Магия Арии

В течение следующих нескольких дней слухи распространялись по Хогвартсу со скоростью лесного пожара. Новость об отношениях Арии с Седриком Диггори, одним из самых популярных и красивых студентов школы, быстро достигла каждого уголка замка. И реакция была… предсказуемой. Арии начали приходить анонимные записки, написанные, по всей видимости, почерком девочек разных факультетов. Содержание было однообразным: «Ты недостойна Седрика», «Он слишком хорош для тебя», «Держись от него подальше, или пожалеешь». В коридорах её останавливали девочки, чьи глаза горели завистью и негодованием. Некоторые шипели ей в спину, другие подходили в открытую, их голоса были полны надменности. — Ты думаешь, ты можешь просто так забрать Седрика? — говорила одна гриффиндорка. — Тебе он не пара, Снегг, — бросала другая, кивая на её факультетский значок. Ария чувствовала себя неловко и временами злилась. Она была слизеринкой, и обычно подобные нападки не задевали её, но когда дело касалось Седрика, это было по-другому. Она чувствовала себя уязвимой. Седрик, заметив её дискомфорт, старался быть рядом. Он успокаивал её, держал за руку в коридорах, испепеляя взглядом тех, кто пытался ей досадить. — Не обращай внимания, Ария, — говорил он, нежно поглаживая её по руке. — Они просто завидуют. Всё будет хорошо. Главное, что мы вместе, — его слова действительно помогали, но осадок всё равно оставался. Первый урок Защиты от Тёмных искусств в этом году был особенным. Профессор Грюм, новый преподаватель, известный своей эксцентричностью и боевыми шрамами, решил сразу продемонстрировать студентам мощь и опасность Непростительных заклинаний. После того, как он показал им «Круциатус» и «Аваду Кедавру», наступила очередь «Империуса». Грюм вызывал студентов по очереди, и каждый из них, попав под действие заклинания, выполнял нелепые или даже опасные команды, которые он им давал. Гарри Поттер, к удивлению многих, смог под конец вырваться из-под контроля, что вызвало одобрительный ропот и заинтересованный взгляд Грюма. Последней была Ария. — Снегг! — прохрипел Грюм, его магический глаз вращался в глазнице, а обычный пристально смотрел на неё. — Твоя очередь! Ария вышла вперед, чувствуя, как внутри неё поднимается легкое беспокойство. Она знала, что её отец не был бы рад, если бы она опозорилась. — Империо! — рявкнул Грюм, и Ария почувствовала, как волна тепла, а затем необыкновенная легкость разливается по её телу. Все тревоги, все беспокойства, всё недовольство ушли. Осталась лишь эйфория, желание подчиниться. Мир стал ярче, проще, прекраснее. — Возьми мел, Снегг, — произнес голос Грюма, который звучал теперь таким приятным и мелодичным, — и подойди к доске. Напиши своё имя. Ария послушно потянулась за куском мела, лежащим на краю стола профессора. Её рука уже почти коснулась его, когда внезапно, словно ледяная вода, внутри неё мелькнула мысль: А зачем? Зачем мне это нужно? Её рука замерла. Легкость никуда не делась, но к ней добавилось странное, жгучее чувство, словно крохотная, но неугасимая искра сопротивления зажглась глубоко в её душе. Она почувствовала, как её губы расплываются в легкой, почти застенчивой улыбке. Ария медленно повернулась к профессору Грюму, её глаза, в которых все еще плясала эйфория, встретились с его проницательным взглядом. — Профессор, — мягко, но отчетливо произнесла она, — я думаю, что могу сопротивляться. На лице Грюма мелькнуло удивление, но он тут же восстановил свой обычный мрачный вид. — А ну-ка, попробуем ещё разок, Снегг. Империо! Он снова нацелил на неё палочку, и Ария почувствовала ещё один толчок легкости, но искра внутри неё разгорелась сильнее. Она просто… не хотела подчиняться. Это было так просто, так ясно. Её улыбка стала шире. Заклинание не подействовало. Ария стояла перед