Магия Арии

Время словно остановилось. Все звуки замерли. Вся битва вдруг остановилась. Каждый, кто был в зале, будь то Пожиратель Смерти или член Ордена Феникса, замер, наблюдая за этим смертоносным, зеленым светом, летящим к Сириусу Разум Арии опустел, осталась только одна мысль, один инстинкт: защита. Ей было всё равно, что её ноги дрожали, что тело было сломлено болью. В этот момент не существовало ни слабости, ни страха. Существовал только её отец, Сириус, и летящая к нему смерть. С последним криком отчаяния она рванулась вперёд. Ей казалось, что она движется в замедленной съемке, но каким-то чудом она успела. Ария встала прямо перед Сириусом, преграждая путь заклинанию. Её руки инстинктивно вытянулись вперёд, растопыренные пальцы были направлены на приближающийся зеленый свет. В тот самый миг, когда заклинание должно было поразить Сириуса, воздух вокруг Арии исказился. Он задрожал, мерцал, словно раскаленный летний воздух. Зеленый луч, вместо того чтобы пройти сквозь нее, словно наткнулся на невидимую, древнюю преграду. Он не отскочил, не был отражен. Он был... поглощен. Заклинание исчезло внутри Арии, словно растворилось в её теле. На мгновение повисла абсолютная, оглушительная тишина. Затем Ария резко выгнулась дугой, запрокинув голову назад. Из ее горла вырвался нечеловеческий крик — не крик боли, не крик ужаса, а первобытный, пронзительный вопль, который, казалось, исходил из самых глубин земли, из самого сердца древней магии, которую она поглотила. Это был крик абсолютной, невыносимой перегрузки, чистой силы, которую ее тело не могло сдержать. От нее пошла невидимая, но осязаемая волна силы. Она неслась сквозь воздух, толкая всё на своем пути. Пожиратели Смерти, члены Ордена Феникса, даже Гарри и его друзья – все, кто был в радиусе ее действия, были сбиты с ног, отброшены назад, как тряпичные куклы. Крик оборвался так же резко, как и начался. Ария опустилась на колени, затем рухнула на пол. Из ее носа тонкой струйкой пошла кровь, стекая по губе. Её тело дрожало, голова моталась из стороны в сторону, словно она пыталась прийти в себя после сильного удара. Она тяжело дышала, а ее глаза, казалось, светились слабым, золотистым светом. В оглушительной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых, раздался голос Люциуса Малфоя, который, поднимаясь с пола, хрипло крикнул, указывая на Арию: — Эта девчонка… с древней магией! Нужно схватить её! Ария, хоть и была на грани сознания, услышала его. Древняя магия. Они знают. Ужас охватил ее, вернув ей крупицы сил. Она рванула в обратную сторону, пытаясь отползти, убраться подальше от всех этих жадных, хищных взглядов. Но она была слишком слаба. Прежде чем она успела проползти и фута, в её спину врезалось еще одно заклинание, на этот раз оглушающее. Мир окончательно померк. Ария упала без сознания, её тело обмякло на холодном полу комнаты, оставаясь лежать посреди развалин и хаоса, новой, но такой опасной, целью для обеих сторон конфликта.

