Letum, часть первая - Artemísia

Воистину, хочет Господь наказать, так лишает разума. Его приблаженный воспитанник – яркий тому пример. Мало того, что сам в блудняк какой-то вечно лезет, ещё и радцигова парнишку за собой потянул. То ли мозгов не хватает понять, за эти их шалости, Яна то пожурят малость, может на покаяние сошлют, а дружка-то его вздернут. Ничье заступничество не поможет. Дурак малолетний, увидал новую игрушку – да вцепился накрепко. Упрямый как мул, добром не переубедить. Отвлечь если только. А чем отвлечь? Девок-то местных давно всех перепробовал, Анна эта… малахольная, от ее вида благостного – мухи дохнут. А вот вторая, молчунья, поинтереснее будет. Мелкая, тощая – вначале подумал служанка – по возрасту никак на дочь Бочека не похожа. Но нет, она, Катаржина. Почти монашка – ха! Когда по двору их компанию вели – взглядом ожгла, что кнутом – ни благости, ни смирения в глазах. Если там характер взгляду под стать – племянничек об нее бодро пообломается, особенно когда поймет, насколько он девке неинтересен. Одного Яна людям простить не мог никогда – равнодушия к его сиятельной особе. Глядишь, в процессе позабудет о всех этих… увлечениях. А если девка умна – окрутит панича, да на поводок короткий посадит. Ох, Гануш надеется, что она умна. Ещё одного малолетнего идиота ему не перенести. Мальчишку радцигова жалко, конечно, он-то, похоже, по самую шею вмазался. Да только не ребенок – уже пора бы понять: долг есть долг, у каждого свой. У него, у Гануша, долг опекуна — чтобы дите присмотрено и хозяйство не погублено. У Яна долг — достойным владельцем вырасти. У жены его будущей долг — здоровых наследников народить да мужа поддерживать. А остальное — блажь. Все им, детишкам, кажется, что они умнее и хитрее, чем глупые старые паны, и уж они-то сумеют судьбу обмануть. Будто он сам молодым не был, не держал за руку ту, на кого и права-то не имел смотреть. О-ох, грехи наши тяжкие. Надо Радцигу намекнуть — пускай признает пацана наследником да забирает его, на хрен. Вон, замок восстановить поможет. Отвлечется. Женится. Всех женить к свиньям собачьим! И Радцига, жопу неуемную, тоже женить. И может самому ещё разок попробовать... Забыть. Жениться. Гости начинают приезжать за неделю до свадьбы. Замок наполняется персонами разнообразными до изумления. В коридорах и во дворе мелькают то пан Дивиш без супруги, та вот-вот должна родить, то Богута — пропойца старый, то, пугающие служанок до икоты, чёртовы оборванцы из чертовой стаи пана Гинека. Пора, пожалуй, и жениха с невестой познакомить. Пускай пообвыкнутся. Девчонка, как всегда, в библиотеке торчит, проверить что ли писаря, чего он там барышне вещает с таким вдохновенным видом? Выглядит пани достойно — волосы убраны в сетку, платье густо алое, с золотом, если бы не рубец вокруг шеи — почти хороша была бы. Надо ей украшение подарить, от Маркеты оставалось подходящее — как ворот кольчужный с подвесками. И полосу багровую прикроет, и настроение улучшит. Какая дева от новой висюльки откажется? На знакомство с будущим мужем Катаржина кивает благосклонно, молча, она вообще говорит мало. Похоже, там не только на коже шрам останется, надо бы у лекаря уточнить, как слова клятвы-то брачной — сможет проговорить, или придумывать опять что-то. А в целом, ну молчит и молчит, не всем же трещать без умолку. Для знакомства зал совета выбран. Ян уже должен на месте быть, хватило бы мозгов одному прийти, впрочем, зная племянничка — притащит своего… оруженосца на знакомство с женой будущей. Как бог свят — притащит. Ну конечно, сидят рядышком, охламоны. — Позвольте, пани Катаржина, представить вам воспитанника моего. Будущего пана Ратае и Польны — Яна из Пиркштайна. И его верного оруженосца — Индржиха из Скалицы. Девчонка дёргает щекой, не улыбка, скорее судорога. Смотрит на обормотов, а те, как назло, вскочили оба и кланяются синхронно. — И кто есть кто? — спрашивает хрипло. И черт его побери, Гануш абсолютно уверен, что после того, как племянник начинает разливаться соловьём в представлении, она бормочет «жаль, очень жаль». Судя по тому, как у Яна кончики ушей покраснели, — он тоже вполне невесту расслышал. Оох, ну наконец-то, кто-то кроме Гануша сможет этого оболтуса к порядку призвать. — Ну идите, пообщайтесь, молодежь. Что? Неприлично барышне одной с мужчинами беседовать? Гхм, хм. А, вон, у конюшни — во дворе, святой отец стоит, он за вами и приглядит. Богута! Поди-ка, сопроводишь панича с невестой на прогулку. Вот и славненько, ступайте-ступайте. А ему нужно выпить. И пережить эту чёртову свадьбу.