Магия Арии

Ария не могла дышать. Обвиняющие шепоты и образы тех, кого она любила, лежащих в муках и твердящих «Ты убиваешь нас своей магией», застряли у нее в голове. Это было слишком. Слишком реально, слишком больно, слишком близко к её самым страшным опасениям. Слезы хлынули из глаз, застилая взор. Она не смогла вымолвить ни слова, не смогла поднять палочку. Почувствовав, как её грудь сжимается от удушья, Ария резко развернулась и, сквозь пелену слез, выбежала из кабинета Защиты от Темных искусств, не обращая внимания на удивлённые взгляды однокурсников и обеспокоенный голос профессора Люпина. Она бежала по коридорам, не разбирая дороги, пока не оказалась на самой высокой точке замка, которая только пришла ей в голову — на Астрономической башне. Здесь, на холодных, продуваемых ветром камнях, она могла хоть немного почувствовать себя в безопасности от своих внутренних демонов. Ария подошла к перилам и, обхватив себя руками, уставилась в простирающееся внизу небо и далекие холмы. Холодный воздух немного успокаивал жжение в глазах, но внутри всё равно всё горело. Через некоторое время она услышала шаги. Тяжелые, аккуратные и размеренные шаги, которые могли принадлежать только одному человеку. Она даже не обернулась. — Ария? — произнес мягкий голос профессора Люпина. Он подошел к ней, но остановился на некотором расстоянии, давая ей пространство. Ария чувствовала его присутствие, но не могла заставить себя повернуться. — Сегодня чудесная погода, — продолжил он, его голос был необычайно тихим, почти шепотом. Ария почувствовала, что он смотрит на неё. — Солнце светит, совсем не похоже на осенний день. Она не ответила. Не могла. Горло сдавливало. Люпин тяжело вздохнул. — Я понимаю, что это было тяжело, Ария, — его голос стал немного грустным, но в то же время сочувствующим. — Боггарты всегда показывают нам наши самые сокровенные страхи. И это похвально, что больше всего ты боишься смерти близких тебе людей. Это вполне естественно. Это показывает, насколько ты заботишься о них. Эти слова, сказанные с таким пониманием, пронзили Арию. Он не понял. Он думал, что её страх — это обычный страх потери. Но это было не так. Она не могла позволить ему думать, что это так просто. Глубоко вдохнув, Ария, не отворачиваясь от вида внизу, ответила дрогнувшим голосом, в котором слышались остатки рыданий. — Дело… не в смерти, профессор, — её голос был едва слышен. — Дело не в том, что они умрут. Дело в том, что… Боггартом являлось то, что именно я убиваю близких мне людей. Это я причиняю им боль. Это я их уничтожаю. Она замолчала, ожидая его реакции, не смея взглянуть на него. Страх того, что он поймёт, что она какая-то ненормальная, монстр, причиняющий вред, смешивался с желанием быть услышанной и понятой. Молчание Люпина затянулось, и каждая секунда казалась Арии вечностью. Снегг не осмеливалась посмотреть на него, чувствуя, как её щеки горят, а внутри нарастает паника. Что он подумает? Наконец, он заговорил. Его голос был задумчивым, но без тени осуждения. — О какой магии говорил боггарт, Ария? — мягко спросил он. — И почему ты боишься, что именно она причинит боль близким тебе людям? Ты… ты ведь не практиковала Тёмные искусства? Ария вздрогнула от его последних слов. — Нет, конечно, нет! — поспешно ответила она, наконец, повернувшись к нему. Её глаза были красными и опухшими от слез. — Я… я просто не могу об этом ничего рассказать. Это… это очень личное, — она отвернулась обратно к перилам, обхватив себя руками. Она хотела довериться, но страх быть непонятой, быть осужденной, был слишком силен. Люпин слабо улыбнулся. Он сделал шаг, затем еще один, пока не оказался рядом с ней, облокотившись на те же перила. — Да, вид отсюда и правда прекрасный, — тихо произнес он, словно давая ей время успокоиться. — И это похвально, Ария, что ты не открываешь никому свой секрет. Некоторые вещи слишком важны, чтобы их раскрывать необдуманно, — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по её лицу. — Но я знаю о твоей древней магии, Ария. Слова повисли в воздухе. Ария резко обернулась. Её глаза, еще полные слез, теперь расширились от удивления и даже испуга. — Как… как вы узнали? — выдохнула она. В её голосе звучали нотки паники. Откуда он мог знать? Никто не должен был знать! Люпин мягко посмотрел на неё, его глаза были полны понимания и какой-то древней, глубокой мудрости. — Директор Дамблдор рассказал мне, Ария, — произнес он спокойно. — Он попросил меня позаниматься с тобой. Он оттолкнулся от перил и