***

Ария проснулась от давящего ощущения на запястьях. Голова раскалывалась, а всё тело болело так, словно по нему проехались телегой. Открыв глаза, она увидела роскошный балдахин над головой и мягкую, словно облако, постель под собой. Комната была богато украшена: тяжелые бархатные шторы, резная мебель из темного дерева, гобелены на стенах и камин из черного мрамора. Где-то она уже видела её… Точно! Малфой-менор. Холодный ужас пронзил её. — Как ты? — спросил нежный, но холодный голос рядом. Ария вздрогнула и резко повернула голову. Рядом с кроватью, на стуле, сидела Нарцисса Малфой. Её платиновые волосы были безупречно уложены, а лицо, обычно надменное и безучастное, теперь было обеспокоенным, хотя и сохранило привычную холодность. В ее глазах читалось редкое, почти материнское волнение. — Что я здесь делаю? — прохрипела Ария, её горло было сухим. Нарцисса медленно выдохнула. — Тёмный Лорд всё знает о тебе, Ария. Абсолютно всё, — её голос был низким, почти шепотом. — Люциус рассказал ему про тебя. Ария опустила взгляд на руки. На её тонких запястьях были старые, уродливые железные браслеты. Она уже носила их два года назад. Эти браслеты… они сдерживали её магию. Но эти браслеты были только у одного человека – у Северуса Снегга. Она резко перевела испуганный взгляд на Нарциссу. — Что с моим папой? Который Северус Снегг, — голос Арии дрогнул, когда она произнесла его имя. Лицо Нарциссы напряглось. — Он жив, — Ария с облегчением выдохнула, словно камень свалился с души. — Но ему сильно досталось от Тёмного Лорда. Северус ведь скрывал тебя от него получается. А… почему ты сказала "который Северус Снегг"? Ария вздохнула, понимая, что смысла скрывать уже нет. Её жизнь и так перевернулась с ног на голову. — Думаю, смысла скрывать уже нет, — повторила она, голос был почти неслышен. — Моим настоящим папой является Сириус Блэк. Но он не знал обо мне, как и я о нём… до недавнего времени. Нарцисса минуту молчала, ее глаза расширились от шока. Она пыталась переосмыслить сказанное Арией, держа маску безразличия, но ее брови чуть дернулись. Затем на ее лице появилось выражение глубокой задумчивости, словно она листала страницы давно забытой книги памяти. — А твою маму звали Гвиневра Фьют? — Нарцисса произнесла имя, словно пробуя его на вкус. — Насколько я помню, Сириус встречался с ней некоторое время… еще до того, как его подставили и отправили в Азкабан. Это было… сразу после Хогвартса, кажется. Гвен была такой жизнерадостной… Ария кивнула, в ее глазах мелькнула тоска. — Да. Мне о ней почти ничего не рассказывали. Нарцисса медленно подняла руку, ее длинные бледные пальцы коснулись предплечья Арии. В ее обычно холодном взгляде появилось что-то мягкое, почти теплое. — Так значит, ты моя племянница? — Нарцисса позволила себе очень легкую, почти незаметную улыбку, которая лишь слегка тронула уголки ее губ, но изменила выражение всего лица. Она была неожиданной, но искренней. — Дитя Сириуса… Ты моя кровь, Ария. Ты Блэк. Ария смотрела на нее, ошеломленная. Родственница. Настоящая кровная родственница, которая не относится к ней с презрением или страхом. Это было настолько неожиданно, настолько утешительно после всего пережитого, что у неё перехватило дыхание. — Но… — Ария запнулась, вспоминая о текущей ситуации. — Если Волан-де-Морт знает… что он со мной сделает? И… где остальные? Гарри, папа…? Нарцисса отняла руку, ее лицо вновь приобрело более серьезное выражение, но взгляд оставался теплым. — Тёмный Лорд… Он не будет причинять тебе вреда, Ария. По крайней мере, сейчас. Он хочет использовать твою силу. Ты для него ценный ресурс. Что касается остальных… они в безопасности. Вернулись в Хогвартс. Тёмный лорд сейчас собирает всю информацию о тебе. — Зачем? Что он хочет? — Ария попыталась сесть, но боль в теле не давала жто сделать. — Он ещё не решил. Он изучает тебя, твою магию. Возможно, он захочет использовать тебя как оружие. Или, может быть, попытается высосать твою силу для себя, — Нарцисса говорила это спокойно, но в её глазах мелькнула тень тревоги. — Тебе предстоит встреча с ним. Я… я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя, Ария. Насколько это будет в моих силах. Не как слуга Тёмного Лорда, а как твоя тётя. Ты дочь Сириуса… моего кузена. Несмотря на все разногласия, семья Блэков всегда ценила кровь превыше всего. И ты — моя кровь. Ария, только не показывай ему всю свою силу. Он может посчитать тебя угрозой себе и устранить. Дверь распахнулась с оглушительным грохотом, ударившись о стену, словно от сильного толчка. Без стука, без предупреждения, на пороге возникла высокая, зловещая фигура. Лорд Волан-де-Морт. Его змеиное лицо было идеально бледным, глаза, красные щели, сверкали в полумраке комнаты, и от него исходила