Letum, часть первая - Artemísia

Утро после свадьбы тихое. Слуги на кухне завтракают. Переговариваются за едой вполголоса, обсуждая вчерашнее. Благо есть что обсудить. Панове-то как напьются, ничем от людей не отличаются — вон пан Гануш-то как набрался — пошел со святым отцом плясать. А что тот, тот тоже уже в лоскуты был — танцевал, конечно. А после пытался обвенчать чью-то лошадь с паном Дивишем. Нет, пан Дивиш-то поначалу совсем не пил, пока Индржиха-оруженосца не встретил — чуть не подрались. Потом мирились шумно — три кувшина вина выпили. Чего драться-то собирались? Да пан Дивиш что-то про малолетних ублюдков и чужие постели вещал. Даааа, делаааа. А пани Роза с госпожой подружились, кажется — болтали весь праздник. О чем? Да о зауми какой-то книжной. Нет бы наряды обсудить, ой, а наряды-то — загляденье! Платье пани Катаржины роскошное и так к камзолу пана Яна подошло, жаль камзол испорчен теперь, пани на него вино пролила. Как когда, когда уже дело к провожанию в спальню шло. И ничего она его не плескала, просто оступилась и рукой взмахнула. Зачем бы ей супруга вином поливать? Чего это не мил-то? Ой, глупости говоришь, Боженка, и кто ей мил-то тогда, если не пан Птачек? Чегоооо? Да ты что говоришь, дура? Где пан, а где этот кузнецов сын? Ну сидели рядом, ну разговаривали. Пани вон и с тем жутким паном Гинеком говорила, что же не наврёшь, что это он ей мил? Ах ты слыыышала. А чего слышала-то? А? Оооо. Так и сказал – про пламя адское? Ишь ты, ну понятно тогда, чего он смурной такой всю свадьбу ходил. А пани-то вроде весела была, ну вина для смелости выпила – дело понятное. Замуж идти всегда боязно. А уж если не по любви. Ну ничего, дело-то молодое, стерпится – слюбится. Детишки пойдут. Чего? Боженка, ну ты господа-то побояйся, мерзости такие говорить. Пани вон и сама темненькая, так что же, не совпадет дитя с отцом по масти – сразу не родное что ли? Что? Не кузнецов сын, а пана Радцига бастард? Брешешь! Пан так-то не женат до сих пор, чего же не признает парня? Почитай, готовый же наследник. Так что враньё это всё, вовсе он на пана Радцига и не похож. Ой, а пан Радциг-то вчера дуэль устроил. Да с кем, с кем, с паном Жижкой. Ну вначале-то они пили, понятно. А потом пана Жижку жена пришла забирать, пани Катерина. Боженка! Что опять несёшь, ну как не жена-то! А кто? Ну? Вот и молчи. Так вот, пан Радциг её как увидел — на колени встал и тоже замуж позвал. Сил, говорит, нету смотреть, как красота такая пропадает зря. Пани-то отказала, конечно, да по руке его шлепнула, ну чтоб не хватал значит. За что — за что, ни за что, чтоб не хватал. Не, он не разгневался. Хохотать начал. А вот пан Жижка осерчал. Ну подрались да. Да на каких мечах — курями. Ну как-как, взяли двух курей за лапы. Чего, думаешь, перья по всему двору валяются? Ой, ну ты чисто первый раз на господской свадьбе. Пса жениху в постель не подложили, слуг в бочку с вином нырять не заставили, друг в дружку из луков не палили – уже хорошо. Ой, а подарки, подарки-то! Ну ожерелье-то все видели, красота невозможная. А коня-то видали? Да не того, что на пане Дивише женили. Пан Бочек дочери коня подарил – сказал, самый быстрый во всей Богемии. Но с характером. Зверюга – во, рыжий, как лиса, высоченный. Морда злая, как у черта. Пани его увидела – от радости аж дар речи потеряла. Сказала Руфусом назовет, это на латини что-то значит такое. И ничего она не смеялась, чего ей над подарком отцовским смеяться-то? Ну пану-то понятно, доспехи новые, лошадь, да меч со щитом. А вот меч для пани – это юдей тот притащил. И не постеснялся же, уж как его потом Индржих распекал, что негоже девицам такие вещи дарить. Ой, Боженка, опять ты за свое. Ничего они и не похожи. Давай соври ещё, что юдей этот тоже пану Радцигу сын. Поди лучше, завтрак госпоже в покои отнеси. Она поди уж заждалась. Не в покоях, а где? Да чего брешешь-то, чего ей делать на ристалище? С мечом тренируется? И сотник позволил? А с кем? Ой, свят-свят, разве ж это по божески, чтоб святой отец мечом махал? Ну значит, вина отнеси им, да яблок. И это... вина побольше возьми, чтоб пани тоже хватило. Давай, поторапливайся.