Магия Арии

Через пару дней после бурного вечера на площади Гриммо, в камине появился Северус Снегг. Его присутствие вызвало напряжение, смесь недоверия и неловкости. Сириус Блэк, хоть и внешне сохранял спокойствие, наблюдал за ним с холодной внимательностью. Ария, после разговора с Сириусом, чувствовала себя несколько умиротворённее, но всё ещё растеряна. Снегг попросил Арию поговорить с ним наедине. Они вышли в коридор, где царила тишину. Снегг выглядел усталым, его обычно строгие черты лица были смягчены, а глаза, как всегда тёмные и глубокие, казались наполненными глубокой печалью. — Я знаю, что плохо поступил, когда ушёл, ничего не объяснив, — начал Снегг, его голос был тише, чем обычно. Он говорил медленно, подбирая слова. — Я струсил. Видя твою боль, твою ярость я не выдержал. Мне было стыдно, больно. Я никогда не умел… проявлять чувства. Он рассказал ей о том, как она появилась в его жизни, маленьким брошенным ребёнком. О том, как он, человек, привыкший к одиночеству и скрытности, впервые в жизни испытал что-то похожее на любовь. Он описывал это осторожно, как человек, не привыкший делиться своими чувствами. — Когда тебя принесли я был ошеломлён. Я не знал, что делать. Сначала я просто заботился о тебе, как о… о растении, которое нужно поливать и защищать. Но постепенно ты стала… моей. Ты стала дочерью, которой у меня никогда не было. Я дал тебе имя, Ария… и растил тебя, как родную. Я впервые… впервые почувствовал, что такое быть нужным, быть любимым… Его голос дрогнул. Он опустил голову, его тёмные волосы скрывали лицо. — Прости меня, Ария, — произнёс он, его голос был едва слышен. — Прости, что обманул тебя. Прости, что ушёл. Я хочу сохранить… какие-то отношения. Я знаю, что уже ничего не будет как прежде. Но я надеюсь, что мы всё ещё можем общаться. Молчание повисло между ними. Ария не знала, что сказать. Её сердце разрывалось между гневом, болью и… странным, неожиданным чувством жалости. Она не могла простить его сразу, но и не могла полностью отвергнуть. И она впервые видела его таким эмоциональным. Ария молчала некоторое время. В её глазах отражалась вся её неопределённость, вся та буря эмоций, что бушевала внутри. — Я… я не знаю, что мне делать, — наконец, прошептала она, её голос был едва слышен. — Как мне поступить? С одной стороны… Сириус… он… он кажется хорошим, но… это всё так неожиданно. А с другой… ты… ты был для меня всем. Я не понимаю, как жить без тебя, как жить… зная правду. Снегг смотрел на неё, его взгляд был полон боли и сожаления. Он понимал её растерянность, её внутренний конфликт. Он протянул руку, как бы желая прикоснуться к ней, но остановился, словно боясь спугнуть. — Я понимаю, Ария. Это тяжело. Очень тяжело. Но я надеюсь, что со временем ты сможешь принять всё. Я буду рядом, насколько это возможно. Внезапно, Ария сделала что-то неожиданное. Она протянула к нему свои руки, на которых виднелись старые, истертые железные браслеты. Они были тяжёлыми, и на тонкой коже её запястий оставляли вдавленные следы. Это были волшебные браслеты, сдерживающие её магию. — Сними их, — прошептала она, её голос был напряжённым, как натянутая струна. Снегг вздохнул, тяжело и шумно, как будто выдыхая годы сдерживаемого напряжения. — Я не могу, Ария. Дамблдор сказал не снимать их до его приказа. Ты… ты сейчас полна разных эмоций. Если я сниму эти браслеты… ты к чертям подорвёшь этот дом, и всё, что находится рядом. Хоть и не намеренно. Ты слишком сильная волшебница, Ария. Слишком неконтролируемая сейчас. — Я не могу жить без магии! — воскликнула Ария, её голос сорвался на крик. Она резко сжала кулаки, браслеты заскрипели на её запястьях. — Сними их! Снегг был непреклонен. Он понимал, что она права, что для неё это мучительно, но он не мог рисковать. Он не мог позволить ей навредить себе, или кому-либо ещё. — Я знаю, это ужасно, Ария. Но я должен быть уверен, что всё будет в порядке. Ария опустила голову. Слёзы снова полились из её глаз. Она чувствовала себя в ловушке, пойманной между двумя мирами, между двумя отцами, между своей магией и своей беззащитностью. — Тогда… что мне делать? — прошептала она, садясь на ступеньку, её голос был полон отчаяния. Снегг сел рядом с ней, осторожно взяв её руку. Он не пытался вытереть её слёзы, просто сидел, держа её за руку, позволяя ей выплеснуть всю свою боль. — Подожди, Ария, — прошептал он. — Подожди, пока всё не прояснится. Мы всё