его левом глазу опасливо засветился.       Первопроходец кашлянул, отвернувшись. — Кхм… Ну, ладно, может, ты и прав, — сдался он после паузы. — Но надо же с чего-то начинать. Мне стало любопытно, вот и решил попробовать. — И снова ложь, — легко поймал его на лукавстве мужчина, покачав головой, явно заметив его потускневшие и расстроенные глаза, — Я тебя, конечно, не так давно знаю, но даже мне ясно, что ты явно не из тех, кому придёт в голову пробовать что-то подобное без компании. Тем более вечером, где-то в углу бара, так категорично гнать всех прочь от себя. Нет, за этим стоит что-то ещё. Какая-то причина. За алкоголь обычно хватаются, когда хотят забыться. Его используют как действенный антидепрессант. Ты, несмотря на своё происхождение, много успел повидать и пережить. Какая-то ерунда вряд ли могла вынудить тебя на такие радикальные меры.       Он многозначительно замолчал, давая парню шанс признаться самому. — Могу предположить: либо ты узнал межгалактическую тайну, либо… — киборг выдержал драматичную паузу, — тебя бросили.       Келус отвёл взгляд и нахмурился. Всё его тело сразу же напряглось, явно давая понять, что он попал в самое яблочко. — Слышь, психолог хренов, — огрызнулся Первопроходец. — Ты ко мне за чем-то конкретным пришёл, либо же решил просто побесить меня?       Бутхилл пожал плечами, продолжая ухмыляться. — Я же тебе уже ответил: я пришёл сюда расслабиться после тяжёлого рабочего дня. И тут встретил старого знакомого. Но не мог ведь я пройти мимо. К тому же ты всё-таки важный человек для моего брата Дань Хэна. В знак солидарности я обязан за тобой приглядеть, чтобы ты не вляпался в какую-нибудь милашечную авантюру. Да и, в конце концов, мне мур нужен собутыльник. Значит, наставлять тебя входит в мои обязанности. — Что ж, рассчитываю на тебя, — усмехнулся Келус, ему было приятно слышать такое.       Бутхилл наверняка уже понял, что у Келуса какие-то проблемы. И не смотря на грубость Первопроходца, он остался и решил составить ему компанию. И пускай он хотел побыть один, но с кем-то будет даже лучше. — Мне к тому же нужен будет человек, как ты, который сможет меня потом донести домой. Тем более я один вряд ли управлюсь с количеством алкоголя, который я планирую сегодня выпить. — хитроумно пришёл к заключению Келус и театрально посмотрел на киборга.       Бутхилл рассмеялся, а затем вопросительно склонил голову. — Кстати, забыл спросить: а откуда ты здесь взял такой звездатый абсент, да ещё такой выдержки? Разве в этом баре такое разливают? — Ну, когда ты акционеров Пенаконии и умеешь правильно просить — перед тобой открываются все дороги, — хитро улыбнулся Келус. — Ха-ха, я уже говорил, что обожаю тебя? — весело сказал Бутхилл. — Слышь, малой, а ты не можешь ещё кое-что вежливо попросить у своих поставщиков?       Бутхилл наклонился к нему у поднёс свою ладонь ко рту, что ему шепча а затем подмигивая. Златоглазый махнул рукой, подзывая официанта, и спустя минуту на их столе уже стояли второй бокал и новая бутылка. Тяжелая, с толстым стеклом, играющим янтарными бликами с дубовой с серебренным покрытием пробкой, на которой была лаконичная этикетка, с тиснёным золотом и названием «Бренди». Келус ещё не разу не видел Бутхилла таким счастливым, словно ребёнок получил игрушку, о которой давно мечтал. — Парень, теперь ты мой абсолютный номер один! Теперь давай я научу тебя искусству дегустации этанола. Но предупреждаю: завтра у тебя башка трещать будет.       Алкоголь постепенно размягчал барьеры между ними. Они долго шутили, хохотали, вспоминая свои нелепые истории, и рассказывая их друг другу. Компания Бутхилла заметно влияла на него — его эмоциональное состояние приходило в норму. Келус рассказывал о его пока немногочисленных приключениях на Ярило-VI и Лофу Сяньчжоу, а также о его бытовой жизни на экспрессе: о заносчивой Март, о непробиваемом Дань Хэне и о милашке-проводнике Пом-Пом. У Бутхилла было больше, о чем рассказать: о жизни Галактических рейнджеров тактиках охоты, о погонях и о западнях от КММ, из которых он благополучно либо неудачно выбирался, о странных клиентах, о его боевом пистолете калибра 9-мм, и о местах где он бывал и кого встречал. Келус смотрел на него с восхищением. Он так много знал об этой галактике, и возможно побывал уже во всех её закутках. Он свободен и его ничто не держит, ему нужно лишь желание, и лишь недостаток топлива его корабля будет ему препятствием. — Вот это да. Ты прямо как главный герой какого-нибудь приключенческого рассказа, пропитанного романтизмом. По таким как ты девчонки, наверное, толпами сохнут. — с испытывающей и протяжной интонацией произнёс Келус последние слова. — Поверь мне, не только девчонки, — Келусу показалось, или в его голосе промелькнула нотка самодовольствия, — Малой, сейчас я дам тебе совет: вселенная бесконечна. И жизни не хватит, чтобы попробовать её сполна. Поэтому стоит иногда позволять себе жить «здесь и сейчас» и, чтобы выпустить накопившийся пар, нужно давать себе попробовать все, но главное по чуть-чуть, — рейнджер сделал небольшую паузу, отпив из бокала, — Да, у меня были романы. И их было много. С разными расами, девушками и парнями. Но были они правда не продолжительными, как правило на одну ночь. Да и работа у меня такая опасная: лучше ни к чему себя не привязывать. Веселье — и вперёд. — Как ты там говоришь? «Капелька веселья за удовольствие не считается»? — озорно усмехнулся Первопроходец. — Ты омилительно прав, дружище! — он легонько растрепал локоны Первопроходца на его голове, — Помнишь один из моих трёх правил, молодец. Только они больше про веселье за кредиты. Здесь же все взаимно. Помню, как мне однажды пришлось выполнять заказ с одной преступницей. Она та ещё отпетый пушистик, но просто тигрица в постели. Или парень-контрабандист из лисьего народа, который поставлял мне однажды детали для моего тела. Дерзкий был, любил играть с людьми. Долго и настойчиво мне глазки строил, но, когда до этого дело дошло, был сама покорность. Потом щедрые скидки мне предложил. Или… — Бутхилл продолжал рассказывать про свои любовные похождения, но они пролетали мимо ушей Келуса.       Его голову заполнили мысли о том, какой Бутхилл всё же замечательный. Он прекрасно понимает, почему он так нравиться другим. Безымянный засматривается на него, явно им любуясь, и ему нравиться то, что он видит. Его внешность привлекательна: длинные серебристые волосы с чёрными кончиками со свисающей челкой на правую сторону, принятые черты лица, опасный взгляд и две аккуратные родинки у глаза, а его улыбка с острыми зубками сносит крышу. Кибернетическое тело Бутхилла, которе должно отпугивать своим видом других, Келусу сейчас казалось даже очень привлекательным: хотелось изучить каждую деталь, узнать все его возможности и функции, а также очертить наконец пальцами каждый кубик его открытого пресса, который так и манит к себе. Его хриплый смех с электрическими нотками в голосе очарователен, а слова, которые он произносил, воздействовали на него генетически. Даже его странные выражения, вызванные модифицированным маяком синестезии, придавали ему шарма. Бутхилл очень харизматичный. Келус не знает, повлиял на него так алкоголь, что он начал интересоваться им в немного ином ключе, но он точно знал, что был совершенно не против этих непроизвольных мыслей в его голове. Чем он хуже других, о ком ковбой рассказывает ему?..       И тогда, прежде чем успел подумать, с его губ сорвался комплимент: — Знаешь, я раньше даже не замечал, но ты, оказывается, такой красивый… — Спасибо, ты тоже ничего так. — автоматически ответив и не придав значения этим словам, мужчина продолжил ему что-то рассказывать дальше, но его прервали, — Эй, ты чего?       Первопроходец, воспользовавшись его невнимательностью и заторможённой реакцией от алкоголя, без спроса взобрался на него и сел ему на колени, что привело Бутхилла в лёгкий ступор. Ему приходилось держать руки в воздухе, не зная куда их деть. Парень обхватил своими ладонями в серых хлопковых полуперчатках его лицо, внимательно его осматривая, а затем он аккуратно отодвинул челку, скрывающую его правую сторону лица, за которой скрывался совершенно здоровый глаз. — Хах, а мне говорил, что потерял глаз в бою, врунишка. — Ну, мне же нужно как-никак держать интригу вокруг своего образа, — пожал плечами ковбой. — Да и такие детали позволяют получать разные плюшки на рынке: добыча трясётся в страхе, а заказчики платят больше. Келус, совершенно забыв, либо же намеренно игнорируя тот факт, что они в баре и их легко могут увидеть, склоняется к нему ближе. — Ты такой классный, смешной, интересный и… сексуальный. С нашей первой встречи мне хотелось узнать тебя, рассмотреть поближе. Но ты всегда исчезал, ускользал от меня. Я всё понимаю, такие как ты — занятые люди, но даже ты согласишься: чем сложнее поймать добычу, тем она желаннее. Тем более, у тебя наверняка пока не было ничего с носителями Стелларона. Можно считать, ты сорвал куш. Так что, пожалуйста… — Эй, пацан, ты чего это удумал?.. — киборг пытался улыбнуться, но в его голосе прозвучала не свойственная ему интонация: растерянность. — Не строй из себя идиота, — прошептал парень, прижимаясь ближе. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Кто недавно признавался в том, что умеет читать других? Или тебе нравится испытывать людей, пока они не станут умолять? Ну хорошо…       Он приблизился к самому его уху и сладострастно прошептал: — Бутхилл… Я хочу тебя. Пожалуйста, трахни меня. Я уже весь вожделею о тебе. Прикоснись ко мне. — Келус провёл своим язычком снизу-вверх вдоль раковины его уха с серьгой в виде серебряной пули. Он почувствовал как Бутхилл из-за неожиданности легонько задрожал. — Хей-хей, попридержи коней, — засуетился мужчина и, обхватив его за плечи он, неловко отталкивает его, пытаясь держать улыбку. — Вообще-то некрасиво вот так предлагать себя.       Безымянный, не смущаясь, игриво ухмыльнулся. — Оу, значит ты хочешь по-другому. Ну, конечно, ты же охотник. Любишь добиваться, значит? Хорошо, тогда я могу играть неприступного, а ты можешь приставать ко мне. — Нет, я никак не хочу, — резко возразил Бутхилл. — Чего?.. — немного оторопев от смены настроения, Келус забегал глазками, — Хах, боишься, что я взорвусь? Не волнуйся, я уже научился контролировать Стелларон, так что всё будет в порядке, правда. — но не заметив смягчения мимики мужчины, он продолжил, состроив жалостливый вид, — Или я недостаточно симпатичен тебе?.. — Нет, внешность тут ни при чём, — вздохнул Бутхилл, — И твой Стелларон волнует меня в самую последнюю очередь. Здесь другое. Во-первых, ты мой друг. Во-вторых, ты слишком порядочный и невинный. А я привык развлекаться с теми, кого можно не жалеть. Да и к тому же это дело принципа: ты важный человек для Дань Хэна. Как я потом буду ему в глаза смотреть? — Что за глупые оправдания! И причём тут вообще Дань Хэн? Сейчас здесь только я и ты. — надув губы, Келус навалился на него сильнее, положив руки ему на грудь, — Или ты так пытаешься скрыть, что выдумал все эти истории о своих бурных похождениях, потому что всё ещё девственник? — с издевкой игриво произнёс Первопроходец. — Вредный, — произнёс спокойно Бутхилл.       Парень навалился на мужчину и вынудил его откинутся на спинку стула и навис над ним, приближаясь к его губам. — Думаешь, что, прыгнув в чужие объятия поможет тебе справится с расставанием? — смотря снизу-вверх в золотые глаза, полушёпотом произнёс Бутхилл.       Первопроходца принизили эти слова, он остановился и переменился в лице. Его глаза на мгновение потускнели. — Я знаю, что это не поможет, — прошептал Келус, — Но я точно знаю: я не хочу сегодня засыпать один. — он положил свою ладонь на чужую щёку.       