Там, где корни не дотянутся

Час отдыха пролетел как мгновение, оставив лишь привкус незавершённости — словно глоток воды посреди пустыни, который утоляет жажду ровно настолько, чтобы осознать, насколько сильна потребность. Альманиэль наблюдала, как остальные медленно приходят в себя после ловушки демона праздности: Нерия всё ещё иногда всхлипывала, вытирая лицо рукавом мантии; Алистер сидел, уставившись в одну точку, его обычная бравада растворилась, оставив лишь пустую усталость; даже Стэн казался более медлительным, его движения утратили обычную кунарийскую точность. Но сама Альманиэль чувствовала себя... иначе. Эмоционально она была разбита — иллюзия матери оставила рану, которая не затягивалась, зияющую дыру в груди, где на короткое время было тепло и любовь. Но физически её тело восстановилось с той же странной, необъяснимой скоростью, которую она замечала уже не впервые. Усталость, которая должна была придавить её к полу после бесконечных боёв, испарилась. Мышцы были упругими, готовыми. Дыхание ровным, глубоким. Она осторожно размяла плечи, прокатила головой. Никакой боли. Никакого напряжения — только странное, почти виноватое ощущение бодрости, когда все вокруг едва держатся на ногах. "Что со мной происходит? Это ненормально. Даже для полуэльфа." Но сейчас не было времени размышлять. Впереди маячила последняя лестница — финальный подъём к вершине Башни, к Хаэрронарию. Арден первым поднялся на ноги, проверяя своё снаряжение методичными, отработанными движениями. Посох крепко сжат в левой руке, правая покоится на рукояти кинжала на поясе. Его лицо было бледным — слишком бледным даже для его обычной аристократической бледности, — но челюсть была сжата с такой решимостью, что скулы выступали острыми углами. Он встретился взглядом с каждым членом группы по очереди, оценивая их состояние быстрым, цепким взглядом тактика, затем коротко кивнул. — Пора, — его голос не допускал возражений. — Проверьте оружие. Проверьте зелья. Если у кого-то осталась хоть капля маны в бутыльке или заточка для клинка — используйте сейчас. Это последняя битва. Если мы проиграем здесь, то проиграем всё. Группа медленно, с видимым усилием, поднялась. Винн помогла Нерии встать, придерживая младшую эльфийку за локоть. Алим взял посох двумя руками, и Альманиэль заметила, как пальцы брата всё ещё слегка подрагивают. Эйдан проверил ремни на щите, подтянул их, затем присел на корточки и почесал Хайдера за ушами. Мабари тихо заскулил — не от страха, но от предвкушения опасности. Альманиэль достала свой меч . Клинок был чист, несмотря на всё, через что они прошли. Она провела большим пальцем по лезвию — острое, готовое. Вложила обратно в ножны, затем проверила кинжалы на поясе. Два ножа. Один меч. Кожаная броня с металлическими вставками. Никаких магических артефактов, никаких легендарных реликвий. "Этого должно хватить." — Идём, — Арден развернулся к лестнице, и группа последовала за ним. Ступени были широкими, изношенными от веков использования. Сколько молодых магов прошло по ним, направляясь к своему Истязанию? Сколько вернулось? Стены были покрыты резными узорами — руны защиты, символы Круга, стилизованные изображения магов в различных позах. Когда-то это было священное место. Теперь это было логово демона. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Не просто физически, но и метафизически. Альманиэль чувствовала покалывание на коже, мурашки, бегущие по рукам и затылку. Магия — сырая, необузданная, извращённая — пропитывала каждый камень, густая как патока, удушающая как дым. Они достигли площадки. Коридор расширился в небольшой предзал. Впереди виднелась дверь — массивная, из тёмного дерева, окованная железом. Многие руны на ней были испорчены, словно кто-то намеренно исказил защитные знаки. Но перед дверью, парящая в воздухе примерно в футе над полом, была магическая клетка. Сфера из переплетающихся нитей энергии — голубовато-белых, мерцающих, пульсирующих. Нити сплетались в сложный узор, создавая геометрию, которая была одновременно прекрасной и тревожной. Внутри клетки, на коленях, с мечом, прижатым обеими руками к груди, находился храмовник. Молодой — не старше двадцати пяти. Короткие каштановые волосы, прилизанные потом, прилипшие ко лбу. Лицо измождённое до крайности — впалые щёки, глубокие тени под закрытыми глазами, потрескавшиеся губы, которые двигались в безмолвной молитве. Доспехи были помяты и покрыты засохшей кровью, но символ Церкви на нагруднике всё ещё был виден. Его губы продолжали шевелиться: "Создатель, направь меня. Андрасте, укрепи меня." — Каллен, — выдохнула Нерия, и в её голосе смешались удивление и облегчение. Храмовник дёрнулся, услышав голос. Глаза распахнулись — карие, широко раскрытые от страха. Он посмотрел на группу, и его взгляд метался от лица к лицу, затем остановился на Нерии. Что-то изменилось в его выражении. Страх не исчез, но к нему добавилось что-то другое — надежда, отчаянная и хрупкая. Затем надежда сменилась ужасом. — Нет, — прошептал он хрипло. Затем громче, почти криком: — Нет! Это очередная уловка! Вы не настоящие! Вы НЕ МОЖЕТЕ быть настоящими! Руки, сжимавшие меч, задрожали так сильно, что лезвие застучало о доспех. — Каллен, это мы, — Нерия шагнула вперёд, но Винн удержала её. — Мы настоящие. Серые Стражи пришли. Мы здесь, чтобы остановить Ульдреда. — Ложь! — Каллен затряс головой. — ЛОЖЬ! Они показывали мне вас! Десятки раз! Сотни! Вы приходили, обещали спасение, протягивали руки... а потом превращались в них! В МОНСТРОВ! Голос сорвался на крик, затем упал до хриплого шёпота: — Почему вы не оставите меня в покое? Просто убейте. Убейте, и покончим с этим. Я не сдамся. Можете показывать что угодно — я НЕ СДАМСЯ! — Создатель милосердный, — прошептала Винн, её лицо побледнело. — Что они с ним делали? — Каллен, послушай меня, — Арден шагнул вперёд, его голос был спокойным, модулированным. — Мы не иллюзия. Мы настоящие. И я могу это доказать. Каллен уставился на него, дыхание было тяжёлым. — Если бы мы были демонами, — продолжил Арден, — разве мы бы стояли здесь, разговаривая? Разве не бросились бы освобождать тебя, играя на твоём отчаянии? Каллен моргнул. Что-то дрогнуло в его взгляде. — Но мы этого не делаем, — Арден сделал ещё шаг ближе. — Потому что мы не можем тебя освободить. Не сейчас. Эта клетка — работа мастера. Чтобы разрушить её, потребуется время и магия, которую мы не можем тратить. Ульдред наверху. Каждая секунда даёт ему возможность убить ещё одного мага. — Вы... оставите меня? — голос дрогнул, но истерия начала отступать. — Не навсегда, — вмешалась Нерия. — Когда мы победим Ульдреда, его магия рассеется. Клетка исчезнет. Ты