обсудим. Мы всё переживём вместе. Я обещаю. Они сидели так долго, в тишине, лишь изредка прерываемой тихими всхлипываниями Арии. Снегг понимал, что ему предстоит долгая, тяжёлая работа, чтобы вернуть её доверие, чтобы помочь ей справиться с горем и принять новую реальность. Он знал, что путь к исцелению будет долгим и тернистым, но он не собирался оставлять её одну. Он снова стал ей нужен, и он не собирался этого терять. Пусть это была не та роль отца, которую он планировал, но это была его роль, и он выполнит её. Ария смотрела на Снегга, её взгляд был полон боли и разочарования. Слёзы, которые она так старалась сдержать, всё же прорвались наружу, оставляя на её щеках блестящие дорожки. Она медленно, словно прокручивая каждый момент в голове, перебирала всё, что произошло за последние дни: смерть Седрика Диггори, шокирующее открытие о своём происхождении, и, наконец, этот унизительный отказ от «отцовской» любви с холодным и бескомпромиссным отходом Снегга. — Почему ты мне раньше всё не рассказал? — спросила она, её голос был тихим, но в нём звучала глубокая обида. — Мне было бы легче всё это принять, будь я наивным ребёнком. Я могла бы поверить, что все твои странности, все твои странные поступки… что всё это было по уважительной причине. Я бы могла понять. Снегг смотрел на неё, его обычно бесстрастное лицо было искажено болью. Он видел её растерянность, её гнев, и чувствовал беспомощность перед этой бурей эмоций. Он знал, что его оправдания сейчас бесполезны. — Ты думаешь, мне было бы тоже легче, если бы моя дочь перестала считать меня отцом? — прошептал он, его голос был полон горечи. Он погладил рукой свою мантию, словно ища в ней утешение. — И Дамблдор сказал не рассказывать тебе раньше времени. Он считал, что… что это может навредить тебе. Ария отвернулась, не в силах вынести его взгляд, в котором она читала не только раскаяние, но и усталость, и глубокую печаль. Она чувствовала себя преданной, опустошённой, брошенной в бурное море неизвестности. Она не могла простить его. Не сейчас. Возможно, никогда. Не за ложь, не за холодность, а за то, что он не дал ей возможность самостоятельно сделать выбор, не дал ей право решить, хочет ли она принимать его любовь, принимать его в качестве отца. В тот момент, когда наконец появилась надежда, он снова оставил её одну. Снегг понял, что всё кончено. Он медленно повернулся и, ничего не говоря, ушёл. Она чувствовала себя потерянной, одинокой, и в то же время — свободной. Свободной от тяжести его тайны, свободной от неясности своих чувств. Ария медленно поднялась по лестнице, её мысли были в хаосе. Она ещё не осознала всё до конца, но чувствовала, что началась новая глава в её жизни. Новая глава, в которой её место не было предрешено, а будущее было открыто для выбора. Когда она поднималась на верхний этаж, услышала свое имя. Это были близнецы Уизли, Фред и Джордж, они стояли на подоконнике, возле своей комнаты, с заинтригованными лицами. — Ария! — прошептал Фред. — Нам нужна твоя помощь! — У нас проблемы с новым зельем, — добавил Джордж. — Мы хотели сделать… ну, в общем, нечто очень впечатляющее. Но что-то пошло не так. Ты сможешь проверить, правильно ли мы делаем? Они показали Арии бурлящуюся колбу с зелёной жидкостью, от которой исходил странный запах. Она подошла ближе, и запах вызвал у неё странное чувство недоумения. — Вы что, хотите сделать зелье, которое перекрашивает ногти? — спросила Ария, наблюдая, как пузырьки воздуха поднимаются со дна колбы. Близнецы обменялись взглядами. Их лицо выражало смесь удивления и удовольствия. — Откуда ты знаешь? — спросил Фред. — Угадываю, — с ухмылкой ответила Ария, наклонившись над колбой. Её руки невольно начали дрожать. — Это похоже на обычное зелье, которое окрашивает волосы, но вы туда что-то не то добавили… Неужели перо Болтрушайки? Хотя нет, цвет был бы другим. Точно! Крыло летучей мыши. Не дурно, скажу так, — хмыкнула Ария, начиная мешать зелье против часовой стрелки. — Принесите щепотка самого обычного сахара. Джордж рванул за новым ингридиентом, а Фред хмыкнул. — Да ты крутой зельевар! Покруче своего отца возможно будешь… То есть… Покруче профессора Снегга. Сочувствую тебе, Ария. Столько всего произошло с тобой за последнее время. Ария опустила голову, собираясь что-то ответить, но в комнату забежал Джордж с сахаром в руке. Она помогла близнецам доварить зелье, а потом пошла в свою комнату.

