Магия Арии

Прошла неделя. Неделя, которая казалась Арии вечностью, тягучим кошмаром, из которого невозможно выбраться. Каждый день, за два часа до ужина, Лорд Волан-де-Морт являлся в большую, зловеще пустую тренировочную комнату в подземельях Малфой-менора. Здесь он учил её управлять магией. Но он делал это не так, как Римус когда-то пытался, мягко направляя и объясняя. Волан-де-Морт был жесток, методичен и безжалостен, он направлял её магию в самое тёмное, самое ненужное русло. Арии приходилось пытать людей. Либо она — либо её. Она ненавидела саму себя, ненавидела каждую частицу своей сущности, но у неё не было выбора. Каждую ночь, прежде чем погрузиться в тревожный сон, Ария мысленно просила прощения у всех тех несчастных душ, которым она причинила боль. Прощения за их крики, за их слезы, за их истерзанные тела. Её совесть горела огнём, но она была заперта в ловушке, и другого пути не видела. Всё это началось не сразу, а спустя день после того, как Ария пришла в себя и поговорила со Снеггом. Волан-де-Морт пришёл к ней во второй раз. Он вошёл в комнату бесшумно, его красные глаза скользнули по Арии, сидящей на кровати. От него исходил холод, который проникал под кожу. — Ария, — его голос был мягким, почти ласковым, что делало его ещё более зловещим. — Я приказал своим людям не трогать один… очень примечательный магазинчик. «Всевозможные волшебные вредилки» в Косом переулке, если я не ошибаюсь. Он довольно… шумный. Сердце Арии сжалось. Она сразу поняла, о чём он говорит. Магазин Фреда и Джорджа. — Но одно моё слово, Ария, — продолжил Волан-де-Морт, медленно обходя кровать, его бледные пальцы легко касались резных столбиков. — Одно моё слово, и этого чудесного магазинчика не будет. Как и самих владельцев. А мне птичка напела, что один из них твой любимый парень. Фред Уизли, кажется? Ты ведь не хочешь, чтобы он пострадал? Или его брат? Или вся его многочисленная семья? Они ведь так любят друг друга. Последние слова были произнесены с такой ядовитой сладостью, что у Арии перехватило дыхание. Он знал. Он знал о Фреде. О её чувствах. Он использовал это против неё. У неё пересохло в горле. Страх за близких, куда более сильный, чем страх за себя, обрушился на неё. Она не вынесет, если из-за неё пострадает кто-то из Уизли, тем более Фред. Ария подняла на него взгляд, полный отчаяния, но и упрямства. Пусть Волан-де-Морт её сломает, пусть заставит её делать ужасные вещи, но главное, её близкие люди будут живы. Её дух мог быть пленён, но он не будет сломлен полностью. Она не позволит ему забрать всё. — Я согласна, — голос Арии прозвучал хрипло, но твёрдо. Она приняла самое страшное решение в своей жизни. — Делайте со мной что хотите, — она глубоко вдохнула, собирая всю свою смелость, — только не трогайте близких мне людей. Никого из Уизли, никого из Ордена Феникса. Ни моего отца… Северуса Снегга. Его красные глаза сверкнули, и на его лице появилась едва заметная, но весьма зловещая ухмылка. Он, похоже, наслаждался её отчаянием и её попытками торговаться. — И у меня есть одна просьба, — добавила Ария, её голос набрал уверенности. Она не дурна. Если уж ей приходится идти на сделку с дьяволом, то она хотя бы попытается выторговать что-то важное. — Пусть