ним, свободная, и смотрела прямо в его глаза. Грюм странно посмотрел на неё, его магический глаз дернулся, а обычный прищурился. — Хм, — прохрипел он, и нахмурившись, но в его тоне прозвучала нотка уважения, — очень хорошо, Снегг. Десять баллов Слизерину за отличное сопротивление. Возвращайся на место. В классе начался шепот. Студенты обменивались взглядами, их голоса становились громче. — Она смогла! Как Гарри! — Да даже лучше Гарри! — Да ладно, это же Снегг… Наверное, это потому, что её отец, профессор Снегг, дома… использует на ней Непростительные заклинания. Последняя фраза, сказанная каким-то парнем из Гриффиндора, прозвучала достаточно громко, чтобы Ария услышала. Вся легкость и эйфория мгновенно испарились. Искра сопротивления превратилась в полыхающий огонь ярости. Её глаза потемнели, а тело напряглось. Как он посмел? Как он посмел такое сказать о её отце? О её семье? Не думая ни секунды, Ария схватила со стола профессора массивную, старую железную чашу, которая, возможно, использовалась для чего-то вроде зелий, и с неожиданной силой развернулась. БУМ! Чаша с глухим ударом врезалась парню прямо в лицо. От неожиданности он взвизгнул и повалился на пол. Из его носа хлынула кровь, заливая бледное лицо и белую рубашку. Он застонал, схватившись за нос. — Никогда. При мне. Такого. Не говори, — прошипела Ария, её голос был ледяным, а в глазах плясал опасный огонь. Она бросила чашу обратно на стол с грохотом. В классе воцарилась гробовая тишина. Все уставились на Арию — одни с удивлением, другие с неприкрытым страхом. Никто не ожидал такой реакции от спокойной, пусть и замкнутой Слизеринки. Из носа парня продолжала течь кровь, и он выглядел совершенно ошарашенным. Но вот профессор Грюм… Его лицо было всё так же мрачным, но его единственный живой глаз, казалось, сверкнул с новым, острым интересом. Он смотрел на Арию, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни злости, только странное, глубокое любопытство. В классе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь негромким стоном парня с окровавленным носом и редкими, нервными вздохами других студентов. Ария стояла, тяжело дыша, её грудь вздымалась от остатков ярости. Она чувствовала на себе все взгляды — испуганные, шокированные, осуждающие. Но больше всего её беспокоил взгляд Грюма. Профессор Грюм, который до этого лишь наблюдал, медленно поднял руку, пресекая любой возможный шум. Его обычный глаз прищурился, а магический глаз безумно вращался, фокусируясь на Арии. — Снегг, — прохрипел он, и в его голосе прозвучало что-то, что Ария не могла сразу определить. Это было не возмущение, не гнев, а скорее… что-то вроде одобрения, смешанного с заинтересованностью. — Хватка у тебя, надо сказать, будь здоров. Не каждый день увидишь такое… спонтанное проявление… силы воли. Защищаешь свою семью, значит? Это похвально. Но Хогвартс — не место для… таких методов, Снегг. Впредь следи за своими… импульсами. Иди в больничное крыло, тот парень, он… Ария даже не стала слушать до конца. Она лишь холодно посмотрела на Грюма, её глаза были пустыми и непроницаемыми, в них не было и намека на извинение или раскаяние. Ничего не ответив, она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу из кабинета. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, оставив позади ошеломленных студентов и задумчивого профессора. Слухи, разумеется, пошли с большой скоростью, даже быстрее, чем новости о её отношениях с Седриком. К тому моменту, как Ария вышла из кабинета Зельеварения, чтобы отправиться на обед, казалось, что вся школа уже знает о её поступке на Защите от Тёмных искусств. Шепот следовал за ней по пятам, взгляды были полны любопытства, страха или даже некоего уважения. Слизеринцы смотрели на неё с одобрением, другие факультеты — с опаской.

