Магия Арии

Лето близилось к концу, его жаркие, безмятежные дни постепенно уступали место прохладным, золотистым краскам осени. За это время их маленький домик в лесу стал для Арии и Фреда настоящей крепостью, убежищем от бушующего мира. Они наслаждались каждым моментом уединения, пытаясь выжать из него максимум покоя, прежде чем их вынудят вернуться к войне. Несколько дней назад в их доме появился Сириус. Он выглядел уставшим, но его глаза горели прежним огнем, когда он сообщил им страшную новость. — Вам придётся сидеть здесь, — сказал он, его голос был низким и серьёзным, — до тех пор, пока Волан-де-Морт не поймает Гарри Поттера. Или пока Гарри сам не объявится. Ария хотела возразить, её сердце сжималось от мысли о бездействии. Она хотела помочь Ордену Феникса, участвовать в борьбе, а не прятаться. — Пап, но я хочу помочь! Орден… Но Сириус покачал головой, прерывая её. — Орден сейчас ничего не делает, Ария. Мы не знаем, где Гарри, Рон и Гермиона. Они исчезли. Всё зависит от Гарри. Дамблдор рассказал ему, как убить Волан-де-Морта. Наша задача — ждать. Остаётся бездействовать, пока не объявится Гарри. Находить тех, кто нуждается в помощи, поддерживать сопротивление, но основные действия — это дело Поттера. С тех пор их никто не навещал. Дни тянулись медленно, наполненные лишь присутствием друг друга. Ария и Фред наслаждались каждой минутой, проведенной вместе, их любовь крепла с каждым днём, углублялась, становясь всё сильнее и прочнее. Они изучали друг друга, узнавали новые черты, новые привычки, их тела и души сливались воедино. Но, несмотря на всю идиллию, оба волновались. Неопределённость висела в воздухе, словно дамоклов меч. Каждый день они садились у радио, вслушиваясь в новости, в каждое шуршание эфира, пытаясь уловить знакомые имена, тревожные сводки, что-то, что дало бы им понять, что происходит «там», за пределами их уютного убежища. Каждый раз, когда ведущий произносил очередное имя жертвы или сообщал о новом нападении Пожирателей смерти, их сердца сжимались от страха и бессилия. Им иногда невыносимо хотелось убежать из собственного дома, вырваться из этой золотой клетки, чтобы навестить семью, друзей, близких. Но они не могли. Ария являлась слишком важным, слишком ценным, главным оружием Волан-де-Морта. Нельзя, чтобы он нашёл её. А этот дом был защищён такими древними и мощными заклинаниями, что никто, даже Тёмный лорд, никогда в жизни не найдёт его, пока они сами этого не захотят. Они были в ловушке. В их уединении Ария и Фред много тосковали, вспоминая прошедшие дни, друзей, мир, который они знали. Они много смеялись, находя радость в мелочах: в неудачном эксперименте с выпечкой, в шутливых перепалках, в игре в волшебные шахматы, где Фред постоянно жульничал, а Ария с видимым удовольствием его разоблачала. Они много грустили, когда тревога накатывала волнами, когда становилось слишком тихо, когда воспоминания о потерях накрывали их. Они много улыбались друг другу, находя утешение в объятиях, в прикосновениях, в самом факте того, что они есть друг у друга. Они всегда мечтали о такой жизни рядом друг с другом, о своём уголке, о своём доме. Но они не думали, что это будет так одиноко. Этот дом и этот лес, поначалу казавшиеся раем, теперь начали надоедать, превращаясь в золотую клетку. Рутина, пусть и приятная, начала давить. Им не хватало приключений, шума, людей. Но они старались оставаться сильными и весёлыми ради друг друга. Они развлекали себя как могли, читая старые книги, которые Сириус принёс с собой, играя в настольные игры, практикуя новые заклинания, превращая скуку в творчество. Месяц за месяцем тянулся в их лесном убежище, сливаясь в череду повторяющихся, но по-своему уникальных дней. Осенняя прохлада сменилась зимним морозом, и лес вокруг домика покрылся сверкающим снегом. Затем пришла весна, растопив снега, наполнив воздух запахом оттаявшей