Там, где корни не дотянутся

Боль пульсировала в такт сердцебиению. Альманиэль попыталась пошевелиться и тут же пожалела об этом: раны на теле отозвались вспышкой агонии, заставившей её закусить губу, чтобы не застонать. Сквозь витражи церкви Редклиффа пробивались лучи утреннего солнца, окрашивая каменный пол разноцветными пятнами. Воздух был пропитан запахами трав, крови и свечного воска. Альманиэль осторожно повернула голову. Церковь превратилась в импровизированный лазарет — ряды коек с ранеными заполняли почти всё пространство. Между ними сновали целители и помощники, меняя повязки и давая пить раненым. Где-то в дальнем углу тихо плакал ребёнок. Тёплое дыхание коснулось её руки. Альманиэль опустила взгляд и встретилась с умными глазами мабари. Хайдер лежал рядом с её койкой, положив массивную голову на лапы. Заметив, что она очнулась, пёс тихо заскулил и лизнул её пальцы. — И тебе доброе утро, — прошептала она, слабо улыбнувшись. Хайдер ответил коротким довольным ворчанием, не меняя позы. Он явно взял на себя роль стража. «Интересно, Эйдан приказал ему охранять меня или это его собственная инициатива?» — подумала Альманиэль, осторожно почёсывая пса за ухом здоровой рукой. Воспоминания о битве возвращались фрагментами, словно осколки разбитого зеркала. Крики. Кровь. Мертвецы, наступающие нескончаемой волной. Боль, когда мертвец пробил кожаный доспех. Удар в спину — кто-то из паникующей толпы сбил её с ног. Падение. Потеря меча. И странное, почти умиротворённое принятие неизбежного конца, когда она стояла безоружная перед надвигающимися врагами. «Я была готова умереть с достоинством, как учил меня Эйрик. Интересно, он бы гордился?» — А, наша пациентка очнулась, — мягкий голос прервал её размышления. Нерия Сурана подошла к койке, держа в руках глиняную чашу. Эльфийка выглядела измождённой: тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь, но улыбка оставалась тёплой и искренней. — Как ты себя чувствуешь? — спросила целительница, присаживаясь на край койки. — Как будто меня затоптало стадо диких быков, — ответила Альманиэль, стараясь говорить тихо, чтобы не тревожить рёбра. Нерия слегка приподняла бровь. — Неудивительно. Ты потеряла много крови. Ещё и рёбра… — она покачала головой. — Три сломаны, ещё два треснули. Когда ты добралась сюда, я удивилась, что ты вообще на ногах держалась. Альманиэль попыталась сделать глубокий вдох и поморщилась от боли. — Я использовала целительную магию, чтобы остановить внутреннее кровотечение, — продолжила Нерия, — но полное восстановление займёт время. Тебе нужен покой, много покоя. Она протянула чашу: — Вот, выпей. Это отвар эльфийского корня с медом и каплей лириумной настойки. Уменьшит боль и ускорит заживление. Альманиэль с благодарностью приняла чашу. Жидкость была горьковато-сладкой и оставляла на языке странное покалывание — должно быть, от этого странного лириума. — Спасибо, — сказала она, возвращая пустую чашу. — Я… я помню, как добралась до церкви, но всё как в тумане. Нерия поставила чашу на маленький столик рядом с койкой. — Ты была упряма, как мул. Эйдан хотел помочь тебе, но ты отказалась. «Если я добралась до сюда, доберусь и до церкви», — процитировала она с лёгкой улыбкой. — Он шёл рядом, готовый подхватить тебя, если упадёшь. А когда ты всё-таки переступила порог церкви, то рухнула без сознания. «Не помню этого», — подумала Альманиэль, но кивнула, словно воспоминание вернулось. — А остальные? — спросила она. — Все… все выжили? — Из нашей группы — да, — кивнула Нерия. — Но среди защитников и жителей города было много потерь, — её голос дрогнул. — Я не смогла спасти всех. Просто не хватило… сил. Альманиэль увидела в глазах эльфийки отражение собственной боли — чувство вины за тех, кого не удалось защитить. — Ты сделала всё, что могла, — тихо сказала она. — Иногда этого просто недостаточно. Нерия слабо улыбнулась и сжала её руку. — Отдыхай. Я загляну позже, чтобы сменить повязки. Когда целительница ушла, Альманиэль закрыла глаза. Отвар начал действовать. Боль отступала, сменяясь тяжёлой сонливостью. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было воспоминание о маленькой девочке, которую она спасла. Интересно, выжила ли она? Когда Альманиэль проснулась во второй раз, солнце уже поднялось высоко. Хайдер по-прежнему лежал рядом, но теперь его голова покоилась на краю койки, а умные глаза внимательно следили за ней. — Хороший пёс, — прошептала она, и мабари тихо заворчал от удовольствия. Церковь гудела от голосов. Альманиэль осторожно приподнялась на локте здоровой руки, морщась от боли в рёбрах. Ей хотелось узнать, что происходит, но тело категорически отказывалось сотрудничать. Словно в ответ на её мысли, тяжёлая дверь в дальнем конце лазарета открылась, и в помещение вошёл Эйдан Кусланд. Увидев, что она очнулась, он направился к её койке. Хайдер приветственно тявкнул, но не сдвинулся с места. — Вижу, мой верный страж не покинул свой пост, — сказал Эйдан с лёгкой улыбкой, но Альманиэль заметила напряжение в его глазах. — Он отличный компаньон, — ответила она. — Спасибо, что… — она запнулась, не зная, как выразить благодарность за то, что он был рядом, когда она, упрямая дура, отказалась от помощи. — Не стоит, — покачал головой Эйдан. — Любой из нас сделал бы то же самое. Он присел на край койки, и Хайдер тут же положил голову ему на колено. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, машинально почёсывая пса за ухом. — Бывало и лучше, — честно ответила Альманиэль. — Но я выживу. Нерия сказала, что мне повезло. — Да, повезло, — эхом отозвался Эйдан, и что-то в его тоне заставило её внимательнее посмотреть на него. — Что происходит? — спросила она. — Я слышу голоса из главного зала. Эйдан вздохнул. — Военный совет. Банн Теган прибыл с подкреплением на рассвете, когда битва уже заканчивалась. Теперь мы планируем, как проникнуть в замок и выяснить, что там происходит. — И? — У Тегана есть секретный ход, ведущий в подвалы замка, — Эйдан понизил голос. — Арден формирует диверсионную группу, которая проникнет через этот ход, пока основные силы будут имитировать подготовку к штурму у главных ворот. Альманиэль попыталась сесть, но резкая боль в рёбрах заставила её со стоном откинуться на подушку. — Я должна идти с вами, — сказала она, стиснув зубы. Эйдан покачал головой. — Нет. Ты останешься здесь, с Нерией. Она тоже не идёт — нужно, чтобы кто-то заботился о раненых. — Я могу сражаться, — упрямо возразила Альманиэль, пытаясь снова приподняться. — Ты едва можешь сидеть, — мягко, но твёрдо ответил Эйдан, положив руку ей на здоровое плечо. — Послушай, я понимаю твоё желание быть полезной, но иногда самое храброе, что можно сделать — это признать свои пределы. Альманиэль отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Кто идёт? — спросила она после короткого молчания, сдаваясь перед неумолимой логикой. — Диверсионная группа: Арден, Алистер, Алим, Каллиан, Морриган, Лелиана и Стэн. С ними пойдут несколько рыцарей, знающих планировку замка, — Эйдан помолчал. — Я буду с основной группой у ворот вместе с Дюраном, Тероном и Натией. Мы будем поддерживать банна Тегана и его людей. — Когда выступаете? — Через час. Мертвецы прошлой ночью появились с наступлением темноты, но мы не хотим ждать. Лучше застать противника врасплох при дневном свете. Альманиэль кивнула. Это имело смысл. Она вспомнила, как мертвецы, казалось, слабели под лучами восходящего солнца. — Будьте осторожны, — сказала она тихо. — Что бы ни управляло этими мертвецами, оно достаточно могущественно, чтобы поднять целую армию. — Морриган считает, что это может быть разрыв Завесы или демон, — ответил Эйдан. — Но мы будем готовы ко всему. Он поднялся, и Хайдер тоже встал, потягиваясь. — Хайдер останется с тобой, — сказал Эйдан, и пёс согласно