Питер Петтигрю расскажет Министерству, что Сириус Блэк невиновен. Он… он должен быть оправдан. Волан-де-Морт издал низкий, сухой смех, который пронёсся по комнате, отдаваясь эхом от стен. Это был не весёлый смех, а скорее звук превосходства и злорадства. — Ты мне нравишься, Ария, — прошипел он, склонившись над ней. — Очень нравишься. Ты умна. Ты хитра. И ты готова на всё ради своих близких. Хорошо, я сделаю это. Петтигрю выступит. Пусть Министерство погрязнет в ещё большем хаосе и недоверии. Мне это на руку. Но с сегодняшнего дня ты будешь полностью повиноваться мне. Каждое моё слово — закон. И любая попытка сопротивления… — он не закончил, но в его глазах читалось обещание ужасных последствий. И вот, неделя спустя, эти слова стали её новой, чудовищной реальностью. Каждый день Волан-де-Морт приходил, и его «уроки» были мучительны. Он заставлял её направлять её древнюю магию не для защиты, а для причинения боли. Он требовал, чтобы она чувствовала каждое страдание жертвы, чтобы «понимала» силу, которую она держит. Ария чувствовала себя куклой, марионеткой, чьими нитями дёргал Волан-де-Морт, заставляя её руки поднимать палочку и произносить заклинания, от которых выворачивало душу. Она использовала круциатус, и что ещё хуже, она по его приказу усиливала его до невыносимых пределов, просто направляя в тело жертвы потоки боли, которые не были даже магическими, а исходили напрямую из её собственного внутреннего источника. Помимо уроков с Волан-де-Мортом, Ария часто оказывалась в компании Беллатрисы Лестрейндж. Её тётя, как Беллатриса теперь с маниакальной радостью её называла, была в восторге от новой «племяшки» с такими способностями. Она тащила Арию в подвал, где хранились самые извращённые инструменты пыток. Беллатриса учила Арию не только круциатусу, но и более традиционным методам. Она показывала, как пользоваться простым ножом, чтобы причинить максимальную боль, не убивая. Как читать страх в глазах жертвы и наслаждаться им. Беллатриса смеялась своим жутким, пронзительным смехом, когда Ария, бледная как смерть, выполняла её указания. — Вот так, племяшка! Почувствуй это! Пусть они кричат! Это музыка для Тёмного Лорда! В тебе течет наша кровь, кровь Блэков! Кровь чистокровных! Каждое утро Ария просыпалась с чувством отвращения к себе, с горьким привкусом железа во рту. Но когда её душа начинала надрываться от боли, она вспоминала лица Фреда, Джорджа, Гарри, Рона, Гермионы, Сириуса, Римуса. И она продолжала. Потому что знала — каждый крик, который она вынуждена была вызывать, был ценой за их безопасность. Она надеялась, что её папа, который Сириус, действительно будет оправдан. Что Фред и его семья будут жить и смеяться. И эта хрупкая надежда была единственным, что удерживало её от полного падения в бездну отчаяния. Дни сливались в один нескончаемый кошмар. Ария чувствовала, как тьма постепенно поглощает её, как каждый приказ Волан-де-Морта, каждое мучение, которое ей приходилось причинять, оставляло на её душе несмываемый след. Её глаза потухли, голос стал безэмоциональным, а движения — механическими. Но где-то глубоко внутри, под слоем боли и отчаяния, всё ещё теплилась крохотная искорка надежды, за которую она цеплялась изо всех сил.

