Магия Арии

Утро в Хогвартсе началось тихо, пронизанное светом, пробивающимся сквозь высокие готические окна. Ария проснулась от лёгкого шёпота и движения в спальне. Открыв глаза, она увидела, что её соседки по комнате уже не спали. Они что-то оживлённо обсуждали, сидя на своих кроватях, одеваясь. Ария потянулась, зевнула и села, оглядывая комнату. Дафна, как всегда, выглядела спокойной и собранной, аккуратно зачёсывала свои длинные волосы. Направляясь в класс, Ария шла рядом с Дафной. Внезапно, Пэнси, обогнав их, остановилась и, улыбнувшись Дафне, немного смущённо попросила. — Дафна, а ты не сядешь сегодня со мной? Мне нужна помощь с заклинанием. Дафна, немного удивившись, но без возражений согласилась. Ария улыбнулась подругам. Она не чувствовала ни малейшей ревности или обиды. Оставшись одна, Ария недолго колебалась, прежде чем сесть с Драко. Он уже сидел, перелистывая учебник по трансфигурации. Увидев её, он улыбнулся. — Доброе утро, — тихо сказал он. Ария ответила улыбкой и села рядом. Вот наконец настал обед. Солнце заливало Большой зал Хогвартса ярким светом, проникая сквозь высокие витражи и окрашивая каменные стены в теплые тона. Ария и Дафна, болтая о чём-то несерьёзном, направлялись к столу Слизерина. Запах жареной курицы и сладких пирожков витал в воздухе, смешиваясь с ароматом полированного дерева и старинных книг. Дафна, как всегда, была сосредоточена на предстоящем уроке зельеварения, что-то тихонько бормоча про свойства различных трав. Ария же, отвлекшись от собственных мыслей, с лёгкой улыбкой наблюдала за суетой вокруг. Студенты спешили занять лучшие места, смеялись, переговаривались, создавая характерный для обеденного зала шум. Внезапно, рядом с Арией освободилось место. Прежде чем она успела что-либо сказать, рядом сел Виктор Крам, его взгляд был дружелюбным и немного застенчивым. — Привет, Ария, — сказал он, его голос с едва заметным акцентом. — Как дела? Ария улыбнулась, немного смутившись от неожиданности. — Привет, Виктор. Всё хорошо, спасибо. А у тебя? Крам пожал плечами. — Нормально. Много тренировок, много учёбы… Как всегда, в общем. Пауза повисла между ними. Затем Виктор, словно вспомнив о чём-то важном, продолжил: — Знаешь, я тут думал… Хогвартс — это, конечно, отличная школа, но всё-таки… очень отличается от Дурмстранга. Его слова стали приглашением к более глубокому разговору. Ария, всегда интересующаяся всем необычным, с любопытством спросила. — Чем же именно? И так, под звуки несмолкающей болтовни Большого зала и стук серебряных приборов, Ария и Виктор начали сравнивать две совершенно разные школы магии. Они обсуждали методы обучения, учебные программы, традиции и даже особенности школьной жизни. Разговор тек свободно, перетекая от одной темы к другой, словно река, извилисто текущая среди скал. Ария с интересом слушала рассказы Виктора о жизни в Дурмстранге — о суровых тренировках, о строгой дисциплине и о сильном чувстве товарищества среди учеников. Она делилась своими впечатлениями о Хогвартсе, о его особой атмосфере, о конкуренции между факультетами и о свободной, в сравнении с Дурмстрангом, системе обучения. — Кстати, у нас сегодня вечеринка будет, приходи, — Ария улыбнулась и подмигнула ему. — А Седрик ревновать не будет? — шёпотом спросила Дафна, поглядывая на стол Пуффендуя. — Так я просто пригласила Виктора на вечеринку, что такого?

