Магия Арии

Волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копченой селедкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом. Над головой зашумели крылья влетевших сов, их бьша сотня, не меньше. Они кружили по залу, протяжно кричали, заглушая голоса мальчишек и девчонок, и роняли там и здесь письма и посылки. Блейз пришёл как раз к этому моменту, получая письмо от мамы. — А почему тебе никогда ничего не приходит? — спросила у Арии Трэйси. Та пожала плечами и с грустной улыбкой взглянула на однокурсницу. — Мой папа в школе работает и в любой момент может мне всё сказать и отдать. — А у тебя нет мамы? Или других родственников? — Ария, как ты можешь жить в одной комнате с Трэйси? Ты хоть поспать успела после её ночных допросов? Трэйси обернулась к Блейзу, её любопытный взгляд сменился легким раздражением. — Я не допрашиваю, Блейз, я просто спрашиваю! — Конечно, конечно, — кивнул Блейз с самым невинным выражением лица, но его глаза озорно блеснули. — Как и каждый раз, когда ты задаёшь по десять вопросов, не дожидаясь ответа на первый. Я бы сказал, ты рискуешь получить звание «Главный Дознаватель Хогвартса», если так пойдёт и дальше. Хотя, с другой стороны, это неплохо. Когда тебе понадобится выяснить, кто съел последнюю сосиску со стола Гриффиндора, мы знаем, к кому обратиться. Он подмигнул Арии, которая невольно улыбнулась, пытаясь скрыть смех. Даже Дафна хихикнула. Трэйси надулась. — Я ничего такого не делаю! — О, Трэйси, у тебя прирожденный талант! — продолжил Блейз, нисколько не смущаясь её недовольством. — Твоя энергия и стремление к знанию достойны лучшего применения. Например, ты могла бы раскрыть тайну, почему Пуффендуй никогда не выигрывает Кубок по квиддичу. Вот это было бы достижение! Трэйси, явно озадаченная его напором и переключением темы, на мгновение потеряла нить. — А что… что ты имеешь в виду? — Да ничего особенного, — отмахнулся Блейз, откусывая следующий кусок тоста. — Просто намекаю, что есть куда более глобальные и неразрешимые загадки, чем родственные связи Арии. Отстань от человека, она еще не успела нормально позавтракать. Дай ей насладиться овсянкой, пока я не съел всю колбасу, — Он театрально огляделся по сторонам, делая вид, что боится, что кто-то съест его еду. Трэйси, так и не получив внятных ответов на свои вопросы и явно сбитая с толку постоянными шутками Блейза, недовольно фыркнула и отвернулась, решив, что лучше поискать более сговорчивых собеседников. Ария тихонько рассмеялась, глядя на Блейза. Он поймал её взгляд и подмигнул. — Всегда пожалуйста, подруга. Услуги детектива Забини — к вашим услугам. Пока я ещё не начал брать за это гонорар. — Ты… ты очень изменился, Блейз, — сказала Ария, наконец-то чувствуя себя свободно. — Я знаю, — ответил он с напускным смирением. — Тяжело быть таким блистательным. Но я справляюсь. А теперь, может, поделишься секретом, как тебе удалось пережить месяц с Малфоями? Я готов слушать, пока не приедет мой совиный экспресс с новостями о квиддиче. — Так я тебе письма об этом писала. — Уверен, что ты не всё мне рассказала. И мне хочется послушать твой рассказ вживую. На Защите от Тёмных Искусств Ария хотела сесть с Блейзом, но тот сел с Теодором. Снегг заняла пустую парту на последнем ряду и к ней присоединилась Дафна. Когда все расселись по местам, профессор Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» — экземпляр, принадлежащий Невиллу Долгопупсу — и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой! Златопуст замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись. Но многие девочки скромно приподнимали уголки губ, явно фанатея от него. — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили… Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу. — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте. На первой странице Ария прочитала: 1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса? 2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса? И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так: 