Letum, часть первая - Artemísia

Муса как-то рассказывал: есть такая религия, где люди верят, что их ошибки из прошлых жизней определяют их нынешнюю. Видимо, есть в этом что-то. Индро просто не успел бы за нынешнюю, короткую жизнь совершить столько прегрешений. Уже ведь подзабылось, за давностью, как сильно хотел Птачеку лицо подправить при первом знакомстве. Как-то пообвыкся. Теперь вот вспомнил: Ян невыносим. Равнодушие будущей жены, судя по всему, панич счел прямым оскорблением. Чего уж ожидал — восторгов, ненависти, ужаса или вожделения, наверное, и сам не знает. Но уж никак не снисходительного покровительства. Пани смотрит на будущего мужа, как на щенка безногого, умилительно-жалостливо. Похоже даже не вслушивается во вдохновенно-восторженную речь, посвященную ее неземной красоте. На очередном пассаже — сравнивающем ее походку с потоком солнечного света, а аромат духов со свежестью летнего утра — хмыкает. — Полынь. От блох хорошо помогает. Ян спотыкается, смотрит на невесту с ужасом. Индро надеется, что сумел замаскировать смех судорожным кашлем. Лицо у пани умиротворённое, как у святых на иконах, то ли шутит, то ли серьёзна — не разобрать. Вообще, при свете дня будущая янова жена не выглядит ни чудищем лесным, ни призраком. Она — обычная, ну вот совершенно обычная девчонка, если можно так про будущую госпожу думать. Не такая, как он ожидал, не то что бы он чего-то вообще ожидал, ох, это слишком сложно. — Дети мои, как я рад вас видеть. Богута встречает их во дворе. Он уже в изрядном подпитии, но трезвым его мало кто помнит. Раскидывает руки, пытаясь их обнять, чуть пошатывается. Ян со смехом ловит священника, а вот спутница их — отступает на шаг. Слуги болтают — пани не любит прикосновений и людей рядом, разогнала всех, кроме личной служанки; пани снятся кошмары, лекарь таскает ей ромашковый отвар ведрами — не помогает. Одна из служанок божится: видела у госпожи нож под подушкой. Индро вспоминает, как первые месяцы после Скалицы спал с мечом в руках, просыпался с криком. Как панич после Небакова, после плена, после Сухдола в комнатах дышать не мог — в амбар спать уходил. Думает о том, что все они переломаны этой войной: страхом и болью. Свой страх Индржих сделал мечом, боль — щитом, переплавил их в сталь. Ян перелил свои в яд — резкие, острые, как стрелы, слова. Богута обернул боль в пергамент и лен, проговорил страх молитвой. Что сделает со своими эта тихоня, во что переплетет? — А что, господа, не хлопнуть ли нам? — священник осекается — пани Катаржина, прошу великодушно простить мою вопиющую невоспитанность. Это исключительно от радости встречи. А вы тут знакомитесь, значит, ну это дело нужное, да. А что для знакомства может быть лучше, чем чаша доброго вина! М? — In vino veritas — восклицает Ян — воистину! Они же не серьезно? — Не думаю, что пан Гануш одобрит поход по кабакам сейчас, особенно в компании дамы. Богута замирает — прислушивается к голосу разума или вспоминает кабаки, куда можно спокойно привести юную шляхтинку? — Не лучше ли сопроводить госпожу?.. — тут Индро сам теряется. Куда вообще допустимо водить знатных дам? Не по кустам же у озера Яну с ней таскаться, как они с Терезой. Подземелий поблизости тоже нет. На охоту позвать, так ее готовить надо заранее. В голове шуршит что-то про майский шест, про праздники на площади, про танцы. Господи, ты боже, он совершенно отвык от мирной жизни. — Жижка с ребятами остановился в сломанном колесе, — с намеком говорит священник — Катерина спрашивала о тебе, Индро. — Вот видишь, дамы тоже ходят по кабакам! — восклицает Птачек. — Катерина не дама, она... Все трое смотрят на него с интересом. Тьфу ты пропасть. — Пани, ну хоть вы им скажите, — расстроенно бормочет Индро, — негоже это. И пан Гануш будет недоволен. — Опасное это дело, выходить за порог, — произносит девушка и подаёт руку Богуте. Тот светится как начищенный доспех, подхватывает девичью ладонь и припускает вперёд, на ходу начиная болтать о прекрасной погоде, чудесных новых знакомствах и важной роли вина в философской беседе. Ян хлопает Индржиха по плечу, смеётся и приговаривает, что это будет отличный день. Ну да, конечно, пан... Соберём в одной таверне чертовых головорезов, священника-алкоголика, твою будущую жену и нынешнего любовника — разве что-то может пойти не так? Отличный план, надёжный, как песочные часы. Хочется себя за жопу от злости укусить, ведь знал же, знал, что ни одна затея панская не заканчивается хорошо. «Пойдем со мной, Индро, познакомишься с пани поближе, Индро, мне будет неловко одному, Индро». Неловко! Ха! Неловко было, когда девчонка их со спущенными штанами поймала, а для того, что он сейчас испытывает, у него и слов-то подходящих нет. Может и правда — проклял их кто?