***

После уроков, когда Ария направлялась в подземелья, её перехватил Седрик. Он ждал её у входа в один из коридоров, его лицо было серьезным, но без тени осуждения. — Ария, — произнес он, когда она подошла, его голос был тихим. — Это правда? Что ты… что ты сделала на ЗОТИ? Ария тяжело вздохнула. Она опустила голову, её плечи поникли. Ей было стыдно, но не за сам поступок, а за то, что ей пришлось это сделать, и за то, что Седрик теперь это знал. — Да, — прошептала она. — Да, Седрик. Это правда. Она подняла на него глаза, ожидая упрека, но увидела лишь тепло и понимание. Седрик сделал шаг вперед и крепко обнял её, прижимая к себе. Его руки обхватили её талию, и она почувствовала себя защищенной в его объятиях. — Ох, Ария, — пробормотал он, его подбородок опустился на её макушку. — Не обращай внимания на таких идиотов. На этого гриффиндорца. Он получил по заслугам. Никто не имеет права говорить такое о твоём отце или о тебе. Я… я горжусь тобой, что ты смогла постоять за себя. Её сердце потеплело от его слов. Он не осуждал её. Он понимал. — Я… я просто не могла сдержаться, — прошептала она, прижимаясь к нему сильнее. — Знаю, — ответил Седрик, его голос был успокаивающим. — И это нормально. Пусть все знают, что с тобой лучше не связываться. А если кто-то ещё посмеет, скажи мне. Я сам с ними разберусь. Она улыбнулась в его мантию, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело. В его объятиях, среди всей этой школьной суматохи и слухов, она чувствовала себя в безопасности. Они стояли в коридоре, прижавшись друг к другу, и для Арии этот момент был оазисом покоя среди бури слухов и тревог. Но их уединение было недолгим. — Мисс Снегг. Мистер Диггори. Голос Северуса Снегга, низкий и тягучий, как всегда, прозвучал прямо за их спинами, отчего Ария вздрогнула, а Седрик отпрянул так быстро, словно его ударило током. Он моментально сделал шаг в сторону, отходя от Арии, его лицо приобрело виноватое и слегка испуганное выражение. Ария с грустью посмотрела на отца, её сердце ёкнуло. Она знала. Сейчас он, без сомнения, начнет отчитывать её за «недостойное поведение» и «порочные связи» с Диггори, или что-то в этом духе. Снегг стоял в нескольких шагах от них, его черные глаза пронзали Седрика насквозь, прежде чем остановиться на Арии. Его обычно мрачное лицо было нахмурено, но на этот раз не от обычного недовольства. — Мисс Снегг, — произнес он, игнорируя Седрика, который нервно переминался с ноги на ногу. — До меня дошли… любопытные слухи. Якобы, на сегодняшнем уроке Защиты от Тёмных искусств вы продемонстрировали… весьма действенный способ сопротивления чарам, — его тон был ровным, но в его глазах читался вопрос. — Правдивы ли эти слухи? Ария, хоть и опешила от неожиданного вопроса, почувствовала облегчение, что речь зашла не о Седрике. — Да, профессор, — ответила она, чуть помедлив. — Правдивы. На мгновение на лице Снегга промелькнуло что-то, похожее на… гордость? Он приобнял Арию за плечо, его рука слегка сжала ткань её мантии. Взглянув на Диггори с открытым презрением, которое не мог скрыть даже его обычный покерфейс, он мягко подтолкнул дочь в сторону. — Пойдем, Ария, — сказал он, его голос был непривычно мягким, только для неё. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. И да, мистер Диггори, вам бы стоило поспешить на ужин, или вы рискуете остаться голодным. Седрик, не сказав ни слова, лишь кивнул и, бросив на Арию быстрый, беспомощный взгляд, поспешил удалиться в противоположном направлении. Ария, бросив последний грустный взгляд ему вслед, позволила отцу увести себя. Они шли по коридорам, и Снегг не выпускал её плеча. Он не спешил, и Ария чувствовала, как на ней сосредоточено его внимание. — Итак, — начал он, когда они свернули в менее оживленный коридор, ведущий к его кабинету. — Расскажи мне, что именно произошло. Говорят, ты смогла противостоять Империусу. Это… необычно. Проявилась ли твоя магия? Почувствовала ли ты какой-то всплеск силы? Ария задумалась, вспоминая тот момент. — На удивление, нет, папа, — честно ответила она. — Я… я вообще не почувствовала магии. Только… только какую-то странную легкость, а потом вдруг спросила себя, зачем мне это делать. И всё. Это было просто… физическое действие. Мне не понравилось, что меня заставляют. И когда тот парень сказал… то, что сказал… Снегг хмыкнул, и в его глазах промелькнул тот самый странный интерес, который она видела у Грюма. — Понятно. Значит, чистая