Магия Арии

В следующие несколько дней история о том, как Фред с Джорджем вырвались на свободу, пересказывалась так часто, что Арии стало ясно: она войдет в золотой фонд хогвартских преданий. Спустя неделю даже очевидцы этого события были почти убеждены, что своими глазами видели, как близнецы, оседлавшие метлы, сначала спикировали на Амбридж и забросали ее навозными бомбами, а уж потом вылетели из дверей на волю. Сразу после отбытия близнецов было много разговоров о том, что их поступок достоин подражания. Ария частенько слышала от учеников фразы вроде «Честно, иногда мне страсть как хочется вскочить на метлу да и махнуть отсюда подальше» или «Еще один такой урок, и я тоже исполню номер «прощание Уизли». Фред с Джорджем позаботились о том, чтобы память о них осталась в школе надолго. Во-первых, они никому не объяснили, как убрать болото, образовавшееся в коридоре на шестом этаже восточного крыла. Амбридж и Филч пробовали осушить его самыми разными способами, но безрезультатно. В конце концов болото огородили веревками, а Филчу поручили переправлять учеников в классные комнаты на плоскодонке, что он и делал, скрипя зубами от злости. Кроме того, в двери кабинета Амбридж теперь зияли две большие дыры в форме метел, пробитые «Чистометами» Фреда и Джорджа, спешившими на зов своих хозяев. Вдохновленные примером Фреда и Джорджа, многие ученики вступили в борьбу за право занять освободившиеся места Главных Бузотеров Хогвартса. Несмотря на новую дверь, кто-то умудрился подсунуть в кабинет Амбридж нюхлера с волосатым рыльцем — тот перевернул всю мебель в поисках блестящих предметов, а когда вошла Амбридж, прыгнул на нее и попытался сгрызть кольца с ее толстых пальцев. Навозными бомбами и вонючей дробью теперь швырялись в коридорах так часто, что среди учеников стало модно перед уходом с урока накладывать на себя Заклятие пузыреголовости — это обеспечивало им приток свежего воздуха, хотя выглядели они при этом весьма экстравагантно, будто щеголяли в надетых на голову аквариумах. Филч, крадучись, ходил по коридорам с хлыстом в руке, надеясь поймать виноватых, но вся трудность заключалась в том, что их стало чересчур много и он никак не мог решить, куда ему броситься в первую очередь. Инспекционная дружина пыталась помочь ему, но с ее членами то и дело происходили странные вещи. Уоррингтона из слизеринской команды по квиддичу отправили в больницу с ужасным кожным недугом, из-за которого он словно покрылся кукурузными хлопьями. На следующий день Пэнси Паркинсон пропустила все уроки, поскольку у нее вдруг прорезались рожки. Тем временем стало ясно, что перед тем, как покинуть Хогвартс, Фред и Джордж успели распродать уйму Забастовочных завтраков. Стоило Амбридж войти в классную комнату, как собравшихся там учеников начинало тошнить и лихорадить. Одни падали в обморок, у других шла кровь из обеих ноздрей. Вопя от ярости и бессилия, она пыталась определить источник загадочных симптомов, но ученики упрямо твердили ей, что страдают от «амбриджита». Оставив после уроков четыре класса подряд и ровно ничего этим не добившись, она была вынуждена отказаться от репрессий и позволить мокрым от пота, мертвенно-бледным и окровавленным ученикам покидать ее занятия целыми толпами. Но даже потребители Забастовочных завтраков не могли сравниться с Пивзом, этим непревзойденным мастером сеять разрушение и хаос: похоже, полтергейст принял прощальный завет Фреда очень близко к сердцу. С безумным хихиканьем он носился по всей школе, переворачивал столы, выскакивал из-за классных досок, опрокидывал вазы и статуи; дважды он запихивал Миссис Норрис в пустые рыцарские доспехи в коридоре, и разъяренный смотритель замка извлекал ее оттуда истошно орущей, но живой и невредимой. Пивз разбивал фонари и тушил свечи, жонглировал горящими факелами над головой у перепуганных учеников, заставлял аккуратно сложенные стопки пергамента обрушиваться в огонь или за окно; он устроил на третьем этаже наводнение, открыв краны во всех умывальнях, набрал полную сумку тарантулов и выпустил их посреди вестибюля во время завтрака, а если ему хотелось передохнуть, часами парил над Амбридж, сопровождая ее повсюду, куда бы она ни пошла, и издавая громкие непристойные звуки всякий раз, как она