Магия Арии

Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты? И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез. Волновались и преподаватели. — Долгопупс, пожалуйста, не выдайте гостям из Дурмстранга свое неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, — взмолилась профессор МакГонагалл в конце особенно трудного урока: Невилла угораздило превратить собственные уши в кактусы. И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Деканы факультетов построили учеников в колонны. — Уизли, поправьте шляпу, — командовала профессор МакГонагалл. — Первокурсники, вперед. И пожалуйста, не толкайтесь! Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом. Ария стояла среди своих слизеринских друзей, ёжась от холода. Она слегка подрагивала, растирая свои руки, пытаясь согреться. Внезапно на её плечи опустилась теплая, тяжелая ткань. Это была чья-то мантия, пахнущая вкусным одеколоном. Одновременно с мантией, на её правом плече легла чья-то рука, и легкое, но уверенное прикосновение осталось. Ария удивленно подняла глаза. Рядом с ней стоял Драко Малфой. Его серебристые глаза, обычно такие насмешливые, сейчас смотрели на нее с необычайной мягкостью. Он чуть заметно кивнул, а его губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке. — Драко, — прошептала Ария, почувствовав, как тепло мантии и его руки разливается по телу. В её груди что-то сжалось от неожиданной заботы, и на губах появилась искренняя, хоть и чуть уставшая, улыбка. — Спасибо. Мне… мне так холодно почему-то. Драко лишь слегка сжал её плечо. — Ты дрожишь. И мне кажется, что не только из-за холода, — тихо произнес он, его голос был необычно низким, почти интимным, чтобы никто другой не услышал. Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось её уха. — Я слышал… что ты поссорилась с Диггори. Это правда? Улыбка Арии померкла, и она почувствовала легкое напряжение в теле. Она опустила взгляд, глядя на свои ботинки. — Да, — коротко ответила она. — Но… я не хочу об этом говорить сейчас, Драко. Пожалуйста. Драко не стал настаивать. Он просто кивнул, его рука по-прежнему оставалась на её плече, словно негласное обещание поддержки. Её тело, укутанное его мантией и ощущая его тепло через ткань, постепенно перестало дрожать. В толпе студентов, ожидающих прибытия других школ, Ария чувствовала себя немного спокойнее под его ненавязчивой защитой. Дамблдор, стоящий с профессорами в последнем ряду, в эту минуту воскликнул: — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко! — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами. — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах. — Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник. — Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил крошка Дэннис Криви. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. Копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды. Из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась все-таки огромнее Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Это были прекрасные девушки семнадцати-восемнадцати лет. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. — Ка’г-ка’гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок Тут у вас холодно. Только вот кони… — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания. — Моим коням нужен сильный конюший. — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. — Они ошшень к’гепкие. — Уж поверьте, кому-кому а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор. — Ошшень хо’гошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски. — Непременно передам. — Дамблдор тоже в ответ поклонился. — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим. И хогвартцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням. Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Корабельная снасть, догадался Гарри. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и оказалось, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… Блейз начал трясти Арию за плечо и шёпотом выражал свой восторг. Это был Крам. Виктор Крам. Хогвартцы ровным строем поднимались вслед за гостями по каменным ступеням. Гости из Шармбатона уже сидели за столом Когтеврана, мрачно озираясь по сторонам. За длинным, темным столом Слизерина Ария сидела между Дафной, которая была слева, и пустым местом справа, где обычно сидел Блейз, но сегодня он расположился чуть дальше. Воздух был насыщен ароматами различных блюд, а звон столовых приборов смешивался с сотнями возбужденных голосов. Внезапно тень упала на их стол. Ария, рассеянно передвигая еду по тарелке, подняла взгляд. Над ней возвышался Виктор Крам. Вблизи он был еще более внушительным, чем издалека — широкоплечий, со слегка сутулой осанкой, и темными, пронзительными глазами. Он выглядел немного неуместно в роскошном, слегка причудливом Большом зале, больше подходя для сурового, продуваемого ветрами пейзажа. Он прочистил горло, и его глубокий голос, с каким-то акцентом, зазвучал. — Извините… Могу… сесть? — он