повернулся к ней полностью. — Это очень мощный дар, Ария. И такие дары требуют контроля. Когда я был молод я очень интересовался этой древней магии и мечтал встретить такого человека. Я многое знаю о этом даре. Директор сказал, что ты уже начала его ощущать, и это прекрасно. Но он также понимает, что тебе нужна помощь, чтобы научиться им управлять. Особенно когда речь идет о таких глубоких и сильных эмоциях, как те, что ты испытала сегодня с боггартом. Ария смотрела на него, всё еще в шоке, но теперь в этом шоке смешивалось облегчение. Он знал. И он не испугался. — С завтрашнего дня, — продолжил Люпин, его голос стал более твердым, но по-прежнему добрым. — Я буду помогать тебе. Мы будем заниматься после уроков, когда будет возможность. Вместе мы научимся контролировать эту магию, чтобы она никогда не причинила вреда тем, кого ты любишь, а наоборот, стала твоей защитой и твоим сильнейшим инструментом. Ты готова, Ария? Снегг улыбнулась и кивнула, вытирая слёзы. Прошло несколько дней после злополучного урока с боггартом. Разговоры в замке, как обычно, распространялись со скоростью лесного пожара, и вскоре почти каждый ученик, казалось, знал о том, что Ария Снегг не смогла справиться со своим боггартом и сбежала из кабинета вся в слезах. Конечно, никто не знал, что именно она видела, и это породило массу домыслов и любопытства. Ария старалась избегать чужих взглядов и вопросов, но это было почти невозможно. За завтраком, на переменах, даже в коридорах — то один, то другой ученик, подталкиваемый любопытством, подходил к ней. — Снегг, говорят, твой боггарт был какой-то ужасный и мерзкий, да? — Правда, что ты видела что-то, что заставило тебя плакать? Ты ведь никогда не плачешь! — Что же это было? Тот-кого-нельзя-называть? Или паук? Каждый такой вопрос был как булавочный укол. Ария отвечала односложно, отворачивалась, ускоряла шаг. Ей было до тошноты противно от этой навязчивости. Чувство уязвимости и стыда от того, что она не справилась, смешивалось с отчаянием от невозможности объяснить свой самый глубокий страх. К тому же, она теперь знала, что Люпин знает её секрет, и это знание одновременно успокаивало и добавляло волнения перед предстоящими уроками с ним. В очередной раз, когда она сидела за столом Слизерина в Большом зале во время обеда, наслаждаясь тишиной с Дафной и Блейзом, к ним подошла какая-то девчонка с Когтеврана, излишне громко поинтересовавшись. — Эй, Снегг! А что же было твоим боггартом? Расскажи, всем так интересно! Это было последней каплей. Ария резко опустила вилку. Кровь прилила к лицу. Ненависть к своей беспомощности и чужому бесцеремонному любопытству вскипела внутри. Она подняла голову, обвела взглядом не только девчонку из Когтеврана, но и всех, кто сидел поблизости, прислушиваясь. — ЗНАЕТЕ ЧТО?! — голос Арии разнесся по Большому залу, заглушая общий гул разговоров. Она была настолько взбешена, что ей было плевать, кто её услышит. — ИДИТЕ В ЗАДНИЦУ ВСЕ, КОМУ ТАК ИНТЕРЕСНО, КАКОЙ У МЕНЯ БОГГАРТ! Зал, казалось, замер. Смех, шепот, звон столовых приборов — всё стихло. Сотни пар глаз, учеников и даже некоторых профессоров, обернулись к столу Слизерина, уставившись на Арию. Она сидела, тяжело дыша, с покрасневшим лицом, но в её глазах пылал такой огонь, что никто не смел отвести взгляд. Тишина была почти оглушительной. Секунда, две, три… И тут раздался громогласный, безудержный хохот. Это был Блейз Забини. Он держался за живот, его лицо покраснело, а из глаз текли слезы от смеха. Он ржал, как ненормальный, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. Его смех, казалось, разбил неловкое оцепенение. Сначала робко, потом всё смелее, ученики начали возвращаться к своим делам и разговорам. Некоторые всё ещё посматривали на Арию, но большинство, видимо, решило, что раз Блейз так отреагировал, то это не стоит дальнейшего внимания. Когда Блейз наконец отдышался, он хлопнул Арию по плечу. — Ария, ты просто великолепна! — прохрипел он, всё ещё улыбаясь. — Вот так с ними и надо. Они по-другому не понимают. Ты молодец! Ария тяжело выдохнула. Ее гнев медленно отступал, уступая место легкому удивлению от собственного поступка и… облегчению. Возможно, Блейз был прав. Возможно, это был единственный способ заставить их отстать. — Ария, твой стакан! — шепнула Дафна. Снегг посмотрела в кубок, наполненный тыквенным соком. Жидкость вся бурлила, и от неё шёл оранжевый пар. Ария поставила кубок на стол и сок вновь стал обычным. Все-таки надо научиться контролировать свои эмоции.