Бутхилл тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он спустил свои ладони к талии Первопроходца, обхватив её. Парень тоже закрыл глаза, предвкушая, какой Бутхилл будет на вкус. Но в миллиметрах от желанных губ Келус резко почувствовал какое-то недомогание, которое с каждой секундой увеличивалось. У него на лбу выступила испарина и лицо перекосило от боли, как будто бы поняв, что сейчас произойдёт, Безымянный инстинктивно высунул голову за спинку стула и через плечо рейнджера начал выблевать на пол содержимое своего желудка. Когда приступ закончился, он обессиленно рухнул лбом на плечо парень, тяжело дыша. Бутхилл терпеливо похлопал его по спине. — Побочный эффект от алкоголя, — приободряюще сказал он, — Всё же тебе ещё учиться и учиться. Не волнуйся. С практикой рано или поздно всё придёт своим чередом.       Это было последнее, что услышал Первопроходец, прежде чем вырубиться у него на руках.       Келус понятия не имел, сколько был в отключке. Когда он начал приходить в сознание, он понял, что его тело лежало на чём-то непривычном, а руки расслабленно покачивались на весу, словно его куда-то несли. Он лицом был уткнут во что-то мягкое, до носа доносился незнакомый, но приятный ему запах. Он медленно приоткрыл глаза и увидел, что уткнулся в чужой красный плащ, немного потрёпанный временем, но видно, что за ним ведут уход.       Не обжигающий, но прохладным ветер, по которому можно понять, что он сейчас вне помещения, ласкал растрепанные локоны его волос. Над головой рассыпались миллиарды звёзд, сверкая на фоне открытого космоса. Тишина будто заглушает все звуки, и только слышны звуки каблуков, нарушая пустоту в голове и позволяет Первопроходцу вернуться в реальность. Он перевёл взгляд на несущего его человека, и встретился с знакомым ему затылком киборга в шляпе с серебреными волосами. — Кхм, Бутхилл … — простонал он, чувствуя, как мир чуть кружится вокруг него. — О, ты очухался? — рейнджер скосил глаза через плечо, не останавливаясь. Его голос был мягким, спокойным, чуть насмешливым, как будто всё происходящее было для него уже привычным делом. — Что случилось?.. — Ты немного перебрал и тебя вырвало, а потом вырубился. Не мог же я тебя там оставить, — сказал он, чуть подправляя хват и неся его словно Келус вовсе ничего не весил. — Чёрт… Как же стыдно… — заливаясь краской, Первопроходец глубже зарылся в его плащ. — Не переживай, это ещё цветочки. — ухмыльнулся Бутхилл, — Знал бы ты, что я вытворял, когда перебирал с алкоголем, как ты. Сейчас я донесу тебя до твоего Звездного экспресса — там твои домашние позаботятся о тебе. — В экспресс? — услышав это и наконец проснувшись, Безымянный выпрямился, только сейчас поняв, что они покинули отель Грёз и сейчас находятся на открытом пространстве снаружи, где обычно паркуются посетители, — Зачем? Разве мы не хотели… — жалостливо залепетал он. — Дружище, я всё понимаю, — Бутхилл громко выдохнул, чуть усмехнувшись, — Ты сейчас не в состоянии думать трезво и готов на спонтанные решения. Но давай ты не будешь перечить. Отоспишься, завтра придёшь в себя, и мы вместе посмеёмся над этой историей за бокальчиками бренди. Идёт?       За его спиной парень резко замолчал. Приняв тишину за его смирение, киборг продолжил свой путь. И вдруг ковбою внезапно прилетает удар в голову, который выводит его из равновесия. — Аргх!..       Дезориентированный Бутхилл валился на землю вместе с Келусом на спине. От падения шляпа слетает с его головы и подает поодаль от него. У него сейчас всплывали перед глазами множество окон с предупреждениями о сбое. Держась за гудящую голову, киборг оглядывается, пытаясь понять, что произошло. Уже вскочивший на ноги Безымянный, стоял чуть дальше от него с материализовавшейся в его руках серебреной битой. Он не ожидал такой силы удара от человека, меньшего ростом и, как ему казалось, в ослабленном состоянии. — Эй! Ты с ума сошёл?! — раздражённо бросил он, пытаясь включить функцию диагностики, — Какой Нунук тебя укусил?       Бейсболист с хмурым видом промолчал, растворив в руках биту. Воспользовавшись ситуацией, быстро нагнувшись, он подхватил с земли лежащую неподалёку шляпу ковбоя и, надев её на себя, показал язык и, издав характерный звук, бросился прочь. — ЭЙ, ты куда?! А ну верни мою шляпу! Ну я тебе устрою! — рычит тот, поднимаясь, и, всё ещё шатаясь из-за дезориентации, следует за ним. Он мог бы догнать его, будь в норме, но после удара и падения в голове шумело, и тело подводило. Пацан оказался шустрым и вскоре исчез из поля зрения. Это могло быть идеальным маленьким преступлением, если бы Бутхилл в поисках проказника не бросил случайный взгляд за очередным поворотом и не заметил бы в темноте знакомую фигуру в его шляпе, сидящую на полу, обнимая свои колени и опирающуюся спиной об одно из строений отеля. Если он так пытался спрятаться, то ему явно нужно поработать над этим. — Попался! — рейнджер подошёл к Первопроходцу и, присев на корточки перед ним, с озорством произнёс он.       Но парень никак не отреагировал. Шляпа затеняла его лицо, но видно было, как дрожат его плечи. — Хей, что с тобой? — обеспокоено спросил Бутхилл, подползая и садясь рядом. — Скажи, как часто ты обращал внимания на звёзды, когда путешествовал по галактике?..       Вопрос был очень неожиданным. Бутхилл замер, не зная, что ответить, но видимо Безымянному и не нужен был ответ. Он продолжил. — Я вот смотрю на них постоянно. Из иллюминаторов поезда только их и видно. Их свет можно увидеть за тысячи световых лет, за ними наблюдают миллионы глаз каждый день. Но этим небесным телам чужды эмоции, они понятия не имеют, что это. И я им так завидую, — он чуть сжал колени, уткнувшись в них подбородком, — Так завидую. Им плевать, что думают люди. И людям — плевать, что они однажды исчезнут. — Что ты имеешь ввиду?.. — осторожно спросил Бутхилл.       Келус медленно поднял голову. Под полями шляпы блестели глаза, в которых стояли слёзы. Мужчину поразила эта картина, он в первый раз видит, как паренёк плачет. — Мне надоело ощущать эту жгучую боль в груди, — прошептал он, сжав ткань своей футболки в районе сердца. — Хочу просто выключить её, но никак не могу. Хочу вынуть воспоминания, хочу потерять память, хочу забыть его… Он сделал вдох, но голос дрогнул. На его лице исказилась гримаса боли, и сдерживаемый им клапан вылетел, из глаз полились реки слёз. Тихо, взахлёб, будто выдыхая болезненные воспоминания. Удивительно, но Бутхилл сочувственно смотрел на него. Всё что он сейчас мог, так это молчать и просто быть рядом. — Ненавижу… Столько красивых слов, столько обещаний, столько времени… и всё это — ложь. Меня просто использовали. А когда стал не нужен — выбросили, как игрушку… — он вытер мокрые щёки рукой, — Скажи… может, это я виноват? Может, со мной что-то не так? Может, я просто ничтожество?.. — Хей-хей, не говори так. Ты не ничтожество. — Ничтожество, — упрямо повторил он, чуть громче. — Я никому не нужен. Вообще. Я не понимаю, всё же было нормально. Я старался, честно. Всё делал как надо. Но меня всё равно бросили. Без объяснений. Сказали: забудь, живи дальше. — Келус перевёл взгляд на Бутхилла, — Да теперь и ты пытаешься слиться. Почему вы все пытаетесь решать за меня? — Я не пытаюсь, я просто…— он выдохнул. — Пойми, я уважаю тебя. У тебя есть достоинство. А я… я предпочитаю случайные связи с теми, кого легко забыть. С отбросами общества, с теми пушистиками, у которых на уме лишь похоть, и с ними можно развлекаться, не считаясь с их мнением. Без обязательств, без чувств. Я не хочу втягивать тебя в то, что сам считаю грязным. Ты достоин большего. А я не тот человек, который может тебе это дать. — А с чего ты взял, что я рассчитывал на нечто большее? Может, меня устроила бы одна ночь с тобой? Почему ты так категоричен ко мне? — Потому что ты — моя противоположность. Ты слишком легко привязываешься. Слишком… живой. А я не хочу быть причиной твоей боль тоже. — Неправда! — выкрикнул парень, но осёкся, поняв, что его реакция лишь потвердела обратное, и продолжил тише на пол тона, — Неужели так плохо — просто хотеть быть в чьих-то объятиях? Даже если ненадолго. Это так эгоистично?.. Поэтому от меня все бегут?.. — он уткнулся взглядом в колени. Слёзы тихо капали на брюки.       Киборг осторожно приподнял его подбородок, тот не сопротивлялся и позволил ему это сделать. Взглянув в глаза, как два маленьких солнца, распухшими от слёз, Бутхилл увидел в них какую-то невероятную, детскую честность. Он медленно наклонился и прикоснулся губами его губ. Легко. Мягко. Как успокаивающее прикосновение. Безымянный с редкими всхлипами вяло и немного безучастно ответил ему. Это был их первый поцелуй. Рейнджер положил ладонь на его мокрую щёку, притянув парня ближе. Они сплелись губами. Какое-то они продолжали целоваться, слушая дыхание друг друга. Келус ощутил горечь спирта на чужих губах. Вот значит какой Бутхилл на вкус.       Но вечно ничего не может продолжаться. Они расцепились и долго смотрели в глаза друг другу, словно впервые видя их и пытаясь отыскать в них что-то новое. Бутхилл нежно гладил его своим пальцем по щеке. Келус первый нарушил зрительный контакт и отвёл глаза в сторону. — Зачем ты издеваешься?.. Сам же говорил, что я тебе не нравлюсь… — сказал парень шёпотом, словно боясь, что их кто-то здесь может услышать. — Я этого не говорил. — Тогда почему?..       Он хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — На моей родине была одна традиция. Для ковбоев их шляпа — это не просто головной убор. Это символ. И для неё были придуманы особые правила: правила шляпы. И одно из правил гласит, когда другой мужчина крадет чужую шляпу, то это означает, что он вызывает на дуэль её владельца. — А сейчас она у меня на голове… — шепнул Первопроходец. — Да. А это значит совсем другое. Есть догадки? — с хитрым прищуром, произнёс ковбой ему в самые губы.       Келус покачал головой. Бутхилл с удовлетворением улыбнулся, показывая свой многозадачный оскал полный опасно стрекающих зубов. Он приблизился к уху Безымянного и томно произнёс: — Это значит, что все, кто носят шляпу ковбоя, обязаны его оседлать, — только сейчас для Келуса стал явны нотки электрического отблеска в его голосе, которые он раньше не замечал. Эти слова ярко отдались парню в месте ниже пояса, — Так что, я надеюсь, ты готов встретиться с последствиями своего необдуманного поступка? — Д-да… пожалуйста… — умоляюще пролепетал он, чуть не выпустив из груди непристойный стон, — Хочу тебя. — Чшш, я знаю, детка. — Возьми меня… — закрыв глаза, прошептал он, пытаясь сдержать нахлынувшее возбуждение, чтобы не разрядиться прямо здесь, в штаны, даже не прикоснувшись. — Хех, прямо здесь? — Можно и здесь… — Нет, — немного отстранившись от Келуса, чтобы лицезреть его полностью, он недвусмысленно улыбнулся, — Я не хочу, чтобы кто-то ещё увидел тебя с такими просящими глазами и румяными щёчками, — киборг запустил свои механические пальцы под воротник футболки парня, касаясь его теплой кожи и вызывая у её обладателя бурю мурашек, наслаждаясь его реакцией, — Сегодня всё это только моё, и ничьё больше. Бутхилл протянул ему свою ладонь. Первопроходец вложил в неё свою и они вместе поднялись на ноги. — Пошли ко мне, — в этой простой фразе киборга было обещание: понимания, принятия и желанной близости, которую Келус так долго ждал.       Бутхилл взял его за руку, и они направились в совершенно противоположную изначальному направлению сторону. Парень шёл на ватных ногах, чуть ли не спотыкаясь обо всё, что можно. В его голове уже разыгрывались самые непристойные фантазии, которые только можно было представить, и его предвкушение било через край. Если бы не ведущий его под руку мужчина, его бы колени подкосило и он бы просто упал на землю.       