Магия Арии

Ария сидела в тихой, уютной библиотеке Блэков, погруженная в чтение толстой, потёртой книги по целительству. Запах старой бумаги и пыли приятно щекотал ей нос. Она была полностью поглощена описанием редкого растения, способного исцелять самые тяжёлые раны, когда внезапно почувствовала чьё-то присутствие позади себя. Прежде чем она успела обернуться, Фред Уизли, словно призрак, возник у неё за спиной, его голос, неожиданно раздавшийся в тишине библиотеки, заставил Арию подпрыгнуть на месте. Она вскрикнула, резко обернувшись, и, не сообразив, что делает, ударила Фреда тыльной стороной своей книги по егоголове. Удар был довольно сильным. — Дурак! — выругалась она, чувствуя, как всё ещё колотится сердце. — У меня чуть сердце не остановилось! Фред, прижимая руку к ушибленному месту, усмехнулся. — От моей красоты и сексуальности? — спросил он, его глаза блестели от веселья. Ария закатила глаза, пытаясь сдержать улыбку. Она знала, что Фред несерьёзен, но его выходки начинали её раздражать. — Фред, хватит, — сказала она, её голос стал серьёзнее. — Пошутили и достаточно. Я знаю, что ты… влюблён в меня, но я не могу быть с тобой. Это не только из-за… Она не закончила фразу, но Фред понял. Он знал о её чувствах к Седрику Диггори, о её нескончаемой боли из-за его смерти. Фред перестал улыбаться. Он сел на стул перед Арией, его взгляд стал серьёзным. — Ария, — сказал он тихо, — я понимаю, что Седрик был твоей первой любовью, и что ты до сих пор не можешь оправиться после его смерти. Но нужно жить дальше. Не думаю, чтобы он хотел, чтобы ты была одинокой и несчастной. Ария сурово посмотрела на него, сдвигая брови. Её глаза были полны боли, а также упрямства. — Я счастлива, — заявила она, её голос звучал твердо, убежденно. — И я не одинока. У меня два отца, и много друзей. У меня есть люди, которые любят меня, и я люблю их. — Ты ведь знаешь, что я не про это говорю, — Фред с улыбкой смотрел на неё из-под лба. Его улыбка была уже не игривой, а тёплой, нежной. Он видел её боль, понимал её, и всё же надеялся на что-то большее. — Я знаю, — прошептала Ария. Она опустила взгляд на книгу, чувствуя, как её щёки начинают краснеть. — Тогда… — начал Фред, его голос был тихим, почти шёпотом, — может быть… когда-нибудь? Когда ты будешь готова… Ария подняла на него взгляд, её глаза были полны сложных эмоций. В них было горечь потери, но и какая-то робкая надежда. Она видела, как искренне Фред относится к ней, как он заботится о ней. И в этот момент она поняла, что Фред — настоящий друг. — Я не знаю, Фред, — сказала она тихо, её голос был едва слышен. — Я действительно не знаю. Но… спасибо. За всё. В этот момент в библиотеку вошли Джордж и Рон. Увидев эту сцену, Джордж подмигнул брату, а Рон тихонько пробормотал. — Ну, что, Фред, прогресс есть? Фред, покраснев, ничего не ответил, лишь улыбнулся. Ария, не в силах выдержать их любопытные взгляды, снова вернулась к своей книге, но уже не могла сосредоточиться на целебных свойствах растений. Её мысли были заняты чем-то другим — чем-то нежным и тёплым, чем-то, что зарождалось внутри неё, подобно робкому, но стойкому ростку.