***

Ария погрузилась в глубокий сон, но спокойствия он ей не принёс. Ей снился Седрик. Он стоял перед ней, такой же светлый и улыбчивый, каким она его помнила, но его глаза были тусклыми, полными печали. Вокруг них простиралось поле, усыпанное опавшими золотыми листьями, которые медленно кружились в холодном ветру. Небо над ними было свинцово-серым, предвещающим бурю. — Ария, — тихо произнёс Седрик, его голос звучал словно эхо, — это всё из-за тебя. Его слова были словно лезвие, пронзающие её сердце. Ария хотела что-то возразить, но голос застрял в горле. Она пыталась дотянуться до него, но её руки проходили сквозь его образ. Седрик сделал шаг ближе, его лицо стало ещё бледнее. — Ты знаешь, — продолжил он, его голос стал ещё тише, почти неслышно, — я участвовал в Турнире… для тебя. Я хотел доказать… что достоин тебя. Что я достаточно сильный, достаточно смелый… чтобы быть с тобой. Его слова были как молот, каждый удар которого разбивал её сердце на мелкие осколки. Она увидела себя в его памяти, увидела их совместные моменты: первые неловкие встречи, прогулки по Хогвартсу, смех, слёзы, нежные прикосновения. И она видела свой страх, свой ужас, когда он решил участвовать в Турнире. Она пыталась отговорить его, но её слова были слишком слабыми, слишком робкими. Теперь она понимала, что его решение было мотивировано её безмолвным одобрением. — Я… я пыталась тебя отговорить, — прошептала Ария, её голос был едва слышен даже ей самой. Образ Седрика начал меркнуть, становясь всё более прозрачным. — Я знал, — ответил он, его голос почти растворился в шелесте листьев. — Но… я хотел это сделать для тебя. Я хотел выиграть… для тебя. И я умер из-за тебя. Последнее, что она увидела, был его взгляд, полный любви и глубокой печали. А затем всё стало черным. Ария проснулась с криком, её тело было залито холодным потом. Сердце бешено колотилось в груди, а слёзы градом катились по лицу. Она поняла, что её разбудил Сириус. Он крепко держал её, его рука лежала на её спине, успокаивая. Она положила голову ему на грудь, уткнувшись лицом в его шерстяной свитер. Всхлипывая, она стала рассказывать ему всё. Сначала о сне, а потом — о своей истории с Седриком. — Я познакомилась с Седриком на первом курсе. Мы были хорошими друзьями, он стал мне очень близок. Когда я заканчивала третий курс… мы начали встречаться. Он участвовал в Турнире… из-за меня! Он умер из-за меня! Он сказал… что хочет выиграть для меня… чтобы доказать, что достоин меня. Я пыталась его отговорить… я умоляла его! И последнее, что он мне сказал… «Я скоро вернусь». Но вернулось только его тело… Если бы не я… если бы не я… он бы не участвовал… Он погиб из-за меня! Сириус крепче прижал её к себе, не прерывая её. Он слушал, позволяя ей выплеснуть всю накопившуюся боль. Когда она закончила, он провел рукой по её волосам, тихонько и ласково. — Здесь нет твоей вины, Ария, — сказал он, его голос был полон сочувствия. — Это было его решение. И мне кажется… что ничего бы на это не повлияло. Судьбу не изменить. — А знаешь, что самое обидное? — задумалась Ария, а на её лице появилась горькая ухмылка, в которой сквозила боль, но и странная, немного мрачная ирония. — Я ведь не призналась ему в любви… ни разу. Да, мы встречались. Да, я говорила, что он мне нравится. Да, я говорила, как он мне дорог. Но я ни разу не сказала: «Я люблю тебя». Сириус замолчал. Он понимал глубину её боли, понимал, как сильно она жалеет о том, чего уже не вернуть. Он не знал, что сказать, чтобы утешить её, но его объятия были полны тепла и поддержки. Он был здесь, с ней, готов выслушать, готов поддержать, готов помочь ей пережить эту невыносимую утрату. В комнате царила полумгла, лишь слабый свет