неловко указал на пустое место рядом с ней. Ария моргнула, на мгновение удивленная, что сам Виктор Крам подойдет к столу Слизерина, не говоря уже о ней. Быстро оправившись, она вежливо улыбнулась. — Конечно, — сказала она, её голос был чистым. Она немного придвинулась к Дафне, освобождая больше места. — Пожалуйста, располагайтесь. Крам коротко кивнул и уселся, его движения были немного скованными. Пространство вокруг них мгновенно наполнилось вниманием; другие слизеринцы бросали любопытные взгляды, стараясь быть незаметными. — Виктор Крам, — представился он, протягивая большую руку. — Ария Снегг, — ответила она, пожимая его руку. Его рукопожатие было на удивление крепким. Пока они обменивались краткими любезностями, Ария поймала взгляд Блейза Забини, сидевшего в нескольких местах от них. Блейз, вечный социальный стратег, недвусмысленно поднял брови, явно подталкивая её к знакомству. Он обожал быть в центре событий. Ария мысленно вздохнула, но подчинилась. — Виктор, позвольте мне представить моих друзей, — начала она, жестом указывая. — Это Дафна Гринграсс, — Дафна застенчиво кивнула, — и чуть дальше, Блейз Забини, — Блейз широко, очаровательно улыбнулся и помахал рукой, — а также Пэнси Паркинсон, Теодор Нотт, Драко Малфой, — она назвала имена своих ближайших друзей. Крам вежливо кивал каждому, его взгляд ненадолго задержался на Блейзе, который, казалось, жаждал вступить в разговор. Как раз в этот момент Крам, возможно, пытаясь поддержать беседу, заметил со своим акцентом: — Ваша школа… она гораздо… мягче. Меньше дисциплины. Не как Дурмстранг. Ария посмотрела вокруг и увидела Седрика Диггори за столом Пуффендуя. Седрик смотрел прямо на её стол, его челюсть была сжата, а глаза прикованы к Виктору Краму, сидящему рядом с Арией, его присутствие было несомненно собственническим и обиженным. Этого только не хватало. Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали темный потолок, усеянный звездами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. Завхоз Филч, надевший в честь праздника старый, потертый фрак, добавил к профессорскому столу еще четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора. Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины. — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний не было, в том числе и заморских! Теодор Нотт, который до этого молча жевал жареную картошку, вдруг как ни в чем не бывало повернулся к Арии. Его обычно задумчивые глаза блеснули озорным огоньком. — Ария, — произнес он, его голос был ровным, почти монотонным, но в нем слышался подтекст. — Ты должна выпросить у близнецов Уизли их новые веселящие батончики. И еще те бомбочки-вонючки, что они изобрели. Говорят, они убойные. Ария опешила, чуть не подавившись тыквенным соком. Она отложила свою вилку и возмущенно уставилась на Теодора. — Какого… какого лешего я должна это делать, Тео? — в её голосе звенело негодование. — Ты совсем с ума сошел? Я их даже не знаю толком, а они терпеть не могут слизеринцев! Блейз Забини, сидевший напротив, тут же присоединился к Нотту, его губы растянулись в хитрой усмешке. — Он прав, Ария. Мы уже пытались. У нас ведь вечеринка через пару дней. Клянусь, они на нас смотрят, как на лишайных. Категорически отказываются продавать слизеринцам свои прикольные вредилки. Говорят, это против их принципов или что-то в этом духе. — Но почему именно я? — Ария обвела их взглядом, пытаясь понять логику этого абсурдного предложения. Дафна рядом с ней хихикнула, прикрыв рот рукой. Тут в разговор вмешался Драко Малфой, который сидел напротив Арии, и его глаза заблестели знакомым насмешливым огнем. На его лице появилась ехидная ухмылка, которая всегда предвещала что-то провокационное. — Ну как же, Ария, — протянул он, наклоняясь к ней, его голос был полон притворной невинности. — Ты же такая… очаровательная. Ты всегда можешь их соблазнить, — он сделал ударение на последнем слове, а его улыбка стала еще шире. Это было последней каплей. Ария, не говоря ни слова с силой пнула Драко по голени под столом. Тот вскрикнул, его ехидная ухмылка мгновенно сползла, сменившись выражением боли. — Ай! — воскликнул Драко, потирая ногу. Он смерил Арию злым, но немного растерянным взглядом. — Я шучу! Шучу я! Наверное… — Последнее слово он пробормотал уже тише, глядя на её продолжающийся гневный взгляд. Ария лишь зло посмотрела на него, давая понять, что ей совсем не до шуток. Теодор и Блейз с трудом сдерживали смех, наслаждаясь реакцией Малфоя. Дафна же уже открыто хихикала. Снегг тяжёло вздохнула, но согласилась. Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. — Торжественный миг приблизился.— Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращенные к немулица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамблдор назвал его имя. Его усы щеточкой и аккуратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста. Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность. При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.