***

Точно в назначенное время, Ария постучала в дверь кабинета профессора Люпина. Она чувствовала легкое волнение, но и нетерпение. Тайна её магии теперь была разделена, и это немного облегчало ношу, которую она несла одна. — Входи, Ария! — раздался изнутри знакомый, чуть хриплый голос. Ария вошла. Кабинет Люпина был уютным, наполненным запахом старых книг и чем-то травяным. На столе лежали какие-то карты и книги, но сам профессор сидел, откинувшись на спинку кресла, и, кажется, ждал её. — Приветствую, Ария, — сказал он с легкой улыбкой, вставая. — Рад тебя видеть. Надеюсь, ты готова к работе? — Да, профессор, — ответила Ария, чувствуя прилив решимости. — Отлично, — Люпин махнул рукой в сторону свободного пространства в центре комнаты. — Для начала давай поработаем над основами контроля. Я хочу, чтобы ты попробовала переместить эти стулья без палочки, используя только намерение и свою внутреннюю древнюю магию. Почувствуй её, направь её, — он указал на несколько стульев, стоящих по периметру комнаты. — Просто перемещай их, меняй местами. Ария кивнула. Она закрыла глаза на мгновение, сосредотачиваясь. Древняя магия всегда была внутри неё, как спящий зверь, который иногда подавал признаки жизни. Когда она открыла глаза, в них горел слабый серебристый отблеск. Ария вытянула руку, медленно, сфокусированно, и мягко провела ею по воздуху. И, словно по волшебству, стулья, один за другим, начали послушно подниматься в воздух. Они двигались не рывками, а плавно, почти грациозно, меняя свои места, поворачиваясь и выстраиваясь в ровный ряд, затем снова рассыпаясь в хаотичном порядке. Это было для неё так же легко, как дышать. Люпин вернулся за свой стол, чтобы лучше наблюдать, и теперь сидел, подперев подбородок рукой, его взгляд был прикован к Арии. Он видел, как она движется, как магия течет сквозь неё, легко и непринужденно. Стулья, которые раньше казались бы трудными для обычного заклинания, подчинялись ей с поразительной легкостью. Он наблюдал за её черными, немного растрепанными кудрявыми локонами, которые при движении головы взлетали, за острыми чертами её лица, за чуть вздернутым носом. В её поведении чувствовалась какая-то внутренняя буйная сила, нежелание подчиняться, но в то же время невероятное, почти магнетическое обаяние, которое притягивало к ней взгляды. И вдруг, словно вспышка, в голове Люпина промелькнул образ. Сириус. Почему он видел его в дочери Северуса Снегга? Это было абсурдно, немыслимо. Но черные кудрявые волосы, то самое легкое пренебрежение правилам, которое проглядывало в её уверенных движениях, эти острые черты лица, чуть вздернутый нос, который так часто морщился в усмешке у Сириуса… И самое главное — эта внутренняя, почти животная грация и харизма, которая могла загипнотизировать толпу. Сириус был воплощением всего этого, и Ария, невольно, без всякого сходства со Снеггом, каким-то образом переняла эти черты. Как такое возможно? Он сам едва мог поверить в свои мысли, но образ Сириуса Блэка, молодого, полного жизни и озорства, был так отчетлив, накладываясь на фигуру Арии. Он так глубоко погрузился в эти размышления, в эту странную и тревожную загадку, что даже не заметил, как Ария остановила движение стульев. — Профессор? — позвала она, её голос был немного нетерпеливым. — Что дальше? Это… это было слишком легко. Я могу что-то посложнее сделать? Люпин вздрогнул, словно его вырвали из глубокой дремы. Он моргнул, его глаза сфокусировались на Арии, и на лице появилась легкая растерянность. — Ах, да, прости, Ария, — пробормотал он, откашлявшись. — Ты совершенно права. Мои мысли витали… далеко, — он поспешно поднялся. — Хм, попробуй теперь переместить… вот тот тяжелый шкаф с пергаментами, — он указал на массивный деревянный шкаф в углу, полный свитков. — И затем… попробуй поднять