земли и свежей зелени. Все это время Ария и Фред были неразлучны. Удивительно, но за все эти долгие месяцы у них не было ни одной серьёзной ссоры. Лишь шутливые перепалки, вызванные скорее скукой или чрезмерным обилием нежности, чем реальными разногласиями. Их любовь расцветала, становясь глубже, сильнее, надёжнее. Вот уже май. Время пролетело невероятно быстро, но в то же время тянулось мучительно долго и одиноко. Каждый день был похож на предыдущий, наполненный приглушенной тревогой и тоской по внешнему миру, по друзьям, по семье. Они научились ценить каждую минуту, проведённую вместе, находить радость в мелочах: в долгих прогулках по лесу, в совместном приготовлении еды, в тихих вечерах у камина, когда они просто читали друг другу вслух. Один из таких дней выдался особенно спокойным. Ария и Фред лежали в своей уютной кровати. Ария читала любимому книгу — старый, потрёпанный томик магловской поэзии, который она нашла на полке в домике. Её голос был мягким и убаюкивающим, а Фред лежал, положив голову ей на грудь, слушая её и изредка что-то бормоча в ответ. Вдруг, без предупреждения дверь в спальню распахнулась с таким грохотом, что они оба подскочили. В проёме стоял Сириус, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. — Пора, — серьёзно, отрывисто сказал он, его голос был низким и властным, не оставляя места для вопросов. Он даже не стал извиняться за вторжение. Ария и Фред тут же почувствовали, как напряжение заполнило комнату. Время их изоляции закончилось. — Пора что? — спросила Ария, её сердце бешено заколотилось в груди. Сириус быстро пояснил, его слова звучали как приговор, но в них сквозила и надежда. — Гарри в Хогвартсе. Сегодня всё свершится. Сегодня будет битва. Мир вокруг них словно взорвался. Все месяцы ожидания, тревоги, бездействия, вся эта нарастающая тоска внезапно обрели смысл. Наконец-то. Наконец-то это произойдёт. Страх и волнение тут же смешались с яростным желанием действовать. Они тут же вскочили с кровати. Сириус схватил их за руки, и через мгновение, с привычным для аппарации хлопком и ощущением сильного сжатия, они перенеслись. Через полчаса, которое показалось им целой вечностью, они уже были в школе, знакомые очертания замка, обычно такие величественные и спокойные, теперь были окутаны хаосом и напряжением. Школа, их родной Хогвартс, превратилась в поле битвы. Все бегали по разным сторонам, словно муравьи в разрушенном муравейнике. Младшекурсников, бледных от ужаса, эвакуировали, их крики смешивались с криками старших студентов и взрослых. Профессора и члены Ордена Феникса создавали защитный купол над замком, его невидимые, мерцающие границы то и дело искрили от ударов тёмных заклинаний. Взрывались башни, крошились стены, но купол держался. Сириус тут же отправился искать Гарри. Ария и Фред, едва оказавшись внутри замка, начали действовать. Их глаза быстро привыкли к полумраку и хаосу. Все готовились к решающей битве. Замок Хогвартс, казалось, дышал напряжением, каждая стена, каждый камень готовились к неминуемому столкновению. Ария и Фред стояли бок о бок на одной из башен, их руки были крепко сцеплены. Их глаза, полные тревоги и решимости, смотрели на горизонт, где чёрные фигуры Пожирателей смерти, словно зловещие тени, приближались к невидимому куполу, дрожащему от их ударов. Зловещее, пульсирующее свечение окутывало их, предвещая разрушение. Вдруг, с оглушительным, разрывающим воздух треском, защитный купол над замком начал осыпаться. Часть его рухнула с оглушительным грохотом, другая затрещала, распадаясь на мерцающие частицы света. В образовавшуюся брешь хлынули Пожиратели смерти, их чёрные мантии развевались, лица были искажены злорадными ухмылками. И тут началась битва. Началась настоящая война. Крик профессоров, призывающих к отпору, смешался со звоном заклинаний, воем ветра и диким смехом Пожирателей. Столкновение было