***

Вечер в гостиной Слизерина постепенно превращался в бурлящий водоворот веселья. Музыка, изначально тихая и ненавязчивая, сгустилась в ритмичное биение, заставляя ноги сами собой двигаться в такт. Воздух наполнился смехом, шепотом интриг и запахом чего-то сладкого — вероятно, запрещенного огневиски. Ария, в своих элегантных черных брюках и облегающей темно-синей водолазке, чувствовала себя комфортно, выделяясь на фоне сверкающих платьев других девушек. Дафна, в своем голубом платье средней длины, словно сошедшая с картины прерафаэлитов, грациозно двигалась в толпе, её лицо сияло весельем. Блейз Забини, с его неотразимой улыбкой и уверенностью в себе, выхватил Арию из круга танцующих. — Позвольте пригласить вас на танец, мисс Снегг, — прошептал он ей на ухо, его голос был едва слышен над музыкой. Ария, немного смутившись, но не сопротивляясь, согласилась. Они закружились в вихре, их движения плавные и уверенные, идеально дополняя друг друга. Под зажигательные ритмы, Ария чувствовала, как напряжение повседневной жизни уходит, растворяясь в музыке и движении. Впервые в жизни Ария попробовала огневиски. Один глоток, второй… и мир вокруг начал расплываться в легком, приятном тумане. Алкоголь, ранее казавшийся ей чем-то недоступным и запретным, быстро закружил голову, принося чувство непривычной легкости и раскрепощенности. Она смеялась, шутила, танцевала, отдаваясь беззаботному веселью. Часы неумолимо приближались к часу ночи. Большинство гостей разошлись, оставив после себя лишь лёгкий аромат духов и пустые бокалы. В просторной гостиной остались лишь несколько человек, всё ещё наслаждающихся атмосферой праздника. Ария, опьяненная огневиски и общим весельем, расположилась на диване, глубоко утопая в его мягких подушках. Её голова слегка клонилась набок, а ноги, словно сами по себе, закинулись на Теодора Нотта, который мирно сидел рядом, погруженный в свои мысли. Теодор, заметив её состояние, предложил ей сигарету, одну из тех самых, магловских, о которых так много говорили в последнее время. Ария, никогда прежде не пробовавшая табак, сначала закашлялась от едкого дыма, глаза её немного слезились, а лицо покраснело ещё сильнее. Но затем, под воздействием алкоголя и общего расслабления, она привыкла, делая затяжку за затяжкой, погружаясь в сладковато-горький мир никотинового облака. Она чувствовала себя свободной, раскованной, словно все оковы повседневной жизни спали с неё. Внезапно, тишину гостиной нарушил резкий звук открывающейся гостиной. Все, кто ещё оставался, замерли, словно окаменев. В проёме появился Северус Снегг, его лицо было непроницаемо, словно мраморная маска. Все мгновенно притихли. Алкоголь, еще недавно свободно циркулировавший по комнате, молниеносно исчез — кто-то спрятал его под диванными подушками, кто-то — за спиной. Снегг не запрещал студенческие вечеринки, но его ненависть к неконтролируемому распитию спиртных напитков была легендарной. А он, как известно, всегда забирал себе половину обнаруженных запасов. Снегг окинул взглядом остатки компании. Его взгляд остановился на Арии, сидящей на диване, пьяной в беспамятстве, с пустой бутылкой из-под огневиски в одной руке и тлеющей сигаретой — в другой. Её ноги беззаботно лежали на Нотте, который, заметив взгляд декана, резко напрягся. Теодор, пытаясь предотвратить надвигающуюся бурю, быстро выхватил сигарету у Арии, бормоча. — Профессор, это моя. Я курил… Снегг, игнорируя оправдания Нотта, обратился к Арии, его голос был ледяным, но в то же время, тревожным. — Ария Снегг. Ты куришь? Ария, пытаясь сосредоточиться, пробормотала, борясь с затуманенным сознанием. — Нет… Эти слова ещё не успели покинуть её губы, как из её рта вырвался новый клуб дыма, вызывая новый приступ кашля. Её лицо скривилось от боли, смешанной с неловкостью. Гнев, который Снегг с таким трудом сдерживал, наконец, прорвался наружу. Его лицо исказилось, глаза потемнели от ярости. Он схватил Арию за шиворот, поднимая её с дивана так резко, что она вскрикнула. Ничего не говоря, он потащил её из гостиной, оставляя после себя тишину, наполненную предчувствием неминуемого наказания. Остальные студенты застыли, наблюдая за удаляющимися фигурами, каждый переживая за Арию. Кабинет Северуса Снегга был окутан полумраком, лишь мерцающий камин пробивал темноту, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены, заставленные книгами и колбами с непонятными зельями. Ария, всё ещё шатаясь, стояла перед столом, чувствуя, как её голова раскалывается от головной боли, смешанной с остатками огневиски. Снегг, стоя за своим столом, молча смотрел на дочь. Его лицо было непроницаемым, лишь тонкие линии у глаз выдавали его беспокойство. Наконец, он заговорил, его голос был тихим, но в нём звучала ярость, сдерживаемая с огромным трудом. — Ария, ты в своём уме? Что это было на вечеринке? Ты выпила слишком много, курила… Ты позоришь меня, позоришь свой факультет! Ты забыла, кто ты такая? От тебя ожидают другого поведения, другой ответственности! Его слова, казалось, проносились мимо Арии, не достигая её затуманенного сознания. Она пыталась что-то ответить, но слова путались, и вместо связного предложения, из неё вырывались лишь бессвязные звуки. Её голова клонилась к плечу. Снегг наблюдал за ней несколько минут, его лицо постепенно менялось. Гнев уступал место усталости и отчаянию. Он вздохнул, проведя рукой по лицу. Разговаривать с пьяной дочерью было бесполезно. — Пойдём, — тихо сказал он, поворачиваясь к выходу. Он подхватил Арию под руку, поддерживая её, чтобы она не упала. Они медленно и осторожно направились в её спальню. Снегг, осторожно уложив Арию на кровать, обратился к Дафне, чьи ресницы дрогнули, свидетельствуя о том, что она проснулась. — Мисс Гринграсс, прошу вас, проследите за моей дочерью. Утром отведите её ко мне в кабинет. Постарайтесь, чтобы она выспалась. — Хорошо, профессор, — сонно пробормотала она. Он остановился на пороге, ещё раз взглянув на спящую Арию. Ему было стыдно за неё, за её поведение, за то, что он не уделял ей достаточно внимания. Но в тоже время, его сердце сжималось от отцовской любви и беспокойства. Он вышел из комнаты, оставив Дафну наблюдать за спящей Арией.