волна холодного, давящего присутствия, от которого волоски на затылке вставали дыбом. Несмотря на ноющую боль в каждом суставе, Ария мгновенно села в постели, опираясь на локти. Её взгляд был прикован к нему, в нём читались страх, но и упрямая, непокорная решимость. На его губах появилась тонкая, зловещая улыбка. — Ну здравствуй, Ария Снегг. Или лучше Блэк? — Его голос был тих, но проникал в самую душу, словно шепот яда. — Что вам надо? — смело выдохнула Ария, поражаясь собственной дерзости. Ей сейчас было совсем невыгодно так разговаривать с самим Тёмным Лордом, но гордость, наследие Блэков, не давала ей преклоняться перед ним. Нарцисса, сидевшая рядом, незаметно сжала руку племяннице, в её глазах мелькнула молчаливая поддержка и предупреждение. Она поднялась, её шелковое платье бесшумно зашуршало. — Нарцисса, оставь нас. У нас предстоит долгий разговор, Ария, — голос Волан-де-Морта был властным, не терпящим возражений. Нарцисса склонила голову и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Волан-де-Морт подошёл ближе. Он не стоял над ней угрожающе, а, наоборот, с удивительной, почти непринужденной грацией опустился на самый край кровати, так близко, что Ария почувствовала холод, исходящий от него. Его красные глаза внимательно изучали её, словно он рассматривал редкий, ценный артефакт. — Хорошо, что ты так молода, — проговорил он, его взгляд скользнул по ее лицу. — Я очень надеялся, что древней магией не обладает какой-нибудь старик или младенец. А ты уже почти всё знаешь, можешь сама всё решать и в расцвете сил. Скажи мне… — он наклонился чуть ближе, его голос стал чуть ниже, зловеще-доверительным. — Ты убивала когда-нибудь? Ария отрицательно покачала головой, чувствуя, как сердце стучит в груди. — Что ж, я научу тебя как-нибудь, — в его голосе прозвучала нотка жуткого обещания. — Ты полностью умеешь контролировать свою магию? — Я ничего вам не скажу, — смело ответила Ария, её голос хоть и был тих, но звучал твёрдо. Она знала, что это безумие. Она пленница, ослабленная, на территории врага. Но после всего, что она пережила её дух отказывался подчиняться. Гордость Блэков, которую она только что осознала как часть себя, горела внутри. Она не позволит ему видеть ее страх. Волан-де-Морт не разозлился. Это удивило Арию больше, чем если бы он вспылил. Вместо этого он лишь чуть приподнял бровь, и на его губах появилась еще одна тонкая улыбка, полная зловещего любопытства. — О, ты храбрая, — прошипел он. — Очень храбрая. Мне это нравится. Но ты не понимаешь, Ария. Я не просто хочу знать. Я должен знать. То, что ты сделала сегодня в Отделе Тайн… это беспрецедентно. Никто, ни один волшебник за всю историю не мог поглотить Аваду Кедавру. Никто. Кроме тебя. Ты не отразила ее, не уклонилась. Ты приняла ее в себя. Это не просто редкая магия. Он снова наклонился к ней, его красные глаза были пристально прикованы к её лицу. — Ты почувствовала, как она вошла в тебя? Как она трансформировалась? — Он протянул бледный палец и почти коснулся ее носа, где засохла кровь. — Это невероятно, Ария. Твоя сила… она может изменить ход этой войны. Представь, что мы могли бы сделать вместе. Ты думаешь, Орден Феникса научит тебя всему, что ты можешь? Нет. Они боятся такой силы. Они попытаются контролировать её, подавить, как эти уродливые браслеты. — он кивнул на её запястья. — Я же… я могу научить тебя. Я могу помочь тебе развить её до невиданных пределов. Ты станешь самой могущественной ведьмой всех времен. И ты получишь ответы на все свои вопросы о своей магии. Ты будешь рядом со мной, Ария. Не пленница, а союзник. Ты получишь власть, какой никогда не видела. Думай об этом. Ария слушала его, её разум метался. В голове всё ещё шумело от пережитого. Она чувствовала странное, чужеродное покалывание в груди, там, где вошло заклинание. Это было не больно, но ощущалось как тяжесть, как будто часть чужой, тёмной магии застряла внутри неё. Ей было противно от одной мысли о том, чтобы встать на сторону Волан-де-Морта, но его слова о её силе, о том, что он может научить её, тронули что-то глубоко внутри. Любопытство. Желание понять, что она такое. Но какой ценой? Цена была слишком высока. — Я… я никогда не присоединюсь к вам, — прошептала Ария, её голос дрожал от слабости и решимости. Волан-де-Морт медленно отстранился, его глаза сузились. Улыбка исчезла с его лица, сменившись холодным, расчетливым выражением. — Посмотрим, Ария Блэк. У нас впереди много времени. Ты поймешь, что другой дороги нет. И ты научишься, — он поднялся, его высокая фигура вновь отбрасывала зловещую тень. — Отдыхай. Скоро мы начнем твое обучение. Он вышел из комнаты так же бесшумно, как и появился, оставив Арию одну, с тяжестью браслетов на запястьях и невыносимым грузом на душе.