открывала рот. Если не считать Филча, никто из обслуживающего персонала даже не пытался помочь директору. А спустя неделю после того, как Фред и Джордж покинули школу, Ария своими глазами видела, как профессор МакГонагалл прошла мимо Пивза, старательно отвинчивающего хрустальную люстру, и могла бы поклясться, что она, почти не разжимая губ, шепнула полтергейсту: «Не в ту сторону крутишь!» Но несмотря на всё это Ария ходила грустная. Её обычно прямая осанка стала чуть сутулой, а на лице редко появлялась улыбка. Она чувствовала себя опустошенной. К ней постоянно подходили студенты — как гриффиндорцы, так и когтевранцы, пуффендуйцы, и даже, что было совершенно невероятно, слизеринцы. — Ария, пожалуйста, если будешь писать Фреду, скажи ему, что он просто гений! — взволнованно говорила какая-то пуффендуйка. — Передай Джорджу, что он настоящий герой! — вторил ей семикурсник-когтевранец. Даже некоторые из слизеринцев, которые обычно сторонились любых проявлений эмоций, подходили к ней с необычным выражением на лицах. Драко Малфой, который, казалось, все еще переваривал сам факт ее отношений с Фредом, один раз фыркнул, но в его глазах мелькнуло нечто, похожее на одобрение. — Уизли, конечно, идиоты, — пробормотал он, проходя мимо нее в коридоре, — но это было… впечатляюще. Передай своему… бойфренду, что он хоть на что-то способен. Дафна, конечно, тоже была восхищена. — Ария, это было потрясающе! Они так красиво ушли! — говорила она, пытаясь её подбодрить. Но Ария не могла разделить их восторга. Она лишь кивала в ответ, а в её груди клубилась обида. Во-первых, они обещали взять её в свою команду. Она искренне верила в это. Думала, что станет частью их удивительного мира изобретений и шуток. А в итоге они сделали все сами. Они ушли, не предупредив, не взяв ее с собой, оставив ее одну в этой тюрьме, которой стал Хогвартс под властью Амбридж. Во-вторых, и это было самым болезненным, Фред не рассказал ей, что собирается покинуть школу раньше, так ещё и таким образом. Он знал, как она ненавидит оставаться одна, как она ценит их отношения. А он просто ушел, эффектно и шумно, оставив ее без предупреждения, без прощания, без возможности что-либо обсудить. В один из вечеров, когда она сидела в слизеринской гостиной, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании, но лишь тупо уставившись в пергамент, к ней подошла Дафна. — Ария, ты совсем исхудала, — обеспокоенно сказала она. — Ты же знаешь, Фред… он бы никогда тебя не бросил. Он просто… ну, это же Фред и Джордж. Они не думают о последствиях. — Не думают, — горько усмехнулась Ария. — Они не подумали обо мне. Дафна присела рядом и обняла её. — Я уверена, что они напишут. Может быть, они просто не могли ничего сказать, чтобы не подвергать тебя риску. Ария отстранилась. — Я знаю, что это разумно, Дафна. Но это всё равно больно. Я чувствовала себя такой близкой к ним, к Фреду… А он просто ушел. Без слова.

***

На следующее утро, когда Ария спускалась по лестнице в Большой зал, она увидела своего отца, профессора Снегга. Он стоял у дверей, его обычное мрачное выражение лица было еще более хмурым. Он ждал её. — Ария, — произнес он, когда она подошла. Его голос был низким и суровым, как обычно. — Нам нужно поговорить. — Сейчас? — устало спросила она. — Да. В моем кабинете. Немедленно. Она кивнула и пошла за ним, зная, что это будет нелегкий разговор. Она догадывалась, что речь пойдет не только об уходе Уизли, но и о её собственном поведении, о её магии. Когда они вошли в его кабинет, Снегг повернулся к ней, его глаза были проницательными. — Что ж, — начал он, и в его голосе слышалась неприкрытая злорадство. — Твои дружки сбежали. И, похоже, с треском. Как ты себя чувствуешь, Ария? Одинокой? Брошенной? Я же говорил тебе. Эти Уизли — они ни на что не годятся. Они бегут от ответственности, от трудностей. Ария сжала кулаки. — Они не сбежали, папа, — сказала она, её голос был низким. — Они ушли, чтобы начать свой бизнес. И они не бросили меня. — О, неужели? — Снегг поднял бровь. — И почему же ты тогда ходишь такой бледной и несчастной, если они не бросили тебя? Почему они не забрали тебя с собой, если ты так важна для них? Его слова били прямо в цель, обнажая её самые болезненные точки. Ария чувствовала, как гнев снова начинает подниматься. — Они не могли! — воскликнула она. — Они бы поставили меня под удар Амбридж! — Прекрасно! — воскликнул Снегг. — Значит, ты сама признаешь, что они не готовы к ответственности! А теперь представь, что будет, если ты свяжешь с одним из них свою жизнь? Что будет, если твоя… особенность, проявится, и тебе потребуется помощь? Они просто убегут, оставив тебя одну! Он подошёл к ней, его голос понизился до зловещего шепота. — Он никогда не поймёт тебя, Ария. Твою силу. Твою природу. Он просто испугается и сбежит. В отличие от меня. Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Чтобы защитить тебя. От самой себя и от тех, кто тебя не понимает. Ария смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Она знала, что он манипулирует ею, используя её боль и страх. Но часть её всё равно верила ему. Слова Снегга были ядовиты, но они находили отклик в её внутренних опасениях. Что, если Фред действительно испугается её магии? Что, если он не сможет справиться? В этот момент, Ария почувствовала себя настолько опустошенной, что у неё не было сил даже на гнев. Она просто стояла, позволяя словам отца проникать в неё, сея зерна сомнений. Она была обижена на Фреда, а его отсутствие лишь усиливало эту обиду, позволяя страхам взять верх. Ария подняла на отца свой взгляд. В её глазах не было ни страха, ни прежней обиды, лишь чистая, обжигающая ярость, смешанная с болью от его слов. — А ты не бросил меня, как только Дамблдор или Волан-де-Морт позвал тебя? — голос Арии зазвучал низко и опасно. — Ты тоже бросил меня, свою дочь! Бегаешь у них на побегушках как собачонка, а сам осуждаешь Фреда за то, что он просто покинул школу, чтобы побыстрее устроить своё будущее. Наше будущее! Они с Джорджем открыли магазин. Я, когда окончу школу, стану целителем, и мы с Фредом будем жить обычной хорошей жизнью. Снегг презрительно усмехнулся, покачав головой. — У тебя до сих пор детские мечты, Ария. Вы никогда не будете жить обычной жизнью. По крайней мере, до тех пор, пока не кончится эта война. Тёмный лорд уже ищет тебя. Он не знает, кто именно обладает древней магией, но он в активном поиске. И что будет, когда он узнает, что это ты? Уизли — это твоё слабое место. И Тёмный лорд воспользуется этим. Хочешь, чтобы его убили из-за тебя? Эти слова ударили Арию по голове, словно молотом. Она побледнела. Отец всегда говорил ей быть осторожной, но никогда не упоминал о таком риске. — Так ты на это мне всё это время намекал?! — крикнула Ария, её голос дрожал от ужаса и осознания. — Что из-за меня Фреда могут убить?! Волан-де-Морт не узнает обо мне! Я знаю близко всех членов Ордена Феникса. Никто не сдаст меня. Снегг усмехнулся, его глаза были полны горькой иронии. — Всегда есть предатели, Ария. Взять Забини и Гринграсс. Они знают о твоей магии. И если Тёмный лорд каким-то образом будет на них действовать, то они сразу сдадут тебя. Никому нельзя верить, Ария. Ария отшатнулась, её сердце бешено колотилось. Блейз и Дафна… они были её друзьями. Она им доверяла. Неужели отец прав? Неужели она настолько наивна? Её взгляд снова метнулся к отцу, и в этот раз в нём не было ничего, кроме холодного, пронзительного подозрения. — А тебе можно? — прошептала Ария, и в этом шепоте было столько боли и злости, что Снегг вздрогнул. — Может, ты всё это время воспитывал меня для Волан-де-Морта? Может, это была не просьба Дамблдора? В кабинете повисла мертвая тишина. Лицо Снегга, обычно такое непроницаемое, исказилось. Его глаза широко распахнулись, в них плеснулась смесь шока, обиды и глубокой, смертельной ярости. От его фигуры исходило такое давление, что воздух в кабинете стал тяжелым. — Да как ты только посмела подумать о таком?! — прорычал Снегг, и его голос был подобен грому. — Я посвятил свою жизнь тому, чтобы защитить тебя, глупая девчонка! Я рисковал всем, чтобы держать тебя в безопасности! А ты… ты смеешь обвинять меня в предательстве?! Он сделал шаг к ней, и Ария инстинктивно отшатнулась, натолкнувшись на стол, заставленный пробирками. — Я жил двойной жизнью, Ария, чтобы ты могла дышать! — продолжал он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я смотрел в глаза Тёмному лорду, лгал ему, рисковал своей жизнью каждый день, только чтобы