Шли они не долго. Ковбой остановился в отдалённой части местности от парковочной станции, где не было абсолютно ничего. Келус всматривался и не замечал ничего, что хоть как-то может напоминать транспортное средство. Бутхилл вытащил свободной рукой из своего кармана брюк ключи, которые зазвенел у него в руках, будто приветствуя своего хозяина. Он жмёт кнопку на одном из многочисленных дистанционных пультов, и прямо перед ними проявляется небольшой крылатый космический корабль серого цвета с принтом по всему корпусу двух красных продолговатых вертикальных полос. Одна из панелей отодвигается, образовывая дверной проём, а из-под неё потягивается другая прямо изпод ноги, образуя подъем.       Мужчина с заискивающим взглядом обернулся, наблюдая за реакцией своего заваражённого спутника. Ему явно удалось его удивить, что вызвало у киборга лёгкую улыбку. Выпустив из своей ладони хватки чужую и заведя её себя за спину, Бутхилл демонстративно в джентльменском поклоне жестом второй руки пропускает его вперед, не разрывая зрительного контакта. Келус, польщенный таким ухаживанием от рейнджера, кокетливо улыбнулся ему в ответ, и, приняв приглашение, начал подниматься на корабль. Когда парочка оказалась на борту, за ними прозвучал звук закрывающейся двери судна, затем засветились приборы на панели управления и включилось автоматическое освещение: приглушенное, но разгоняющее всепоглощающий мрак вокруг. Парень принялся с интересом осматривать всё, изучая место обитания своего спутника. Судя по размерам снаружи, они находились в самой большой комнате корабля. В ней мостик был соединён с жилой зоной, где стоял небольшой стол со стульями и диван у стены. Интерьер не выделялся чем-то особенным: в нём преобладали нейтральные и строгие цвета, секундная расстановка немногочисленной мебели — практичная, но без удобств, словно на этом месте не успели обжиться его жильцы. Одним словом — безжизненность. — Это твой корабль? — Да, разочарован? — уловив нотки удивления в голосе Первопроходца, с ухмылкой произнёс мужчина позади него. — Нет, просто он не совсем соответствует твоему образу. — сказал он, развернувшись к нему, но поняв, как это прозвучало, добавил, — Прости, если обидел. — Нет, ты прав. Я ещё не успел его облагородить под свой вкус с того момента, когда одолжил его у КММ, когда грабил их конвой. — Ты его угнал?! — выпалил Келус с широко раскрытыми глазами. — Золотце, — ласково обратился к нему Бутхилл, подойдя к нему, приобнял своего гостя за талию и прикоснулся к его лицу, нежно заглаживая непослушные локоны ему за ухо, — Мне кажется мы немного отвлеклись. Сейчас важно не то, откуда я его раздобыл, а то, чем сегодня ночью мы будем заниматься в нём.       У парня пробегают мурашки по всему телу от его слов. Ему нравиться, когда он говорит ему на ухо что-то грязное своим томным голосом. Ведь тогда тембр киборга понижается на несколько тонов, и становятся чётче слышны электрические нотки в его голосе, что в повседневной беседе уже не так заметны. Это казалось ему очень сексуальным.       Они слились в поцелуе с внезапной, нетерпеливой жадностью — всё, что сдерживалось между ними до этой минуты, вырвалось наружу. Этот поцелуй не был похож на их первый, тихий и нежный — внутри обоих играли воображаемые фанфары и запускались яркие фейерверки. Больше не осталось места сомнениям или страху. Это было что-то большее, чем просто страсть — это был взрыв накопленных чувств, напряжения, желания.       Покоящиеся руки Келуса на груди у Бутхилла медленно поползли вверх, обхватывая его шею и вынуждая нагнуться к нему ближе. Обе ладони рейнджера лежали на талии у Безымянного, немного поглаживая её своими пальцами.       В один момент парень ощутил, как киборг протиснул свой язык сквозь его губы и уткнулся в препятствие в виде зубов, водя по их линии и прося приглашения. Когда Келус приоткрыл челюсть, язык мужчины сразу юркнул внутрь, сплетаясь с чужим. Обоих в ту же секунду прошибло током. В фигуральном ключе, конечно. Келус ожидал, что язык Бутхилла будет механическим, полимерным или ещё каким-нибудь, но на деле он был настолько же настоящим, как и его: живым, упруго-мягким и влажно-бархатным. Мужчина принялся жадно изучать рот парня, впитывая каждую информацию, запечатляя каждую секунду и загружая тонны гигабайтов себе в мозг. Их языки танцевали, или же лучше здесь подойдёт слово «соревновались», кто кого одолеет. Это была жаркая битва, никто не хотел уступать друг другу, каждый хотел доминировать над другим.       Бутхилл, не отрываясь от поцелуя, медленно, но уверенно теснил Келуса, пока тот не уткнулся бёдрами к краю стола. Он коротко пискнул от неожиданности и слегка запрокинул голову назад. Шляпа ковбоя, которая всё ещё была у него голове и немного была ему велика, сползла назад и повисла на честном слове. Бутхилл прижал его бедра своими, соприкасаясь телами и фиксируя положение Келуса, не позволяя ему двинуться с места. Как будто раскрепостившись, они оба принялись блуждать руками по телам друг друга. Их движения были обрывистыми, судорожными, резкими и жаждущими. Им не терпелось исследовать доселе неизведанное — каждый изгиб, каждое углубление, каждую точку, которая сможет довести до мурашек. Можно сказать, что для Первопроходца это было нечто большее, чем просто желанием. Ведь в постижении чего-то нового и заключался путь Освоения.       Комната наполнилась вздохами и мокрыми звуками. Оба норовились довести до изнеможения губы своего партнёра, нещадно мучая их, игриво покусывая, оттягивая на себя и посасывая. Каждый пытался взять верх: покорить и не стать покорённым. Их тела будто сливались, неразрывно связанные взаимным влечением. Но в каждом сражении всегда будет только один победитель и один проигравший. Не зря Бутхилл считает себя непревзойденным охотником и так часто хвастается своим опытом добычи информации о людях, а также в своей проницательности. За несколько минут ему удалось полностью считать эмоции парня, чтобы Бутхилл своими пальцами, скользящими по одежде Первопроходца, очерчивал только его чувствительный точки, даже по тем, о которых владелец сам не знал, и вызывая у него бурную реакцию, которая утыкалась мужчине в бедро. Как бы Безымянный не усердно не старался, у него просто не было шансов. И он с треском проиграл рейнджеру и ему пришлось поддаться и подчиниться его правилам. Но это был самый приятный проигрыш в его жизни, ведь он приобрёл даже больше, чем если бы он победил. А именно: в награду он получил море удовольствия.       Плавясь под ласками Бутхилла, Келус оглаживал его металлический торс, и непроизвольно его руки начали пробираться под ткань его черного жилета. Но внезапно руки киборга перехватили его запястья и, отведя их в стороны, остановили его, а сам он разорвал поцелуй. — Эй-эй-эй, подожди-подожди, не так быстро, — с тихим смешком выдохнул он, немного отстраняясь, — Я забыл принять душ. — Ты издеваешься? — Безымянный зло прищурился, тяжело дыша, с отчётливым оттенком раздражения в голосе. Ему надоело, что его весь вечер пытаются остановить. Тем более сейчас. — Нет, я бы издевался, если бы мы продолжили. Я сегодня был на охоте, поэтому на моём корпусе скопилось много всякой милашечной грязи. — Напугал, — фыркнул Первопроходец, — Думаешь, я сейчас идеально чистый? — Поверь мне, ты не хочешь знать, где я сегодня был и что делал, — серьёзно произносит он, но затем его голос смягчается, — Я не могу позволить тебе заразиться чем-то от меня. — Бутхилл, но я уже на пределе… —- жалостливо стонет парень. — Ты сегодня был очень терпеливым мальчиком, поэтому потерпи ещё немного ради меня. Хорошо? — ласково сказал киборг, прикасаясь губами к его виску.       Он снял с златоглазого свою шляпу и, надев её на себя, отстранился, чтобы направиться к двери в ванную. Но затем, будто что-то вспомнив, остановился у автоматически открывшейся перед ним шлюзовой двери и обернулся через плечо. — О, и не смей трогать себя, пока я не закончу. Если ты вытерпишь, я обещаю, что сделаю тебе сегодня очень хорошо.       С этими словами он скрылся, оставляя недовольного парня одного. В комнате образовалась звенящая тишина. Первопроходец положил руки себе на пояс и стал раздражённо стучать ступней по полу. Его бесило, что Бутхилл заставляет его томиться в ожидании. Неважно, специально он это делает или ненамеренно. Но от этих мыслей его мгновенно отвлекают фантомные прикосновения, касания губ, которые всё ещё предательски отдавались по всему телу, обжигая и напоминая тепло, пронизывающее до самых костей несколько секунд назад. Первопроходец непроизвольно закусывает нижнюю губу. Эоны, он хочет ощутить их снова. Келус решает, что разумнее будет подчиниться ему и сделать так как киборг просит.       Он подходит и садиться на твёрдый диван. Парень закрывает глаза и пытается успокоить своё бушующее возбуждение, думая о чём-то нейтральном и нормализуя своё дыхание. Но как назло сквозь тишину прорывается звук струящейся воды, где-то за стеной. И в его голове бессознательно начали формироваться образы того, как капли воды стекали по мокрому и абсолютно нагому телу Бутхилла, и как он подставляется под эту влагу, нежась от приятных ощущений. Разыгравшееся воображение Келуса возымело свой эффект, и вместо того, чтобы успокоиться, парень возбудился ещё больше.       Сосуды кровообращения расширились, и ему казалось, что весь он с головы до пят покрылся краской. Безымянный сильно сжал ткань своих штанов в кулаки, самого его судорожно потрясывало. Он пытался бороться и взять своё тело снова под контроль, но всё было тщетно. Взгляд, направленный куда-то перед собой, затуманился. В один момент его шаловливые ручки не слушаются и спускаются к внутренним частям своих бёдер, медленно подбираясь к месту, жаждущему особого внимания. Но парень смог прийти в себя и в последний момент ему удаётся их остановить, зажав их между ног.       Вожделение накатывало его с головой, он не знал уже, куда себя деть. Он решает лечь на диван и уткнуться в подушку лицом, но тут же жалеет об этом — вся она пахла Бутхиллом. Запах его тела и его волос дурманили, как наркотик. Дыхание Келуса сбилось, внутри всё сжалось от желания. Он прижал подушку к себе крепче, как будто это могло хоть как-то заглушить такой громкий и ритмичный звук пульса в его ушах, перекрывающий все звуки вокруг. В этот момент время словно удлинялось: секунды казались минутами, а минуты часами.       Наконец из ванной выходит Бутхилл, освещённый мягким светом каюты. Из одежды на нём остались лишь его брюки. Блеск металла его голого торса сиял ярче, и кубики пресса переливались, словно драгоценные камни. Влажные волосы каскадом ложились на плечи, которые он пытался высушить, усердно вытирая их белым полотенцем, висящим на его плечах. Он замечает своего партнёра, лежащего на диване, и замирает на мгновение, не сводя с него глаз. Его глаза сверкнули, когда он увидел, в каком состоянии находится тот: дрожащий, прижатый к подушке, тихо всхлипывающий от нетерпения. Киборг растягивается в довольной ухмылке. Он подходит и нависает над ним, ласково проводит по его волосам рукой. Тот вздрогнув от неожиданности, поднимает на него взгляд. — Какой послушный. Таких хороших мальчиков, как ты, следует поощрять. — Бутхилл… — сладострастно протянул парень.       