54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок? Теодор с Блейзом переглянулись и повернулись к девочкам. Дафна с выпученными глазами смотрела на пергамент. Они втроём посмотрели на сжимающую до посинения пальцев перо, Арию. — Я, мать вашу, откуда знаю в какой позе этот павлин надутый спать любит? Плакала моя высшая оценка по ЗОТИ, — она откинулась на спинку стула. — Очаровательная мисс, у вас возникли проблемы? — спросил Локонс. — Ну что вы, профессор? Как я могу не знать как вас в детстве ласково называла ваша троюродная тётя Трейси? — мило улыбнулась Ария, а её глаз начал дёргаться. — Вы определённо будете моей лучшей ученицей, мисс… — Снегг. — Мисс Снегг… Снегг?! Ты дочь профессора Снегга? — Ага, — с ухмылкой ответила Ария, наблюдая как Локонс что-то бормоча уходит назад. Слизеринцы, сидящие рядом со Снегг тихо засмеялись. Спустя полчаса Локоне собрал работы и быстренько просмотрел их. — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена! И Локонс еще раз проказливо подмигнул. — А вот мисс Гермиона Грейнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! — Он еще раз перелистал ее работу. — Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грейнджер? Гермиона подняла дрожащую руку. — Отлично! — излучал восторг Локоне. — Отлично с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдем к делу… С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие. Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локоне. — Они могут перевозбудиться. Весь класс затаил дыхание, Локонс сдёрнул ткань. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси. Симус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса. — Что такое? — расплылся он в улыбке. — Но… но ведь они совсем… неопасные, — выговорил сквозь смех Симус. — Не скажите. — профессор покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны. Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст Локонс, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку. Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника схватили за уши Невилла и взвились с ним под потолок. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить все, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Невилл, держась за люстру, болтался под потолком. Дафна под столом отбивалась учебником и кричала. — Он испортил мою причёску! Ария, убери это чудище! Снегг накрылась мантией, но пикси разобрали её в клочья и трое чудищ за рубашку подняли Арию в воздух. Девочка вскрикнула и ухватилась за люстру, забираясь сверху. Она помогла Невиллу, держащемуся за люстру, залезть на неё. — С-спасибо, — прошептал Долгопупс, вцепившись в слизеринку. — Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, — кричал Локонс. Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнес: — Пескипикси пестерноми! Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локонса волшебную палочку и выбросил в окно. Локонс охнул и нырнул под собственный стол. Локонс вылез из-под стола и приказал: — Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку. Профессор резво убежал за дверь. В кабинет постучали, но звука никто не услышал. В кабинет зашёл Снегг и тут же пригнулся — в него летел пикси со статуэткой. — Иммобилус, — произнёс он, поднимая палочку вверх. Все писки были обездвижены. Серверус загнал всех их обратно в клетку, а после ледяным голосом спросил у учеников. — Где профессор Локонс и мисс Снегг? — Я здесь, — всхлипнув, сказала Ария. Её отец поднял голову и вскинул брови вверх, увидя ободранную дочь и Долгопупса. Именно в тот момент люстра не выдержала их вес и свалилась на парты. Им досталось крепко, ведь после царапин он пикси они получили многочисленные синяки и раны от разбившейся люстры. Ария ещё и упала с люсты, теперь лежащей на парте, на пол, ударившись о угол парты. Снегг подбежал к ней и понял, что она потеряла сознание. Он поднял её на руки и направился в больничное крыло.