жестоким и немедленным. Светлые и тёмные вспышки озаряли небо, статуи оживали, бросаясь в бой, а воздух наполнился запахом горящих камней и магии. Пожиратели начали наступать, словно неудержимая волна, и защитники Хогвартса, хоть и численно уступающие, с неистовой яростью отбивались. Ария уже не боялась использовать свою древнюю магию. Она чувствовала, как потоки силы пронизывают её тело, подчиняясь каждому её желанию. Волшебная палочка оставалась в кармане, она не пользовалась ею. Ей не нужна была палочка, чтобы направлять свои мощные заклинания. Она билась бок о бок с Фредом, их движения были отточены и синхронны. Ария отражала заклинания сияющими барьерами, которые взрывались, отбрасывая противников. Её телекинез швырял Пожирателей на стены, а безмолвные проклятия, сотканные из чистой энергии, обрушивались на их ряды. Фред прикрывал её, его палочка мелькала, отправляя в ответ ослепляющие вспышки и оглушающие заклинания, его лицо было сосредоточенным и яростным. Но хаос битвы был слишком велик. Толпа разделила их. Ария потеряла Фреда из виду, её сердце сжалось от тревоги, но времени на поиски не было. Она продолжала сражаться, отбиваясь от наседающих врагов, пока, наконец, в одном из коридоров, залитом мерцающим светом заклинаний, не увидела знакомые лица. Золотое трио — Гарри, Рон и Гермиона — сражались спина к спине, их лица были покрыты сажей, а глаза горели решимостью. Ария, не раздумывая, подбежала к ним, её древняя магия создала временный щит, отбросив очередного Пожирателя. — Вы живы! — воскликнула она, и в её голосе звенела такая неподдельная радость и облегчение, что Гарри и Рон тут же обняли её. Гермиона, которая была вся в грязи и пыли, увидев Арию, просто всхлипнула и прижалась к ней крепко-крепко, давая волю накопившимся эмоциям. — У нас нет времени на эти нюни, — серьёзно, но с нотками нежности, ответила Ария, похлопывая Гермиону по спине. — Каков план? Гарри, его лицо было напряжено, но глаза горели решимостью, быстро ответил: — Мы уничтожаем крестражи, а потом мы с тобой вместе убиваем Волан-де-Морта. Не спрашивай, что такое крестражи. Нет времени объяснять. — Я знаю, что это, — спокойно ответила Ария, и Гарри удивлённо поднял бровь. — Сколько их? — Вроде как шесть, — быстро сказал Гарри. — Нам нужно в Визжащую хижину. Ария, там твой отец. Который Снегг. Ария побледнела. Снегг в Визжащей хижине? Что он там делает? Сердце заколотилось от дурного предчувствия. Они четверо, как единая команда, побежали туда, пробиваясь сквозь огненные заслоны и град заклинаний, отбивая нападения Пожирателей смерти и переступая через тела павших. Каждое лицо, мимо которого они пробегали, могло быть знакомым, но времени на сожаления не было. И вот, наконец, они нырнули в подземный ход, скрытый у корней Гремучей ивы. Тоннель был тёмным и пыльным, запах сырости и старой земли ударил в нос. Они пробирались вперёд, ориентируясь на чуть приглушённые голоса, доносившиеся из хижины впереди. Вход в тоннель был заставлен чем-то вроде старого, тяжёлого ящика, и голоса были едва слышны, но узнаваемы. Боясь вздохнуть, ребята подползли прямо к входу и заглянули в узкую щёлку между ящиком и стеной. В комнате было полутемно, свет едва пробивался сквозь заколоченные окна. Но они сразу увидели Нагайну, огромную, блестящую змею, свернувшуюся кольцами в сверкающем волшебном шаре, парящем в воздухе без всякой поддержки. Её глаза-бусинки блестели в темноте. Ещё им был виден угол грубо сколоченного стола и бледная рука с длинными пальцами, поигрывающая волшебной палочкой. Тут раздался голос Снегга, низкий и спокойный. Он стоял в шаге от ящика, за которым они притаились. — Повелитель, их сопротивление сломлено… — Без твоей помощи, — отозвался Волан-де-Морт высоким, ясным голосом, от которого у Арии по коже побежали мурашки. — Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты нам особо