***

Ария наконец-то приняла холодный душ, стараясь смыть с себя не только грязь и кровь после Министерства, но и остатки ужаса и боли, которые всё ещё цеплялись к ней. Холодная вода прояснила разум, но не уняла дрожь в руках. Она тщательно расчесала свои длинные волосы, а затем, взяв в руки ножницы, которые нашла на туалетном столике, решительно подрезала их, отстригая посеченные концы и придавая им более практичную, короткую форму. Это был маленький, символический акт контроля в мире, где она, казалось, полностью потеряла его. Затем она переоделась в платье, которое дала ей Нарцисса — простое, но элегантное, из мягкого тёмно-синего шелка. Оно сидело идеально, словно было сшито специально для неё. Подойдя к высокому арочному окну, Ария распахнула тяжелые бархатные шторы и посмотрела на раскинувшийся за ним, темный и густой лес. Казалось, он простирался бесконечно, обещая тайны и свободу. Свобода. Свобода, которую Ария увидит не скоро. Она была в ловушке, золотой клетке, но всё же в клетке. Она стояла так несколько минут, слушая тишину поместья, лишь изредка нарушаемую далеким скрипом или шорохом. Вдруг, еле слышимый шелест заставил её вздрогнуть. — Почему не спишь? — раздался тихий, знакомый голос. Ария резко обернулась. В дверном проёме стоял её отец, Северус Снегг. Он был бледнее обычного, его обычно строгие черты лица казались изможденными, а губа немного разбита, что придавало ему непривычно уязвимый вид. В его тёмных глазах, однако, горел тот же холодный огонь, что и всегда, но сейчас в нём читалась невероятная усталость и глубокая тревога. — Пап! — выдохнула Ария, её лицо озарилось искренней улыбкой, первой за долгое время. Она бросилась к нему и крепко обняла. Он обнял её в ответ, его руки, обвившие её плечи, немного трусились. Ария чувствовала его дрожь, и знала, что это не просто от усталости. Северуса тоже пытали круциатусом. Она знала это по тому, как он сжимал её, по едва уловимой судороге в его теле. Они стояли так несколько секунд, впитывая взаимное облегчение от встречи. Затем Северус мягко отстранил её. — Ария, — его голос был тихим, почти хриплым. — Что он тебе сказал? Они отошли от двери и сели на край широкой кровати. Ария чувствовала себя гораздо лучше после душа и объятий отца, но её тело всё ещё ныло, а на запястьях давили браслеты. — Сказал, что если я соглашусь быть его союзником, то он обучит меня всему и у меня будет много власти, — Ария пересказала слова Волан-де-Морта, стараясь максимально точно передать его тон. — Я, конечно, отказалась. Лицо Северуса оставалось непроницаемым, но её слова заставили его слегка напрячься. — И он тебя пытал из-за этого? — его голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Нет, — покачала головой Ария. — Он не был зол на меня. Он… скорее был заинтересован. Это там… В Министерстве меня пытала Беллатриса Лестрейндж. А потом какой-то мужчина. Она замолчала, вспоминая жуткое ощущение поглощения Авады Кедавры. Это было одновременно ужасающе и… невероятно. И слова Волан-де-Морта о том, что он может научить её, овладеть этой силой, снова всплыли в её сознании. Это было соблазнительно, несмотря на весь ужас. — Пап… — начала Ария, её голос стал тише, почти нерешительным. — А ведь Волан-де-Морт многое знает о моей магии, да? Может быть… может быть, он действительно сможет обучить меня? Научить управлять этим? Северус резко вдохнул, его глаза сузились. Он обхватил её голову руками, его пальцы слегка сжали её виски, и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, полным отчаяния и предостережения. — Ария, — его голос был низким, почти рычащим. — Даже думать об этом не смей. Выкинь из головы эти бредовые мысли. Он испортит тебя. Он не научит тебя управлять ею, он подчинит её себе, вытянет из тебя всё, что сможет. Ты думаешь, что сможешь сопротивляться его давлению, его влиянию? Нет, Ария. Это не так. Ты думаешь, ты сможешь сохранить свою душу, находясь рядом с ним? Ты не знаешь, что это такое, работать под его контролем, быть рядом с ним изо дня в день. Ария попыталась вырваться из его захвата, но он держал крепко. — Но я справлюсь! — воскликнула она, её голос звучал наивно и слишком уверенно. — Я буду учиться, но