Безымянный резко привстаёт на колени, притягивает его за затылок и впивается губами в его. Поцелуй был голодным, демонстрирующим бурю из вожделения и накопленного желания внутри парня. Рейнджер ответил не менее страстно и, не отрываясь от его губ, опустился рядом на диван. Их тела соприкоснулись, и этот контакт вызвал лёгкую дрожь у обоих — не от холода, а от слишком долгого ожидания.       Они продолжили на том, на чём остановились. Бутхилл вел, а Келус был ведомым. Мужчина подминал губы парня своими и хозяйничал языком у него во рту. Оба пытались сильнее вжаться в друг друга, даже несмотря на то, что их тела уже не оставляли ни малейшего зазора. Первопроходец, взяв в руки чужое лицо, притягивал его к себе ближе, словно боясь, что тот снова надумает куда-нибудь уйти. А киборг, положив ладони на лопатки своего партнёра, надавливал на них, вынуждая парня прижиматься грудной клеткой в его. Полотенце, покоившееся на плечах мужчины, медленно сползло и упало рядом с ними.       Бутхилл оторвался от его губ, громко причмокнув, и прильнул к шее Келуса. Из Безымянного вырвался судорожный смешок, это было неожиданно для него и немного щекотно. Первое его прикосновение к нежной коже парня было лёгким и невесомым поцелуем, словно тот побывал на вкус. На несколько секунд мужчина замер, прижавшись губами к Келусу и обдавая его шею жаром своего дыхания. Пока до ушей парня донеслось лишь одно единственное слово хриплым голосом: — Сладкий…       Он принялся покрывать его шею множеством поцелуев. Парень таял от этих ощущений, поэтому охотнее подставлял свою шею для беспощадных ласк. Шея горела от жгучих поцелуев, которые постепенно перерастали в алые засосы по всему её периметру. Будто бы прося прощение за них, Бутхилл проводил своим прохладным языком по каждой алой розочке, оставленной им. Первопроходец терял связь с реальностью от этого ещё больше, и из последних оставшихся сил старался держаться за него, чтобы не упасть ненароком, чтобы это не прекращалось. Бутхилл берёт Келуса за запястье и тянет его на себя, усаживая того на колени лицом к себе. Они в очередной раз сливаются в долгом поцелуе. Руки Безымянного наконец переключают своё внимание на голый торс киборга, всё это время не дающий их хозяину покоя. Парень проводил по пластинам на его мощном корпусе, по линиям скреплений деталей, по всем попадавшимся ему механическим углублениям и по повреждениям, заработанным в бою. Под пальцами чувствовалась немыслимая сила, заключённая в этих металлических плечах. Постепенно через прикосновения тепло Келуса передавалось обжигающе холодной как лёд стали, постепенно согревая её. Первопроходец не унимался, пытаясь найти то самое место, которое сможет заставить киборга изнемогать от наслаждения. Хотел одаривать его тем же, что мужчина преподносил ему. Парень чувствовал себя ему обязанным, ведь он пока что один получал кайф. — Детка, если ты хочешь возбудить меня, надо касаться меня немного выше. — механическая ладонь взяла чужую и запустила её в шевелюру длинных серебряных волос, — Здесь я всё ещё ощущаю лучше, чем в остальных местах.       Первопроходец последовал совету рейнджера, запустив обе руки глубже в густые и всё ещё немного влажные пряди. Мужчина прищурился, когда ощутил, как тёплые пальцы парня провели по чувствительной коже волосяного покрова. Брови Келуса поднялись вверх, и он, заинтересовавшись реакцией Бутхилла, принялся активнее скользить пальцами, пристально наблюдая за его мимикой. На ощупь его волосы были похожи на шерстку проводника Пом-Пом, только они были ещё мягче. Он не просто гладил — он рисовал, нежно вычерчивал на его коже целые узоры: круги, спирали, будто создавая по нему незримую карту, известную только ему одному. Киборг закатил глаза и откинулся назад на спинку дивана. От прикосновений по его коже прошёл рой мурашек, и дыхание стало неровным. У парня перехватило дыхание, он впервые видел его таким умиротворённым. Он не ожидал, что подобное действие может действовать на него так… обезоруживающе. У Келуса заблестели глаза. Кажется, он только что разузнал уязвимую точку неуловимого Галактического рейнджера, и теперь, если это будет необходимо, он сможет запрашивать любую сумму у заинтересованных лиц за такую ценную информацию.       Продолжая массажировать и исследовать чувствительные точки на его голове под сопровождение издаваемых звуков удовольствия под ним выпускаемого из лёгких воздуха, златоглазый не мог налюбоваться мужчиной. От осознания, что ковбой сам показал свою эрогенную зону и позволил вот так к нему прикасаться, у парня замирало сердце. Со стороны это выглядело достаточно целомудренно, но, учитывая, что это происходило с Бутхиллом, для Келуса это казалось самым интимным из всего, что он когда-либо делал. Интересно, многим ли он до этого позволял касаться себя здесь, или он был первый? От переизбытка чувств, льющихся через край, Безымянный целует его в острую скулу, не прекращая доставлять киборгу наслаждение. Слышится громкий хриплый выдох рейнджера. Не останавливаясь на этом, он начинает осыпать каждый участок его лица своими легкими поцелуями, оставляя их на лбу, висках, веках, остром носике, покрывая его щёчки и выцеловывая его две красивые родинки под левым глазом. Также целуя уголки губ и сами губы, он получал заторможённые поцелуи в ответ от мужчины, чей чип в голове успел перезагрузиться уже раз сто. Всё было настолько очевидно, что даже не нужно было спрашивать: Бутхиллу было очень хорошо.       Внезапно Безымянный чувствует что-то странное, что он раньше не замечал или не придавал значение. Что-то уткнулось в него снизу. Он тут же остановился, отстранился и замер. Бутхилл, пытаясь сообразить, что происходит, открывает глаза, постепенно приходя в себя. Келус смотрел на него так, будто настоящего эона увидел воочию, его же одаривали встречным ничего не понимающим взглядом. Но они играли в гляделки не долго. Златоглазый опустил глаза вниз, смотря куда-то под себя, затем снова на ковбоя, а потом он быстро сполз с его коленей на пол перед ним и, оказавшись между его ног, без спроса принялся расстёгивать чужую ширинку. Из неё выпал полувставший эрогенный член. Он был искусственным, отделанный черной кожей, но на вид полностью похож на настоящий обрезанный мужской половой орган. — Бутхилл, у тебя есть… — удивлённо проронил Келус, не отрывая бесстыдный взгляд от причины его недоумения. — Ну, конечно же есть! — забавляясь от такой реакции златоглазого, спокойно пояснил Бутхилл, закинув руки на спинку дивана и смотря на него сверху вниз, — А на что ты надеялся, когда весь вечер клеился ко мне? Думал я тебя просто пальцами отфистю? — Не знаю, я почему-то совсем забыл подумать об этом. — честно ответил он, виновато улыбаясь киборгу.       Почему-то эта фраза вызвала у Бутхилла приглушённый заливистый смешок с ноткой хрипотцы. Умел Первопроходец разрядить установившеюся атмосферу одной нелепой репликой. Но ковбой соврал бы, если бы сказал, что ему не нравилась эта детская искренность в глазах бейсболиста. Особенно ему нравился наблюдать за контрастом во взгляде, в котором пару минут назад бушевало пламя жгучего и безудержного желания, а в острых зрачках, как у кошки, читалась чистая похоть. И этот контраст не сбивал с толку, не раздражал. Наоборот — он подкупал его. В его несерьёзных выходках было что-то удивительно настоящее. Без лоска, без намерений — просто спонтанное, живое проявление характера. Именно это и подкупало: после всего, где рейнджер побывал и что пережил, видеть перед собой кого-то, кто способен сохранить детское восприятие простых вещей, кто может дурачиться, не стесняясь, кто не боится быть глупым рядом с кем-то — было почти болезненно трогательно. Келус, опустив взгляд, продолжил скользить им по члену рейнджера, откровенно любуясь. — Он у тебя такой красивый. — ляпнул без задней мысли златоглазый. — Хе-хе-хе, спасибо, принцесса, — Бутхилл оскалился в польщённой улыбке, — Не ожидал, что мой член настолько тебе понравиться, что ты будешь осыпать его комплиментами.       Безымянный потянулся правой рукой к достоинству киборга, и осторожно обхватил его своей ладонью. Сверху донёсся прерывистый выдох. Парень вскинул голову, посмотрев на мужчину, и замер. Он заметил, как брови Бутхилла были сведены к переносице, лоб покрылся слабыми морщинами, а его острые зубы были стиснуты. — Ты ощущаешь его? — брови Первопроходца поползли вверх. — Детка, ну что за глупый вопрос? Зачем же мне он тогда ещё нужен? — Но как? — не унимался парень. — Сенсоры в нём подключены и передают сигнал прямиком в мой мозг. — постукивая указательным пальцем по области височной доли на своей голове, мужчина терпеливо удовлетворяет любопытство бейсболиста, — Он точно воссоздаёт ощущения человеческого возбуждения и частично функционирует точно также. — А он у тебя изначально был? — Нет. Это всё — модификация и была установлена мной позже. Иногда же хочется побаловать себя и ощутить то, что мне довелось когда-то утратить. Пришлось правда изрядно попотеть, чтобы найти талантливого робототехника, а также отвалить ему кучу бабок за это. — Ого, — Первопроходец одарил рейнджера горящим взглядом, — А что он ещё может? — Золотце моё, — механическая рука легла на макушку чужих серых волос, затем спустилась к подбородку и медленно подняла его вверх, позволяя ковбою беспрепятственно встретиться взглядом с бейсболистом, — Как-то слишком много вопросов, не находишь? У нас сегодня что, лекция по анатомии киборгов? — Ну мне интересно! — простонал Безымянный просящее на гране фальцета, демонстрируя свой щенячий взгляд и губки бантиком, затем, решив сменить тактику, его тембр сменился, стал томным, а выражение лица приняло черты ехидности, —Да и потом, мне же нужно знать, как ублажать вас, киборгов. Вы вызываете во мне неподдельный интерес. — Не думал, что у тебя фетиш на роботизированных парней. — Не говори чепухи. У меня никогда не было такого фетиша, но сегодня конкретно ты стал исключением. — этот ответ заставил уголки легкой улыбки киборга поползти выше, что означало: Бутхилл был более чем удовлетворён им.       Парень, стоявший на коленях перед мужчиной, постепенно начал приближаться своим лицом к его члену. — Я надеюсь, ты знаешь, что нужно делать? — испытывающе произнёс Бутхилл. — Ты во мне сомневаешься? — златоглазый посмотрел на него исподлобья, изогнув правую бровь. — Нет, скорее удостоверяюсь в том, что мне не придётся тебе всё объяснять. — не отрывая от него взгляд, спокойно произнёс киборг.       Сперва Келус коснулся губами головки, будто бы этим жестом приветствуя её. После принялся покрывать весь член своими невесомыми поцелуями в разных местах, сопровождая это громкими звуками и постепенно опускаясь к его основанию. Тот робототехник, о котором говорил Бутхилл, и правда хорошо постарался: с закрытыми глазами по ощущениям он не отличался от настоящего.       Опустившись до яиц, парень, оставив на них очередной поцелуй, уткнулся в них языком, а затем, всосав их, набил ими свой рот и повторял это поочерёдно, уделяя внимание каждому: вначале с одним, потом с другим. Достаточно смочив их, он принялся полностью по всей длине вылизывать мягким розовым языком его ствол, покрывая его своей слюной. Затем прилипнув губами к нему с одной стороны, постепенно начал с основания двигаться вверх, оставляя мокрую дорожку за собой.       