воля. И… физическая сила, как ты выразилась. Ты молодец, Ария. Не каждый способен на такое. А уж тем более, не каждый способен так отреагировать на глупость. Не обращай внимания на таких глупцов. Они не стоят твоего внимания. Ария улыбнулась. От Снегга редко можно было услышать такие слова, и они были для неё ценнее многих похвал. — Спасибо, папа, — сказала она. — Знаешь, Седрик… он сказал то же самое. Что я молодец, и чтобы я не обращала внимания на идиотов. На лице Снегга промелькнула едва заметная гримаса, когда она произнесла имя Седрика. Его взгляд, кажется, на долю секунды потемнел. Он лишь хмыкнул в ответ, не удостоив комментарием слова Диггори. Но руку с её плеча он не убрал, продолжая вести её к своему кабинету, и Ария поняла, что, несмотря ни на что, он беспокоился о ней. Они добрались до массивной дубовой двери кабинета профессора Снегга. Снегг отпустил её плечо, махнул рукой, и дверь бесшумно распахнулась, впуская их в привычный полумрак, наполненный запахами зелий, старых пергаментов и чего-то едко-химического. — Присядь, Ария, — произнес он, его голос вернулся к своей обычной, немного монотонной, но все же более мягкой, чем для других учеников, тональности. Он подошел к небольшому шкафчику, откуда извлек две чашки и небольшой чайник. — Ты выглядишь… взволнованной. Горячий отвар тебе не помешает. Ария послушно села за парту, наблюдая за отцом. Он нечасто проявлял такую заботу, и это было непривычно. Он налил в чашки дымящийся, травяной напиток, от которого исходил легкий, успокаивающий аромат мяты и лаванды, и поставил одну чашку перед ней на парту. — Итак, — продолжил Снегг, возвращаясь к своему месту за столом, — ты говоришь, не почувствовала магии, сопротивляясь Империусу. Просто… не захотела подчиняться, — он взял свою чашку и отпил. — Это любопытно. Очень любопытно. Обычно, даже сильные волшебники чувствуют некое внутреннее давление, когда борятся с этим заклинанием. Это требует колоссальных усилий воли и магического сопротивления. Твоя реакция предполагает нечто иное. Ария пожала плечами. — Я не знаю, папа. Просто… это было так легко. Как будто это было неправильно, и я просто отказалась. А потом тот парень… он меня разозлил. Снегг хмыкнул, его взгляд скользнул по ней, изучая. — Гнев — это мощная сила, Ария. Если её направить правильно, она может быть… очень полезной. Но если выпустить её бездумно, она может принести немало проблем. Ты не должна позволять себе таких публичных демонстраций, Ария. Хогвартс — не та сцена для подобных представлений. Тебе нужно научиться контролировать свой гнев, как бы он ни был оправдан. Он отпил ещё глоток, и его глаза сузились. — Однако… я не могу сказать, что не испытываю определенного удовлетворения от того, что этот глупец получил по заслугам. Твоя реакция была… решительной. Но впредь, используй заклинания, а не посуду. Мы всё же в школе волшебства, а не на улице. Ария подавила улыбку. Это было самое близкое к одобрению её вспышки гнева, что она могла ожидать от Снегга. — Я понимаю, папа, — сказала она, немного виновато. — Просто… он сказал такое о тебе… Я не могла это вынести. Лицо Снегга смягчилось, почти неуловимо. — Твоя любовь преданность принципам похвальна. Но запомни, Ария. Есть вещи, которые требуют более тонкого подхода, чем удар по носу. Возможно ты не почувствовала магию, но она присутствовала. Я так думаю, что она сама тебя защищает. В любом случае, — Снегг встал, показывая, что их разговор подходит к концу. — Ты поступила правильно, защищая свою семью. Но в будущем, старайся избегать таких необдуманных действий. И помни, тебе не нужно обращать внимание на глупые сплетни и зависть. Особенно, когда речь идет о твоих… личных привязанностях. Он снова взглянул на неё, и на этот раз в его взгляде была четкая, хоть и невысказанная, ссылка на Седрика. Ария поняла, что он всё еще не одобряет их отношения, но, похоже, решил временно сосредоточиться на её необычных способностях. — Иди. Отдохни. И будь осторожна, — добавил он, его голос был непривычно мягким, почти отеческим. Ария кивнула, допила успокаивающий отвар и встала. Когда она выходила из кабинета, Снегг уже снова сидел за своим столом, углубившись в какие-то пергаменты, но Ария чувствовала, что его взгляд все еще провожает её. Он был строг, но в то же время заботлив, по-своему. И сегодня он показал, что готов стоять за неё горой, даже если это означало молчаливое одобрение драки.