на самом деле буду на стороне добра. Я могу быть… двойным агентом! Как ты! Северус отпустил её голову и откинулся назад, тяжело вздохнув. В его глазах мелькнула боль. — Хочешь быть двойным агентом как я? — Его голос стал горьким. — Нет, Ария. Я не позволю тебе этого. Моя жизнь… это постоянная пытка. Я ежедневно рискую всем, каждый мой шаг выверен до миллиметра, каждое слово сказано с учетом того, как его интерпретируют обе стороны. Одна ошибка, и я мертв. И не только я. Я не могу допустить, чтобы ты жила так же. Он повернулся к ней, его лицо стало мрачным и серьезным. — Твоя сила… она опасна. Для тебя. Для других. И Волан-де-Морт видит в ней лишь инструмент. Он будет манипулировать тобой, Ария. Он знает, как использовать твои желания, твои страхи, твою жажду знаний. Ты не сможешь с ним бороться один на один. Обещай мне, что ты никогда не поддашься на его уговоры. Никогда. Ария смотрела на него, понимая всю тяжесть его слов. Она никогда не видела Северуса таким открытым, таким уязвимым. Он говорил о своих страданиях не ради жалости, а ради её защиты. Её идеалистические мечты о "двойном агенте" рушились перед жестокой реальностью его жизни. — Но что же мне делать? — прошептала она, слёзы подступили к глазам. — Я здесь пленница. Он… он же заставит меня. Северус кивнул, его взгляд стал жестче. — Мы будем искать выход. Мы всегда находили выход. Ты будешь притворяться. Делай вид, что ты поддаешься его влиянию. Учись, но не доверяй. Не открывай ему всего. Я постараюсь быть рядом, когда это возможно. Мы будем действовать осторожно, Ария. И мы выберемся отсюда. Вместе. Но не смей ему верить. Ни единому его слову. Он — великий манипулятор, Ария. Не дай ему добраться до твоего разума, до твоей души. Это самое ценное, что у тебя есть. Северус медленно поднялся с кровати, его черная мантия бесшумно скользнула вниз, когда он выпрямился. Его лицо снова приобрело привычную маску невозмутимости, но в глубине глаз всё ещё читалась тяжелая усталость. Он собирался уйти, погрузиться обратно в тень, туда, где он мог продолжать свою опасную игру. Ария, чувствуя, как он отдаляется, инстинктивно протянула руку и крепко схватила его за край мантии. Это был почти детский, отчаянный жест, который противоречил её недавней смелости перед Волан-де-Мортом. Она не хотела, чтобы он уходил. Не сейчас, когда она наконец почувствовала крупицу безопасности. — Пап, — прошептала она, её голос был полон мольбы. — Передай, пожалуйста, моему второму папе… — она запнулась, вспоминая недавний разговор. — Передай Сириусу, что я его очень люблю и пусть не переживает. Пусть знает, что я в порядке. На лице Северуса промелькнуло сложное выражение. Он презрительно хмыкнул, этот звук был едва слышен, что-то среднее между фырканьем и глубоким вздохом, отражающим всю его неприязнь к Сириусу. Но взгляд, которым он одарил Арию, был мягким, почти нежным, совершенно не характерным для него. Он чуть заметно, почти незаметно, кивнул, показывая, что услышал и примет к сведению её просьбу. Его губы, казалось, хотели что-то сказать, но он сдержался, лишь крепче сжал её руку, прежде чем отпустить мантию. — И передай Фреду, — продолжила Ария, вспомнив ещё одного человека, который нуждался в её прощении. — Передай Фреду, что я прощаю его за всё. За все глупости, что он натворил. Северус кивнул ещё раз, на этот раз без всякого хмыканья, лишь с легким напряжением в челюсти. Затем он повернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив Арию одну в тишине Малфой-менора. Ария отпустила его мантию, наблюдая, как дверь тихо закрывается. Тяжесть браслетов на запястьях напоминала о её положении, но теперь в ней не было прежней отчаянной безнадёжности. Разговор с Северусом, его присутствие, его обещание защитить её – всё это дало ей новую силу. Она медленно опустилась на подушки. Глаза слипались. Истощение после пережитого было колоссальным, и теперь, когда она почувствовала себя хоть немного в безопасности, тело потребовало своего. Она быстро уснула, погрузившись в глубокий, безмятежный сон, где не было ни боли, ни страха, ни красных глаз Волан-де-Морта, ни зеленых вспышек заклинаний. Лишь темнота и забвение, столь необходимые её измученной душе.