его на несколько футов от пола и удерживать там, сосредоточившись. Ария кивнула, снова закрыла глаза, и сосредоточилась. Шкаф задрожал, с трудом сдвинулся с места, но Ария чувствовала, что магии достаточно, чтобы справиться. Она напряглась, и шкаф медленно поднялся, зависнув в воздухе. Она удерживала его, чувствуя легкую вибрацию в руках, но это было скорее приятное ощущение силы, чем трудность. Люпин, словно очнувшись окончательно, пару раз подходил, давал небольшие корректирующие указания, его взгляд был по-прежнему задумчивым. После того, как Ария опустила шкаф обратно, он попросил ее присесть на один из стульев, которые она пару минут назад перемещала. Сам он вернулся за свой стол. — Ария, — начал он, его голос стал чуть мягче, тон более осторожным. — Я… я надеюсь, ты не сочтешь мой вопрос слишком личным. Но я не могу не заметить… ты вообще не похожа на своего отца, профессора Снегга. Я имею в виду внешность. Кто твоя мама, если это не секрет? Ария пожала плечами, откинувшись на спинку стула. — Не знаю, — прямо ответила она. — Папа никогда не рассказывал. Он всегда говорил, что это не имеет значения, и что я его дочь, и этого достаточно. Люпин кивнул, его взгляд снова скользнул по её лицу, задержался на её волосах, на форме носа, на форме глаз. — И все же… это необычно, — произнес он, почти шепотом, словно сам с собой разговаривая. — Почему ты так не похожа на Северуса? Ария усмехнулась. Эта усмешка была такой легкой, такой дерзкой, с таким знакомым искрящимся вызовом в глазах, что Люпин невольно вздрогнул. Точно такая же усмешка могла бы появиться на лице Сириуса Блэка, когда он был подростком, бросая вызов всему миру. Это было почти пугающее сходство в мимике. — К чему эти вопросы, профессор? — спросила Ария, в её голосе звучало небольшое ехидство. — Думаете, папа меня из приюта взял? — она пожала плечами. — Ну, у меня черные волосы, как у папы. И кожа бледная, как мел, как у него. И, говорят, я очень хорошо варю зелья, а это, видимо, от него. А в остальном… — она обвела себя рукой, — наверное, я похожа на маму. Если бы я знала, как она выглядит, то могла бы подтвердить. Люпин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Эта усмешка… это было не просто сходство, это был отголосок прошлого, который эхом отдавался в его памяти. Он видел сотни усмешек за свою жизнь, но эта, на лице дочери Северуса Снегга, была той самой. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть легкое потрясение, которое он испытал. — Нет, нет, что ты, Ария, — поспешно сказал Люпин, стараясь придать своему голосу обычный, деловой тон. — Конечно, нет. Просто… профессоров всегда интересуют особенности их учеников, особенно когда речь идет о такой необычной магии, как у тебя. Внешность — это лишь часть целого. Я просто… размышлял о твоих силах. Ария скептически приподняла бровь. — Ага, я так и поняла. — Что ж, — Люпин вновь собрался, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией и мыслями. — Раз уж простые перемещения для тебя кажутся слишком легкими… давай попробуем что-то более сложное. Я хочу, чтобы ты попыталась… изменить структуру объекта. Не трансфигурация в привычном смысле, а именно воздействие на саму его материю. Вот, возьми этот небольшой кусок дерева, — он вынул из ящика стола обычную деревянную чурочку, размером с ладонь, и положил её перед Арией. — Вы всегда храните кусок дерева в ящике?— усмехнулась Снегг, а потом сделала вид, что кашляет. — Попробуй сделать его… более гладким, или даже изогнуть его, как будто это глина. Без палочки. Почувствуй молекулы, попробуй перестроить их усилием воли. — Что такое молекулы? — нахмурилась Ария. — Это маггловское слово, не обращай внимания. Ария взяла чурочку. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула. Это было что-то новое. Она не просто двигала, она должна была менять. Она представила дерево, его волокна, его твердость. Затем она представила, как они размягчаются, как становятся податливыми. Медленно, очень медленно, чурочка в её руках начала изменяться. Сначала она стала более гладкой, шероховатость исчезла, словно её отшлифовали невидимой силой. Затем, под пальцами Арии, дерево стало приобретать легкий изгиб, словно мягкий воск. Это требовало больше сосредоточенности, чем простое перемещение, но Ария чувствовала, как потоки её древней магии откликаются, подчиняясь её воле. Она ощущала, как энергия течет сквозь неё, соединяясь с объектом, перестраивая его на атомном уровне. Люпин внимательно следил за каждым движением Арии. Он видел, как меняется чурочка, и в его глазах читалось смесь восхищения и глубокой задумчивости. Эта магия была не похожа ни на что, что он видел раньше. Ни на светлую, ни на темную, ни на магию крови. Она была… древней, чистой, первобытной. По мере того, как дерево изгибалось в руках Арии, он снова поймал себя на том, что сравнивает ее с Сириусом. Не только внешность — эта внутренняя мощь, эта способность к почти необузданному, но при этом точному контролю, этот огонь в глазах, когда она сосредоточена. Сириус, с его талантом к невербальным заклинаниям, его склонностью к самонадеянности, граничащей с гениальностью, всегда казался ему воплощением необузданного таланта. Ария демонстрировала что-то еще более глубокое, нечто, что выходило за рамки стандартных магических дисциплин. Он не мог отделаться от мысли, что она выглядит так, будто могла бы быть дочерью кого угодно, но только не Северуса Снегга. Конечно, были черные волосы и бледная кожа, но даже они, под определенным углом, казались совершенно иначе, чем у Снегга. Он был готов поклясться, что у Сириуса были такие же кудрявые непослушные локоны, когда он был моложе. И этот нос… такой же, как у Сириуса. Невозможно. Или возможно? Что, если… Мысли вихрем проносились в голове Люпина. Он мотнул головой, пытаясь отогнать эту абсурдную, но навязчивую идею. Он знал, что это всего лишь совпадение, плод его одиночества и тоски по прошлому, по друзьям, которых он потерял. Но внутренний голос, подкрепленный интуицией, шептал, что здесь что-то не так. Ария, тем временем, закончила. Чурочка в её руках теперь была аккуратно изогнута в мягкую дугу, а её поверхность была гладкой, как отполированный камень. Она подняла глаза на профессора, в её взгляде читалось легкое торжество. — Готово, профессор, — сказала она, протягивая ему изогнутое дерево. — Это было… интереснее. Что теперь? Люпин взял предмет, его пальцы медленно скользнули по гладкой поверхности. Он был так погружен в свои мысли, что не сразу осознал, что Ария снова обращается к нему. Он смотрел на неё, на её глаза, на её волосы, на этот нос, на этот силуэт, и все больше убеждался, что видит в ней не Снегга, а Сириуса. — Профессор? — позвала Ария уже чуть громче, заметив его отсутствие. — Вы в порядке? — Ария, — голос Люпина был чуть глуше обычного, он наконец поднял на неё взгляд, хотя в глазах всё ещё витали тени навязчивых мыслей. — На сегодня… на сегодня достаточно. Ты отлично потрудилась. Просто великолепно, — он кивнул, его взгляд задержался на изогнутом дереве, которое он всё ещё держал в руке. — Это… очень впечатляет. Действительно. Ария удовлетворённо улыбнулась. — Спасибо, профессор. Значит, увидимся завтра? — Да, — ответил Люпин, его голос стал чуть более отстраненным. — Да, завтра. Можешь идти в свою комнату. Мне нужно… кое-что проверить. Ария встала, поправила мантию и, бросив на профессора ещё один быстрый, изучающий взгляд, вышла из кабинета. Как только дверь за ней закрылась, Люпин поднялся из-за стола. Он прошел несколько шагов по кабинету, его пальцы сжали изогнутую деревяшку. Это было