***

Ария Снегг очнулась от глубокого, беспробудного сна, чувствуя легкое покалывание в голове и лёгкую тяжесть на груди. Открыв глаза, она увидела высокий потолок с деревянными балками, затем, повернув голову, заметила белые ширмы. Больничное крыло. Она лежала на идеально заправленной кровати, укрытая одеялом. Перед ней, на стуле, сидел её отец, Северус Снегг. Его черная мантия была на нем, как обычно, и он выглядел так, будто провел здесь всю ночь, но его лицо было не таким хмурым, как обычно, скорее… сосредоточенным, с тенью беспокойства, которое он изо всех сил старался скрыть. Он смотрел на неё, его черные глаза были внимательными. — Пап? — её голос прозвучал хрипло. — Что… что случилось? — Она попыталась сесть, но голова неприятно закружилась. Снегг тут же, почти инстинктивно, протянул руку и мягко опустил её на подушку. — Не напрягайся. Ты… слегка ударилась головой. — Он сделал паузу, и его губы скривились в выражении глубочайшего отвращения. — Это, разумеется, произошло на одном из блистательных уроков нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Ария нахмурилась, пытаясь вспомнить. В её памяти вспыхнули отрывочные, сумбурные картинки: Локонс, его ослепительная улыбка, порхающие пикси, хаос, крики… — Пикси, — прошипел Снегг, его голос звучал так, будто он пробовал что-то отвратительное на вкус. — Эти мерзкие, синие создания, которых Локонс по своей гениальной недальновидности выпустил на волю. Они, к из-за его полной глупости, разгромили класс. А ты и Долгопупс… вас эти крошечные бестии умудрились затащить на люстру, — Его брови взмыли вверх. — Видимо, решив, что это забавное развлечение. У Арии мелькнуло воспоминание о том, как затаскивала Невилла на люстру, чтобы он не упал. — А потом, — продолжил Снегг, его тон становился всё более язвительным, — эта самая люстра, не выдержав вашего веса, рухнула. И ты вместе с этой грудой разбитого хрусталя, завалилась на пол. В буквальном смысле. И потеряла сознание. Как и следовало ожидать от любого, кто имел несчастье оказаться в одной комнате с Локонсом, когда тот решает «учить». Он покачал головой, и в его глазах пылал холодный гнев. — Я не могу поверить, что Дамблдор допустил такого… идиота в стены Хогвартса! Он — ходячее доказательство того, что даже минимальные умственные способности не являются критерием для должности профессора! И моя дочь, моя собственная дочь, страдает из-за его бездарности! — Он взмахнул рукой, и его гнев был почти осязаем. — Он опасен! Опасен, понимаешь? Он не просто некомпетентен, он — угроза для здоровья и безопасности студентов! У меня руки чешутся, чтобы превратить его в какое-нибудь безобидное существо… может быть, в декоративную рыбку, которой хотя бы нельзя навредить студентам! Ария слушала его, ощущая, как волна боли в голове отступает перед неожиданной улыбкой. Видеть отца таким рассерженным, но при этом явно переживающим за неё, было… непривычно, но приятно. В этот момент дверь больничного крыла тихонько скрипнула. Ария подняла глаза и увидела, как в проходе появился Седрик Диггори. Он выглядел немного застенчивым, но его глаза были полны искренней заботы. В руках он держал небольшой, но яркий букет полевых цветов — васильки, ромашки, что-то ещё красное, собранное явно на скорую руку. Седрик подошёл к её кровати, слегка примяв букет в своих руках. Он не заметил Снегга сразу, или, возможно, был слишком сосредоточен на Арии. — Ария? — прошептал он, его голос был мягким и обеспокоенным. — Я… я слышал, что ты в больничном крыле. Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Мне так жаль, что это случилось, — Он протянул ей букет. — Это для тебя. Снегг, который долю секунды назад был погружен в свою гневную тираду, теперь замер. Его голова медленно повернулась, и его взгляд, полный негодования, наткнулся на Седрика Диггори, который стоял с букетом полевых цветов, предназначенным для его дочери. Брови Снегга медленно поползли вверх — настолько, насколько это было возможно. Его рот слегка приоткрылся. Полная, абсолютная неожиданность отразилась в его обычно невозмутимых чертах. Он уставился на Седрика, потом на цветы, потом снова на Седрика, словно тот только что провозгласил себя королем гоблинов. Момент тишины наполнил комнату, прервав гнев Снегга на полуслове. Это было зрелище, которое Ария запомнила бы надолго. Это был тот редкий момент, когда профессор Снегг выглядел растерянным. Седрик, почувствовав на себе тяжелый, пронизывающий