***

Каникулы неумолимо близились к концу. Дни, проведённые в доме Сириуса, пролетели как один миг, оставляя после себя лишь приятные воспоминания о семейном уюте и тихой радости. Но ощущение приближающегося возвращения в Хогвартс, в водоворот событий и опасностей, не покидало Арию. Она знала, что там её ждут новые испытания, новые тайны, которые предстоит разгадать. Однажды ночью, Ария проснулась от кошмара. Ей снился Волан-де-Морт, его лицо было искажено злобой, а его глаза горели нечеловеческим огнём. Ария пыталась убежать, спрятаться, но он настигал её, его холодные пальцы сжимали её горло. Она проснулась в холодном поту, сердце колотилось как бешеное. Не в силах уснуть снова, Ария тихонько поднялась с постели и спустилась на кухню. В полумраке кухни она увидела своего отца, Сириуса Блэка. Он сидел за большим дубовым столом, попивая вино из элегантного бокала. Свет от единственной свечи, стоящей на столе, падал на его лицо, подчёркивая резкие черты лица и выбившуюся чёрную прядь кудрявых волос. — Будешь? — спросил он, нисколько не удивившись появлению Арии. Он достал из небольшого ящика ещё один бокал, наполнив его тем же красным вином. Ария настороженно посмотрела на отца. — Ты это серьёзно? — спросила она, её голос был тихим, но в нём слышалась настороженность. Сириус усмехнулся, протягивая ей бокал. Его улыбка была нежной, немного грустной. — Абсолютно, — ответил он. — Я уже не в том возрасте, чтобы шутить. Скоро ты уедешь. Надо больше вместе времени проводить, чтобы было больше воспоминаний. Ария взяла бокал, её пальцы слегка коснулись пальцев отца. Она почувствовала его тепло, его заботу. Она знала, что Сириус переживает за неё, что ему трудно отпускать её обратно в Хогвартс. Она сделала небольшой глоток вина. Напиток был терпким, слегка горьковатым, но с приятным послевкусием. — Я, ты и вино, — улыбнулась Ария, наслаждаясь вкусом. — Это я уж точно запомню. Прикольно. Сириус рассмеялся, его смех был низким, немного хриплым, но тёплым. Они сидели молча некоторое время, потягивая вино. Ария начала рассказывать о своих друзьях, о жизни в школе, о своих переживаниях и страхах. Сириус слушал внимательно, время от времени задавая вопросы. Он делился своими воспоминаниями о своей молодости, о своей жизни, о своих друзьях. Они говорили обо всём и ни о чём, наслаждаясь этим редким моментом близости и спокойствия. В этот вечер, наполненный тихими разговорами и неспешным течением времени, Ария поняла, что, несмотря на всё, что происходило, у неё есть крепкая, хоть и маленькая, семья, которая всегда будет рядом, которая поддержит и защитит. Это ощущение давало ей силы и уверенность в том, что она сможет преодолеть все трудности. Этот вечер станет одним из самых дорогих воспоминаний, светлым пятном на фоне предстоящих испытаний. И запах вина, и тишина, и теплец отца рядом — всё это останется с ней надолго. Она знала, что, когда будет тяжело, она сможет вспомнить этот вечер и почувствовать тепло семейного очага, которое согреет её сердце. Сириус, отставив бокал, внимательно посмотрел на Арию. Его взгляд был проницательным, он видел больше, чем она хотела показать. Он уже знал свою дочь достаточно хорошо, чтобы распознать даже самые тщательно скрываемые эмоции. — Так что у тебя с одним из близнецов? — спросил он, его голос был мягким, но в нём слышалась лёгкая ирония. — Или ты сразу с двумя мутишь? Ария покраснела, её лицо залилось румянцем. Она попыталась отвести взгляд, но Сириус не отпускал её из виду. — Папа! — воскликнула она, её голос был смешан с смущением и долей раздражения. — Фред… кажется, влюблён в меня. Я его постоянно отвергаю… Сириус рассмеялся, его смех был низким и довольным. — Так ты у нас разбивательница сердец? — сказал он, его глаза блестели от веселья. — Вся в меня. Однако, спустя некоторое время, его улыбка исчезла. Сириус внимательно наблюдал за дочерью, замечая едва уловимые изменения в её выражении лица, в её поведении. Он видел, как она задумывается, как её взгляд блуждает, как её руки нервно перебирают край скатерти. Он понял, что она серьёзно задумывается о своих чувствах к Фреду, о своих отношениях с ним. В тишине, наполненной лишь тихим тиканьем часов, Сириус понял, что за игривыми ответами и отговорками скрывается настоящая боль, ещё свежая рана, оставленная смертью Седрика Диггори. Он слышал, как сильно Ария любила Седрик. Он видел, как она страдала после его смерти. Эта потеря отбросила её назад, заставила усомниться в своих силах, в своей способности любить снова. Фред, со своей неуёмной энергией и искренностью, оказался в самом сердце этого эмоционального шторма. — Ария, — тихо сказал Сириус, его голос был полон понимания и сочувствия. — Ты, возможно, и не замечаешь, но ты действительно запуталась. Ты боишься… боишься снова любить, боишься снова испытать эту боль. Ария подняла на него глаза, полные слёз, которые она пыталась сдержать. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её молчание красноречивее любых слов подтверждало его слова. — Но Фред… он… — она начала, её голос дрожал. — Он… он такой добрый, такой… заботливый. Сириус протянул руку и положил её на её руку, сжимая её нежно. — Я знаю, — сказал он тихо. — Но ты должна дать себе время. Не нужно торопиться. Седрик… его память всегда будет с тобой, но это не значит, что ты не сможешь найти счастье снова. Просто… позволь себе почувствовать. Позволь себе… жить. Ария, наконец, разрешила себе заплакать. Слёзы текли по её щекам, смывая напряжение, боль и страх. Сириус сидел рядом, молча поддерживая её, давая ей возможность выпустить наружу всю накопившуюся боль. Он знал, что этот разговор — лишь первый шаг на пути к её исцелению, к её новому счастью. Он верил, что она найдёт в себе силы преодолеть эту боль и открыть своё сердце для новой любви, но для этого ей нужно время и поддержка. А он, её отец, будет рядом, поддерживая её, пока она этого нуждается. Он был готов терпеливо ждать, пока она сама не сделает свой выбор, пока она не будет готова к новой главе в своей жизни.