не простое совпадение. Он не мог отделаться от этого ощущения. Он должен был знать. Решительно, он покинул свой кабинет и направился вниз, в подземелья. Коридоры были почти пусты, так как уроки уже закончились. Запах зелий становился всё сильнее по мере его приближения к кабинету Снегга. Дверь была приоткрыта, и Люпин услышал тихое бульканье и шипение. Он постучал. — Войдите! — раздался резкий голос Северуса. Люпин вошёл. Снегг стоял у большого котла, помешивая что-то длинной ложкой. Его черные волосы падали на лицо, и в свете котла оно казалось ещё более бледным и резким. Вокруг витали клубы пара, пахло жжеными травами и чем-то острым. — Что тебе нужно, Люпин? — не поднимая головы, спросил Снегг. — Просто зашёл узнать, как твоё зелье, — начал Люпин, пытаясь говорить как можно более непринуждённо. — Надеюсь, оно прогрессирует? Снегг наконец оторвался от котла и обернулся. Его черные глаза, всегда казавшиеся полными презрения, уставились на Люпина. — Моё зелье всегда прогрессирует. В отличие от некоторых… неспособных преподавателей, я могу сосредоточиться на своей работе. — Рад слышать, — сказал Люпин, делая шаг ближе. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом. — Северус, я хочу спросить тебя кое о чем. Очень важном. Снегг прищурился. — Что может быть важным для тебя, что ты пришел в мой кабинет в столь неподходящее время? — Ария… Ария ведь не твоя дочь, да? — вопрос прозвучал глухо, но очень отчетливо. Люпин внимательно следил за лицом Снегга. На мгновение, всего лишь на долю секунды, на лице Снегга отразилось чистое, неподдельное удивление. Его глаза расширились, брови чуть приподнялись. Но это длилось всего лишь мгновение. Затем его лицо словно окаменело, превратившись в знакомую маску безразличия, которая, однако, теперь казалась ещё более жесткой, а в глубине глаз вспыхнул опасный огонек ярости. — Что за абсурд, Люпин? — прошипел Снегг, его голос был низким и угрожающим. — Какого дьявола ты несешь? Ария — моя родная дочь. Она очень похожа на свою мать. И, возможно, немного на свою бабушку по материнской линии, — его губы скривились в тонкую линию. — Или ты думаешь, что каждый, кто не выглядит как точная копия своих родителей, должен быть чьим-то чужим ребенком? — Я не думаю, — Люпин покачал головой, не отводя взгляда. — Я… я просто не вижу в ней ничего от тебя, Северус. Кроме, возможно, цвета волос. И… и я вижу в ней так много… от другого человека. От Сириуса. Ты не знаешь, у него была дочь? Это было последней каплей. Лицо Снегга исказилось от ярости. Он отбросил ложку, которая с грохотом ударилась о каменный пол. — От Блэка?! — рыкнул Снегг, делая шаг вперед, его фигура казалась темной и угрожающей в клубах пара. — Ты смеешь приходить ко мне и нести такую ересь? Твои друзья, Поттер и Блэк, были твоими лучшими друзьями, Люпин! Не моими! Я понятие не имею, что там творил Блэк со своими любовницами, или была ли у него какая-либо дочь! И мне абсолютно плевать! А теперь, если ты не перестанешь задавать свои идиотские вопросы и не уберешься из моего кабинета, я за себя не ручаюсь! Последние слова были произнесены с такой неприкрытой угрозой, что Люпин почувствовал, как воздух вокруг них словно сгущается. Снегг вытянул палочку, и её кончик засветился зловещим красным светом. — Убирайся! — повторил Снегг, его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. — И никогда больше не упоминай его имени в моем присутствии. И не задавай таких глупых вопросов о моей дочери! Люпин отступил. Он понял, что дальнейшие расспросы бесполезны и даже опасны. Снегг был на грани. Он развернулся и быстро вышел из кабинета, оставив Северуса одного в клубах пара и запахе кипящих зелий, его палочка все еще светилась в руке. За ним захлопнулась дверь, оставив Люпина наедине со своими тревожными догадками.