***

Однажды, во время очередного «урока» Волан-де-Морта, когда её руки уже опускались от усталости, а в голове шумело от страдальческих криков очередной жертвы, Ария вдруг произнесла, словно на автопилоте. — Я… я хочу домой. — голос её был почти бесцветным, но в нём проскользнула нотка глухой тоски. — Я соскучилась по своим любимым. И мне нужно будет готовиться к школе… скоро ведь учебный год. Волан-де-Морт замер, его красные глаза уставились на неё. На его лице появилось выражение глубокой задумчивости, а затем — тонкая, зловещая улыбка, которая всегда предвещала что-то ужасное. — Что ж, я сегодня в хорошем настроении и сделаю для тебя подарок, — прошипел он, его голос был необычайно мягок, но от этого ещё более пугающим. — У тебя ведь сегодня день рождения, да? — он явно знал. Знал всё. — Я соглашусь. Ты вернёшься домой. Но ты должна сделать кое-что. Ария подняла на него потухший взгляд, в котором не было ни страха, ни радости, только усталое принятие. — Что угодно, — безэмоциональным голосом ответила она, предчувствуя, что это «что угодно» будет самым худшим испытанием за всю её жизнь. — Отлично, — торжествующе произнёс Волан-де-Морт, его губы растянулись в широкой, беззубой усмешке. — Ведите пленника! Двое Пожирателей смерти, рослые, угрюмые мужчины в чёрных мантиях, вошли в зал. За ними они волокли окровавленного, измождённого мужчину. Его голова была опущена, руки связаны за спиной. Когда Пожиратели грубо толкнули его на колени перед Волан-де-Мортом и собравшимися за длинным столом Пожирателями смерти, мужчина поднял взгляд. Ария с ужасом посмотрела на него. Её сердце болезненно сжалось. Это был Ник, член Ордена Феникса, её друг. — Начнём с простого, — голос Волан-де-Морта разрезал напряженную тишину зала. — Используй заклинание круциатус. Легче простого для тебя, да, Ария? Ведь ты уже так хорошо освоила боль. Ария на миг закрыла глаза, пытаясь отогнать ужас. Её рука непроизвольно потянулась к палочке. — Нет, нет, нет! Пожалуйста, не надо! — закричал Ник, его голос был слабым, но полным отчаяния. Он поднял на Арию умоляющий взгляд. — Ария, ты ведь хорошая! Зачем ты его слушаешь? Мы хотели с тобой победить его! Мы… — Давай же! — пронзительно крикнула Беллатриса Лестрейндж, её глаза горели безумным огнём. — Покажи им, племяшка! Покажи, какая ты стала сильная! Ария прошлась взглядом по столу, за которым сидело несколько десятков Пожирателей смерти. Их лица были скрыты в тени, но их зловещее присутствие ощущалось. Её глаза остановились сначала на Северусе, который сидел, как всегда, невозмутимо, но в его глазах читалась почти невыносимая боль, когда он смотрел на неё. Затем на Нарциссе, которая сжимала руки на коленях, её лицо было бледным, как мрамор. И… Драко. Пару дней назад Драко стал Пожирателем смерти. Его бледное лицо было напряжено, а взгляд устремлён в пол. Арии было очень жаль его. Он был таким же пленником, как и она, только в другой форме. — Круцио, — холодным, безэмоциональным голосом произнесла Ария, поднимая палочку. Слова, которые когда-то вызывали у неё отвращение, теперь слетали с губ так легко, так привычно. Ник закричал. Его тело выгнулось дугой, он бился на полу, умоляя Арию остановиться. Его крики наполняли зал, проникая в самые глубины её души. Ария продолжала и продолжала, удерживая заклинание, пока Ник не смог больше кричать, лишь хрипел, корчился в конвульсиях, его тело дрожало от истощения. — Достаточно, — голос Волан-де-Морта прервал пытку. Ария опустила палочку. Её руки дрожали, но в душе начала зарождаться хрупкая, едва ощутимая радость. Наконец-то. Наконец-то она вернётся домой! Она прошла это испытание. — А теперь… — голос Волан-де-Морта вновь прозвучал, и на его губах вновь появилась та самая зловещая улыбка, — убей