сохранить твою тайну! Чтобы никто не узнал о твоей истинной силе! А ты… ты говоришь такое?! Его рука потянулась к ней, и Ария вздрогнула. Впервые она видела отца таким. Не просто злым или разочарованным, а глубоко, невыносимо раненым. — Все эти годы… — его голос сломался, и Ария увидела, как в его обычно холодных глазах мелькнула нестерпимая боль, — …я думал, что ты понимаешь. Я думал, что ты видишь, на что я иду ради тебя! Он резко отвернулся от неё, проведя рукой по волосам. — Убирайся, Ария, — произнес он, его голос был глухим и разбитым. — Убирайся из моего кабинета. Прямо сейчас. Я не хочу тебя видеть. Не сейчас. Ария стояла, оглушенная. Она впервые увидела такую реакцию отца. Его слова, его боль… это было слишком. Она не знала, что сказать, как реагировать. Она только что перешла черту, которую, казалось, никогда не осмеливалась пересекать. Не говоря ни слова, Ария развернулась и бросилась к двери. Она вылетела из кабинета, не оглядываясь, её сердце сжималось от смеси страха, вины и нового, острого понимания. Она всегда думала, что её отец просто строг, холоден и отстранен. Но сейчас она увидела его уязвимость, его жертву. И это было страшно. Она бежала по подземельям, не разбирая дороги, пока не оказалась в каком-то пустом коридоре. Там она остановилась, прислонившись к холодной стене, и позволила слёзам хлынуть. Она плакала не только от боли и страха, но и от осознания того, что, возможно, нанесла отцу глубокую рану. И что, возможно, она была несправедлива к нему. Его слова о войне, о Волан-де-Морте, о её магии и о Фреде как о её слабом месте — всё это крутилось в её голове. Отец был прав: война не закончилась. И она была её частью. А угроза для Фреда… это было то, что заставляло её сердце сжиматься от ужаса. Она не могла позволить, чтобы из-за неё пострадал человек, которого она любила больше всего на свете. Ария чувствовала себя потерянной и одинокой в этом огромном замке, где каждый шаг мог привести к опасности.

***

Ария шла по коридору, рядом с ней шла Дафна, что-то весело щебетавшая о предстоящем уроке Травологии. Внезапно к ним подбежал Гарри Поттер, его растрепанные волосы были еще более спутанными, чем обычно, а в зеленых глазах горело что-то лихорадочное. Он выглядел взволнованным и отчаянным. — Ария, — запыхавшись произнес он, его голос был напряжен. — Нам нужно срочно поговорить. Наедине. Ария повернула к нему голову. Ее лицо было бледным, и она постаралась не выдать ни одной эмоции. — Что случилось? — спросила она ровным, почти безжизненным голосом. Гарри оглянулся по сторонам, убедившись, что никто не слышит, и прошептал: — Бродяга в беде. При этих словах Ария резко напряглась. Бродяга. Сириус. Ее папа. В беде? Что же случилось, и как Гарри мог узнать об этом? Ее сердце сжалось от тревоги. — Дафна, встретимся потом, — коротко бросила Ария подруге, и в ее голосе появилась нотка срочности, которую Дафна сразу уловила, хоть и выглядела озадаченной. Ария отошла с Поттером подальше, в нишу за статуей Бориса Бесстрашного, где их могли видеть, но не слышать. — Волан-де-Морт пытает Сириуса, — начал Гарри, его голос был низким и дрожал от гнева и страха. — Я видел это во сне. Он хочет, чтобы я спас его. Возможно, это ловушка, но… — Надо проверить, — твердо кивнула Ария, перебивая его. В этот момент к ним подошли Гермиона, Рон, Невилл, Джинни и Полумна. Все они выглядели такими же взволнованными и решительными, как и Гарри. — Амбридж нет, летим на фестралах, прямо сейчас, — объяснил Поттер Арии, как бы в подтверждение их плану. Ария кивнула. Нет времени на раздумья. Нет времени на страх. Только действие. Она почувствовала прилив адреналина. И, несмотря на ужас от ситуации, появилась странная, мрачная решимость. Возможно, это был ее шанс доказать отцу, что она не слаба, что она может защитить тех, кого любит. Они быстро и тихо двинулись к выходу из замка. Сердце Арии бешено колотилось, но она чувствовала себя собранной. Она шла рядом с Гарри, её взгляд был устремлен вперед. При мысли о папе, который мог быть в смертельной опасности, все обиды на Фреда, все страхи, посеянные отцом, отошли на второй план. Сейчас было что-то гораздо более важное. Спасти Сириуса Блэка. И, возможно, сразиться с Волан-де-Мортом. Она была готова.