Наполнив рот слюной, Келус обхватил ртом головку и принялся круговыми движениями очерчивать языком её края, тем самым лаская кончик члена. Также не забывал уделять внимание уретре, стараясь стимулировать её. Когда парень наконец заглотил член полностью, он услышал сдавленный судорожный выдох мужчины. Для Первопроходца это было выше всяких похвал, но он не собирался довольствоваться только этим. Ему хотелось услышать весь спектр звуков, которые он сможет выдавить из ковбоя. Почти выпустив ствол из своего рта, он вновь заглотил его целиком, заполняя всё пространство внутри, и принялся, ритмично двигая головой, отсасывать Бутхиллу. Он обволакивал член своим языком, смачивая его ещё сильнее, чтобы было легче протолкнуть его глубже. Руками он трепетно перебирал его яичники, немного массируя их. Благодаря таким интенсивным ласкам, ствол у него во рту затвердевал и вставал колом. Игнорируя рвотные позывы, Безымянный стимулировал член своей глоткой, сжимая её и разжимая на нём, пытаясь вызвать приятные ощущения. От самого процесса он тоже невольно начал затвердевать, его эрекция уже была видна и утыкалась ему в штаны, вызывая дискомфорт.       Мужчина всё это время внимательно следил за действиями парня без единой эмоции на лице, но даже для него это было очень сложно. Келус делал свою работу божественно, что просто хотелось закрыть глаза и наслаждаться, но Бутхилл не мог оторвать глаз и смаковал этот момент. Видеть, как сам Первопроходец так жадно делает ему минет — дорогого стоит. Ещё ему никак не давало покоя: где он научился такому навыку, причём так мастерски. Ведь это не то, что обязан знать каждый и чему можно научиться без многочисленной практики. Если, конечно, это не входит в квалификацию всех Безымянных. Тогда у него большие вопросы к Звёздному экспрессу.       В один момент, когда златоглазый открыл глаза и бросил на него свой соблазнительный взгляд, у киборга все шестерёнки внутри перевернулись верх дном. Резко поддавшись вперёд, он обхватил ладонями его за затылок и, не контролируя себя, начал быстро вдалбливаться ему в рот, издавая тихие рыки и пытаясь довести себя до разрядки. Головка члена билась об глотку парня, вызывая скапливающиеся на уголках глаз капельки кристальных слёз. Благо его слюни позволяли проникать в него безболезненно, и он глухо постанывал. Ещё несколько толчков и, когда чужая рука вынудила его заглотнуть член по основание в последний раз, уперевшись лицом в паховую область, Келус услышал хриплый, перемешанный с электрическими потрескиваниями в голосе, стон и почувствовал лёгкую дрожь, прошедшую по телу киборга. Первопроходец немного разочаровался, не почувствовав во рту всегда последующий после оргазма вкус семени, однако Бутхилл предупреждал, что его член не полностью копирует все функции настоящего. Когда седой и короткостриженый затылок выпустили из железной хватки, парень смог вытащить изо рта уже немного опустившийся член, с которого тонкой ниточкой тянулась слюнка от пухлых губ, пока в момент не лопнула.       Оба учащённо дышали и пытались прийти в себя, отвечая непрерывно друг другу своими довольными взглядами. Ковбой наклонился к бейсболисту, стирая с его глаз оставшиеся крупинки слёз, а затем непродолжительно целует его, бесцеремонно проникая языком, проводя им по нёбу, по рядам зубов, будто бы пытаясь выяснить, какой он на вкус. Киборг притягивает его к себе, вынуждая снова залезть и устроиться ему на коленки, а затем разрывает поцелуй. — Твою милашку. Детка, да я смотрю, опыт в этом у тебя и правда есть. Ты просто отпадно отсасываешь, — с одышкой говорит он, поглаживая его бедра, — Твой бывший явно многое потерял.       Блеск в глазах Первопроходца на секунду потускнел, брови свелись к переносице, а голос его стал грубее: — Если продолжишь эту тему — ты огребёшь. И не важно, что я сейчас возбуждён.       Раздался хохот Бутхилла: — Прости-прости, не удержался от возможности подразнить тебя. Мой косяк. — положив ладонь на его щёку, он провёл большим пальцем по его нижней губе, — Как насчёт того, чтобы я загладил свою вину, продемонстрировав свои таланты, и доведя твоё томящееся возбуждение до яркого оргазма, повторяя это снова и снова, всю ночь напролёт, хм? — он скользнул рукой ниже, к краю расстёгнутой серой куртки бейсболиста и скинул её с плеч, позволив сползти ткани до уровня локтей, тем самым оголив его верхнюю часть до одной белой футболки, вызывая мурашки у парня.       Келус, покраснев, предвкушённо сглотнул и коротко кивнул. — Не волнуйся, — сняв с златоглазого куртку до конца и уронив её куда-то на пол, Бутхилл пересадил Первопроходца на диван и несильно, но увесисто надавил ему ладонью на грудь, вынуждая его лечь на спину, а после навис над ним, — Обещаю, я не разочарую тебя, детка. Просто доверься мне.       Мужчина оттягивает ткань белой футболки, открывая себе вид на бледную ключицу парня, и начинает покрывать поцелуями нежную кожу, выцеловывая каждую выступающую косточку на ней под звуки удовольствия, исходящие от Первопроходца. В то же время его руки пробрались под одежду, и начали блуждать по всему телу, исследуя все его изгибы. Кончики пальцев, невесомые, как дыхание, скользили по впалому животу, очерчивали костяшки рёбер. В один момент Бутхилл потянул края футболки вверх, намереваясь избавиться и от неё тоже. Келус не сопротивлялся и даже помог киборгу снять одежду с себя, которая отправилась в неизвестное направление вслед за его курткой.       Ему открылся чудесный вид на стройное, без ярко выраженных мышц, но крепкое тело с выделяющейся на белой коже жёлтой отметиной в районе сердца, покрывшееся гусиной кожей из-за резкого перепада температур, и которое ковбой принялся пожирать своим ненасытным взглядом. Келус немного смутился, но он бы слукавил, если бы сказал, что ему не нравится такое пристальное внимание к себе. Бутхилл лёгким движением провёл своей ладонью, начиная с пресса, вверх по торсу златоглазого, вызывая новую волну мурашек у него, пока механическая рука не остановилась в области его груди. Мужчина начал круговыми движениями пальцев надавливать на привлекающие к себе внимание розовые соски, пристально следя за своими действиями, словно проводя эксперимент, изучая. Из-за неожиданности Келус выругался себе под нос и тихо охнул. Эти места не привыкли к такого рода ласкам. Дыхание Безымянного участилось, и он судорожно обхватил руками чужие запястья, извиваясь под ковбоем, словно пойманная в сети дикая птица, и глухо мычал сквозь плотно сжатые губы, превратившиеся в тонкую дрожащую линию. Рейнджер наслаждался, наблюдая за тем, каким отзывчивым был Первопроходец.       Слава всем эонам, долго эти сладостные муки не продлились. Как только его бусинки набухли, Бутхилл словно потеряв интерес, оставил их в покое и приблизился к его «родимому пятну» в форме четырехконечной звезды, оставшемуся после того, как одна охотница за стелларонами засунула в него самую опасную штуку во всей Вселенной. Он нежно коснулся губами середины этого пятнышка, даже не опасаясь энергии, заключённой в Безымянном до этого уничтожавшей целые миры, а затем начал медленно спускаться вниз, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Одарив последним из них на его животике, мужчина своими ловкими пальцами расстегнул незамысловатую ширинку штанов бейсболиста и стянул с него их вместе с нижним бельём, освобождая томившееся, бесстыдно вздымающееся от желания и истекающее смазкой возбуждение, выставляя парня, распростертого под ним на диване, в первозданной наготе. Замечая на себе хищный взгляд киборга, Келус впервые за весь вечер позволяет себе настолько сильно покраснеть перед ним.       Из своего заднего кармана мужчина достал какой-то тюбик, на вид уже не раз использованный, и выдавил его содержимое себе на ладонь, тщательно смазав свои пальцы. Он обхватил свободной рукой парня под коленку и приподнял её, тем самым раздвинув ноги Первопроходца, и дотронулся своими покрытыми влагой пальцами к заветному местечку. Келус почувствовал, как что-то холодное уткнулось в его проход, и он непроизвольно сжался. С секунды помедлив, обводя розовое колечко мышц, Бутхилл медленно начал проникать в него, фалангой за фалангой, боясь причинить слишком много дискомфорта, и внимательно следил за изменениями в лице златогазого. Безымянный сделал прерывистый вдох, но образовавшийся ком, застрявший в горле, не позволил воздуху проникнуть дальше. С трудом, но всё же ковбой протиснул в него первый палец полностью, стенки внутренностей были очень узкими и сильно сжимали его. Подождав чуть-чуть, пока Первопроходец привыкнет, нормализовав своё дыхание, и немного расслабиться, он начал двигаться, постепенно растягивая его. Парень нахмурился, сморщив переносицу, и зашипел: ему было немного больно. Он не первый раз уже занимался подобным, но его последний раз был достаточно давно. Он пытался сконцентрироваться и расслабить свои сжатые мышцы, но Бутхилл внезапно добавил второй палец.       Келус громко вскрикнул, не рассчитав количество децибелов, испускаемых им, и издал последующие за ним звуки кряхтения, берущие начало из тяжело вздымающейся плоской груди. Пытаясь перетерпеть боль снизу, он вцепился своими ногтями в ткань дивана под ним, оставляя характерные следы на нём. Видя, как сейчас Первопроходца захлестывает лишь одно недомогание, Бутхилл, желая отвлечь его и притупить остроту неприятных ощущений, снова приближается к его соскам, один обхватив ртом, а второй массируя незанятой рукой, и начинает играться с ними. Слышится судорожный выдох, и тонкие пальцы зарываются в основание длинных серебристых локон, поочерёдно сжимая до боли корни волос и отпуская их. Скользкий и юркий язык не давал покоя и усердно ласкал грудь парня: оглаживал сосок по кругу, отводил то в одну сторону, то в другую, то вдавливал его, то легонько касался. Губами Бутхилл присасывался к ареолу соска, оттягивал на себя, а затем отпускал и повторял заново. Это и правда помогало, боль ощущалась уже не так сильно, но напряжение Келуса никуда не исчезало. Это было связано с опасением, что рейнджер надумает куснуть его, а учитывая остроту его зубов, это будет точно не щекотно. Однако ничего подобного так и не произошло. Со следующим проникновением появляется третий палец.       Бутхилл продолжал вдумчиво входить и выходить из колечка мышц, раздвигая внутри свои пальцы в разные стороны, и пытался найти заветный бугорок, который поможет парню почувствовать себя намного лучше. В какой-то момент пальцы на голове киборга сжались сильнее обычного, а сам Первопроходец на всё помещение громко и продолжительно простонал. Губы ковбоя тронула улыбка. Мужчина активнее начал двигаться в этом направлении, касаясь приятного места, его простаты. Постепенно чужие кряхтения, превратились в мычания, а их в свою очередь заменили тихие стоны удовольствия. Здесь дало знать о себе забытое всеми уже болезненно пульсирующее возбуждение Келуса, остававшееся долгое время без должного внимания и срочно нуждавшаяся в разрядке. Рука бесконтрольно потянулась к ноющей плоти, чтобы удовлетворить свою потребность. Заметив это, Бутхилл оставил в покое разбухший красный и влажный сосок и, перехватив дрожащую руку, резко пригвоздил её рядом с головой Первопроходца, останавливая её. Келус жалобно скулит, ощущая, как киборг льнёт губами к его гладкой шее. Теперь в парня проникают сразу четыре пальца.       Слушая вздохи под собой, мужчина никак не мог налюбоваться жмурящемся от наслаждения и изгибающимся в спине чудом, изнывающим сейчас от его ласк. Обычно непоколебимое и непослушное существо, перед ним стало податливым и гнущимся как глина. С каждым новым прорывающимся сквозь губы стоном член киборга дёргался, снова вставая колом. То как он выглядит, то как он звучит, заставляет ковбоя хотеть его сильнее, чем кого-либо до этого. — Хех… — неожиданный смешок со стороны Бутхилла вынуждает Келуса разлепить свои затуманенные глаза, — Знаешь, сегодня у меня была не особо удачная охота, но видимо судьба решила вручить мне утешительный приз. И забавно то, что добыча сама пришла в мои охотничьи угодья. — Это же замечательно, ах! Мг, ведь охотник сегодня точно не останется голодным, ммм… — лепечет первое пришедшее ему в голову, не до конца понимая его и своей речи, слабо улыбается Первопроходец, продолжая постанывать. — Да. Этому охотнику очень повезло.       