будешь свободен. Каллен смотрел на неё долго. Наконец, медленно кивнул. — Демоны... демоны никогда не говорили правду, — прошептал он. — Они всегда лгали. Обещали то, чего я хотел. Если вы говорите, что оставите меня... значит, вы не они. Он сглотнул. — Нерия, ты помнишь своё Истязание? Когда тебя испытывали. Я был там. Одним из храмовников, которые должны были... убить тебя, если бы ты провалилась. Нерия нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Ты стояла в центре круга, в белой робе ученика, и пыталась выглядеть храброй, но я видел, как дрожали твои руки. Нерия медленно кивнула. — Да... я помню. — Я стоял у северной колонны. Меч был обнажён, — Каллен закрыл глаза. — Это было моё первое Истязание как храмовника. Я молился всю ночь. Умолял Создателя, чтобы ты прошла. Чтобы мне не пришлось... чтобы я не должен был убивать тебя. Глаза открылись, и в них стояли слёзы. — Потому что я уже знал. Если мне придётся опустить меч на твою шею... я не смогу жить с этим. — Каллен... — Нерия шагнула ближе, рука потянулась к клетке. — Ты прошла, — голос стал тише, нежнее. — Вернулась бледная, трясущаяся, но целая. И я упал на колени прямо там и благодарил Создателя. Другие храмовники посмотрели на меня, словно я помешался. Повисла тяжёлая тишина. Алим положил руку на плечо сестры в защитном жесте. Нерия стояла неподвижно. — Я... не знала. — Конечно, не знала, — он покачал головой. — Храмовник и маг? Это запрещено. Опасно для нас обоих. Лучше было хранить молчание. Хранить это здесь, — он положил руку на грудь, — где никто не мог найти. Даже демоны. Он посмотрел на неё. — Вот почему я знаю, что ты настоящая. Демоны показывали тебя сотни раз, но никогда не показывали такой, какой ты была на Истязании. Потому что я спрятал эту память глубоко. Но ты сейчас здесь, и ты не знала. Настоящая Нерия не знала бы. — Мы должны идти, — резко сказал Арден. — Каллен, что ты можешь рассказать о том, что происходит наверху? Что Ульдред делает там? Каллен с усилием оторвал взгляд от Нерии. — Преобразование, — Каллен почти выплюнул слово. — Он называет это "даром". Берёт магов — связывает их магией крови — и открывает их разум. Впускает демонов. Превращает в одержимых. Говорит, что создаёт армию, которая освободит всех магов Тедаса от тирании Церкви. — Сколько? — голос Ардена был напряжённым. — Сколько он уже обратил? — Не знаю точно, — Каллен опустил голову. — Многие. Слишком многие. В первые дни, до того как меня заключили сюда, я видел, как он брал учеников. Детей. Они кричали, умоляли, и он просто... разрывал Завесу, как ткань. Впускал демонов, и дети переставали быть детьми. Становились вещами. Альманиэль почувствовала, как желудок сжался. Дети. Снова дети. — Первый Чародей Ирвинг, — Арден сделал шаг ближе. — Он жив? — Жив, — кивнул Каллен, и в голосе прозвучало благоговение. — Он наверху, в самом Хаэрронарии. Ульдред хочет его. Не просто обратить, но заставить принять "дар" добровольно. Говорит, что если Первый Чародей примет демона по своей воле, то все остальные маги последуют. Это станет легитимизацией. — И Ирвинг отказывается, — это было не вопросом. — Да, — Каллен слабо улыбнулся. — Он отказывается. Дни напролёт. Ульдред пытает его — магией, иллюзиями, болью — но Ирвинг не сдаётся. Его воля как скала. Я слышал его голос иногда, сквозь стены. Он цитировал тексты о природе Тени, об истинной цели мага. Даже под пытками читал лекции. Словно всё ещё был учителем. Каллен покачал головой. — Я не знал, что человек может быть таким сильным. Он даёт мне силы держаться. Если Ирвинг может выдержать там, в центре ада... то и я могу здесь. — Значит, ещё есть время, — Арден повернулся к группе. — Мы поднимаемся. Освобождаем Ирвинга и убиваем Ульдреда. — Подождите, — Каллен заговорил снова, голос стал напряжённее. — Вы не понимаете. Наверху не только Ульдред. Там маги. Десятки. Одержимых. — Значит, придётся сражаться со всеми, — пожал плечами Дюран. — Одержимых нужно убить, — Каллен смотрел на Нерию. — Всех. Без исключения. Одержимость необратима. — Мы знаем, — кивнул Арден. — Одержимых придётся убить. Мы это понимаем. Альманиэль увидела, как Нерия вздрогнула, но не возразила. Винн опустила взгляд, но промолчала. Возражений не последовало. Потому что они все видели одержимых. Видели, что остаётся от человека. Ничего. — Хорошо, — Каллен кивнул. Затем сделал паузу. Облизнул потрескавшиеся губы. Когда заговорил снова, голос был тише, неувереннее. — Но есть ещё кое-что. Другие маги. Те, кого Ульдред держит в плену. Тех, кого он ещё не обратил. — Их мы и должны спасти, — Нерия шагнула вперёд, в голосе прозвучала надежда. — Нет, — Каллен покачал головой, движение было резким. — Нет, вы не понимаете. Их тоже нужно убить. Всех. Повисла оглушающая тишина. — Что? — Нерия отступила, словно её ударили. — Каллен, ты не можешь серьёзно... — Я абсолютно серьёзен, — он посмотрел на неё, в глазах горел фанатичный огонь. — Слушайте. Пожалуйста. Ульдред держит их в клетках из магии крови, в Хаэрронарии. Десятки магов. Связанных. Он обращает их по одному. Это медленный процесс — демон должен сломить волю, прежде чем войти. Некоторые сопротивляются дни напролёт. Как Ирвинг. Но в конце концов... все ломаются. — Значит, они всё ещё борются, — Алим шагнул вперёд. — Значит, не потеряны. Мы можем их освободить. — Можете, — кивнул Каллен. — Но не должны. — Объясни, — Арден скрестил руки, тон был ледяным. — Очень подробно объясни, почему мы должны убить невинных пленников. — Потому что вы не узнаете, кто из них ещё невинен, — Каллен наклонился вперёд. — Демоны хитры. Очень хитры. Процесс обращения не мгновенен. Он постепенный. Демон проникает в разум медленно, день за днём, разрушая волю по частям. И маг может не знать, что уже частично одержим. Может искренне верить, что всё ещё сопротивляется, что всё ещё контролирует себя. Но демон уже внутри, уже шепчет, уже направляет мысли. Он сделал паузу, дыхание участилось. — А некоторые... некоторые уже полностью обращены, но демон велит им притворяться. Ждать спасения. Они будут плакать, умолять об освобождении, говорить правильные вещи. И вы поверите. А потом, когда освободите их, когда дадите оружие, когда повернётесь спиной... Он не закончил. Не нужно было. — Значит, ты предлагаешь убить всех пленников, — медленно произнесла Винн, — на случай, если некоторые уже одержимы, но притворяются? — Да, — Каллен кивнул без колебаний. — Это единственный способ быть уверенным. Единственный способ не дать демонам обмануть вас. — Это безумие, — Нерия покачала головой. — Мы не можем вырезать всех на основании того, что некоторые могут быть одержимы. — Почему нет? — в голосе Каллена прозвучало