свечи помогал хоть что-то разглядеть. Ария открыла ящик и достала оттуда что-то. Блэк внимательно следил за ней и за её движениями. В руках сжимался маленький, сухой полевой цветочек — единственное, что осталось от букета, подаренного Седриком. Мысли о нём не покидали её ни на минуту. — Пап… я хочу сходить на его могилку, — тихо сказала она, её голос был едва слышен. Сириус, сидевший на краю кровати, поднял взгляд. Его лицо было серьёзным. Он понимал, как сильно она хочет проститься, как сильно ей нужно это завершение. Но сейчас, в условиях повышенной опасности, выходить из дома было крайне рискованно. — Ария, из этого дома пока нельзя выходить, — ответил он, его голос был твёрд, но в нём слышалось сочувствие. — Тогда я сбегу, — ответила она, в её голосе прозвучал вызов. Она была решительно настроена навестить могилу Седрика, несмотря ни на что. Сириус вздохнул. Он уже знал её характер. Спорить с ней было бесполезно. Он погладил её по волосам. — Хорошо, — сказал он, его голос был тише. — Я что-нибудь придумаю.

***

На следующий день Ария и Римус Люпин отправились на кладбище. Римус, понимая её эмоциональное состояние, согласился составить ей компанию. Тишина царила вокруг. — Профессор Люпин, вы можете подождать меня здесь? — спросила Ария, подойдя к ухоженной ограде, скрывавшей множество скромных могил. — Просто Римус, — поправил он, его взгляд был полон понимания. — Хорошо, я тебя подожду. Но ты уверена, что справишься одна? Ария кивнула, её лицо было бледным, но решительным. Она медленно направилась вдоль рядов могильных камней, её взгляд скользил по выгравированным на них именам и датам. Минут через двадцать она нашла нужную могилу. Небольшой каменный памятник с выгравированным именем «Седрик Диггори» стоял среди других, украшенный свежими цветами. Ария поставила букет цветов к подножию памятника и опустилась на колени. Она достала из кармана небольшой, завядший полевой цветок и бережно положила его к другим цветам. Молчание царило вокруг, тишина была пронизана скорбью и грустью. Наконец, она заговорила, её голос был тихим, но наполненным глубокими чувствами. — Седрик… — начала она, её голос дрогнул. — Я… я пришла… я пришла сказать тебе… всё, чего не успела сказать раньше. Прости меня. Прости, что я не смогла тебя уберечь. Прости, что ты… что ты умер из-за меня. Я знаю, ты не хотел меня винить… но… но я сама себя не могу простить. Она замолчала, глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слёзы. — Ты был… ты был лучшим, что случилось со мной, Седрик. Ты был… моим лучшим другом, моим… моим любимым. Прости… Прости за то, что не сказала, что люблю. Но теперь… теперь уже слишком поздно. Слёзы всё же прорвались, катились по её щекам. — Я помню… как мы впервые встретились… помню, как мы смеялись, как мы… как мы делились секретами… помню твой добрый взгляд, твою тёплую улыбку… я помню всё… помню каждый наш момент… каждый миг, проведённый рядом с тобой… и это… это так больно… Она замолчала на некоторое время, тяжело дыша. — Ты сказал… что вернёшься… но… тебя больше нет… и я… я не знаю, как жить без тебя… мир кажется таким пустым, таким холодным… без твоей улыбки, без твоего смеха… без тебя… Ария снова зарыдала, её тело сотрясалось от рыданий. Она долго сидела на коленях, выговаривая всё, что накопилось у неё на душе. Наконец, успокоившись, она поднялась и посмотрела на памятник. — Я буду помнить тебя всегда, Седрик, — прошептала она, её голос был слабым, но полным любви и нежности. — Я никогда тебя не забуду. Прости, что не обняла тебя тогда крепче. Я думала, что увижу тебя снова. Ария медленно направилась обратно, к Римусу, оставив на могиле Седрика всю свою боль, всю свою горечь и всю свою любовь.