его. Ария резко подняла удивлённый взгляд на Волан-де-Морта. Её сердце, которое только что начало успокаиваться, теперь вновь забилось в бешеном ритме. — Что? — прошептала она, не веря своим ушам. — Убей его, — Тёмный Лорд повторил, его голос был сладок, как яд, а глаза горели торжеством. — Это не трудно. Ты справишься. — Но я не могу… — Ария отшатнулась. — Я никогда не убивала… — Значит, это будет твоё первое убийство, — равнодушно произнёс Волан-де-Морт. — Ты же хочешь домой? Его слова ударили её, как молния. Хочет ли она домой? Да. Больше всего на свете. Она дотронулась рукой до кулона, висящего на её шее. Фред подарил ей его на Рождество. Тогда они начали встречаться, именно в этот день. Как она хочет его увидеть… увидеть его улыбку, обнять его. Она подняла палочку, её рука дрожала так сильно, что едва могла удержать её. Глаза Арии были полны слёз, но она заставила себя закрыть их. Она не могла видеть Ника, его умоляющий взгляд. Она не могла видеть Пожирателей Смерти, ждущих зрелища. — Авада Кедавра, — прошептала Ария, её голос был едва слышен, сливаясь с шумом крови в ушах. Она услышала звук. Не резкий удар, а скорее глухой, немой звук, когда тело Ника упало на каменный пол. За этим последовала тишина, прерываемая лишь редкими, но отчётливыми аплодисментами и одобрительными словами некоторых Пожирателей смерти, которые словно наслаждались этим моментом. Она почувствовала, как часть её души откололась и исчезла в пустоте. Ария открыла глаза. Палочка выпала из её ослабевшей руки. Ник лежал на полу, его глаза были широко открыты и смотрели в никуда. Он был мёртв. И она сделала это. Она убила человека. Холод пронзил её до самых костей, гораздо более сильный, чем любой мороз. Это был холод пустоты, отчаяния и необратимости. Она почувствовала рвотный позыв, но подавила его. — Отлично, Ария, — голос Волан-де-Морта звучал довольным, почти отеческим. — Ты сделала это. Ты доказала свою преданность. Ты можешь идти. Можешь собираться. И не забудь, Ария, — его голос стал ледяным, — я буду знать, если ты попытаешься обмануть меня. Я буду знать всё. И тогда… цена будет куда выше. Ария не ответила. Она просто стояла, глядя на неподвижное тело Ника, чувствуя, как её душа медленно умирает внутри неё. Она заплатила ужасную цену за свободу. Она получила её, но при этом потеряла часть себя, ту часть, которая была чистой и невинной. Теперь она была убийцей. И воспоминание об этом будет преследовать её до конца её дней. Ария собрала чемодан. Малфой-менор остался позади, его мрачные стены, зловещая тишина и ужасные воспоминания. Сейчас она сидела в доме, где росла всю жизнь, в старом, пыльном доме, в Паучьем Тупике. Мерлин, как давно она здесь не была… В комнате, где каждая вещь хранила воспоминания о детстве, о её папе, о запахе зелий и старых пергаментов. Но теперь всё казалось чужим, и она сама чувствовала себя чужой. — Ария, — знакомый голос вывел её из глубоких раздумий. Её папа, Северус, стоял рядом, протягивая ей кружку горячего кофе. Его лицо, всегда такое суровое, теперь было смягчено беспокойством. — Римус заберёт тебя сегодня около того леса, куда мы с тобой ходили, когда ты была маленькой. Помнишь его? Ты любила там собирать редкие травы. Ария отстранённо кивнула. Ей сейчас было не до леса. Не до трав. Ей было не до воспоминаний. Она убила человека. Она чувствовала себя грязной, сломленной, и слова отца о её любимом лесе казались нелепыми. Северус, похоже, специально говорил о чём угодно, только не об этом, не о том, что произошло за эту ужасную неделю. Он понимал, что ей нужно время, чтобы хоть как-то переварить это, или, возможно, он сам не знал, как об этом говорить. Он поставил кружку на столик рядом с ней и тихо вышел, оставив её наедине с её мыслями.

