Магия Арии

Ужин, казалось, никогда не кончится. Все вокруг ерзали на скамье, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками? Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы… Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчетливым голосом прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон. Ария пожала руку Виктора и поздравила его. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате. — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание! Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента. — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возвестил Дамблдор. Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал: — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори». Стол Пуффендуя взорвался криками и радостными возгласами. Седрик, поначалу ошеломленный, медленно поднялся со своего места, его лицо сияло от удивления и гордости. Аплодисменты эхом отдавались под зачарованным потолком. Но вместо того, чтобы направиться к Дамблдору, Седрик начал огибать длинные столы факультетов. Все удивленно смотрели на него, перешептываясь: «Куда он идет? Зачем он туда?» Его глаза были прикованы к одному месту — к столу Слизерина, где сидела Ария. С каждым шагом его лицо становилось все решительнее. Он подбежал прямо к Арии, не обращая внимания на сотни любопытных взглядов. Седрик сжал ее в объятиях, подняв над землей, и, прежде чем она успела что-либо сказать, прижался к ее губам, целуя ее при всех. Зал на мгновение замер в шоке, а затем разразился новым, оглушительным взрывом криков и аплодисментов. Это был не просто восторг по поводу чемпиона, это было одобрение их публичного проявления чувств. Студенты Слизерина свистели, пуффендуйцы восторженно орали, даже некоторые когтевранцы несмотря на свою сдержанность, одобрительно хлопали. Когда Седрик наконец опустил Арию на пол, её щеки горели, но в глазах был блеск, которого никто не видел давно. Она обхватила его лицо ладонями, прошептав ему прямо в ухо, чтобы никто больше не слышал. — Будь осторожен, Седрик… И ты молодец. Мой молодец. Ее слова были полны тревоги, но также гордости и нежности, которую она так долго скрывала. Седрик лишь улыбнулся, его глаза сияли счастьем, прежде чем он, наконец, направился к столу преподавателей, чтобы получить дальнейшие инструкции. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь: — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: — «Гарри Поттер». Никаких аплодисментов, только жужжание, как будто в зал залетел рой рассерженных пчел. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть приросшего к стулу Гарри. Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился. Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл. Гарри Поттер скрылся за дверью. Абсолютно все шептались и слизеринцы не были исключением. Ария и Дафна были убеждены, что Гарри не кидал своё имя в Кубок. Уж слишком он был удивлённым и рассеянным. Да и ему это не нужно. После объявления чемпионов Хогвартса, день прошел в водовороте событий. Весь Хогвартс обсуждал один и тот же вопрос: Гарри Поттер, несовершеннолетний, был выбран для участия в Турнире Трёх Волшебников. Споры, споры, споры. Профессора пытались сгладить ситуацию, объясняя, что Кубок Огня — вещь волшебное и непредсказуемое. Но возмущение и беспокойство оставались. Седрик, наслаждаясь своей победой, тем не менее, не забывал о главном. Он передал записку Арии через одного из своих сокурсников-пуффендуйцев, назначив встречу на астрономической башне сразу после отбоя. Ария пришла. Вечер был тихим, звёзды мерцали над Хогвартсом. Она стояла у парапета башни, спиной к нему, спокойная, почти бесстрастная. Её обычно яркий взгляд был приглушен. Она смотрела вниз на темные просторы школьного двора, словно пытаясь увидеть что-то в темноте. Седрик подошёл к ней тихо. Он наблюдал за ней несколько мгновений, прежде чем заговорить. Ария наконец повернулась, и в её взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на усталость, потом она слабо улыбнулась. Улыбка была почти невидимой, едва заметным движением губ, но Седрик увидел её. — Я рада, что Кубок посчитал тебя избранным, Седрик, — сказала она, её голос был тише шепота. — Несмотря на всё моё беспокойство. Седрик, его лицо выражало облегчение, что она пришла, вновь заговорил о своей осторожности, о победе, которую он обязательно ей принесет. Он