Четыре пальца уже свободно проникают в его дырочку, разнося пошлые хлюпающие звуки по всей каюте. Безымянный двигается на встречу движениям киборга, откровенно насаживаясь на них, пытаясь просунуть их дальше. Его мышцы буквально засасывали в себя глубже, не желая отпускать и прекращать этот поток экстаза. Но вопреки его прихотям, в один момент пальцы внутри него исчезли и Келус почувствовал такую пустоту внутри: и физическую, и моральную. Его потянули за собой, удерживая за лопатки, чтобы он не упал, и в очередной раз усадили себе на колени. Он одарил мужчину самым обидчивым взглядом, на который только мог быть способен, ответили же ему насмешливым прищуром. — Не смотри так на меня, ты забыл, зачем мы сюда пришли? Он выдавливает из своего тюбика ещё смазки и размазывает прозрачную субстанцию по всей длине своего члена, торчащего из ширинки немного спавших тёмных брюк. — Ты готов оседлать ковбоя? — томным голосом протянул рейнджер.       Бутхилл выжидающе смотрел на него и сверкал уверенной улыбкой, застывшей на его лице. Но во взгляде читалось что-то чуждое, глубоко запрятанное и сдерживаемое. Лишь сейчас Келус осознал кое-что: всё их проведённое сегодня время вместе он вел себя по отношению к нему вульгарно и беззаботно, совсем позабыв о том, что перед ним не просто его друг и хороший союзник, а в первую очередь охотник — хищник, который в данный момент, словно серый волк тихо крадущийся сквозь кустарники и деревья, ища подступ к своей жертве. Зрачок-прицел, не мигая, был опасно направлен исключительно на Первопроходца, выбрав его, как свою единственную цель, словно намереваясь выстрелить в любой момент. Сейчас мужчина медлит, словно церемонясь, не желая причинить ему боль, но всё это маска, скрывающееся его истинные намерения, чтобы не спугнуть свою добычу. Под личиной учтивости клокочет пламя желания, и будь его воля, он бы в диком порыве сейчас нагнул его, вгрызаясь своими острыми зубами в его плоть, и с иступлённым упоением неистово вдалбливался бы в его тело, внимая надрывающиеся от боли хриплые стоны. Впервые за этот вечер Первопроходцу стало немного не по себе.       Оперевшись руками об крепкие механические плечи, Келус приподнялся на своих дрожащих коленках. Ковбой устроился поудобнее для него и для себя, откинувшись назад. Нащупав под собой стоящую колом эрекцию мужчины и направив её рукой к своему растянутому колечку мышц, парень, придерживаемый за бедра киборгом, начал медленно опускать свой таз вниз. Как только головка проскользнула внутрь, Первопроходец задержал дыхание, а на его глазах выступили крупинки слёз. Рейнджер хорошо поработал и растянул его как следует, поэтому боли он практически не ощущал, но свободно и быстро войти в него всё же было проблематично и даже опасно. Вогнав в себя член полностью, златоглазый на выдохе сладострастно застонал во весь голос. Наконец-то он получил то, чего так усердно добивался. Безымянный положил свою ладонь на область нижней части живота, чтобы попытаться почувствовать его изнутри и осознать, что это всё реально. Он был так глубоко, и ощущался в нём просто восхитительно. Киборг не был гигантских размеров, обычный, среднестатистический, но внутри он казался просто огромным, особенно в толщину, в чём, по мнению Келуса, ему не было равных. Непонятно как, но его деталь по форме идеально подходила ему, задевая одновременно все самые чувствительные точки. Хотя возможно, здесь сыграли своё остатки алкоголя в организме парня, влияющих на его максимальное восприятие.       Грудная пластина Бутхилла вздымалась и опускалась вниз, имитируя тяжелое дыхание, и все датчики в его теле начинали сильно перегреваться, от того, насколько сильно Первопроходец сжимал его в тиски. Эта узость одновременно доставляла ему некий дискомфорт, а также одурманивала, побуждая заломать его, прижав к дивану, и взять всю инициативу на себя. Но ковбой понимал, что это не приведёт ни к чему хорошему и только травмирует парня. Поэтому он поглаживал своими пальцами его тазовые косточки, чтобы успокоить его и побудить расслабиться.       Безымянный, уже познавший и привыкший к габаритам мужчины, судорожно вцепился пальцами в рельефные металлические плечи. Приподнявшись, он чуть ли не до конца вытащил член из себя, лишь для того, чтобы вновь, с жадным отчаянием, стремительно опуститься обратно. Медленно, неотвратимо, Первопроходец повторял это движение, чувствуя, как стенки растягиваются, покоряясь напору, позволяя ему проникать все глубже и глубже, заполняя его до предела. Эти ощущения исторгали из его груди редкие прерывистые стоны. Внутри было всё ещё очень туго, поэтому Бутхилл не давил на него, позволяя ему двигаться в удобном темпе, и внимательно следил за его состоянием. Постепенно неспешные подмахивания бёдрами становились свободнее и двигались активнее, учащая дыхание владельца, тем самым задавая свой ритм.       Заведя руки за спину и упершись ладонями в колени рейнджера, цепляясь пальцами за плотную ткань брюк, сводя лопатки и гордо выпячивая грудь, парень начинает насаживаться на скользящий внутри член под иным углом, бьясь о простату и приобретая совершенно новые впечатления. Первопроходец закатывает глаза и прикусывает нижнюю губу от удовольствия, выпуская из своего рта приглушенные мычания и стоны. Его эрекция бесстыдно вторила всем его скачкам и билась о живот Келуса. Киборг мял его ягодицы и раздвигал их в противоположные друг от друга стороны, растягивая дырочку и вызывая у них обоих невероятные ощущения от проникновения, подтверждая это синхронными лихорадочными выдохами обоих.       Киборг решает немного помочь Безымянному и, сжимая его бока до красных отметин, он начал интенсивно насаживать его на себя. Не ожидавший этого Келус что-то невразумительно и неразборчиво выкрикнул, пытаясь удержаться на месте, поскуливая. Мужчина, нахмурившись, сконцентрировался только на чувствах и ощущениях своего ствола внутри, наблюдая, как он ритмично исчезает в парне. Но всего этого для ковбоя было недостаточно. Поэтому он, остановившись на мгновение, зафиксировал Первопроходца, удерживая руками на месте, принялся вбиваться в него, двигая своим тазом и набирая темп, с каждой не намеренной остановкой ускоряясь всё быстрее. Это вызвало новую волну удовольствия, и Келус гортанно застонал пуще прежнего.       Все сенсоры в киборге трубили о поступлении колоссального количества информации, и обработка её занимала больше мощностей, чем требовалось ранее. Микросхемы искрились, а некоторые программы зависали и начинали множество раз перезапускать диагностику, но Бутхиллу и этого было мало. Ему хотелось большего: хотелось перекрыть ему все пути отступления, хотелось обезоружить, хотелось подчинять, хотелось разрушать… Либо же он просто добивался доведения своего тела до состояния принудительной перезагрузки или полного отключения на продолжительное время.       С каждым новым толчком рейнджер осознавал, что под тяжестью нахлынувшей похоти трещат по швам его внутренние клапаны, удерживающие самообладание, и в один момент их порывает. Он резко вышел из него и повалил Первопроходца на бок, вынуждая того встать перед ним на четвереньки. Не успевшего ничего сообразить Келуса мгновенно притягивают к себе за бедра и рывком входят в него снова. Парень тут же давиться слюной, и, даже не дав ему секунду на передышку, Бутхилл, грубо схватив его за копну серых волос на голове и с силой оттянув на себя до болезненных ощущений, заставляя прогнуться в спине, начал двигаться и быстро набирать бешенный темп. С каждым разом он увеличивал амплитуду проникновения, вынуждая парня натурально вскрикивать от восторга.       Его движения граничили между страстью и свирепостью, не допуская перехода крайности дозволенного. В этом абстрактном пределе парень ощущал странную, но безусловную безопасность. Казалось, будто Бутхилл понимал, сколько позволить, чтобы не ранить, но всё же довести до экстаза. Всё тело отзывалось на каждый его толчок — остро, напряжённо, с какой-то почти животной готовностью. Ощущения были слишком яркими, чтобы оставаться в пределах терпения, но слишком сладким, чтобы остановиться. Где-то на краю разума вспыхивало осознание, что сейчас он только его — принадлежит ему полностью, без остатка. И это, как ни странно, не пугало, а приносило почти болезненное облегчение.       Не останавливаясь, Бутхилл требовательно надавливает на место между лопатками на крепкой спине, заставляя прижаться парня грудью к дивану и выпятить свои ягодицы вверх. Сам же, нависав над ним, опирается на свою ладонь, вдавливаемую в диван около Безымянного, а второй продолжает удерживать его за бедра. Свисающие длинные локоны мужчины куполом накрыли парня сверху, заключая в своеобразную клетку, и колыхались в унисон с движениями, щекоча своими кончиками дрожащую кожу. Теперь же стал отчётливее слышен скрип пружинистого дивана. Келусу сносит башню от переизбытка чувств, и его тело, стараясь сохранить рассудок хозяина, без ведома тянется дрожащей рукой вперёд, пытаясь спастись, уйти подальше от этих новых впечатлений. Но ковбой сразу пресекает эту попытку побега, накрывая ладонь своей и сплетаясь с ней пальцами.       Келус вжался лицом в диван, кусая до треска его ткань, хоть как-то пытаясь снять напряжение, и непроизвольно этим заглушал свои стоны. Рейнджер грубо берёт его под горло и приподнимает, притягивая к себе. Из лёгких Первопроходца вырывается прерывистый болезненный хрип. — Даже не смей прятать от меня свои восхитительные стоны, — зло с рокотом в голосе прорычал ему на ухо Бутхилл, — Милашечный диван не заслужил их, а я — да! Я хочу слышать результат моей работы.       Какофония из хриплых вздохов, рыков, стонов и смачных шлепков металла о податливую кожу множилась, отражаясь от стен и возвращаясь обратно. Механическая хватка на горле не ослабевала, продолжая безжалостно сдавливать, словно намереваясь не то придушить, не то сломать шейные позвонки, вызывая у парня обильное неконтролируемое слюноотделение. Первопроходец, держась на слабых согнутых локтях, отчаянно двигал бедрами навстречу грубым толчкам, стремясь насадиться еще глубже. Сейчас, в этом агонизирующем пике, он достиг апогея чувственности. Пусть брали его яростно, бесцеремонно, первобытно — именно этого и жаждало истощенное сознание. Получение удовольствия стало единственной реальностью, единственным спасением. Он давно потерял связь с собой, разум погрузился в мутную пелену, сотканную из похоти и отчаяния. Это позволяло не отвлекаться на разъедающие мысли, раствориться в спасительном забвении, в котором так остро нуждался. Даже если цена приобретения предполагала проведение ночи в чьих-то объятиях. Спасительное, исцеляющее пламя выжигало все лишнее, оставляя лишь обнаженное, пульсирующее «сейчас». И в этом безумном, затянувшемся мгновении — полном безоглядного доверия, сладостного подчинения и первобытной страсти — он наконец ощутил долгожданное облегчение. Все, что мучило, терзало и держало в оковах внутренней боли, растворилось в этом обжигающем потоке ощущений, испепеляя сомнения, переживания, страхи, лишавшие покоя. Мир сузился до размеров комнаты, до этого продавленного дивана, до неистового члена, сводящего с ума.       