Letum, часть первая - Artemísia

Веселье начинается с самого утра. Точнее, не заканчивается с вечера. На свадьбу и последующий пир собирается, кажется, вся Богемия. Индро точно видит в толпе пана Писецкого, успевает выпить со Шмуэлем, потанцевать с Розой и отогнать от невесты чертова Яноша. Тот пьян, как викарий, и совершенно не понимает, а что такого? Ну шлёпнул он пани по заднице, но он же со всем уважением. Да и она не то чтобы против была, шлепнула его в ответ и подмигнула. Чудесная свадьба, отличная невеста, жених... ну сойдёт. Пожалуй, первый раз Индро слышит, как смеётся пани Катаржина. Ян таскается по гостям с видом великомученика. Пани, на фоне страдающего мужа, выглядит почти счастливой. Индржих смотрит на чужой праздник и планирует напиться до потери сознания при первой же возможности, чтобы не думать о предстоящей ночи. Не думать о том, как Ян, его Ян, проведет эту ночь со своей женой. Не давать разлиться внутри ядовитой боли от того, что они и правда подходят друг другу — во всяком случае выглядят... гармонично — розино словечко — когда стоят рядом. Невеста в родовых цветах своего нового дома: золотом, черном и красном. С ожерельем, скрывающим ее шею почти до выреза платья. Невысокая, темноволосая, разрумянившаяся — или от вина, или от танцев. И Ян, сияющий золотом волос и камзола, непривычно бледный, ожидаемо тихий. Впервые Индро думает, что может это все, все, что было между ними, заканчивается. Что он, нищий бастард, может дать своему господину, кроме абсолютной верности, кроме всей своей жизни? У него нет ни титула, ни денег, ни даже смелости — надо было хватать Яна тогда, в тот вечер у леса, и увозить. Куда угодно: в Прагу, в Венецию, в Иерусалим. Не пришлось бы смотреть сейчас в обтянутую золотом камзола спину и сжимать зубы до хруста. На его локоть ложатся тонкие пальцы. Индро вздрагивает, переводит взгляд. — Лицо попроще сделай, — хрипло произносит та, кого он меньше всего сейчас видеть хочет — никто вроде не помер ещё, чтоб так убиваться. Идём, проводишь меня. Подышишь воздухом. Он послушно передвигает ноги, сил спорить нет. — Оно того стоит? Внезапный вопрос застаёт врасплох. Индржих смотрит недоуменно. — Пани? — Зови меня Катаржина, мы же почти родственники теперь. Ну так что, стоит оно того? Вот он — всего вот этого? Индро задыхается от боли, гнева, от того, что нужно сдержаться и не показывать характер дурной свой. — Да, — выдыхает коротко — да, стоит. Всего стоит, в пламени адском гореть буду, не пожалею ни о чём. — Ну, до пламени дожить ещё надо, а раз стоит — хватит страдать. Можно подумать, я ему ночью бошку откушу. Это политика, ничего личного. Они стоят молча, смотрят на веселящихся гостей. Мимо проносятся Михайло и Стас, ожесточённо жестикулируют и явно собираются привнести ещё больше хаоса в праздник. — А вы правда пели на столе? — не удерживается Индро. Пани усмехается. — Они мне ещё и денег за это должны. Первые заработанные мною гроши были бы. Но видать не судьба. Ещё жизненно важные вопросы будут? — Почему "Птичка"? — не спросить он не может. Его и так угнетает необходимость молчать о том, что удалось узнать. Яну он не скажет никогда. Говорить о чём-то с Чёртом — да ну нахрен. Хоть у неё поинтересоваться, раз уж тут вечер откровений. — Одна из служанок в корчме вспомнила. Он вас так назвал. — Потому что жена Птачека. И потому что болтаю много. — Я не заметил, чтобы много. Катаржина, наверное, нужно привыкать называть её так, смотрит ему прямо в глаза и улыбается. Это... смущает. Гхм. Пани переводит взгляд на гостей, дышать становится легче. Вот никогда не умел он с девушками говорить. — Почему вы... Почему вы выглядите счастливой? Вам же не нравится Ян, и свадьбы вы не хотели. — Ну, панич твой, конечно, самодовольный, избалованный и вздорный мальчишка. Но он неплохой человек. Я смогу с ним жить. Может быть, даже без острого желания уйти в менестрели. Вопросов у него ещё десятки, но подошедшая Катерина почти силком уводит его танцевать, уверяет, что за пани есть кому присмотреть. Уже уходя сквозь толпу, Индржих видит, как к золотой и алой фигуре у стены подходит кто-то в белом и синем. — Не дёргайся, Индро. Не наше это дело, сами разберутся, — Катерина вздыхает — мы уедем завтра. Жижка тебя с собой позовёт. Не отказывайся сразу. Тебе не будет легко здесь. Он обещает подумать.