искреннее непонимание. — Риск слишком велик. Если ошибётесь хоть с одним, если упустите хоть одного одержимого, который притворяется... он убьёт вас. Или обратит. Или сбежит и продолжит распространять заразу. Разве жизни нескольких магов стоят этого риска? — Да, — твёрдо сказала Нерия. — Стоят. Если есть хоть один шанс, что они настоящие, мы должны попытаться. — Даже если это стоит тебе жизни? — Каллен посмотрел на неё умоляюще. — Нерия, подумай. Представь: ты освобождаешь мага из клетки. Он благодарит. Плачет от облегчения. А через секунду лицо меняется, он хватает тебя, и демон внутри разрывает разум. Впускает ещё одного демона. В тебя. И ты перестаёшь быть собой. Навсегда. Голос надломился. — Я не смогу этого вынести. Видеть твоё лицо с демоном за глазами. Зная, что тебя больше нет. Пожалуйста. Убейте их всех. Будет милосерднее. Для них и для вас. — Нет, — Арден произнёс слово тихо, но с абсолютной финальностью. — Мы не будем резать беззащитных пленников. — Тогда вы все умрёте, — Каллен сказал это просто, как факт. — Возможно, — согласился Арден. — Но мы умрём, зная, что пытались спасти невинных. Не убить их из страха. — Это не страх! — Каллен ударил кулаком по полу клетки. — Это здравый смысл! Это тактика! Любой командир скажет вам — в неопределённой ситуации, когда невозможно отличить врага от союзника, ты убиваешь всех подозрительных! Это суровая правда войны! — Он прав, — неожиданно сказал Стэн. Все обернулись к кунари. Он стоял, скрестив руки на груди, лицо было непроницаемым. — В Кун мы называем это "отсечение заражённой конечности", — продолжил Стэн. — Когда часть тела поражена гангреной, ты не пытаешься спасти каждый палец. Ты ампутируешь всю конечность, чтобы спасти организм. Маги наверху — заражённая конечность. Некоторые могут быть здоровы, но ты не можешь знать наверняка. Логично ампутировать всё. — Ты серьёзно? — Алим уставился на него. — Я не говорю, что это приятно, — Стэн пожал плечами. — Но это рационально. Храмовник прав в своём анализе. Риск слишком велик. — Я согласен, — подал голос Дюран. Гном почесал бороду. — Не люблю говорить это, но кунари прав. Мы не можем позволить себе нянчиться с каждым магом, который может оказаться одержимым. У нас нет времени на тщательные проверки. — Я тоже согласна, — тихо сказала Броска. — Извините, но... мы видели слишком много ужасов в этой Башне. Слишком много смертей от того, что кто-то оказался не тем, кем казался. Я не хочу рисковать жизнями всей группы ради... возможно невинных. — Алистер? — Нерия повернулась к бывшему храмовнику, в глазах была мольба. Алистер молчал долго. Очень долго. Его лицо было мрачным, челюсть сжата. — Я... — он начал, затем остановился. Провёл рукой по лицу. — Создатель прости меня, но я тоже думаю, что Каллен прав. Частично, по крайней мере. — Алистер! — Нерия смотрела на него с предательством в глазах. — Послушай меня, — он поднял руки примирительно. — Я не говорю, что нужно убить всех без разбора. Но нужно быть чертовски осторожными. Я был храмовником. Меня учили распознавать одержимость. И знаешь, чему меня учили? Что демоны — лучшие обманщики в мире. Они могут притворяться годами. Годами! А мы говорим о проверке людей, которые провели с демонами дни или недели. Вероятность ошибки огромна. — Значит, ты предлагаешь убить их, — голос Алима был холодным как лёд. — Я предлагаю быть реалистами, — Алистер встретил его взгляд. — Если мы не можем быть абсолютно уверены, что маг чист... может, действительно милосерднее убить его быстро, чем рисковать, что он убьёт нас. Или ещё хуже — убьёт других невинных после побега. — Каллиан? — Терон посмотрел на свою напарницу. Городская эльфийка молчала, но затем медленно кивнула. — Я ненавижу это говорить, но... на улицах, когда начиналась чума, стража сжигала целые дома. С людьми внутри. Больными и здоровыми вместе. Потому что не было способа узнать, кто заражён, а кто ещё нет. Это было ужасно. Но это останавливало эпидемию. Иначе умер бы весь город. Она посмотрела на Нерию. — Одержимость — это чума. Хуже чумы. И если мы не остановим её жёстко... она распространится дальше Башни. Нерия стояла, окружённая теми, кто должен был быть союзниками, и на её лице было выражение полного ошеломления. — Вы все... вы все сошли с ума, — прошептала она. — Это убийство. Холодное, расчётливое убийство невинных людей. — Это война, — сказал Стэн просто. — Война не бывает чистой. Бывают только победители и мёртвые. — Нерия права, — голос Винн прорезал спор, и в нём была такая твёрдость, что все умолкли. Старшая чародейка шагнула вперёд, встав рядом с Нерией. — Это будет убийство. И я не позволю этому случиться. — Винн, — начал Алистер, но она подняла руку, останавливая его. — Нет. Выслушайте меня. Все вы, — она обвела взглядом группу, и в её глазах горел огонь, который Альманиэль не видела раньше. — Я понимаю логику. Понимаю страх. Понимаю, что вы пытаетесь минимизировать риск. Но есть черта, которую мы не должны переступать. Черта между необходимостью и зверством. Она указала на Каллена. — Посмотрите на него. Посмотрите, что с ним сделали. Демоны не просто пытали его тело — они пытали разум. Заставили бояться всего и всех. Превратили в параноика, который видит врагов даже в невинных. Это то, чего хотят демоны — чтобы мы убивали друг друга из страха. Чтобы мы сами делали их работу. — Это не паранойя, — Каллен начал, но Винн перебила его, развернувшись к клетке. — Молчи, мальчик. Я знала тебя, когда ты был юным храмовником, полным идеалов. Ты хотел защищать магов, а не убивать их огулом. Что они сделали с тобой... это не ты говоришь. Это твой страх. Твоя травма. Она повернулась обратно к группе. — Если мы последуем этому совету, если убьём пленников без попытки их спасти, мы станем не лучше Ульдреда. Он тоже убивает во имя высшей цели. Он тоже считает, что цель оправдывает средства. — Это не то же самое, — Дюран покачал головой. — Мы защищаемся. Он нападает. — Разница только в перспективе, — парировала Винн. — Ульдред тоже считает, что защищается. От тирании Церкви, как он говорит. — Значит, ты предлагаешь рисковать всеми нами ради нескольких магов, которые могут быть уже обращены? — Броска сжала рукоять кинжала. — Я предлагаю попытаться, — Винн встретила её взгляд. — Попытаться спасти тех, кого можно спасти. Да, это риск. Да, это может стоить нам жизней. Но это цена человечности. Если мы откажемся от неё, что мы защищаем? Что остаётся спасать? Арден слушал молча, его лицо было непроницаемым. Наконец, он заговорил: — Винн права. Мы не убиваем пленников без разбора. Но, — он поднял руку, останавливая радостный выдох Нерии, — мы также не будем наивными. Вот мой