гавкнул. — Нет, — возразила Альманиэль. — Он нужен тебе. Я справлюсь. Эйдан улыбнулся. — Он сам выбрал. Поверь, если бы Хайдер хотел идти со мной, никакие приказы не удержали бы его здесь. Мабари, словно подтверждая его слова, вернулся к койке и улёгся, положив голову на лапы. Его поза ясно говорила: «Я никуда не уйду». — Упрямый, как его хозяин, — пробормотала Альманиэль, но в её голосе звучала благодарность. Эйдан рассмеялся. — Скорее, как ты, — он направился к выходу, но у двери обернулся. — Отдыхай. Мы вернёмся до заката. Когда он ушёл, Альманиэль закрыла глаза, чувствуя, как усталость снова накатывает волной. Но сон не шёл. В голове крутились мысли о предстоящей операции, о том, что могло ждать её спутников в замке. Она ненавидела чувство беспомощности, ненавидела быть в стороне, когда другие рисковали жизнями. Скрип двери заставил её открыть глаза. В лазарет вошли Каллиан и Терон. Эльфийка-разведчица двигалась с привычной кошачьей грацией, а следопыт-долиец шёл рядом с ней, держа что-то завёрнутое в ткань. — Смотрю, ты всё ещё жива, — сказала Каллиан вместо приветствия, подходя к койке. — Разочарована? — парировала Альманиэль, и уголки губ Каллиан дрогнули в намёке на улыбку. — Скорее удивлена. Ты выглядела не слишком хорошо, когда мы тебя последний раз видели. Терон шагнул вперёд и развернул ткань. Внутри лежал меч Альманиэль. — Мы подумали, ты захочешь его вернуть, — сказал долиец, протягивая оружие. Альманиэль осторожно взяла меч здоровой рукой, чувствуя знакомый вес. Клинок был очищен от крови и грязи. — Где вы его нашли? — спросила она, проводя пальцами по лезвию. — У одного алкаша, — фыркнула Каллиан. — Решил, что может присвоить себе трофей. Терон убедил его, что это плохая идея. — Я был очень вежлив, — добавил Терон с лёгкой улыбкой. — Да, особенно когда приставил нож к его горлу, — хмыкнула Каллиан. Альманиэль положила меч рядом с собой на койке, чувствуя облегчение. Словно часть её вернулась. — Спасибо, — сказала она искренне. — Это… много значит для меня. Каллиан пожала плечами, явно смущённая благодарностью. — Не за что. Считай это платой за то, что ты пыталась спасти ту девчонку. Это был храбрый поступок. Глупый, но храбрый. — Девочку? — Альманиэль подалась вперёд, морщась от боли. — Она… выжила? Терон и Каллиан обменялись взглядами. — Никто не знает, — тихо ответил Терон. — Среди выживших нет ребёнка, подходящего под описание. Но… многих не удалось опознать. Альманиэль откинулась на подушку, чувствуя, как что-то холодное сжимается в груди. Всё было напрасно? Она рисковала жизнью, получила эти раны — и всё зря? — Мы должны идти, — сказала Каллиан, отступая к двери. — Арден не любит, когда опаздывают. — Удачи, — ответила Альманиэль, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И… будьте осторожны. Терон кивнул. — Мы вернёмся до заката, — сказал он, повторяя слова Эйдана. Когда они ушли, Альманиэль снова закрыла глаза, но сон по-прежнему не шёл. Она лежала, прислушиваясь к звукам церкви: стонам раненых, шагам целителей, приглушённым голосам. Где-то вдалеке слышались команды — должно быть, отряды готовились к выступлению. Хайдер тихо заскулил и положил голову на край койки, глядя на неё умными глазами. — Всё напрасно, да? — прошептала она, протягивая руку и зарываясь пальцами в жёсткую шерсть на загривке пса. — Я думала, что спасла её, но… Мабари тихо заворчал, словно не соглашаясь. — Ты прав, — вздохнула Альманиэль. — Я не могла просто стоять и смотреть. Даже если… даже если она не выжила, я должна была попытаться. Хайдер лизнул её руку, и она слабо улыбнулась. — Знаешь, ты удивительный слушатель, — сказала она, почёсывая его за ухом. — Лучше многих людей, с которыми мне доводилось общаться. Пёс довольно заворчал, прикрыв глаза от удовольствия. — Интересно, каково это — быть мабари? — задумчиво произнесла Альманиэль. — Видеть мир иначе, чувствовать запахи, которые мы не можем