Letum, часть первая - Artemísia

До Ратае они добираются к ночи, почти загнав лошадей, понимая, что на самом деле опоздали еще до отъезда. И как ни странно успевают. Успевают сменить коней, успевают расспросить разведчиков, а Ян даже успевает пособачиться с паном Ганушем. Орут они так, что кажется и во внешнем дворе слышно. И пан Гануш, конечно, прав, в том, что этого могло бы и не случиться, не бегай его племянник от свадьбы - как вор от виселицы. Однако же громыхать: «да, какая курва мать разница в каком виде вы их найдёте. Была бы жива и ладно. Ты женишься на ней даже если эти ублюдки успели ее обрюхатить», это было лишним. И пан Бочек это явно припомнит будущему родичу, вон как кулаки сжал. С отрядом, слава всем святым, ни Гануш, ни Бочек не собираются. Едут молча. Индржих молчит, чтоб не ляпнуть чего о плане - дырявом, как портки нищего. Чем тащить такую прорву солдат уж лучше бы пару ловчих, да пяток разведчиков отправили. Пока эта, громыхающая железом, толпа по лесу шляться будет, всех кто еще жив перерезать успеют. А если половцы не дураки, так и уйдут по тихому. Пан Птачек молчит тоже, но Индро видит - Ян в бешенстве, у него завсегда от ярости дар речи пропадает и взгляд становится тяжелый-тяжелый, как щит осадный. А вот чего в этом бешенстве больше - гнева на опекуна, что прилюдно его распекать взялся, или ярости, на захватчиков направленной, неясно пока. На рассвете устраивают привал и совет. И совет этот до боли похож на тот, где Индро довелось вино разливать. Не план по вызволению составляют - херами меряются, у кого власти больше - да кто кем командовать будет. С тем же успехом можно было в замке оставаться - те же свары, только места живописные вокруг, а не стены каменные. Первым не выдерживает Птачек — коротко напоминает всем истинный порядок вещей: все есть тлен, суета, а они жалкая грязь под ногами светлейшего пана из Пиркштайна. И так как он тут самый высокородный, то слушать все будут исключительно его мудрейшие советы. Что за советы? А вот самый его доверенный советник и расскажет: негоже шляхтичу мудрость свою, неизбывную, напрямую земляным червям вещать, только через посредника. Вперед, Индро, ату их. Терпение — есть добродетель, напоминает себе оруженосец. Должно хоть её сохранить, раз уж с другими не сложилось. Скрестившие на нем скептические взгляды не смущают. Он давно уж не тот сын кузнеца, каким еще год назад был, он, курва мать, доверенный советник. И Индржих советует — советует снять к чёрту доспехи, кольчуги, поножи и прочую бренчащую дребедень. Советует идти по двое — трое, чтоб в каждой связке лучник, разведчик и хоть кто-то, кто лекарскому делу разумеет — а ну как живых найдут. Советует оставить телегу, что для раненых приготовлена у кромки леса. Советует снаряжение подогнать, да все лишнее из кошелей выложить. Советует слушать внимательно, да по сторонам смотреть. В лесу добычу искать, вовсе не то, что за ворьем в подворотнях замковых гоняться - тут умение надобно. Разведчики слушают и кивают одобрительно, сотник кривится скептически, но спорить не решается. До места где разведчики след потеряли еще несколько часов пути.