план. Он обвёл взглядом всех, убеждаясь, что слушают. — Когда найдём пленников, мы проверяем их магией. Винн, Морриган, Алим — вы втроём сканируете каждого на признаки одержимости. Если хоть у одного возникнет сомнение — этого мага мы не освобождаем до окончания битвы. Держим в клетке, где он не может навредить. — А если мы не сможем определить? — спросил Стэн. — Если демон достаточно хитёр, чтобы скрыться от сканирования? — Тогда, — Арден сделал паузу, — мы применяем Литанию Адраллы. Она должна разорвать демоническую связь. Если маг одержим, Литания либо изгонит демона, либо ослабит его настолько, что мы увидим. — А если Литания не подействует? — настаивал Стэн. — Если демон слишком силён или слишком глубоко укоренился? — Тогда, — Арден встретил его взгляд, — мы делаем то, что необходимо. Быстро и чисто. Но только тогда. Только когда все остальные методы исчерпаны. Не раньше. Он повернулся к Каллену. — Твоё предупреждение принято. Твой страх понятен. Но мы не будем убивать невинных превентивно. Мы попытаемся спасти тех, кого можно спасти. И да, мы рискуем. Но на это мы и подписались, когда согласились подняться сюда. Каллен смотрел на него долго, затем медленно покачал головой. — Вы совершаете ошибку. Страшную ошибку. Вы недооцениваете демонов. Недооцениваете их хитрость, их терпение, их способность притворяться. Я видел это. Жил с этим дни напролёт. Они обманут вас. Найдут слабость. Используют вашу доброту против вас. Его взгляд снова нашёл Нерию. — И когда это случится, когда маг, которого вы пощадили, вонзит нож в спину... вспомните этот момент. Вспомните, что я предупреждал. Он откинулся назад, сжимая меч. — Но вы не слушаете. Никто никогда не слушает. До тех пор, пока не станет слишком поздно. Повисла тяжёлая тишина. Альманиэль чувствовала напряжение, висевшее в воздухе — группа была расколота, даже если внешне подчинялась решению Ардена. Стэн, Дюран, Броска, Каллиан, даже Алистер — все они считали, что нужно быть жёстче. А Винн, Нерия, Алим, Терон — настаивали на попытке спасения. Сама Альманиэль... она не знала. Обе стороны имели смысл. Обе пугали по-своему. — Идём, — Арден развернулся к массивным дверям Хаэрронария. — У нас нет больше времени на споры. Там, наверху, Ирвинг держится. Каждая минута промедления — это ещё одна минута его пыток. Группа медленно последовала за ним, но единство было нарушено. Альманиэль видела это в том, как Стэн держался чуть дальше от Винн, как Дюран бросал настороженные взгляды на Алима, как Броска сжимала кинжалы чуть крепче обычного. "Демоны уже победили нас частично," — подумала она мрачно. "Не снаружи, а изнутри. Заставили сомневаться друг в друге. Задаться вопросом, кому можно доверять." Арден остановился перед дверями. Массивные створки из почти чёрного дерева возвышались перед ними — футов двадцать в высоту, касаясь потолка. На поверхности были вырезаны сцены из истории Круга, но многие изображения были испорчены, выскоблены, словно когтями. — Все готовы? — спросил Арден, не оборачиваясь. Молчание. Затем, один за другим, кивки. Звон оружия, вынимаемого из ножен. Шёпот магии, которую начинали плести. Альманиэль проверила свой меч. Клинок был готов. Кинжалы на поясе сидели надёжно. Тело было свежим, восстановленным той странной регенерацией. Но внутри была пустота. Иллюзия матери выжгла что-то, оставив место, которое не заполнялось. Не страхом, не сомнением — просто... ничем. Холодным, безразличным ничем. "Я дошла до этого места. Убила иллюзию единственного, чего хотела. Что может быть страшнее?" Она затянула последний ремень на броне и заняла позицию в строю. Арден положил руки на створки. Мышцы напряглись. Он толкнул. Двери открылись медленно, с протяжным стоном дерева и металла. За ними открылась тьма — не просто отсутствие света, но густая, почти осязаемая тьма, которая, казалось, вытекала из проёма, как дым. Из глубины донёсся звук. Не крик, не стон — что-то среднее. Множество голосов, сливающихся в какофонию боли, ярости и безумия. И смех. Глубокий, резонирующий смех, который эхом отражался от стен и потолка. — Добро пожаловать, — голос был везде и нигде одновременно. — Я так долго ждал гостей. Группа шагнула в Хаэрронарий. Зал был огромным — настолько огромным, что дальние стены терялись в полумраке. Потолок уходил вверх, скрываясь в тени, где мерцали странные огни — не факелы, не магия, а что-то иное, пульсирующее и органическое. Пол был покрыт рунами, начертанными кровью — свежей кровью, которая всё ещё блестела влажно. По периметру стояли клетки — не металлические, а сотканные из энергии, похожей на ту, что держала Каллена, но более тёмной, красноватой. В каждой клетке находился маг. Некоторые стояли, сжимая прутья энергии, кричали, умоляли. Другие сидели, обхватив колени, качались взад-вперёд. Третьи просто лежали, неподвижные, глядя в никуда. Альманиэль насчитала двадцать клеток. Может быть, больше — многие терялись в тени. Но в центре зала, на возвышении из человеческих костей, стояла фигура. Когда-то это был человек. Может быть, даже привлекательный мужчина — высокий, широкоплечий, с благородными чертами лица. Но теперь... Теперь это было нечто иное. Кожа была серой, с фиолетовым отливом, натянутая на мышцах так, что каждая жилка была видна. Глаза светились изнутри красным светом — не отражение, а источник, как будто внутри черепа горел огонь. Руки были слишком длинными, пальцы заканчивались когтями. Из спины росли... не крылья, но что-то похожее на них — костяные выросты, обтянутые прозрачной мембраной, через которую просвечивали вены, пульсирующие той же красной энергией. Он был одет в остатки мантии — темно-синей, расшитой серебром, но ткань была разорвана, испачкана кровью, и через прорехи виднелась искажённая плоть. Ульдред. Или то, что от него осталось. Рядом с ним, подвешенный в воздухе магическими цепями, висел другой маг — пожилой человек с седыми волосами и бородой, которая когда-то, вероятно, была аккуратно подстрижена, но теперь свисала неровными космами. Его мантия была темно-синей с серебряной вышивкой по краям — знаки высокого ранга в Круге, хотя Альманиэль не могла сказать точно какого. Ткань была чистой, несмотря на всё, словно какая-то магия сохраняла её от грязи и крови, что покрывали всё остальное в этом зале. Лицо мага было изможденным, покрытым синяками и порезами — свежими и заживающими, слоями боли, наложенными один на другой. Но глаза... глаза были ясными, полными непоколебимой воли. Карие, с лёгкой сединой по краям, они смотрели на вошедших с выражением, которое было одновременно облегчением и предупреждением. — Арден, — голос старого мага был хриплым, надтреснутым от криков или