Наложник императора или?...

Игра в кошки-мышки

      Цзян Чэн стиснул зубы. Этот надменный император с его вечной улыбкой, с его уверенностью, что всё ему позволено… Нет, он не станет терпеть такое! — Лучше там? Да хотя бы потому, что там меня не держат как вещь! — рыкнул он и резко замахнулся, направляя кулак прямо в лицо Лань Сиченю.       Но император даже не шелохнулся. Его пальцы ловко перехватили запястье Цзян Чэна в воздухе, остановив удар с легкостью, словно ловили падающий цветок. Янтарные глаза сузились, но в них не было гнева — только азарт. — О-о, снова? — Лань Сичень мягко, но неотвратимо прижал его руку к стволу дерева, наклонившись так близко, что Цзян Чэн почувствовал его дыхание на своих губах. — Ты либо очень смелый, либо очень глупый. Но мне нравится и то, и другое.       Цзян Чэн попытался вырваться, но император лишь прижал его сильнее, не причиняя боли, но и не давая ни шанса на сопротивление. Его голос стал тише, почти ласковым: — Если бы я хотел сломать тебя — ты бы уже лежал в темнице. Но я предпочитаю… другие методы.       Он внезапно отпустил его, отступив на шаг, и Цзян Чэн чуть не потерял равновесие. Сердце бешено колотилось — от ярости? От неожиданности? Или от чего-то ещё? — Почему ты не наказываешь меня? — выдохнул он, сжимая кулаки. — Разве императоры не карают за такое?       Лань Сичень рассмеялся, и в его смехе не было ни капли злости — только искреннее веселье. — Наказать? За что? За то, что у тебя есть дух? — Он покачал головой. — Нет, Цзян Чэн. Я не собираюсь ломать то, что делает тебя… тобой.       Он повернулся, собираясь уйти, но на прощание бросил через плечо: — Но если ты снова попробуешь сбежать — я просто поймаю тебя опять. И поверь, с каждым разом это будет всё… интереснее.       Цзян Чэн остался стоять под деревом, смотря на его исчезающую в темноте фигуру. Гнев по-прежнему кипел в его груди, но теперь к нему примешивалось что-то ещё… Любопытство? Вызов? Может, этот император не такой, каким казался.