уловить. Алистер говорил, вы понимаете человеческую речь не хуже людей, просто не можете ответить. Хайдер открыл один глаз и посмотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать скептическим. — Что? Не веришь, что я действительно хотела бы знать, о чём ты думаешь? — она слабо улыбнулась. — Поверь, иногда я бы предпочла компанию таких, как ты, чем… — она осеклась, вспомнив, что не стоит говорить о своём прошлом. Мабари склонил голову набок, словно ожидая продолжения. — Неважно, — вздохнула она. — Просто… спасибо, что остался со мной. Хайдер тихо гавкнул и снова положил голову на лапы, но его глаза оставались открытыми, внимательно наблюдая за ней. Время тянулось мучительно медленно. Альманиэль то проваливалась в беспокойный сон, то просыпалась от боли или шума. Нерия приходила дважды, меняла повязки и давала отвар, который притуплял боль, но оставлял разум ясным. В какой-то момент Альманиэль поймала себя на том, что бессознательно поглаживает рукоять меча, лежащего рядом с ней на койке. Клинок из драконьей кости слабо мерцал в полумраке лазарета. Она помнила тот день, когда он принес ей меч: отец вернулся из очередного долгого путешествия, молчаливый и отстранённый, как всегда. Вместо слов любви и объятий он протянул ей этот меч, созданный из костей дракона, которого сам убил. «Он никогда не умел говорить о чувствах, — подумала Альманиэль с горькой нежностью. — Всегда проще было сразиться с драконом, чем сказать дочери, что любит её». Не то, что Эйрик. Суровый норд, глава Соратников, заменивший ей отца, никогда не скупился на слова поддержки и гордости, когда она того заслуживала. Он учил её быть сильной, принимать боль как часть жизни воина. «Боль — это просто сигнал, что ты ещё жива», — говорил он. Дверь открылась, и вошла Нерия с подносом в руках. — Я принесла тебе поесть, — сказала целительница, ставя поднос на столик рядом с койкой. — Ничего особенного — бульон, хлеб и немного сыра, но тебе нужны силы для выздоровления. Альманиэль с благодарностью кивнула, только сейчас осознав, насколько голодна. Нерия помогла ей сесть, подложив подушки под спину, и поставила поднос ей на колени. — Как остальные раненые? — спросила Альманиэль, осторожно отпивая горячий бульон. Нерия вздохнула, присаживаясь на край койки. — Многим лучше, но некоторые… — она покачала головой. — Мы потеряли ещё троих. Слишком серьёзные раны, слишком много потерянной крови. — Мне жаль, — тихо сказала Альманиэль. — Такова жизнь целителя, — ответила Нерия с грустной улыбкой. — Ты не можешь спасти всех, как бы ни старался. — Она помолчала. — Но ты… ты удивительно быстро восстанавливаешься. Большинство людей с такими ранами не могли бы даже сидеть. Альманиэль замерла с ложкой у рта. — Наверное, мне просто повезло, — сказала она наконец после короткого молчания, пожимая здоровым плечом. Нерия внимательно посмотрела на неё, словно чувствуя недосказанность, но не стала настаивать. — Есть новости от групп? — спросила Альманиэль, меняя тему. — Да, и хорошие, — кивнула Нерия, и её лицо просветлело. — Они вернулись около часа назад. Угроза устранена — больше не будет нападений нежити. Альманиэль выпрямилась, морщась от боли в рёбрах. — Что произошло? Нерия опустила взгляд, её голос стал тише. — Это… это был ребёнок. Сын эрла Эамона, Коннор. В него вселился демон, — она сделала паузу. — Они были вынуждены… им пришлось убить мальчика. Альманиэль почувствовала, как холодок пробежал по спине. — С… Создатель, — прошептала она, используя местное восклицание. — Бедный мальчик. А его родители? — Эрл Эамон всё ещё без сознания. Леди Изольда… — Нерия покачала головой. — Она сломлена. Альманиэль закрыла глаза, представляя, какое горе испытывает сейчас мать. Никто не должен хоронить своих детей. — А остальные? Все вернулись целыми? — Да, хвала Создателю. Были ранения, но ничего серьёзного. Банн Теган тоже в порядке, хотя демон какое-то