обезвоживания, но узнаваемым — тон учителя, который видит давно потерянного ученика. — Ты вернулся. И привёл друзей. Как... неожиданно. — Молчи, старик, — Ульдред взмахнул рукой небрежно, и магические цепи, державшие пленника, затянулись туже, врезаясь в плоть так, что старый маг задохнулся, его слова оборвались на полуслове. — Ты говорил достаточно. Столько дней, столько лекций, столько бесполезной мудрости о долге мага, о служении, о смирении. Пора слушать. Или лучше — пора молчать навсегда. Он повернулся к группе, и его губы растянулись в улыбке — слишком широкой для человеческого лица, обнажающей слишком много зубов, которые были острее, чем должны быть. Движение было плавным, почти грациозным, но в нём читалось что-то хищное, как у кота, играющего с добычей перед убийством. — Серые Стражи, — голос был глубоким, резонирующим, словно два голоса говорили одновременно — человеческий и что-то ещё, что не должно было иметь голоса вообще. — Герои Ферелдена. Спасители Редклиффа. Вы пришли спасти этих жалких магов? Освободить их от моего "тиранического" правления? Как... благородно. Пауза, и улыбка стала шире, если это было возможно. — Как... глупо. Арден сделал шаг вперёд, посох направлен на Ульдреда, но Альманиэль заметила, как его рука слегка дрожит. Не от страха — от ярости, тщательно контролируемой. — Ульдред, — его голос был ровным, почти спокойным, но в нём звучала сталь. — Или то, что от тебя осталось. Мы пришли положить конец этому безумию. Освободить Круг от твоей... инфекции. И спасти тех, кого ещё можно спасти. — Инфекции? — Ульдред рассмеялся, и звук эхом разнёсся по залу, отражаясь от стен с тошнотворной какофонией. — Это не инфекция, мой бывший ученик. Это эволюция. Превращение. Восхождение к тому, чем маги всегда должны были быть — свободными, могущественными, необузданными цепями страха и невежества. Он сделал широкий жест, охватывая зал. — Посмотри на них. Двадцать три мага, ожидающие дара. Двадцать три души, которые познают истинную силу. Которые больше не будут бояться Тени, но обуздают её. Которые больше не будут рабами храмовников, но станут господами собственной судьбы. — Ты превращаешь их в одержимых, — Винн шагнула вперёд, её лицо было бледным, но голос твёрдым. — В марионеток демонов. Это не свобода. Это рабство худшего вида. — Ах, Винн, — Ульдред повернулся к ней, и в его горящих красным глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Верная, упрямая Винн. Я всегда думал, что ты умнее. Что ты поймёшь. Но ты такая же слепая, как и остальные. Цепляешься за иллюзии контроля, за ложь Церкви о том, что магия опасна, что маги должны быть заперты. — Магия опасна, — Винн не отступила. — Когда используется без мудрости, без осторожности. Ты доказываешь это прямо сейчас. — Нет, — Ульдред покачал головой, и костяные выросты на спине дрогнули, мембрана между ними натянулась. — Я доказываю обратное. Я доказываю, что маги могут быть сильнее, чем мы когда-либо осмеливались мечтать. Что мы можем контролировать демонов, а не бояться их. Что мы можем стать богами в этом жалком мире. Он указал на подвешенного старого мага. — Даже Ирвинг начинает понимать. Правда, старый друг? Скажи им. Скажи, как твоя воля начинает ломаться. Как ты чувствуешь шёпот по краям разума. Как соблазнительно звучит обещание силы. Старый маг, подумала Альманиэль — поднял голову. Цепи ослабли достаточно, чтобы он мог говорить, и когда он заговорил, голос был слабым, но непоколебимым: — Ты лжёшь, Ульдред. Или демон лжёт твоими устами — уже не важно, где кончаешься ты и начинается он. Моя воля не ломается. Не сломалась за все эти дни. И не сломается сейчас. Он перевёл взгляд на группу, и в его глазах мелькнула искра — не просто воли, но и надежды. — Арден, я рад видеть тебя живым. Алим, Нерия — вы тоже выжили. Это... это больше, чем я смел надеяться. А остальные... Серые Стражи, как я понимаю? Добро пожаловать в сердце тьмы. Простите, что не могу встретить вас должным образом. Слабая попытка юмора, которая не достигла глаз. — Не слушайте его, — Ирвинг кивнул на Ульдреда. — Всё, что он обещает — ложь. Контроль над демонами невозможен. Никто не может обуздать Тень, только договориться с ней. А цена таких договоров всегда слишком высока. Всегда. — Цена? — Ульдред рассмеялся снова. — Цена — это отказ от иллюзий. От страха. От слабости. Разве это не достойная цена за истинную силу? — Цена — это твоя человечность, — Ирвинг не отступал. — Твоя душа. Всё, что делало тебя Ульдредом, магом, который когда-то верил в справедливость, пусть и искажённую. Теперь ты просто... оболочка. Рупор для голода демона. — Я больше, чем был! — голос Ульдреда взорвался громом, и воздух в зале задрожал от силы его ярости. — Я вознёсся! Я стал тем, о чём древние маги только мечтали! Я контролирую демона, а не он меня! — Продолжай верить в это, — Ирвинг закрыл глаза, и на его лице отразилась печаль. — Если это помогает тебе спать по ночам. Хотя я сомневаюсь, что ты всё ещё спишь. Демоны не нуждаются во сне. Ульдред дёрнулся, словно его ударили, и на мгновение — только на мгновение — в его глазах мелькнуло что-то человеческое. Сомнение? Страх? Но затем оно исчезло, погребённое под красным свечением. — Достаточно, — он взмахнул рукой, и цепи затянулись снова, на этот раз настолько туго, что Ирвинг закричал от боли. — Ты отказался принять дар добровольно. Значит, примешь насильно. Я разорву твою волю, Ирвинг. По частям. По кускам. И когда от неё ничего не останется, я впущу демона в твой разум, и ты будешь молить о милости, которой не получишь. Он повернулся обратно к группе. — Но сначала... сначала я разберусь с этими помехами. С этими самозванными спасителями, которые думают, что могут остановить неизбежное. Ульдред поднял руки, и руны на полу вспыхнули ярче. Клетки по периметру зала начали дрожать, энергетические прутья мерцали. — Маги, заключённые здесь, — его голос зазвучал везде одновременно, словно он говорил прямо в головы пленников. — Я предлагал вам дар. Я предлагал силу. Многие отказались, цепляясь за иллюзии слабости. Но теперь у вас есть последний шанс. Примите дар, примите демонов в свои сердца... и сражайтесь за меня. Убейте этих захватчиков. Докажите свою преданность новому порядку. Тишина. Ни один из пленников не ответил. — Или, — голос Ульдреда стал холоднее, жёстче, — откажитесь. И умрите с ними. Потому что после того, как я закончу с Серыми Стражами, я вернусь к вам. И в этот раз не буду столь терпелив. В этот раз я просто возьму то, что хочу, разорву ваши разумы и впущу демонов силой. Вы всё равно станете моими. Вопрос только в том — по своей воле или как сломанные куклы? Несколько клеток начали дрожать