Наложник императора или?...

Игра в подарки и нежности

      С тех пор во дворце установился странный ритм.       Лань Сичень по-прежнему проводил ночи с другими наложниками — то с изящным Сяо Вэем, который умел петь, то с дерзким Линь Фэнем, чьи руки знали толк в массаже.       Но всякий раз, когда он возвращался в свои покои, там уже ждал Цзян Чэн — развалившись на его постели, с видом раздражённого кота, который вроде бы случайно забрёл, но явно никуда не собирался уходить. — Опять пришёл? — спрашивал император, снимая парадные одежды, с лёгкой усталой улыбкой на губах. — Твои покои теплее. И кровать удобнее, — бурчал Цзян Чэн, отворачиваясь к стене. Лань Сичень только улыбался и ложился рядом.

***

Дорогие намёки

А ещё император начал дарить ему подарки.       Сначала это были мелочи — коробочка с заморскими сладостями (которые Цзян Чэн тут же заявил, что «терпеть не может», но съел до крошки). Потом — кинжал с рукоятью из нефрита, настолько острый, что им можно было бриться.       Но однажды утром слуги принесли сундук. — Что это? — нахмурился Цзян Чэн. — Открой и посмотри, — Лань Сичень наблюдал за ним, подпирая подбородок рукой.       Внутри лежал плащ из юньмэнского шёлка — того самого, что ткали когда-то в родном Юньмэне Цзян Чена. Он переливался, как вода в сумерках, и был такого же оттенка, что и глаза Цзян Чэна. — Это… — Чтобы ты не мёрз, когда приходишь ко мне, — император улыбнулся.       Цзян Чэн не сказал ни слова. Но в тот вечер он пришёл в покои раньше обычного — уже закутанный в новый плащ.

***

Что скрывается за подарками?

— Ты тратишь на меня слишком много, — как-то раз проворчал Цзян Чэн, когда Лань Сичень протянул ему заколку для волос из древесины ценного дерева, что было очень дорого. — А ты принимаешь их слишком охотно, — парировал император. Цзян Чэн замолчал. Потому что это была правда.       Он больше не бунтовал так яростно. Не пытался сбегать. Даже перестал огрызаться на других наложников (хотя пару раз всё же «случайно» опрокидывал их чай). Но главное — он теперь ждал этих ночей.       Тихого тепла под одеялом. Случайных касаний. Даже того момента, когда Лань Сичень во сне притягивал его ближе. Что дальше? Лань Сичень знал, что играет с огнём. Цзян Чэн понимал, что уже проиграл. Но ни один из них не произносил вслух то, что стало очевидным: Это — больше, чем просто привычка.