***

Утро встретило Арию ледяным умыванием. Она резко проснулась от ощущения холодной воды на лице. Глаза ещё не успели привыкнуть к свету, когда она увидела Дафну, стоящую над кроватью с лукавой улыбкой. В руке Дафны мерцал слабый свет — остаточный эффект только что использованного заклинания. — Проснись, соня! — тихо сказала Дафна, кивнув на тумбочку, где стоял стакан воды и пузырёк с каким-то зельем. Ария открыла глаза. Зеркало её собственного состояния отражалось в её опухшем лице. Мешки под глазами говорили о бессонной ночи, а покрасневшие веки и глаза красноречиво указывали на переизбыток алкоголя. Вид у неё был ужасающий. Она простонала, пытаясь сесть, но силы покинули её. Руки не слушались, голова кружилась, а тело протестовало против любого движения. Даже дотянуться до стакана с водой на тумбочке она не смогла. Дафна вздохнула, её улыбка исчезла. Она помогла Арии сесть, поддерживая её за плечи. — Твой отец… он очень зол, — тихо сказала Дафна, её голос был полон сочувствия. — Он уже ждет тебя в своем кабинете. Ария с трудом кивнула, понимая, что её ждет серьёзный разговор, а возможно, и наказание. Она кое-как приняла холодный душ, надеясь хоть немного привести себя в порядок. Одевшись в первую попавшуюся одежду — свободные брюки и прилегающий свитер, — она вышла из комнаты. Слава Мерлину, сегодня выходной. Долгий день ожидал её впереди. Кабинет Снегга встретил её тем же полумраком, что и вчера. Северус Снегг сидел за своим столом, его лицо было непроницаемым, но Ария чувствовала, как висит в воздухе его гнев. — Ария, — начал он, его голос был холоден, как лед. — Объясните мне, что это было вчера? Твоё поведение было недопустимо! Пьянство, курение… Это совершенно неприемлемо для студентки Слизерина, а тем более для моей дочери! Ты подводишь меня, подводишь свой факультет, подводишь саму себя! Его голос становился всё громче, слова сыпались, как град. Снегг продолжал отчитывать её, его слова, подобно ударам хлыста, хлестали по её и без того растерзанному самолюбию. — Ария, ты разочаровала меня. Ты вела себя недостойно, постыдно для нашей семьи. Ты знаешь, что я не потерплю такого поведения. Вчера я видел тебя… пьяную, курящую… Это не та Ария, которую я знаю. Где же та дисциплина, то самообладание, о которых я тебя учил? — Его голос дрогнул, и Ария подняла глаза, чтобы увидеть, как гнев на его лице сменяется болью и разочарованием. Он продолжал, но уже тише. — Ты должна понять, что за твои поступки ты несешь ответственность. И это не только перед мной, но и перед самой собой. Тебе только четырнадцать, а что будет дальше? Что ты скажешь в свое оправдание? Ария подняла голову, её взгляд был ясен и спокоен, совсем не таким, каким ожидал увидеть его Снегг. Она не оправдывалась, не извинялась, как он предполагал. Вместо этого, она просто сказала. — Это была вечеринка, папа. Мне было весело, — её тон был ровный, без тени раскаяния. Снегг мрачно посмотрел на неё. В этот момент его поразили две вещи, ударившие с силой, словно стук двух массивных молотов. Во-первых, его дочь рано повзрослела. Ей всего четырнадцать, а она уже имела парня, позволяла себе выпивать и курить. Это было невероятно, и, честно говоря, ужасно. Четырнадцать лет — это ещё ребенок, а она… она вела себя как взрослая, и уж точно не как прилежная ученица и дочь декана. Во-вторых, и это ударило ещё сильнее, в её поведении, в этой отстранённой самоуверенности, в едва заметном вызове в глазах, он увидел слишком много Сириуса Блэка. Не только черты лица, которые и так были очевидны, но и тот же бунтарский дух, та же дерзость, та же склонность к авантюрам и… к пренебрежению правилами. Снегг до сих пор испытывал сильное отторжение к Сириусу, к этому