начал расписывать, как будет тренироваться, как будет готовиться ко всем испытаниям, как он продумал все риски, и как он будет защищать себя. Но Ария остановила его жестом руки. Её улыбка исчезла, и ее лицо стало серьезным. — Седрик, — сказала она, её голос был тверд, но полон тревоги. — Мне не нужны пустые слова. Я знаю, что ты хочешь сделать это ради меня, и я ценю это, но… обещания о безопасности ничего не значат, когда дело касается Турнира Трёх Волшебников. Я хочу, чтобы ты был осторожен не ради меня, а ради себя. Потому что я не хочу потерять тебя, — её взгляд был пронзительным, полным любви и ужаса одновременно. Тишина повисла между ними, прерываемая только шелестом ветра и мерцанием звезд. Седрик молчал, его слова застряли в горле. Он знал, что Ария права. Его пылкие заявления о безопасности звучали пусто и неубедительно перед лицом реальной опасности Турнира. Он всегда был осторожен, рассудителен, но это… это было нечто другое. Это был не обычный школьный спортивный турнир. Он подошёл ближе, осторожно взяв ее за руку. Ее кожа была холодной. Он чувствовал ее дрожь, скрытую под внешним спокойствием. — Я понимаю, — тихо прошептал он, его голос был груб от волнения. — Я не буду говорить пустых слов. Я… я просто хочу, чтобы ты знала, что я делаю это не только ради победы, но и ради тебя. Чтобы показать тебе, что я… что я достоин тебя. — Я знаю, Седрик. И я ценю это больше всего на свете. Но… я боюсь, — она не пыталась скрыть свой страх. Это был страх не за себя, а за него, за человека, которого она любила. — Почему? Ты единственная, кто так переживает насчёт Турнира. — Я переживаю за тебя, а не за турнир, — воскликнула Снегг, в её глазах отражались звёзды. — Я прочитала четыре книги там постоянные жертвы, постоянно кто-то умирает! Седрик притянул ее к себе, обнимая крепко, нежно. Он чувствовал биение ее сердца, быстрое и неровное. — Так вот в чём дело… Начиталась всякого, да? Я буду осторожен, обещаю, — повторил он, но на этот раз его слова звучали не как обещание, а как клятва. Он не мог гарантировать безопасность, но он мог обещать сделать всё возможное, использовать все свои силы, всю свою смекалку и знания, чтобы выжить. Они стояли так долго, не разрывая объятий, просто наслаждаясь друг другом и молчанием, которое было гораздо красноречивее любых слов. Звезды сияли над ними, свидетели их любви и тревоги. — Расскажи мне о тренировках, — наконец сказала Ария, отстраняясь немного. Её голос был спокойнее, хотя слезы все еще блестели на ее щеках. Седрик рассказал ей обо всём: о том как уговорил профессора Флитвика тренировать его, о постоянных упражнениях по защите, о изучении древних заклинаний. Она предложила свои собственные знания в зельеварении. Седрик слушал ее советы, внимательно запоминая каждый ее совет, каждый ингредиент, каждый способ защиты, которые она ему предлагала. Седрик, слегка повернув голову, посмотрел на Арию. Ее лицо, освещенное бледным светом луны, казалось ещё более прекрасным, чем обычно. Ее глаза, обычно сияющие озорством и иронией, сейчас были наполнены задумчивостью и нежностью. Он наклонился, и их губы встретились в нежном, медленном поцелуе. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй утешения, доверия и обещания. Поцелуй, который говорил о любви, о страхе и о надежде. Он был долгим, глубоким и пропитан чувством безопасности, которого Ария так сильно желала. Когда они наконец отстранились, Ария прижалась к Седрику, как будто боялась, что он исчезнет. Ее рука лежала на его груди, чувствуя биение его сердца, сильное и ровное, что вселяло в нее успокоение. Провожая Арию, Диггори чувствовал, как его сердце бьется чаще обычного. Он предложил проводить её до подземелий. Ария кивнула, улыбнувшись, и они зашагали по пустым коридорам замка. Воздух был свежим и чистым после ночной прохлады. Внезапно, повернув за угол, они услышали голоса. Это была Аманда, староста Пуффендуя, и какой-то парень, чьи черты Седрик не смог различить в полумраке. Они, судя по всему, мило беседовали, ходя туда-сюда по коридору. Ария, быстро сообразив, схватила Седрика за руку и потянула за собой. Они побежали, смех Арии эхом разносился по коридорам. Седрик, не отставая, бежал рядом, сердце колотилось от адреналина и возбуждения. Они забежали в первый попавшийся пустой кабинет. Дверь захлопнулась за ними, оставляя их наедине в