взгляд декана Слизерина, вздрогнул. Его щеки слегка порозовели, и он невольно чуть сильнее сжал букет. — Профессор Снегг, — произнес он, слегка заикаясь. — Я… я не знал, что вы здесь. Здравствуйте. Снегг медленно опустил брови, и его глаза сузились, возвращаясь к своему привычному, более угрожающему выражению. Он окинул Седрика взглядом с ног до головы, словно тот был каким-то особенно мерзким видом вредителя. — Очевидно, — процедил Снегг, его голос был низким и ледяным, как зимний ветер. — В отличие от некоторых, у меня есть причины находиться здесь. Причины, связанные с благополучием моей дочери, пострадавшей от… некомпетентности некоторых преподавателей, — последнее слово он произнес с таким отвращением, что, казалось, оно материализовалось в воздухе. Он снова взглянул на цветы. — Полевые. Довольно… просто. Или, возможно, это часть нового эксперимента пуффендуйцев по выращиванию сорняков в замке? Ария почувствовала, как её лицо заливается краской. Ей было неловко за отца, но она также едва сдерживала улыбку. Седрик был совершенно не в своей тарелке, и это было видно. Седрик, несмотря на явное смущение, стоял прямо. — Нет, сэр, — твердо ответил он, хоть и с легким дрожанием в голосе. — Я просто… хотел навестить Арию и узнать, как она себя чувствует. И принес цветы, чтобы подбодрить её, — он снова протянул букет Арии. Ария, наконец, взяла цветы, их нежный аромат немного успокоил её. — Спасибо, Седрик. Это очень мило. Цветы очень красивые, — она улыбнулась ему. Снегг прищурился. Его взгляд перешёл от Седрика к цветам, а затем к Арии. Казалось, он пытался просчитать все возможные сценарии развития событий, включая тот, где его дочь могла бы внезапно начать встречаться с пуффендуйцем. — Её самочувствие, мистер Диггори, — Снегг снова повернулся к Седрику, его голос теперь был наполнен откровенным скептицизмом, — является прерогативой мадам Помфри. А не… подарок приносящих студентов, не имеющих никакого отношения к инциденту, — он сделал акцент на слове «подарок приносящих», как будто это было название самой позорной группы в истории Хогвартса. — Теперь, когда вы убедились в её «благополучии», я полагаю, у вас есть свои уроки, которые можно пропустить? Или, быть может, вы просто решили прогуляться по больничному крылу? Седрик побледнел, но не отступил. — Нет, сэр. Я просто… хотел убедиться, что Ария в порядке, — Он посмотрел на Арию, его взгляд был полон сочувствия. — Я рад, что ты поправляешься, Ария. Я зайду позже, если ты будешь себя лучше чувствовать. — В этом нет никакой необходимости, мистер Диггори, — тут же вставил Снегг, его голос был окончательным. — Моя дочь будет нуждаться в покое. И в отсутствии… отвлекающих факторов, — Он снова бросил на Седрика такой взгляд, что от него можно было покрыться инеем. — Пап! Хватит, он же просто пришёл навестить меня, — уже не выдержала Ария. — Всё в порядке, Ария, поправляйся. До свидания, профессор. Он ещё раз коротко взглянул на подругу, затем повернулся и поспешно вышел из Больничного крыла, оставив после себя лишь легкий аромат полевых цветов. Как только дверь за ним закрылась, Снегг повернулся к Арии. Его лицо снова стало непроницаемым, но в его глазах все ещё можно было различить следы замешательства. — Диггори, — пробормотал он, словно проверяя вкус слова на языке. — Пуффендуец. И… полевые цветы. Какая… очаровательная непосредственность, — он скептически осмотрел букет в её руках. Ария закатила глаза. — Пап, он просто хотел узнать, как я. — Конечно, — ответил Снегг, его тон был полон язвительности. — Если ты думаешь не о дружбе, то могу напомнить, что мне двенадцать. — И что? В это время многие сейчас начинают встречаться. Но я тебя предупреждаю, что если у тебя будет что-то с Диггори, то ты больше никогда его не увидишь. — Ты что, убить его собрался? — возмутилась Ария, но на её лице была еле заметная улыбка. Профессор лишь пожал плечами. — Чем он тебе так не нравится? Он очень добрый и милый. И я в ближайшие года три не начну встречаться. — Он пуффендуец. Пуффендуйцы часто соглашаются с тем, что им говорят, из вежливости, а не из уверенности в своих силах. Они не могут защититься и защищать других — им легче промолчать. А ещё он старше тебя на три или четыре года. Ария закатила глаза, но улыбка всё ещё держалась на её лице. Ей было приятно, что её отец так о ней заботится и уже начинает защищать дочь от парней. Но Седрика ей было жалко. Неловкая ситуация получилась.