сильнее. Альманиэль увидела, как в одной из них маг — молодой человек, не старше двадцати — медленно поднялся на ноги. Его лицо было искажено внутренней борьбой, руки сжаты в кулаки. — Я... — голос дрогнул. — Я приму. — Нет! — крик донёсся из соседней клетки, где женщина средних лет билась в прутья энергии. — Элвин, не делай этого! Держись! — Я не могу больше, — молодой маг — Элвин — опустил голову. — Прости, учитель Сабрина. Я слишком слаб. Слишком напуган. Я не хочу умирать. Не хочу, чтобы меня сломали. Если я должен принять демона... пусть хоть буду в сознании, когда это случится. Ульдред улыбнулся — триумфально, жестоко. — Мудрый выбор, молодой Элвин. Подойди к краю клетки. Юноша сделал шаг вперёд, и прутья энергии перед ним разошлись, создавая проход. Он вышел, шатаясь, и Альманиэль увидела, как его тело дрожит — не от холода, но от ужаса того, что он собирается сделать. — Теперь, — Ульдред протянул руку, ладонь вверх, и над ней материализовался сгусток тёмно-красной энергии, пульсирующей и живой. — Открой свой разум. Позволь ей войти. Сгусток энергии начал двигаться к Элвину, и юноша, дрожа, протянул руки, готовясь принять её. Женщина в соседней клетке кричала, умоляла, но её голос терялся в нарастающем гуле магии. — НЕТ! Голос Ардена прорезал момент, и он шагнул вперёд, выхватывая из-за пояса небольшую книгу в потёртом синем переплёте. Литания Адраллы. Его голос зазвучал — не кричал, но читал, чётко, ясно, каждое слово выговаривая с той точностью, которой учат магов Круга. Древние слова на архаичном андрастианском, которых Альманиэль не понимала, но которые, казалось, резонировали в воздухе, создавая собственную вибрацию, противоположную тёмной магии Ульдреда. Эффект был мгновенным. Сгусток энергии в руке Ульдреда содрогнулся, задрожал, затем взорвался облаком чёрного дыма с пронзительным визгом, который не был звуком, но ощущался как давление в черепе. Элвин упал на колени, хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Ульдред взревел — не человеческим криком, но чем-то первобытным, полным ярости, которая превосходила любую человеческую эмоцию. Его горящие глаза зафиксировались на Ардене, и в них плескалась чистая, неразбавленная ненависть. — Ты... — голос был искажён, словно два существа говорили одновременно, перебивая друг друга. — Ты ПОСМЕЛ! Ты посмел использовать это... это богохульство против меня! Он вытянул руку, пальцы с когтями растопырились, и из них вырвалась молния — не обычная магическая молния, но красная, пульсирующая, оставляющая в воздухе запах серы и горелой плоти. — Рассеяться! — крикнул Арден, и группа взорвалась движением, разлетаясь в стороны. Молния ударила туда, где стоял Арден секунду назад, прожгла каменный пол, оставив оплавленную воронку. Но сам маг уже перекатился в сторону, не выпуская Литанию из рук, и продолжал читать, голос не прерывался даже когда он двигался. — Убейте его! — Ульдред указал на Ардена, и его голос эхом разнёсся по залу. — Убейте того, кто читает! Сейчас! Из теней за троном выползли фигуры. Одержимые маги — пятеро, может шестеро, их тела были искажены демоническим присутствием, кожа покрыта наростами, глаза светились тем же красным светом, что и у Ульдреда. Они двигались с нечеловеческой скоростью, бросаясь на группу. — Защитите Ардена! — Винн выкрикнула команду, уже плетя защитный барьер. Алистер и Стэн бросились вперёд, встречая первую волну. Щиты поднялись, мечи сверкнули. Звук металла о плоть — или что-то, бывшее плотью — наполнил зал. Одержимый маг метнул огненный шар, но Эйдан принял его на щит, магическое пламя разлилось по металлу, не причинив вреда. Морриган и Алим начали контратаку, их заклинания сплелись — лёд и молния, смертельная комбинация. Два одержимых упали, их тела задымились и затрещали от перепада температур. Но остальные прорвались. Один из них — женщина с длинными чёрными волосами, которые теперь двигались сами по себе, словно щупальца — метнулась к Ардену, руки вытянуты, когти целились в горло. Дюран перехватил её топором, лезвие вошло в плечо, но она не замедлилась, не почувствовав боли, продолжая атаковать. Терон и Каллиан обрушились на неё с флангов, кинжалы нашли жизненно важные точки — горло, между рёбер, основание черепа. Одержимая наконец упала, но не раньше, чем её когти оставили глубокие борозды на броне Дюрана. Арден продолжал читать, отступая по залу, уклоняясь от атак, но не прерывая чтения. Пот стекал по его лицу, голос начинал хрипеть, но слова не останавливались. Ульдред взревел снова и начал трансформироваться. Это был не постепенный процесс, но взрыв изменений. Тело раздулось, мышцы набухли до гротескных размеров. Кожа лопнула в нескольких местах, обнажая не кровь, но пульсирующую красную энергию. Костяные выросты на спине выросли, превратившись в настоящие крылья — огромные, перепончатые, похожие на крылья летучей мыши, но размером с парус корабля. Лицо вытянулось, челюсть исказилась, превращаясь в звериную морду с клыками длиной с кинжал. Через несколько секунд на месте Ульдреда стояло существо футов двадцати в высоту — демон гордыни в полной форме, используя тело мага как якорь в материальном мире. — ВЫ ПОСМЕЛИ БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ?! — голос был оглушающим, физически болезненным, заставлял уши звенеть и зубы скрежетать. — Я, КТО ВИДЕЛ ВОСХОЖДЕНИЕ И ПАДЕНИЕ ИМПЕРИЙ! Я, КТО ХОДИЛ ПО ТЕНИ С НАЧАЛА ВРЕМЁН! ВЫ, ЖАЛКИЕ СМЕРТНЫЕ, ДУМАЕТЕ, ЧТО МОЖЕТЕ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ?! Массивная рука с когтями размером с меч обрушилась вниз, целясь в Ардена. Стэн прыгнул, принял удар на двуручный меч, и даже его кунарийская сила не устояла — он был отброшен назад, врезался в стену с таким грохотом, что камень треснул. Меч выпал из его рук, а сам он медленно сполз вниз, оставляя кровавый след на стене. — Стэн! — Броска бросилась к нему, но её путь отрезал хлыст энергии, выпущенный демоном. Арден закончил страницу Литании, перевернул её дрожащими пальцами, начал следующую. Руны на полу, которые пульсировали красным, начали тускнеть. Клетки, державшие пленников, задрожали, начали терять стабильность. — Нет! — демон заметил это, и его ярость удвоилась. — НЕТ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ! Он взмахнул крылом, и волна силы прокатилась по залу. Винн попыталась создать барьер, но мощь была слишком велика — защита треснула, как стекло, и всех, кто стоял, сбило с ног. Арден упал на спину, Литания выпала из рук, отлетела в сторону. — Литания! — Нерия попыталась дотянуться до книги, но демон оказался быстрее. Массивная нога опустилась между ней и книгой, когти вонзились в камень. Демон наклонился, его