***

Утро началось мирно. Завтрак в доме блдкопроходил в непринуждённой атмосфере. Смех, шутливые подколы и оживлённые разговоры наполняли кухню. Ария, сидящая за столом рядом с Джинни Уизли, с удовольствием наслаждалась последними мгновениями каникул. Внезапно, дверь в кухню открылась, и на пороге появился Северус Снегг. Его лицо, обычно скрывающее все эмоции за маской холодного безразличия, сегодня выглядело… иначе. На нём играла едва уловимая улыбка, что вызвало у присутствующих некоторое замешательство. Снегг подошёл к Арии и протянул ей письмо, сдержанно кивнув. Ария, с любопытством развернула конверт. Она пробежала глазами по строкам, и на её лице появилась довольная усмешка. — Это было ожидаемо, — сказала она, её голос звучал радостно и немного самодовольно. — Я очень рада. — Что там? — с любопытством спросила Джинни, наклоняясь к Арии. Ария, не скрывая своей радости, показала всем серебристо-зелёный значок старосты. Волшебная эмблема сверкала в лучах утреннего солнца. Воцарилась тишина. Затем раздались поздравления, возгласы восхищения и искренней радости. Снегг, сохраняя непроницаемое выражение лица, сказал: — Ария, собери чемодан. Мы отправляемся домой. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Сириус Блэк, до этого сидевший за столом, неподвижно застыл, его лицо потемнело. — Вообще-то её дом здесь, Снегг, — холодно сказал он, его голос был полон скрытого гнева. Северус Снегг повернулся к Сириусу, его губы изогнулись в презрительной усмешке. — Она здесь живёт всего два месяца. Даже меньше. Её домом всегда был тот, в котором живёт её отец, то есть я. — Я её отец, Нюниус! — воскликнул Сириус, вскакивая из-за стола. Он был готов к спору, его голос был полон негодования. — То, что ты её зачал, не даёт тебе права называться её отцом, — процедил Снегг, его голос был холодным, как лёд. — Кто её растил почти пятнадцать лет? Кто не дал ей умереть? Кто вырастил из неё такого замечательного человека? А где был ты? Ах, да, ты гнил в Азкабане. На лице Снегга играла презрительная ухмылка, он наслаждался моментом, его слова были ядовиты. — Да я тебя! — рявкнул Сириус, хватая палочку. Ария быстро встала между ними, выставив руки вперёд, словно щит. Её лицо выражало крайнее напряжение. — Пап и пап, прекратите! — крикнула она, её голос был пронзительным. — Вам не по шестнадцать лет, так ведите себя как взрослые люди. Я сейчас соберу чемодан и попрощаюсь с папой, который Блэк. Папа, который Снегг, подожди меня пожалуйста здесь. Она посмотрела на обоих, её взгляд был одновременно умоляющим и твёрдым. Сириус, несмотря на свой гнев, замер, его палочка всё ещё была направлена на Снегга, но его движения стали не такими резкими. Северус, хотя и не показал этого открыто, тоже немного смягчился, его взгляд стал менее презрительным. Ария, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, пошла в свою комнату. Она знала, что этот конфликт — лишь очередное проявление давней вражды между её отцами. Она любила их обоих, и ей было ужасно больно видеть их вражду. Она надеялась, что однажды они смогут преодолеть свои разногласия и найти общий язык, ради неё. Пока же ей оставалось лишь собрать вещи и постараться сохранить мир. В её сердце было и радость от получения значка старосты, и горечь от предстоящей разлуки, и тревога за отношения между её любимыми отцами.