время контролировал его разум, — Нерия встала. — Они сейчас обсуждают, что делать дальше. Эрл Эамон всё ещё болен, и никто не знает, как его вылечить. Альманиэль кивнула, обдумывая услышанное. Ситуация разрешилась, но ценой жизни ребёнка. И эрл, один из самых влиятельных людей в стране, по словам Алистера, всё ещё находился между жизнью и смертью. — Ешь, — мягко сказала Нерия. — Тебе нужны силы. Я загляну позже, чтобы сменить повязки. Когда целительница ушла, Альманиэль закончила еду и отставила поднос. Хайдер тут же подошёл ближе, с надеждой глядя на хлеб. — Ну хорошо, — усмехнулась она, отламывая кусок и протягивая псу. — Только не говори Эйдану, что я тебя балую. Мабари аккуратно взял хлеб с её ладони и проглотил, даже не жуя. Затем он снова улёгся рядом с койкой, положив массивную голову на лапы. Альманиэль откинулась на подушки, размышляя о том, что услышала. Демон, одержимость, смерть ребёнка… Этот мир оказался не менее жестоким, чем тот, который она оставила. Но по крайней мере, угроза Редклиффу миновала. Теперь у неё будет время восстановиться, прежде чем группа двинется дальше. Она посмотрела на свой меч, лежащий рядом. Отец никогда не говорил ей прямо о своих чувствах, но этот меч был его способом сказать: «Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу, чтобы ты была сильной». Возможно, это было лучшее, на что он был способен. «Я не подведу тебя, отец, — подумала она, закрывая глаза. — Я найду свой путь в этом мире, как ты всегда находил свой». Усталость накатила волной, и она не стала сопротивляться сну. Последней мыслью перед тем, как провалиться в дремоту, было: «Интересно, ищет ли он меня? Заметил ли вообще, что я исчезла?» Скрип двери вырвал Альманиэль из беспокойного сна. Она открыла глаза и увидела Эйдана, входящего в лазарет. Он выглядел уставшим, но целым — ни крови, ни видимых ран. Хайдер тут же вскочил и бросился к хозяину, радостно повизгивая. — Тише, дружище, — усмехнулся Эйдан, опускаясь на колени и обнимая пса. — Я тоже рад тебя видеть. Затем он подошёл к койке Альманиэль, и Хайдер последовал за ним, виляя хвостом. — Как ты? — спросил Эйдан, присаживаясь рядом. — Лучше, — ответила она. — Нерия сказала, что угроза миновала. Что произошло в замке? Эйдан вздохнул, и его плечи поникли, словно под тяжестью воспоминаний. — Это был сын эрла, Коннор. В него вселился демон, — он потёр лицо руками, словно желая стереть воспоминания. — Мальчик обладал магическим даром, но его скрывали от Круга. Леди Изольда наняла отступника, чтобы тот тайно обучал сына контролировать силы. Но что-то пошло не так. — И вам пришлось… — Альманиэль не закончила фразу. — Да, — тихо ответил Эйдан. — Арден принял решение. Это было… тяжело. Но демон использовал мальчика, чтобы поднимать мертвецов, нападавших на деревню. Если бы мы не остановили его, погибло бы ещё больше людей. Альманиэль молча кивнула. Она понимала необходимость такого выбора, но от этого он не становился менее болезненным. — А эрл? Нерия сказала, он всё ещё без сознания, — спросила Альманиэль. Эйдан кивнул, его лицо стало серьёзным. — Да. Он жив, но не приходит в себя. Леди Изольда говорит, что это началось задолго до одержимости Коннора. Возможно, его отравили, — он помолчал. — Арден считает, что нам нужно найти способ исцелить эрла. Он важный союзник против Мора. — И как вы собираетесь это сделать? — Есть легенда об Урне Священного Праха, — ответил Эйдан. — Говорят, прах пророчицы Андрасте обладает чудесными целебными свойствами. Это может быть единственным шансом для эрла Эамона. Альманиэль задумалась. Звучало как поиск артефакта — что-то, с чем она была хорошо знакома по своей прошлой жизни. — Когда вы отправляетесь? — Не сразу, — покачал головой Эйдан. — Сначала мы переедем в замок. Нужно отдохнуть, залечить раны, — он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — И разобраться с тобой. — Со мной? — Альманиэль