опасному, непредсказуемому человеку, и вдруг увидел, что его дочь унаследовала от него не только внешность, но и опасную, взрывную натуру. Эта мысль вызвала в нем тревогу, сильнее, чем все предыдущие гневные упреки. Он видел в Арии отблеск того, кого ненавидел, и это пугало его больше всего. Гнев понемногу угасал, сменяясь глубокой, горькой тревогой. Молчание повисло в кабинете, тяжелое и густое, как варево самого сложного зелья. Снегг медленно провел рукой по лицу, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Он понимал, что просто отругать Арию будет недостаточно. Ситуация требовала иного подхода, более тонкого и внимательного. Его дочь выросла, и он не смог этого предотвратить. Более того, она выросла, унаследовав черты характера, которые он презирал в её биологическом отце. — Ария, — наконец произнес он, голос его был тише, чем прежде, но в нем чувствовалась усталость и скрытая тревога. — Я понимаю, что ты выросла. Что вечеринки и… другие развлечения — часть твоей жизни. Но ты должна понимать грань между дозволенным и недопустимым. Алкоголь и курение могут разрушить тебя, не только физически, но и магически. Твоя магия — это твоя сила, Ария, и ты не должна её растрачивать на пустые удовольствия. Он остановился, взглянув на дочь. Он видел в её глазах не только беззаботность, но и что-то еще — определенную долю испуга, смешанную с непониманием. Он осознал, что простое отцовское расстройство тут не поможет. Ему нужно было найти другой подход, поговорить с ней не как с ребенком, а как со взрослой девушкой, которая начинает понимать, что мир гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. — Я не могу запретить тебе жить, Ария, — продолжил он, выбирая слова с осторожностью. — Но я хочу, чтобы ты помнила, что я всегда здесь, чтобы помочь тебе, направить тебя. Если тебе нужна помощь, если ты столкнешься с трудностями, ты всегда можешь обратиться ко мне. Но ты должна и сама принимать решения, понимать последствия своих поступков. Подумай о том, что ты делаешь, и зачем ты это делаешь. Ария сидела молча, слушая слова отца. На самом деле, она и сама не ожидала, что ответит так резко, так… безрассудно. Изначально она собиралась извиниться, объяснить, что всё вышло из-под контроля, что она сожалеет. Но что-то внутри щёлкнуло, словно защелка в давно запертой двери. В голове внезапно всё встало на свои места. Сколько ещё ей нужно играть по правилам, которые диктовал отец? Сколько ещё ей нужно притворяться идеальной, послушной дочерью, отвечающей всем его строгим стандартам? Она видела, как другие — Блейз, Пэнси, Дафна, Драко, даже Виктор — позволяли себе гораздо больше, и никто не осуждал их так строго, как её. Почему она должна быть исключением? Почему ей нельзя было просто повеселиться, выпить немного алкоголя, почувствовать себя свободной, хотя бы на один вечер? В голове крутились мысли, словно вихрь. Она подумала, что её отец всегда был слишком строг. Слишком требователен. Он никогда не одобрял её отношения с Седриком, говорил, что он не достаточно хорош для неё. Но он и сам не был идеален. Он вечно заперт в своем кабинете, окружен книгами и зельями. Он не знает, что такое настоящее веселье, настоящая жизнь… «Ты должна понимать грань между дозволенным и недопустимым…» Но где эта грань? Кто её определяет? Он? Или она сама? Впервые за много лет Ария почувствовала острую независимость, желание отстоять свои права, не подчиняться всем его указаниям. Она поняла, что жизнь — это не только учебники и строгие правила. Она хотела быть свободной, хотела жить так, как ей хочется, а не так, как хочет её отец. Возможно, она сделала много ошибок, но она уже не намеревалась продолжать жить по его строгим законам. И пусть он знает об этом.