нужен… Мы почти у цели… почти. В голосе Тёмного Лорда Ария уловила зловещие, мягкие нотки, которые предвещали беду. — Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить вам Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас. — голос Снегга был необычно настойчивым, почти молящим. Волан-де-Морт медленно встал, его красные глаза светились в полутьме. Он подошёл к Снеггу, обходя вокруг парящей Нагайны. — Я в затруднении, Северус, — мягко сказал Волан-де-Морт, и эта мягкость была страшнее любого крика. — В чём дело, повелитель? — откликнулся Снегг, его голос был напряжённым, но он держался. Волан-де-Морт поднял Бузинную палочку изящным, отточенным движением дирижёра, словно она была продолжением его руки. — Почему она не слушается меня, Северус? Он медленно приблизился к Снеггу, а тот, как будто оцепенел, не двигался с места. Волан-де-Морт, его змеиное лицо было искажено гримасой ярости и разочарования, продолжил, его голос звучал как шипение: — По-повелитель? — недоуменно спросил Снегг. — Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса волшебства. — Нет, — ответил Волан-де-Морт. — Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я — непревзойдённый волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрёл у Олливандера много лет назад. Тёмный Лорд говорил задумчиво и спокойно. — Никакой разницы, — повторил Волан-де-Морт. Снегг молчал. Волан-де-Морт зашагал по комнате. — Я думал долго и напряжённо, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы? — Нет, повелитель, не знаю, но умоляю вас: позвольте мне туда вернуться. Позвольте мне отыскать Поттера. — Ты говоришь совсем как Люциус. Вы оба не понимаете Поттера — в отличие от меня. Его не нужно искать. Поттер сам придёт ко мне. Я знаю его слабость, его, так сказать, врождённый дефект. Он не сможет смотреть, как другие сражаются и гибнут, зная, что всё это из-за него. Он захочет прекратить это любой ценой. Он придёт. — Но, повелитель, его может случайно убить кто-нибудь другой… — Я дал Пожирателям смерти совершенно ясные указания. Схватить Поттера. Убивать его друзей — чем больше, тем лучше, — но только не его самого. Однако я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень. — Повелитель знает, что услужить ему — моё единственное стремление. Но позвольте мне пойти и отыскать мальчишку, повелитель. Я уверен, что сумею… — Я уже сказал: нет! Сейчас меня волнует другое, Северус: что произойдёт, когда я наконец встречусь с мальчишкой? — Но какие тут могут быть вопросы, повелитель, ведь вы… — Тут есть вопрос, Северус. Есть. Тёмный Лорд поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, неотрывно глядя на Снегга. — Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера? — Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель. — Правда? Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного, — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером. — Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель. Снегг не смотрел на Волан-де-Морта. Его тёмные глаза были прикованы к змее. — Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора. Теперь Снегг смотрел в глаза Волан-де-Морту, а лицо его застыло, как посмертная маска. Оно было мраморно-белым и неподвижным. — Повелитель, позвольте мне привести мальчишку… — Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шёпотом произнёс Волан-де-Морт, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ. Снегг молчал. — Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдёт. — Повелитель… — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул Снегг, подымая свою палочку. — Иначе быть не может, — сказал Волан-де-Морт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером. И Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снегг, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волан-де-Морта прояснилось. Шар со змеёй закружился в