морда с горящими глазами была в футах от Ардена. — Теперь, — голос был почти нежным, что делало его ещё более ужасающим, — ты умрёшь. Медленно. Я разорву твой разум, впущу в тебя брата по Тени, и ты станешь моим. Навсегда. Рука с когтями потянулась к лицу Ардена. И замерла. Потому что Винн, шатаясь, поднялась, подняла Литанию и начала читать. Её голос был слабее, чем у Ардена, ломался на некоторых словах, но слова были правильными, произношение верным. Демон взревел, отвлёкся, повернулся к ней. Массивная рука взмахнула, но на этот раз Алистер и Эйдан были готовы — щиты встретили удар вместе, и хотя их отбросило назад, они устояли на ногах. — Продолжай читать! — Алистер крикнул Винн, кровь текла из носа от перенапряжения. Морриган и Алим атаковали с флангов — огонь и лёд, молния и ветер, всё, что они могли собрать. Заклинания ударили по демону, обжигали кожу, замораживали конечности, но он был слишком велик, слишком силён. Раны затягивались почти мгновенно, магия, казалось, впитывалась в него. Лелиана выпустила стрелу, целясь в глаз. Стрела попала, вонзилась, и демон взревел от боли, дёрнул головой. Терон последовал её примеру, его стрела нашла другой глаз. На мгновение демон был ослеплён. — Сейчас! — Дюран бросился вперёд, топор высоко поднят, целясь в сухожилия на ноге демона. Но демон, даже слепой, был смертелен. Хвост — Альманиэль не заметила раньше, что у него был хвост, — взметнулся, ударил Дюрана в грудь, отбросил его через весь зал. Гном ударился о клетку, прутья энергии вспыхнули от контакта, и он упал, дымясь. Винн продолжала читать, её голос становился всё слабее. Демон вырвал стрелы из глаз — раны кровоточили, но уже начинали затягиваться. Он посмотрел на неё, и даже через боль и ярость в его взгляде читалось что-то похожее на... уважение? — Ты упряма, старуха, — голос был тише, почти человеческим. — Напоминаешь мне кого-то. Давно. Когда я ещё был просто Ульдредом. Рука взметнулась, но на этот раз не для удара — для магии. Красная энергия собралась в ладони, сконцентрированная, смертельная. Целясь прямо в Винн. — Но упрямство не спасёт тебя. Выстрел высвободился. Нерия бросилась вперёд, оттолкнула Винн в сторону, приняла удар на себя. Магия ударила её в грудь, и она закричала — не от боли, но от чего-то худшего. Её тело выгнулось, глаза закатились, из рта пошла кровь. — НЕРИЯ! — Алим взревел, и в его голосе была такая ярость, такое отчаяние, что даже демон на секунду замер. Маг метнул всё, что имел — огонь, чистый, белый, такой горячий, что воздух вокруг него искажался. Пламя ударило демона в грудь, прожгло кожу, обнажив пульсирующую энергию под ней. Демон зашатался назад, рыча от боли. Алим подбежал к упавшей сестре, опустился рядом. Нерия дышала — тяжело, с кровью, но дышала. Её глаза открылись, встретили его взгляд. — Литания, — прошептала она. — Не прерывай... чтение... Винн, дрожа, поднялась с пола, всё ещё сжимая книгу. Продолжила читать, даже когда голос превратился в хрип. Демон развернулся к ней снова, и теперь вся претензия на человечность исчезла. Только ярость. Только голод. Только желание уничтожить. Он сделал шаг вперёд, намереваясь просто раздавить её массой тела. И именно в этот момент Альманиэль увидела свой шанс. Демон опустился ниже, наклоняясь к Винн, спина оказалась почти на уровне верхушки одной из разрушенных клеток. Альманиэль стояла на обломках этой клетки, незамеченная — слишком маленькая, слишком незначительная для внимания существа, которое сражалось с магами и воинами. Она не думала. Не было времени думать. Только действовать. Альманиэль разбежалась и прыгнула. Прыжок был длинным, слишком длинным для обычного человека, но её тело двигалось само. Она летела через воздух, меч сжат в правой руке. Время, казалось, растянулось — она видела каждую деталь: пульсирующие вены энергии под кожей демона, мембраны крыльев, дрожащие от напряжения, шипы, торчащие из позвоночника. Приземление было жёстким. Её ноги ударились о спину демона, колени согнулись, амортизируя удар, но сила была такова, что боль прострелила по бёдрам. Она проигнорировала её, вцепилась левой рукой в один из шипов, удерживая равновесие. Демон почувствовал — взревел, дёрнулся, но не мог дотянуться до собственной спины массивными руками. Тело было слишком большим, трансформированным для силы, не для гибкости. Альманиэль не колебалась. Она подняла меч и вонзила его в основание шеи, там, где позвоночник встречался с черепом. Клинок прошёл сквозь кожу, сквозь мышцы, глубоко, до самой рукояти. Демон взвыл — звук был оглушающим, физически болезненным, заставил её уши звенеть, а зрение на мгновение затуманилось. Тело под ней содрогнулось, и она чуть не потеряла хватку, пальцы соскользнули с шипа, но она вцепилась снова, ногти впились в край костяного нароста. Кровь — если это можно было назвать кровью — хлынула из раны. Густая, тёмная, пахла серой и гнилью. Она облила её руку, горячая, обжигающая, но Альманиэль сжала зубы, не отпуская меч. Демон начал дёргаться сильнее, пытаясь сбросить её. Он крутился, взмахивал крыльями, создавая ветер, который чуть не вырвал её. Левой рукой она вцепилась в рукоять меча, держась за него как за якорь, и правой выхватила кинжал — тот, которым убила иллюзию матери. — Не. Сбросишь. Меня, — прошипела она сквозь стиснутые зубы и начала бить кинжалом. Раз. Два. Три. Вонзая лезвие рядом с мечом, в ту же область — заднюю часть шеи, где, как она надеялась, проходил позвоночник или что-то, что управляло этим телом. Удары были неточными — тело демона металось слишком сильно, — но некоторые попадали. Кровь брызгала, окатывала её лицо, попадала в глаза, затуманивала зрение, но она продолжала. Четыре. Пять. Шесть. Внизу она слышала крики товарищей, звуки магии, но не могла разобрать слов. Всё её существо сосредоточилось на одном — продолжать бить. Продолжать вонзать кинжал. Снова. И снова. Семь. Восемь. Демон взревел снова, и на этот раз в звуке была не только ярость, но и боль. Настоящая, глубокая боль. Он шатнулся, упал на одно колено, и удар был таким сильным, что Альманиэль подбросило, она потеряла хватку кинжала — он остался торчать из шеи демона — но удержала меч обеими руками. Хвост взметнулся, попытался достать её, но промахнулся — демон терял координацию, движения становились всё более хаотичными. Один из когтей на руке достал до плеча, вцепился, и Альманиэль закричала, когда острые края прорезали кожу, мышцы, скребнули по кости. Боль была ослепляющей, белой, заполнившей весь мир. Но она не отпустила меч. Вместо этого дёрнула его, выкручивая, углубляя рану. Демон взревел в последний раз, и звук был почти... человеческим. Полным