тишине. Ария, прислонившись к двери, опустила голову, её чёрные кудрявые волосы обрамляли лицо. Она вздохнула, пытаясь отдышаться. — И как мы теперь будем проводить время? — спросила она, её голос был чуть хриплым от смеха и бега. — Похоже, староста будет бродить по коридорам ещё долго. Седрик, улыбаясь, приблизился к ней. С лёгкостью, которую давала только уверенность в их чувствах, он усадил Арию на старую, пыльную парту. Его глаза горели. — Я знаю, как, — прошептал он, притягивая её к себе. Его губы встретились с её губами в страстном поцелуе, который был не таким нежным, как на башне, а полным желания и острого предвкушения. Его руки скользили по её спине, чувствуя тепло её тела под тонкой тканью мантии. Он положил руку ей на бедро, медленно поднимаясь выше, чувствуя, как её дыхание участилось. Его поцелуи становились всё более страстными, касания — всё более смелыми. Воздух в кабинете сгустился от напряжения и желания, а тишина за дверью казалась еще глуше на фоне нарастающего волнения. Наконец, шаги Аманды стихли. Тишина вернулась в кабинет, но теперь она была иная — тишина после бури, тишина, наполненная послевкусием страсти. Седрик, нежно прижимая Арию к себе, помог ей спрыгнуть с парты. Ему не хотелось отпускать её, но они понимали, что должны вернуться. Седрик предложил проводить Арию до подземелий. Они шли, руки переплетены, шепотом обмениваясь нежными словами и улыбками. Воздух между ними ещё дрожал от недавних чувств. Внезапно, из-за поворота показался Северус Снегг. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало явное недовольство. Ария, увидев отца, сразу отстранилась от Седрика. — Пока, Седрик, — прошептала она, её голос был тихим и напряженным. — Диггори, стоять! — резко бросил Снегг, его голос раздался по коридору. Снегг, не обращая внимания на Седрика, взял Арию под руку и повел их обоих в свой кабинет. Дверь с глухим щелчком закрылась за ними. В кабинете царила гнетущая тишина. Снегг не сказал Арии ни слова, не взглянул на неё, сосредоточившись на Седрике. — Десять очков с Пуффендуя за нарушение комендантского часа, — холодным голосом произнес Снегг. Седрик попытался возразить. — Профессор, я староста, я просто патрулировал коридор… Снегг резко прервал его: — Не лгите мне, Диггори. Прекратите совращать мою дочь. Из-за ваших ухаживаний Ария начала отставать в учёбе. Её успеваемость резко упала. Ария открыла рот, чтобы возразить, что это неправда, что она всё также отлично учится, но Снегг поднял руку, прерывая её. Его взгляд был холодным и не допускающим возражений. Он продолжал говорить, словно Арии вообще не существовало в комнате. — Я не потерплю, чтобы мои ученики отвлекались от занятий. А тем более если это моя дочь. Повторяю ещё раз: прекратите эти ночные встречи. Иначе я приму более строгие меры. Ария молчала, сжатая гневом и бессилием. Она чувствовала несправедливость ситуации, но её отец был непреклонен, его решение было окончательным. Она была заперта в клетке собственного отца, а Седрик, несправедливо обвиненный, мог лишь молча терпеть гнев профессора Снегга. — Хорошо, профессор, — Седрик кратко взглянул на Арию, а после опустил голову. — Я всё понял. Могу идти? Снегг, наконец, отпустил Седрика. Тот вышел из кабинета, оставив отца и дочь наедине. Седрик, уходя, бросил короткий, полный горечи взгляд на Арию. Когда дверь за Седриком закрылась, Снегг повернулся к дочери, на его лице играла усмешка, холодная и насмешливая. — Твой возлюбленный, — произнес он, голос низкий и едкий, — даже не осмелился возразить. Ария, не выдержав, вспыхнула. Сдерживаемый гнев прорвался наружу. — Папа, ты не имеешь права так говорить! Он просто… уважает тебя. И он немного мягкотелый, но это неплохо. Он пытался объяснить, что всё не так, как ты себе это представляешь! Но ты даже слушать не захотел! И вообще ты не имеешь права запрещать мне встречаться с ним! Я — не твоя кукла! Я сама могу решать, с кем мне дружить, с кем встречаться, и за кого выходить замуж! Она задыхалась от нахлынувших эмоций, голос её трепетал, но решимость в глазах была неоспорима. Ария поняла, что в этот момент всп до одной свечи в этом тёмном кабинете загорелись, а зелья начали бурлить. — Держи при себе свои эмоции, Ария. Не показывай чувств, контролируй их и свою магию. Ария пару раз вдохнула и выдохнула. Всё стало как раньше, из-за она вздохнула с облегчением.