воздухе, и не успел Снегг даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волан-де-Морт сказал на змеином языке: — Убей! Ария видела, как последняя краска сбежала с лица её отца, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, как подогнулись его колени и он опустился на пол. Ария почувствовала, как по ее телу пробежал леденящий ужас, парализующий, но одновременно и подталкивающий к действию. Ее легкие сдавило, предсмертный крик застрял где-то глубоко в горле. Она хотела закричать, броситься вперед, выскочить из-за ящика, чтобы остановить это, чтобы спасти своего отца. Ее разум отказался принимать происходящее, ее сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она сделала резкий, непроизвольный рывок вперед, ее руки инстинктивно потянулись к щели, чтобы раздвинуть ящик, но Рон, словно предвидя ее реакцию, молниеносно отреагировал. Его крепкие руки тут же легли ей на плечи, сильно, но не больно, прижимая ее обратно к пыльной земле тоннеля. В ту же секунду Гарри, осознав опасность, что Ария может выдать их присутствие, перехватил ее, его широкая ладонь резко и плотно закрыла ее рот, заглушая любой звук, который мог бы вырваться. Ария замерла, но не от собственного желания. Ее тело билось, ее мышцы напряглись, пытаясь вырваться из их хватки. Она дрыгала ногами, ее пальцы судорожно скребли по земле, силясь найти опору, чтобы подняться. Ее глаза, широко распахнутые от ужаса, были прикованы к щели, сквозь которую открывался вид на комнату. Каждый нерв ее тела кричал, требуя движения, вмешательства, но она была беспомощна, запертая между стеной и крепкими руками друзей. Сквозь щель она видела всё. Видела, как Нагайна, огромная, чешуйчатая, с такой скоростью, которую она никогда раньше не видела, вонзила свои гигантские клыки в шею Северуса. Она видела, как тонкие струйки темно-красной крови проступили на его черной мантии, как его глаза расширились от шока и боли. Она не могла вынести этот звук, не то чтобы крик, а именно мерзкий, влажный, хищный звук, когда змея кидалась на ее отца — звук столкновения плоти, шипения яда, предсмертного вздоха. Он был приглушен расстоянием и преградой, но все равно пронзил ее до глубины души, заставляя внутренности скрутиться в болезненный узел. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Слезы текли по ее лицу, собирались в уголках глаз, стекали по щекам, смачивая руку Гарри. Она чувствовала его ладонь на своих губах, его пальцы, слегка дрожащие, но крепко держащие ее. Она пыталась вдохнуть, но каждый вдох был прерывистым, судорожным. Ее легкие горели, а горло болело от невыплаканных, невыкрикнутых слов. Волан-де-Морт стоял над умирающим Снеггом, его лицо было искажено гримасой злорадства. Ария чувствовала, как ее сердце разбивается на миллион осколков, видя бессилие своего отца, его последние мгновения жизни. Она хотела кричать его имя, броситься к нему, прижать его к себе, но могла лишь наблюдать. Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле это были лишь секунды. Секунды, полные чистого, невыносимого ужаса и горя. Руки Рона все еще держали ее плечи, а ладонь Гарри все еще прикрывала ее рот. Она чувствовала их присутствие, их попытки защитить ее, но в этот момент она желала лишь одного — чтобы ее отпустили. Чтобы она могла броситься к отцу, хотя бы просто быть рядом, когда он уходит. — Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт. И отвернулся. Волан-де-Морт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своём защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним. Ребята подбежали к Снеггу. Ария, дрожа всем телом, прижала руки к его шее, пытаясь остановить кровотечение. Ее пальцы были холодными и бессильными. Из ее груди вырвался надрывный, беззвучный стон. Рыдания сотрясали ее тело, и слезы, горячие и обильные, текли по ее лицу, капая на бледное лицо отца. Она попыталась использовать