отчаяния. Осознания. — Я... был... богом... — голос был слабым, прерывистым, словно два существа спорили, кто будет говорить. — Я... Ульдред... я был... никем... Когти на её плече ослабли, упали. Массивное тело начало падать вперёд, и Альманиэль оттолкнулась, прыгнула, вырвав меч из раны в последний момент. Она упала на камень, покатилась, и острая боль пронзила рёбра — сломаны, два, может три. Плечо горело, кровь лилась по руке, теплая и липкая. Демон рухнул лицом вниз с грохотом, который потряс весь зал. Пыль поднялась облаком. Тело начало... разлагаться. Не медленно, но быстро, отвратительно быстро. Кожа чернела, трескалась, осыпалась пеплом. Мышцы гнили за секунды, кости обнажались, а затем тоже рассыпались в прах. Красная энергия, пульсировавшая под кожей, вырывалась наружу, испарялась в воздухе с пронзительным визгом. Через минуту на месте двадцатифутового демона осталась только куча пепла и костей — обычных человеческих костей — и обрывки синей мантии, выцветшей и изъеденной. Альманиэль лежала на спине, дыша тяжело, каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Плечо горело. Зрение плыло по краям. Она попыталась сесть, но тело не слушалось. Боль не отступала. Кровь не останавливалась. Раны на плече зияли, глубокие, можно было видеть белизну кости сквозь разорванные мышцы. "Нет... нет, не сейчас..." Она услышала крики, приближающиеся шаги, но звуки были далёкими, словно она слушала их из-под воды. Тьма начала наползать по краям зрения, сжимаясь, превращая мир в узкий туннель. "Не падай в обморок. Не сейчас. Не когда всё кончено..." Но тело не спрашивало разрешения. Тьма сжималась всё сильнее, и последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в темноту, было лицо Винн, склонившейся над ней, губы двигались в заклинании исцеления, руки светились зелёным светом. А затем — ничего.

* * *

Когда Альманиэль очнулась, первое, что она почувствовала, была боль. Не острая, кричащая боль ран, но глубокая, ноющая боль исцеляющихся тканей. Плечо пульсировало в такт сердцебиению. Рёбра ныли при каждом вдохе. Всё тело было одним большим синяком. Она открыла глаза. Потолок Хаэрронария, высокий, затянутый тенями. Но тени были другими — не живыми, не движущимися. Просто отсутствие света. Она повернула голову — движение далось с трудом, мышцы шеи были жёсткими — и увидела, что лежит на импровизированной постели из мантий, сложенных на полу. Рядом сидела Винн, её лицо было серым от истощения, но глаза были открыты, настороженные. — Ты очнулась, — голос старшей чародейки был хриплым. — Хорошо. Ещё несколько минут, и я начала бы волноваться. — Сколько... — горло Альманиэль было сухим, слова выходили с трудом. — Сколько я... — Пятнадцать минут, — Винн протянула флягу с водой. — Пей медленно. Ты потеряла много крови. Альманиэль приподнялась на локте — левом, правое плечо было плотно перевязано, и даже малейшее движение отдавалось болью — и сделала маленький глоток. Вода была тёплой, с металлическим привкусом, но это была лучшая вода, которую она когда-либо пробовала. — Остальные? — спросила она, возвращая флягу. — Ульдред? — Мёртв, — Винн кивнула на кучу пепла в центре зала. — Благодаря тебе. Твой прыжок... это было либо очень храбро, либо очень глупо. Возможно, оба. — Глупо, — Альманиэль попыталась усмехнуться, но получилась гримаса. — Определённо глупо. — Но эффективно, — Винн положила руку на её здоровое плечо. — Ты ранила его именно там, где нужно. Позвоночник. Связь между телом и разумом. Когда ты повредила её, демон потерял контроль над трансформированной формой. Остальное было вопросом времени. Альманиэль огляделась. Зал был полон движения. Нерия лежала неподалёку, её брат сидел рядом, держа за руку. Лицо эльфийки было бледным, но она дышала ровно, её грудь поднималась и опускалась. Стэн сидел у стены, Броска перевязывала его голову — кровь всё ещё сочилась из раны на затылке, где он ударился о камень. Дюран лежал без сознания, его грудь была покрыта ожогами от соприкосновения с энергетической клеткой, но рыжебородый гигант в мантии мага склонился над ним, нанося мази. Лелиана сидела, прислонившись к обломкам клетки, её левая нога была вытянута под неестественным углом — сломана, когда демон взмахнул хвостом. Терон сидел рядом, накладывал шину из обломков посоха одержимого мага. Каллиан хромала, но стояла на ногах, помогая освобождать пленников из клеток — барьеры исчезли после смерти Ульдреда. Магов было двадцать три, как он и сказал, и большинство выглядели изможденными, напуганными, но живыми. Человеческими. Элвин, молодой маг, который чуть не принял демона, сидел на полу, обхватив голову руками, плечи его содрогались от беззвучных рыданий. А в центре, там, где висел на цепях, теперь стоял пожилой маг в синей мантии. Ирвинг. Цепи исчезли вместе с демоном, и он стоял, пошатываясь, но на ногах. Арден придерживал его за локоть — сам Арден выглядел измотанным, его мантия была разорвана, лицо покрыто грязью и кровью, но живым. Литания Адраллы была зажата под мышкой, и он не выпускал её, даже когда помогал Ирвингу. Первый Чародей говорил что-то освобождённым магам, голос был слабым, но слышным. Слова утешения. Обещания, что худшее позади. Что они выжили. — Мы победили, — прошептала Альманиэль, и только сейчас это стало реальным. — Мы действительно победили. — Да, — Винн кивнула. — Хотя цена была высока. Стэн, возможно, не вернётся в строй несколько дней. Дюран... ожоги серьёзные, Эдриан говорит, что они будут заживать недели. Нерия приняла удар, который был предназначен мне. Она... она выживет, но её магия ослаблена. Может, навсегда. Лелиана не сможет ходить без помощи неделю, пока кость не срастётся. Винн помолчала. — А ты... твои раны должны были убить тебя. Когти демона прошли через плечо насквозь, повредили артерию. Ты потеряла столько крови, что я думала... но ты всё ещё здесь. Исцеление работало на тебе лучше, чем должно было. Словно твоё тело само помогало магии. Это... необычно. Альманиэль промолчала. Она не знала, что сказать. Сама не понимала, что с ней происходит. — Отдыхай, — Винн похлопала её по здоровому плечу и поднялась, пошатываясь. — Мне нужно проверить остальных. Ты сделала достаточно на сегодня. Альманиэль осталась лежать, глядя в потолок. Боль пульсировала в плече, рёбра ныли, но она была жива. Они все были живы. Это было важнее всего. Они победили. Ульдред мёртв. Башня спасена. Ирвинг жив. Но цена... Альманиэль открыла глаза и посмотрела на свою правую руку — ту, что держала меч, когда она вонзила его в шею демона. Пальцы всё ещё дрожали от напряжения. Она закрыла глаза снова, и на этот раз позволила себе погрузиться в дрёму — не глубокий сон, но что-то близкое.