напряглась. — Помнишь наш уговор? Мы должны были отвести тебя в безопасное место, — Эйдан развёл руками. — Редклифф оказался не таким безопасным, как мы надеялись. Альманиэль почувствовала, как внутри всё сжалось. Она не хотела расставаться с группой. За короткое время эти люди стали для неё чем-то вроде якоря в чужом мире. — Я могу быть полезной, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я умею сражаться. Вы видели это. — И чуть не погибла, — мягко возразил Эйдан. — Это могло случиться с любым из вас, — парировала она. — Война есть война. Риск — часть жизни воина. Эйдан внимательно посмотрел на неё, словно оценивая. — Это не моё решение, — сказал он наконец. — Арден — наш лидер. Но я поговорю с ним. Альманиэль кивнула, чувствуя благодарность. — Спасибо. Эйдан встал, потрепав Хайдера по голове. — Отдыхай. Завтра мы перевезём всех раненых в замок. Там лучшие условия и больше места. Когда он направился к выходу, Альманиэль окликнула его: — Эйдан! Он обернулся. — Я рада, что ты вернулся целым, — сказала она тихо. Он улыбнулся — впервые за весь разговор его улыбка достигла глаз. — Я тоже рад, что вернулся. После его ухода Альманиэль долго лежала, глядя в потолок. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора с Арденом. Что она скажет ему? Как убедит позволить ей остаться с группой? Она не могла рассказать правду о своём происхождении — по крайней мере, не всю. Но, возможно, часть правды будет достаточно убедительной. Хайдер, словно чувствуя её беспокойство, положил голову на край койки и тихо заскулил. — Всё будет хорошо, — сказала она, почёсывая его за ухом. — Я что-нибудь придумаю.

* * *

Следующее утро принесло суету и движение. Раненых готовили к переезду в замок. Нерия пришла рано, сменила повязки Альманиэль и помогла ей одеться в чистую рубашку и штаны, которые кто-то принёс. — Как ощущения? — спросила эльфийка, осторожно помогая Альманиэль сесть на край койки. — Терпимо, — ответила та, морщась от боли в рёбрах. — Я смогу идти. — Тебе не придётся, — покачала головой Нерия. — Для тяжелораненых приготовили повозки. Альманиэль хотела возразить, что она не настолько тяжело ранена, но решила не спорить. Сохранение сил сейчас было важнее гордости. Вскоре появились носильщики: двое крепких мужчин, которые бережно перенесли Альманиэль на носилки, а затем в повозку, где уже лежали другие раненые. Хайдер запрыгнул следом и улёгся у её ног, явно не собираясь оставлять свой пост. Путь до замка был недолгим, но каждый толчок повозки отдавался болью в рёбрах. Альманиэль стиснула зубы, стараясь не показывать дискомфорта. Она смотрела на проплывающий мимо Редклифф: разрушенные дома, следы битвы, люди, разбирающие завалы. Городок выглядел потрёпанным, но живым. Они выстояли. Замок возвышался над деревней, массивный и древний. Когда повозка въехала во внутренний двор, Альманиэль увидела Ардена Амелла, отдающего распоряжения слугам. Маг выглядел уставшим, но собранным. Заметив прибывшую повозку с ранеными, он подошёл ближе. — Разместите их в восточном крыле, — сказал он сопровождающим. — Там подготовлены комнаты. Его взгляд остановился на Альманиэль, и он кивнул ей, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Раненых разместили в просторных комнатах восточного крыла замка. Альманиэль получила небольшую, но уютную комнату с настоящей кроватью — роскошь после церковной койки. Хайдер тут же обследовал каждый угол, прежде чем улечься на коврике у кровати. Нерия помогла ей устроиться и дала очередную порцию целебного отвара. — Отдыхай, — сказала эльфийка. — Я загляну позже. Оставшись одна, Альманиэль позволила себе расслабиться. Кровать была мягкой, комната тихой, и впервые за долгое время она почувствовала себя в относительной безопасности. Несмотря на беспокойство о предстоящем разговоре с Арденом, усталость взяла своё, и она погрузилась в глубокий сон. Стук в дверь разбудил её. Судя по свету из окна, был уже вечер. Хайдер поднял голову, но не залаял — значит, за дверью был кто-то знакомый. — Войдите, — сказала Альманиэль, приподнимаясь на подушках. Дверь открылась, и в комнату вошёл Арден. Маг выглядел собранным и серьёзным, как всегда. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя к кровати. — Лучше, — ответила Альманиэль. — Спасибо за комнату. Арден кивнул и присел на стул рядом с кроватью. — Эйдан говорил со мной о тебе, — сказал он без предисловий. — Он считает, что ты хочешь остаться с нами. Альманиэль выпрямилась, насколько позволяли рёбра. — Да, — ответила она прямо. — Я хочу помочь. Я умею сражаться, и я не боюсь опасности. — Я видел, как ты сражаешься, — кивнул Арден. — Ты храбра и умела. Но наш путь будет опасным. Мы — Серые Стражи, и наша миссия — остановить Мор. Это не та битва, в которую стоит ввязываться добровольно. — Я понимаю риск, — сказала Альманиэль. — Но у меня нет другого пути. Я… я потеряла всё. Мой дом, мою семью, — это была правда, хоть и не вся. — Я не знаю, куда идти и что делать в этом мире. По крайней мере, с вами я могу быть полезной. Арден внимательно смотрел на неё, словно пытаясь прочесть что-то за её словами. — Ты не отсюда, — сказал он наконец. Это был не вопрос, а утверждение. Альманиэль напряглась. — Что ты имеешь в виду? — Твой акцент. Твои манеры. Иногда ты используешь странные выражения или реагируешь не так, как ожидается. — Арден подался вперёд. — Я не знаю, откуда ты на самом деле, и не буду настаивать, чтобы ты рассказала. У каждого из нас есть свои тайны. Но я должен знать: ты представляешь угрозу для нашей миссии? — Нет, — твёрдо ответила Альманиэль. — Клянусь… клянусь жизнью моего отца. Я не угроза. Я просто хочу найти своё место в мире. И помочь остановить это зло, — она помолчала, медленно поглаживая ткань покрывала. — Я видела, что сделали эти существа с жителями города. Если я могу помочь предотвратить подобное, я хочу это сделать. Арден долго смотрел на неё, словно взвешивая каждое слово. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Хорошо, — сказал он наконец. — Ты можешь остаться с нами. По крайней мере, пока, — он поднялся со стула и оправил одежду. — Когда поправишься, мы посмотрим, как лучше использовать твои навыки. — Спасибо, — искренне ответила Альманиэль. — Не благодари раньше времени, — предупредил Арден. — Путь Серых Стражей нелёгок. И хотя ты не проходила Посвящение, если останешься с нами, тебя ждут те же опасности. — Я понимаю, — кивнула она. Арден направился к двери, но остановился на пороге. — Ещё одно, — сказал он, обернувшись. — Что бы ни привело тебя сюда, какие бы тайны ты ни хранила — помни, что теперь ты часть команды. Мы полагаемся друг на друга. Это единственный способ выжить. С этими словами он вышел, оставив Альманиэль наедине с мыслями. Она откинулась на подушки, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Ей позволили остаться, и это было главное. Но слова Ардена о доверии задели что-то глубоко внутри. Сможет ли она когда-нибудь рассказать им правду? О Тамриэле, о своём отце, о том, как она попала сюда? Хайдер, словно почувствовав её беспокойство, поднялся и положил массивную голову ей на колени. Альманиэль рассеянно почесала его за ушами. — Что ж, друг, — прошептала она. — Похоже, я нашла временное пристанище. Пёс тихо заскулил, словно в знак согласия. Альманиэль осторожно коснулась рёбер. Боль уже отступала — слишком быстро, как она знала. Даже в Тамриэле такая скорость восстановления была редкостью. Она помнила лишь отца, способного исцеляться с такой скоростью. Это была ещё одна тайна, которую придётся скрывать. Ещё одна странность, которую нельзя объяснить. Но сейчас это было к лучшему. Чем быстрее она восстановится, тем скорее сможет доказать свою ценность для группы. А пока… пока ей нужно было отдохнуть и набраться сил для предстоящего пути. Какой бы он ни был.