свою магию, чтобы залечить раны, но древняя сила, обычно такая послушная, сейчас совершенно не подчинялась ей. Из ее ладоней исходили слабые, мерцающие вспышки, словно перепуганные светлячки, но они тут же гасли, не оказывая никакого эффекта. Эмоции — горе, ужас, отчаяние, ярость — переполняли ее, блокируя потоки энергии, делая ее бессильной перед лицом смерти. Она чувствовала себя парализованной, ее магия, обычно такая мощная, была скована ее собственным горем. Расширенные чёрные глаза Снегга остановились на Гарри, и он попытался что-то сказать. Гарри нагнулся к нему. Снегг схватил его за край одежды и притянул ближе. Из его горла вырвался страшный булькающий звук: — Собери… собери… Из Снегга текла не только кровь. Серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Гарри понял, что это такое, но не знал, что делать… Гермиона вложила в его дрожащую руку наколдованный из воздуха флакон. Мановением палочки Гарри направил серебристое вещество в его горлышко. Когда флакон наполнился до краёв, а в жилах Снегга не осталось, похоже, ни капли крови, его судорожная хватка ослабела. — Взгляни… на… меня… — прошептал он. — Ну уж нет, папа, ты не умрешь. Не сегодня! Она плотно сжала губы, прикусив их до боли, чтобы заглушить новый приступ рыданий. Вытерла слезы рукавом, ее взгляд стал твердым, полным нового огня. Она сосредоточилась, закрыв глаза на секунду, чтобы отогнать эмоции, которые мешали ей. Ей нужно было отпустить их, хотя бы на время. Не для себя, а для него. Для отца. Ария снова приложила руки к ранам на шее Снегга. На этот раз она не просила магию, не призывала ее. Она приказывала ей. Она чувствовала, как потоки силы, которые ранее были заблокированы, медленно, с трудом, начинают пробиваться сквозь заслон ее горя. Ее руки все еще дрожали от пережитого шока и эмоционального напряжения, но из ее ладоней начал исходить мягкий, золотистый свет. Сначала раны затягивались медленно, едва заметно. Но Ария не сдавалась, направляя всю свою волю, всю свою древнюю силу. Свет усилился, окутав шею Снегга тёплым сиянием. Края ран начали стягиваться, кожа натягиваться, и глубокие рваные раны, оставленные змеиными клыками, постепенно превращались в тонкие, едва заметные шрамы. Кровотечение полностью прекратилось. Цвет лица Снегга, хоть и оставался бледным, стал чуть менее мертвенным. Ария отстранилась, тяжело дыша. Ее магия была истощена, но она чувствовала, что добилась своего. Снегг не был мертв. Он был без сознания, его дыхание было слабым, но ровным. Он был жив. Чудо? Нет. Просто сила, которая жила в ней. На ее лице появилась слабая, но искренняя улыбка, сквозь оставшиеся на лице слезы. Она снова вытерла их, на этот раз уже от облегчения и едва сдерживаемой радости. — Пап… — прошептала она, ее голос был хриплым от плача, но в нем звучала нежность и твёрдая решимость. Она нежно погладила его по щеке. — Ты полежи тут, хорошо? — она склонилась и поцеловала его в лоб. — Битва закончится, и я вернусь за тобой. Я обещаю. Гарри, Рон и Гермиона с изумлением смотрели на нее, их глаза были полны шока от увиденного. Они только что стали свидетелями чуда, совершенного Арией, чуда, которое обычная магия не могла бы сотворить. Они знали, что она особенная, но это… это было за гранью понимания. — Он… он жив? — прошептал Рон, его голос был полон недоверия. Ария кивнула, ее улыбка стала шире. — Да. Он жив. Но нам нужно идти. Сейчас. Гарри, хоть и потрясённый, кивнул, его взгляд стал серьёзным. Он прижал флакон с воспоминаниями к груди. — Теперь мы знаем. Мы должны идти. И они оставили Северуса Снегга на полу Визжащей хижины, зная, что, хоть он и был жив, им не было времени на передышку. Битва продолжалась, и теперь, с памятью Снегга, у них был шанс покончить с этим раз и навсегда. Ария, хоть и опустошенная горем, чувствовала в себе новые силы. Она спасла отца. Теперь ей нужно было спасти мир.