Оба чувствовали, что как нарастающая волна наслаждения неумолимо влечёт их к кульминации. Поэтому мужчина, подчиняясь этому ритму, ускорился, насколько мог, выбивая все мозги из парня и доводя его до исступления. Они кончили почти одновременно с разницей в несколько секунд, сопровождая это своими продолжительными стонами. Келус излился на диван: он никогда ещё так бурно и много не фонтанировал только от ощущений сзади, даже не прикасаясь к себе. Бутхилл, оставаясь внутри, не двигаясь несколько мгновений и запечатляя этот момент в памяти, наконец выходит из парня и отпускает его, садясь перед ним на колониях и пытаясь отдышаться. Тело Безымянного, потерявшее опору, обессиленно рухнуло на диван, а сам он дрожал от схваченной судороги, вызванной оргазмом, и учащённо вдыхая спертый воздух, наполненный металлическим запахом. Всё внутри него ощутимо пульсировало.       Дав небольшую передышку себе и ему, Бутхилл легким движением загладил назад свои лезущие на лицо растрепанные волосы и, перевернув за плечо на спину лежащее пред ним тело и обхватив его за бёдра, притянул его к себе ближе, явно не намереваясь останавливаться на достигнутом. Скользнув взглядом по лицу Первопроходца, он замер. Тот лежал, тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками, губами, приоткрытыми в попытке вдохнуть немного прохлады, с взъерошенными волосами цвета свинца, которые несколькими прядями прилипли ко лбу из-за пота, создавая почти трогательное впечатление беспомощности и доверия. Его глаза были прикрыты, ресницы дрожали, а на лице застыло выражение полного истощения, вперемешку с каким-то тихим, внутренним счастьем. Он выглядел уязвимо… и красиво. Что-то в этот момент внутри Бутхилла переклинило, он непроизвольно взглотнул.       Осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое ощущение момента, провёл рукой по его щеке, убирая с неё сбившиеся пряди и лёгким движением заведя их ему за ушко. Их кожа соприкасалась медленно, как будто время растянулось. Вместо прежней настойчивой страсти в нём начала просыпаться другая эмоция — тихая, почти священная. Он медленно склонился к нему, позволив тишине заполнить пространство между ними, и коснулся чужих губ своими. Недолго думая, воспользовавшись тем, что губы Первопроходца были расслаблены, он протиснул язык сквозь них, сплетаясь с его языком воедино. Рейнджер, вслушиваясь в дыхание человека перед ним, пока дыхание обоих не стало единым ритмом, целовал Безымянного трепетно, вдумчиво, демонстрируя осознанность в каждом движении. Пока в один момент ещё сильнее не углубил поцелуй, более настойчивее, вызывая у парня тихий стон.       В голове Келуса не было не единой мысли. Он поддавался и неторопливо отвечал ковбою. Его разум, обычно острый и подвижный, сейчас утонул в вязком, сладком безразличии ко всему, кроме одного — ощущений. Поцелуй был медленным, тягучим, словно кто-то растягивал секунды в бесконечность. Он ощущал вкус и тепло губ Бутхилла, его язык — уверенный, но неторопливый скользил по внутренней стороне его рта, заставляя тело откликаться дрожью и ленивыми мурашками вдоль позвоночника. Он почувствовал, как одна рука киборга легла ему на щёку, а другая — сжала его за бедро, удерживая в нужной близости. Это касание давало ощущение полной отдачи, растворения, чего так сейчас хотелось. Он не стремился к пониманию происходящего — он просто был в моменте. Всё остальное не имело значения.       Первопроходец замычал сквозь поцелуй, когда ощутил, как член Бутхилла снова проник в него, начиная размеренно двигаться в нём. Киборг навалился на него, переплетая их пальцы. Контраст с тем, что было до этого — быстрого, резкого, обжигающего — действовал на него разрушительно. Теперь всё происходило медленно. Не томительно, нет. Скорее, мучительно бережно. Келус ощущал, как время стало тягучим, как каждое прикосновение будто тянулось вечность, и внутри него рождалось странное волнение. Он привык что его берут в порыве, в спешке, в стремительном захвате. А это… это ломало ритм, к которому он был готов.       Ему хотелось большего, хотелось быстрее, но как бы он не старался вырваться из тисков поцелуя, как бы не ёрзал под мужчиной, пытаясь насаживаться на него — без толку. Бутхилл, не замечавший, либо не желавший замечать протест Первопроходца, продолжал удерживать его, обвивая своим телом и губами, не позволяя ни вырваться, ни ускорить темп. Что он — обессиленный сосуд Стелларона — мог сделать против мощного стального киборга, превосходящего его и в размерах, и в силе? Он был словно заперт в этих ощущениях, растворён в них, как в обжигающей концентрированной кислоте. Его тело отзывалось на каждое движение, каждую паузу, каждый медленный вдох. Он пытался что-то выразить — рукой, вздохом, едва уловимым движением — но вся эта мягкая, медленная волна ощущений не отпускала. Она укрывала его, укачивала, разбивала изнутри.       Спустя какое-то время рейнджер опомнился, замечая, как дыхание Безымянного стало сбивчивым, как тот едва поспевает за их поцелуем, и осторожно отстранился, давая ему глоток воздуха. Парень, всё ещё в плену нарастающего желания, жалобно посмотрел на него и с упрёком и мольбой в голосе простонал: — Быстрее… Бутхилл, быстрее, прошу…       Это тронуло киборга. Он подчинился, сменив ритм на более уверенный и напористый, не сводя взгляда с лица своего спутника. Келус не сдерживал себя — каждый его звук, каждый взгляд, каждый жест были откровенны, не прикрыты страхом или смущением. Сквозь чарующие тихие стоны он шептал его имя, как будто оно было единственным, что имело значение в этот миг. Это имя становилось ритмом, дыханием, сердцебиением.       Ковбой был заворожён. Это побудило его двигаться ещё быстрее, добавляя круговые движения, что приводило парня в восторг. Бутхилл не просто видел, он ощущал всеми своими охотничьими инстинктами, как его партнёр растворяется в этом моменте, как открывается, как тянется навстречу. Когда златоглазый обхватил ногами его таз и вцепился пальцами в его спину, прижимая к себе и желая быть ещё ближе, киборг ощутил, как ломается нечто внутри него — хрупкая грань, отделявшая холодную сдержанность от чего-то гораздо более уязвимого. Он наклонился, прижавшись к его шее, вдыхая его запах, чувствуя тепло его кожи и тонкую дрожь под ней. Он обнял его, словно оберегая, как будто боялся, что этот миг может исчезнуть. И в этом объятии, в этой слитности тел, Первопроходец почувствовал нечто новое. Тихое, но безусловное чувство безопасности, словно в этих руках ему, впервые за долгое время, ничего не угрожало. Словно весь остальной мир замолчал — осталась только эта комната, только этот ритм, только этот мужчина.       Бутхилл, не выпуская из своей железной хватки, ускорялся, увеличивая напор, упоённо врезался в податливую плоть, издавая характерный звук их бьющихся тел. Первопроходец, надрывая голосовые связки, чуть ли не кричал от экстаза. Комната вновь наполнилась запахом, возникающим в результате контакта кожи с металлом. Парень, в пылу бушующей страсти, по привычке пытался впиться ногтями в чужую спину, оставив на ней длинные полосы, однако его пальцы лишь скользнули по гладкому металлу его корпуса. Слыша пьянящие стоны и наслаждаясь тем, как с губ его партнёра срывалось имя виновника этих стонов, мужчина, приближался к финишной прямой. Но вдруг, где-то внутри него произошло короткое замыкание, и в операционной системе киборга произошёл сбой — он на время потерял контроль над своим телом. Прицел в его зрачке заискрился красным, и он, не понимая, что творит, подчиняемый неведомо чем отданной команде, вонзил стальные острые зубы в нежную кожу надплечья парня. Под безжалостным давлением челюстей кожа лопнула. Это произошло в тот момент, когда Первопроходец достиг наивысшей точки наслаждения, изливаясь себе на живот, и из его уст вырывается крик, комбинируя в себе экстаз и одновременно боль. Ещё пару толчков, и загнав себя последним самым мощным до основания, ковбой, не выходя из него, разделил с ним этот апогей.       Бутхилл лбом уткнулся во вздымающуюся грудь, его голова приятно гудела. Оба дышат так, словно только что участвовали в забеге по экватору небольшой планеты. Отведя немного времени, чтобы прийти в себя, они оба устало посмотрели друг другу в глаза. Губы рейнджера блестели влагой — но не слюной, а кровью, тёплой и липкой. — Хааа, хааа, твою ж милашку… Золотце, ты просто отпад… Хааа… — сказал мужчины, глубоко вдыхая воздух, затем вытащил свой орган из парня и медленно облизнул свои губы языком, собирая остатки красной жидкости вокруг, вызвав у парня смешанные чувства, довольно улыбнулся. — Зачем нужно было кусаться?.. — плаксиво хнычет Келус.       Ковбой тут же опомнился, осознав, что наделал. Лицо, ещё мгновение назад спокойное, теперь выдавало беспокойство каждым мускулом. — Извини, детка. Сильно болит? — он начал осматривать место укуса и, заметив, как Первопроходец потянулся рукой к ране, пресёк это, отведя её в сторону, — Я сейчас вернусь. Не трогай её пока, ладно?       Бутхилл поднялся и куда-то ушёл. Келус привстал и сел на край диван, смотря на пол перед собой. Рану ужасно жгло. Киборг возвратился и принес с собой какие-то медикаменты. Он приземлился рядом с ним, со стороны повреждённого надплечья, и принялся смоченной спиртом ваткой обрабатывать его. Прикосновения казались куда острее, чем раньше. Первопроходец жмурился, но понимал, что это необходимо, поэтому терпел, стараясь не издавать звуков. Насколько сильна была боль, настолько приятна была сейчас забота Бутхилла. — Прости меня, я правда не хотел тебе делать больно. Я сам до конца не понял, что произошло. На секунду я словно потерял контроль, понимаешь? И перестал понимать, что делаю. До этого у меня ещё такого никогда не было, — виновато объяснялся ковбой и, нанеся на обработанное место успокаивающую мазь, приподнял златоглазого за подбородок, встретившись с его взглядом, — Такого не повториться, клянусь. Ты не злишься? — Нестрашно, не переживай. — Келус по-доброму посмотрел на него и улыбнулся, чтобы успокоить киборга, у которого, по его мнению, прямо сейчас были натуральные щенячьи глазки.       Неожиданно Первопроходец уткнулся лицом в теплый металл на груди ковбоя, откровенно начиная ластиться к нему. Так близко и в воцарившейся тишине он мог даже услышать работу механизмов внутри него, выполняющие функции его органов и ощутить металлический запах его тела.       Бутхилл слегка напрягая от такого неожиданного прикосновения, но почти сразу расслабился, губы дрогнули в тёплой, лукавой полуулыбке. Его ладонь поднялась и от макушки скользнула до затылка Безымянного, проводя по спутанным, влажным волосам, словно распутывая не мысли, а остаточные искры напряжения. Время будто остановилось. Им не нужно было ничего говорить, они наслаждались этой идиллией.       Тёплый воздух постепенно поднимался, и холодный начинал обдавать их тела собой, заставляя Келуса дрожать и жаться к нему сильнее. Киборг блаженно наблюдал за ним сверху вниз, любуясь его макушкой и перепутывая в своих пальцах его локоны. Но в один момент уловил в нём знакомые признаки: плечи парня вздымались медленно и глубоко, мышцы постепенно начинали расслабляться, а сам он начал сильнее наваливаться на него. Он положил свою ладонь ему на плечо и слабо потряс. — Хей, тебе сегодня нельзя отключаться.       Тот поднял на него сонный, расфокусированный взгляд, не понимая, почему его дрём прервали. — Я же говорил, что никого не щажу в постели. Разве ты сам не напрашивался весь вечер, умоляя тебя трахнуть? А теперь клюёшь носом всего лишь от двух раз. Так не пойдёт. — улыбка Бутхилла приняла черты ехидности.       Губы парня чуть дрогнули, но ответа не последовало. Он смотрел на него снизу-вверх, как маленький лупоглазый енотик на большого серого волка. Ковбой воспользовался его бездействием и снова требовательно прижал его рукой, укладывая на диван, затем навис сверху и закинул одну ногу себе на плечо, поглаживая её. — Сладкий, ты слишком несерьёзно ко мне относишься. Поэтому готовься столкнуться с последствиями. Сегодня я собираюсь выжать из тебя всё по максимуму и показать твоему телу, что такое настоящее наслаждение. Так что приготовься к долгой и жаркой ночи, — киборг выполнял медленные движения тазом, трясь и водя всей длиной его вставшего члена по набухшей томящейся дырочке, жаждущей, чтобы в неё наконец снова проникли, вызывая у её хозяина мурашки по коже, — Приступим к следующему раунду?       В очередной раз толстый член глубоко вошёл в Келуса, вырывая из глотки продолжительный стон — не первый, но точно не последний за сегодня.