***

Через пару часов Ария стояла в гостиной в доме номер 12 на площади Гриммо. Почти вся семья Уизли и члены Ордена Феникса, были здесь. Едва она переступила порог, как на неё набросились объятия, и со всех сторон послышались возгласы облегчения. У многих текли слёзы из глаз. Миссис Уизли рыдала, прижимая её к себе, а мистер Уизли похлопывал по спине. Лицо Арии не отражало ни одной эмоции. Её глаза были пусты, взгляд устремлён куда-то в пустоту. Она слабо обнимала в ответ, её руки едва касались спин обнимающих, и не говорила ни слова. Слова застряли где-то глубоко в горле, задушенные ужасом и виной. — Мерлин, как ты похудела! Тебя там, наверное, пытали постоянно, — заревела миссис Уизли, её голос дрожал от жалости и гнева. Она гладила Арию по волосам, словно пытаясь изгнать все беды. Ария усмехнулась. Это была горькая, беззвучная усмешка. Пытали не её, а пытала она. Она была палачом. Но она не могла никому ничего говорить. Никто не должен был знать, во что она превратилась. Этот секрет, эта ужасная ноша, должна была остаться при ней, чтобы защитить тех, кого она любила. Сириус Блэк стоял рядом, не выпуская её руку, которую он держал крепко, словно боялся, что она опять может исчезнуть, раствориться в воздухе. Его глаза, обычно полные озорства, теперь были наполнены болью и облегчением одновременно. Он просто смотрел на неё, не отрываясь, словно пытаясь убедиться, что она настоящая, живая, здесь, рядом с ним. Наконец, в комнату, запыхавшись, вошли близнецы Уизли. Похоже, они старались быстрее прибыть сюда из своего магазина, узнав новость о её возвращении. Джордж сразу кинулся к ней с объятиями, его объятие было крепким и тёплым. Ария слабо улыбнулась и похлопала его по спине, чувствуя некоторое подобие тепла. Но её взгляд был прикован к его близнецу. Фред остановился у входа в гостиную, его обычно весёлое лицо было напряжено, а взгляд устремлён на Арию. Он смотрел на неё, до сих пор не веря, что она здесь, стоит и смотрит на него. В его глазах читалась смесь облегчения, глубокой тревоги и необъятной любви. Его обычно озорная улыбка исчезла, и он выглядел так, словно столкнулся с призраком. Он не бросился обнимать её, как Джордж. Он просто стоял, словно боясь, что любое движение разрушит это хрупкое мгновение. Ария смотрела на него, и впервые за долгое время в её глазах мелькнуло что-то живое — боль, любовь и неизмеримая тоска. Она хотела броситься к нему, прижаться, рассказать обо всём, что произошло. Но не могла. Между ними теперь лежала невидимая, но непреодолимая пропасть — пропасть из крови и боли, которую она причинила. Она видела, как он изменился за эти недели: его обычно сияющие глаза стали чуть более серьезными, на его лице появились следы усталости. Он был в безопасности, но эта безопасность была куплена её грехами. Тишина в комнате стала невыносимой, когда Фред и Ария просто стояли и смотрели друг на друга. Затем Фред медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, сделал шаг вперед. Затем ещё один. Он подошёл к ней совсем близко, его рука медленно потянулась к её лицу, пальцы нежно коснулись её щеки. — Ария, — прошептал он, его голос был хриплым от эмоций. — Ты… ты действительно здесь. Слёзы навернулись на глаза Арии, но она сдержала их. Она хотела сказать ему, как она его любит, как скучала, как ей жаль за всё. Но вместо этого, её губы лишь чуть дрогнули, и она смогла лишь слабо кивнуть. Слова застряли, запертые в тюрьме её души. Она чувствовала его тепло, его запах, и это было одновременно облегчением и новой пыткой. Она была рядом с ним, но уже не была той Арией, которую он знал. И ей предстояло жить с этим. Атмосфера в гостиной была наэлектризована невысказанными вопросами и бурными эмоциями, но Ария, словно сквозь вату, воспринимала всё это. Её лицо оставалось каменным. Едва сдерживая нахлынувшие чувства, она прошла мимо обнимающихся и плачущих, словно не замечая их, направляясь прямиком к выходу из гостиной, сжимая в руке чемодан. — Разговоры потом, — её голос, хоть и тихий, был поразительно твёрд и лишен всяких эмоций. Он звучал так, будто она произносила давно заученную фразу. — Я хочу разложить вещи и переосмыслить произошедшее. Спущусь к ужину. — она остановилась у двери, не оборачиваясь, её спина была абсолютно прямой. — Вопросы, которые у вас накопились за две недели, задавать не надо. Я на них не отвечу. По крайней мере, не сейчас. Когда я буду готова — сама вам расскажу. С этими словами она вышла из комнаты, оставляя за собой повисшую в воздухе тишину, наполненную шоком и недоумением. Все понимали, что Ария вернулась другой, но никто не мог понять, насколько сильно. Ария поднялась на второй этаж и зашла в свою комнату, которая давным-давно принадлежала Регулусу Блэку. Всё здесь было знакомо до боли: старинная мебель, поблекшие обои с причудливыми узорами, большой шкаф. Она провела рукой по кровати, по гладкой поверхности письменного стола, по резной дверце шкафа, собирая пальцами пыль и воспоминания о давно ушедших днях, когда эта комната была для неё убежищем, когда она здесь читала книги и разговаривала с близкими ей людьми. Из кармана брюк она достала волшебную палочку — ту самую, которая заставила Ника закричать, ту самую, что отправила его в небытие. Без слов, привычным, теперь уже механическим движением, она взмахнула ею, и пыль, словно по волшебству, исчезла, оставляя после себя лишь ощущение холодной чистоты. Она начала раскладывать вещи в шкафу, каждое движение было медленным, почти отрешенным. Затем, почувствовав необходимость очиститься, она пошла в душ. Горячие струи воды обрушились на неё, но она чувствовала, как они не смывают, а, наоборот, подчеркивают невидимую кровь, эту грязь, что въелась в её кожу, в её душу. Она тёрла своё тело мочалкой до красноты, до боли, но ощущение скверны оставалось, сколько бы она ни старалась. Оно было внутри, а не снаружи. Укутавшись в мягкий халат, Ария вышла из ванной комнаты. На её кровати сидел Фред. Он держал в руках колдографию — ту самую, где Ария закрывает лицо руками, пытаясь скрыть смех, а Сириус заразительно смеётся над ней. На фотографии она выглядела такой счастливой, такой беззаботной, такой… живой. — Я же сказала, что хочу отдохнуть, — холодным голосом произнесла Ария, и её голос прозвучал чуждо даже для неё самой. В нём не было той теплоты, той игривости, которую Фред привык в нём слышать. Она взяла со стола расчёску и начала медленно водить ею по своим коротким, кудрявым волосам. Фред, не отрываясь, рассматривал её, его глаза сканировали её лицо, пытаясь найти хоть что-то знакомое в этих изменившихся чертах. — Я знаю, — тихо ответил Фред, его голос был мягким, полным беспокойства. — Но подумал, что ты захочешь поговорить со мной. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её лицу. — Как ты? Губы Арии сначала дрогнули, едва заметно, словно пытаясь сформировать обычную улыбку. Но вместо этого она разразилась смехом. Это был не весёлый смех, а сухой, истерический, лишенный всякой радости. Он звучал резко, неестественно, почти пугающе, как обрывки рваной ткани. Она смеялась, не обращая внимания на то, что дверь в комнату медленно открывается. — О, просто прекрасно, дорогой, — произнесла она, её голос звенел от напряжения, а смех продолжал звучать в воздухе. В нём не было ни капли правды, только горечь и сарказм. — Что Беллатриса делала с тобой? — раздался голос из дверного проёма. Это был Сириус Блэк. Конечно же, он был здесь. Конечно же, он узнал этот смех. Он знал свою сестру, Беллатрису Лестрейндж. У неё был такой же истерический смех, такой же пронзительный, такой же пугающий. Она могла свести с ума кого угодно. В его глазах читалась смесь ужаса и понимания. Ария мгновенно перестала смеяться. Улыбка сползла с её лица, оставив его абсолютно бесстрастным, ледяным. — Я сказала, что не буду отвечать на ваши вопросы по этой теме, — ледяным голосом ответила она, поворачиваясь к Сириусу. В её глазах не было ни искорки тепла, только холодная пустота. — Пожалуйста, уйдите отсюда! Оба. Фред и Сириус переглянулись. В их глазах читалось одинаковое беспокойство и непонимание. Они увидели в ней не просто травмированную девочку, а кого-то, кто вернулся совершенно другим. Словно часть её души осталась там, в плену у Тёмного Лорда. Не говоря ни слова, они медленно вышли из комнаты, оставив Арию наедине с её болью, её ужасным смехом и невидимыми пятнами крови, которые она никак не могла отмыть…