***

      Очнулся Первопроходец уже в своей комнате. Большое помещение, обставленное интерьером по его вкусу, было в полумраке: лишь светодиодные подсветки, панели и монитор включённого компьютера разгонял темноту. Келус лежал в своей расправленной постели, заботливо укрытый одеялом. Был он в своей привычной одежде, только его куртка висела рядом на спинке игрового стула.       Бошка откровенно трещала и расходилась по швам, как будто по ней били битой продолжительное время. А во рту чувствовалась сильная и непривычная сухость. Он пытался вспомнить, что он вчера вообще делал. Картинки обрывками всплывали в его разуме: он помнил, что после своей миссии с Март и Дань Хэном, он спешил на встречу с… Бейсболист не хотел даже думать о нём. Подавленный он, отправился в бар, где решил запить своё горе. Он встретил своего знакомого друга Бутхилла, они выпивали вместе, а потом… Глаза Келуса резко расширились, а сам он покрылся краской. Он, тепля надежду и пытаясь себя успокоить, до последнего старался не верить своему разуму. Он надеялся, что это были лишь его пьяные бредни, либо же слишком реалистичный сон, что часто происходило с ним.       Но, немного привстав с кровати и только совершив своё первое движение, его тело тут же на корню перерубило все его возможные предположения. Каждая его часть ощущалось тяжёлым грузом, все суставы ныли при каждом движении, даже ломало те места, о которых он даже не предполагал. А особенно сильно ощущалась его поясница. М-да, тело киборга и правда не знает усталости, по крайней мере такой же, как у него. Но щемящее всё тело тупая боль была последней, что не давало сейчас покоя Келусу.       Его уши горели, осознавая, что вчера произошло. В отличии от предыдущих тусклых воспоминаний, как на зло, эти он помнил с кинематографической точностью: всё, что они делали вместе — каждое касание, каждое слово, каждое ощущение. Все их позы, в которых ковбой ублажал его, заставляя златоглазого сейчас смущаться при каждой мысли об этом. Но больше всего он испытывал другую эмоцию — вину перед ним. Ему было так стыдно, что он вчера так эгоистично вел себя — спьяну открыто приставал к нему, хотя он явно был против. Ещё в итоге как-то умудрился соблазнить его и затащить в постель. Так с друзьями не поступают, даже если очень хочется быстро забыть бывшего. Ему следовало перед ним извиниться.       Сколько времени он спал? Да и сколько сейчас вообще? Келус оглядел пространство в поисках своего телефона. Тактильными ощущениями, поняв, что он всё это время был у него в кармане, парень достал его и включил. Яркий свет ослепил мгновенно его, заставив прищуриться. На экране блокировки большими цифрами показывалось двенадцать часов по системному времени. О, Стелларон, кажется он проспал регулярное утреннее собрание всех членов экипажа. Также под временем на телефоне выскочило множество уведомлений о полученных сообщениях, непрочитанных с вечера вчерашнего дня: несколько из них общей беседы «Большая семья экспресса», три от Дань Хена, значительнее больше от Химеко и Вельта, и где-то примерно больше ста сообщений от Март 7 и Пом-Пом. Безымянный моментально взмок и почувствовал, как тревожное напряжение сковало его. Кажется, его ждёт хорошая взбучка от остальных.       Но сквозь бесчисленное количество сообщений от экипажа на экране вдруг пробилось одно, отправленное относительно недавно тем, от кого он совсем этого не ожидал. От Бутхилла. Сердце заколотилось в бешеном ритме, пульс отдавался в висках, заглушая все остальные звуки. Вперившись в одну точку на экране, он провалился в омут панических мыслей, позабыв обо всём на свете. Содержание сообщения оставалось скрытым, и эта неопределенность терзала его душу. Одна половина отчаянно противилась — не читай, не узнавай!, — другая же подбрасывала в огонь любопытства все новые и новые предположения, распаляя воображение до предела.       Наконец, решившись, он кликнул по уведомлению и зашёл в общую переписку с Галактическим рейнджером. Среди сообщений их давнишнего диалога, появилось лишь одно новое и единственное: незамысловатый стикер в виде Чиби-версии улыбающегося и подмигивающего ему киборга-ковбоя. Это успокоило парня, вызвав искреннюю робкую улыбку. Видимо беспокоиться не о чем — Бутхилл совсем на него не обижается, и похоже ему даже понравилось. Да что уж скрывать то — и самому Келусу тоже, и даже очень! Вчера было настолько хорошо, что всего казалось чрезмерно много: как этого мужчины, так и удовольствие, которое тот ему одаривал, заставляя голову идти кругом. И этот смайлик — как маленькое напоминание о том, что они разделили вместе. И ещё сокровеннее он казался тем, что никто кроме них не поймёт его истинного значения.       В нерешительности он замер, размышляя: стоит ли отвечать? Написать что-то или отправить еще один смайлик в ответ? Пока златоглазый, открыв клавиатуру на телефоне, тупил в экран, он услышал, как дверь в его комнату открылась. Он резко сунул мобильник под подушку, будто бы совершая до этого что-то незаконное. Через несколько секунд из-за угла вышел юноша с вороньим цветом волосами в бело-бирюзовых одеждах с длинным подолом. Это был его близкий друг и один из Безымянных — Дань Хэн. — О, ты очнулся. Хорошо. — в привычной для себя спокойной манере сказал темноволосый, держа в руках серебрённый поднос с кружкой, наполненной чем-то дымящимся, и несколькими закусками. — Хей, Дань Хэн, — буднично произнёс Келус, лучезарно улыбнувшись ему.       Дань Хэн молча подошёл к кровати бейсболиста и поставил на тумбочку принесённую им еду рядом с златоглазым. — Это чай от Пом-Пом и сладости от Март. Они очень волновалась и попросили принести это для тебя. — он скрестил руки на грудь, отвечая на немой вопрос. — Ой, спасибо, ребят! — светясь от счастья, сказал Келус, у которого уже успели слюнки потечь только от одного вида на это пиршество, — Что бы я без вас делал? Век буду должен.       Бирюзовые глаза долго и пристально смотрели на Первопроходца, пытаясь выявить и подметить изменения в чертах его лица. — Как ты себя чувствуешь? — внезапно обратился он к Келусу. — А? — озадачено посмотрел на него Келус, начавший тянуться к сладкой булочке на подносе, не поняв цели вопроса — А… Всё супер! Чувствую себя здоровым, как бык! — он демонстративно ударил себя по груди, стараясь не выдать своё действительное состояние сейчас.       Неожиданно ему прилетел настолько сильный подзатыльник, что искры полетели из глаз. — Эй! За что?! — завопил парень, потирая место ушиба. — А ты как будто бы не догадываешься. — тон его голоса, обычно невозмутимый, сейчас резал словно остреё копья, под своим натиском заставляя Келуса вжать голову в плечи, — Ты весь поезд на уши поставил, когда вчера вечером не вернулся вовремя. Ушёл и ничего не сказал. Даже на наши сообщения не отвечал. Келус, я же просил: если ставишь на беззвучное, хотя бы включай вибрацию на телефоне. — тот отчитывал его словно нашкодившего сверка.       Первопроходец понимал, что даже при всём своём желании не услышал бы свой разрывающийся от уведомления телефон. Так как, во-первых, одежда, в кармане которой находился мобильник, была очень далеко, а во-вторых, парень бы просто не услышал его из-за собственных громких и надрывающихся стонов. — А вдруг бы с тобой что-нибудь стряслось? Где мы должны по-твоему тебя искать? И это ещё пол беды. Под утро тебя спящего и в нетрезвом виде к порогу на своей спине приносит Бутхилл. Ты что забыл, что по уставу Безымянным запрещено употреблять алкоголь, когда они в странствии? — Б-Бутхилл?.. — запинаясь, перебил его вспыхнувший краской Келус, услышав знакомое имя. — Да, он самый. Сказал, что нашёл тебя в баре, когда случайно проходил мимо: вусмерть пьяным и пускающим во сне слюни. И хотя у меня есть подозрения насчёт того, что этот балагур не сам тебя споил, сейчас речь совсем не об этом. Почему ты вынуждаешь прохожих заботиться о тебе?       Под шквал ругани в свой адрес Первопроходец, опустив голову, мысленно проклинал рейнджера. Не мог он придумать какую-нибудь легенду, чтобы потом парню не влетело за это? Если врать, то лучше идти до конца. Или он из тех, кто считает, что полуправда — уже правда? Теперь кажется, что скажи он им всю цепочку событий, то на Келуса в разы меньше бы ополчились. Ведь если посудить, то вина ковбоя во всём этом тоже есть. Вот же ж он получит у него, когда в следующий раз встретятся!       И тут до Келуса кое-что доходит. Он отчётливо помнил своё состояние перед тем, как сознание покинуло его в объятиях ковбоя: обнажённое тело, липкое от пота, кожу, блестящую от смеси возбуждения и усталости, пропитанную запахом страсти. И Бутхилл принёс его домой уже одетым. И сейчас на нём ни следа, компрометирующие их вчерашнюю близость. В голове сразу же вспыхнули картинки, созданные его сознанием, того, как Бутхилл бережно и аккуратно вычищает его тело, смывая все улики, а также, насколько нетерпеливо он вчера раздевал Первопроходца, настолько трепетно надевал на него всё обратно, часть за частью. Щёки Келуса мгновенно запылали, но сейчас обстановка не позволяла этого, поэтому он отгонял эти мысли как мог, пытаясь совладать с собой. — Извини… — единственное что смог он сейчас выдавить из себя, боясь посмотреть ему в глаза.       Дань Хэн тяжело вздохнул. Златоглазый заметил, как ему внезапно протянули сахарную булочку, которую он так хотел. Он поднял свой взгляд на тёмноволосого. Его взгляд изменился, стал более благосклонный к нему, чем прежде. Первопроходец выхватил свою прелесть из его рук и засунул себе в рот, откусывая большой кусок от неё. Жуя её, чувствуя, как сладость растекается по вкусовым рецепторам, парень закрывает глаза от блаженства. — Эх, вроде выглядишь как взрослый, а ведёшь себя как дитё малое. — Прости меня, пожалуйста. Я обещаю, что больше так не буду. — виновато сказал Келус. — Посмотрим. — выдержав паузу, он добавил, — Ты же понимаешь, что тебя ещё ждёт выговор от навигатора? Она решит, какое наказание ты понесешь.       Келус страдальчески выдохнул. Это будет его первое в жизни наказание, поэтому он точно не знал, какое именно оно будет. Голова сразу заполнилась несколькими предположениями: заставят отрабатывать, урежут финансирование на его покупки или, что ещё хуже, запретят играть в видеоигры. Он молился всем эонам, лишь бы не последнее. Как он планирует побить рекорд Серебряного волка, если не будет тренироваться?       Пока Келус глубоко ушёл в свои размышления, Дань Хэна кое-что заметил и его это очень смутило. — Ты ещё вчера и подраться с кем-то успел? — Хм? О чём ты? — непонимающе посмотрел на него Первопроходец.       Он пальцем на себе указал область в районе шеи. Келус дотронулся до своей и почувствовал неровности вчера оставленного укуса. Осознав это, он резко накрыл зажившую рану своей ладонью, запоздало пытаясь спрятать, покрывшись краской с головы до пят.       Эоны, он совсем забыл о нём. И что он сейчас ему скажет?